Неделя прошла как в тумане. Я ходил в школу, сидел на уроках, смотрел в одну точку. Учителя уже махнули рукой. Федя пересел на другую парту. Аня не смотрела в мою сторону. Я был один. И это было правильно.Близилась Москва. Экзамены через три месяца. Нужно было готовиться, но я не мог. Мысли путались.Спустя неделю я взялся за голову.Буквально. Сидел дома ночью, сжал виски ладонями. Пытался собраться. Понял, что качусь вниз. Быстро. С каждым днём всё глубже.Осознание горькое и вязкое накатывало белой пеленой. Она беременна моим ребёнком. А я? Я пью с гопотой, дрочу на стримы, позволил её имя втоптать в грязь. Она была права.

"Какой из тебя отец?" -говорила она тогда в спальне. Я отмахивался. Думал, докажу. А что доказал? Только то, что я мальчишка. Слабый. Пустой.

Я зашёл на её страницу. Стримов не было уже два дня. Пусто. Может, она отдыхала. Может, устала. Может, чувствовала. Не знаю.

Я зажмурился. Перед глазами -её живот. Моя кровь. Моё семя.

— Я не хочу такого отца для нашего малыша, -сказала она тогда.

Она была права.

Я встал. Прошёлся по комнате. Пол скрипел. На столе -учебник по математике, открытый на первой странице, пыльный. Я закрыл его.

Вынул телефон. Ударил ладонью по столу. Зачем? Не знаю. Подумал о том, чтобы уехать. Прямо сейчас. Собрать сумку. Взять отцовские деньги, которые он оставлял на еду. Уехать в Москву раньше. Сдать экзамены. Начать сначала.Но здесь она. И ребёнок. Я не мог их оставить. Но и не мог остаться. Я лёг на кровать. Смотрел в потолок. Белый. Чистый. Как пелена, которая накрывала сознание. Член встал. Сам. Без мысли. Привычка. Рука легла на пах. Я дрочил. Медленно. Без удовольствия. Кончил. Сперма капала на пол. Капли на линолеуме. Я смотрел на них. Не вытер.

Потом закрыл глаза. Спать не хотелось. Хотелось просто исчезнуть. Но нельзя.Осознание было горьким и грустным. Я втоптал в грязь имя матери своего друга и своего будущего ребёнка. И теперь не знал, как это исправить.

Утро/Школьный туалет

— Эй, ало, слыш? А это правда, что она на веб-камере пизду показывает?

— Да бля, я же говорю. Мне Макс показал на телефоне. Она там на кровати сидит, ноги на камеру. Всё видно. Даже лобок выбрит.

— Ну ни хера себе. А я думал, слухи просто так. А это пруф.

— Пруф, пруф. Она еще и раздвигает пальцами. Чат ей пишет, а она улыбается.

Смех. Хриплый, подростковый. Кто-то закурил в туалете. Запахло дешевым табаком.

— А Федя знает, что его мать шлюха?

— Хуй знает. Но теперь все знают. Егор там был с ними, Макс показывал. Говорит, у них типа было. Егор ее трахал, пока Федя спал.

— Охереть. Бедный Федя.

Смех снова. Я стоял за дверью кабинки. Не дышал. Руки дрожали.

— А она правда беременная? -спросил кто-то.

— Типа да. И вроде как от Егора.

— Ну пиздец. Он в нее кончил? Мать лучшего друга? Девственник, а туда же.

— Девственник? -усмехнулся кто-то. -Он теперь не девственник. Он папаша. Скоро будет ребенку пеленки покупать и в школе париться.

Ржач разнесся по туалету. Гулкий. Я слышал, как хлопнула дверь. Они ушли.

Я вышел из кабинки. Сел на подоконник. Смотрел на мокрый пол.

Школьники. Кто-то из младших. Или из параллели. Теперь они говорили о ней. Всей толпой. И раньше были слухи -про халат, про родительское собрание, про шлюху. Всегда были. Но это была сплетня. Слух. Воздух. Телефон Макса. Стрим. Её влагалище на экране. Её улыбка. Чат с донатами. Они видели. Сохранили. Переслали. Теперь это было у всех. Как порно. Как прикол.

Мне было не по себе.

Я достал свой телефон. Открыл чат с ней. Последнее сообщение -от неё: «Оставь меня, Егор». Две недели назад.

Я написал: «Прости. Я всё испортил».

Отправил.Смотрел на экран. Сообщение прочитано. Ответа нет.Я убрал телефон. Встал. Пошёл на урок. Сел за парту. Перед глазами туалет. Смех. Слова.

«Бедный Федя». «Папаша». «Пруф».

Я смотрел на доску. Ничего не видел. Федя сидел через ряд. Смотрел прямо перед собой. Он не знал про разговор в туалете. Но скоро узнает. Все узнают. Школа -это базар. Информация разлетается за день.Вечером я шёл домой. Темно. Фонари тусклые, один мигает. Двор пустой, только снег хрустит под ногами. Я натянул капюшон, уткнул руки в карманы.

Не дошёл до подъезда.

Из-за гаража вышли трое. Не Макс, не Мясо. Другие. Постарше. Лица я не разглядел -капюшоны, шарфы, только глаза. Один сразу подошёл близко.

— Ало, эй, -сказал он. -Ты Егор?

— Я, -сказал я.

Он ударил. Резко. Под дых. Я согнулся, воздух вышел из лёгких. Упал на колени. Снег в лицо. Холодный и мокрый.

Они стояли вокруг. Я слышал их дыхание. Кто-то закурил.

— Ну-ка, рассказывай, -сказал тот, который ударил. -Правда, что ты мамашу Феди ебал?

Я поднял голову. Смотрел на их ноги. Кроссовки грязные, шнурки развязаны.

— Не знаю, о чём вы, -выдавил я.

Он нагнулся. Схватил за волосы. Дёрнул вверх. Я зажмурился от боли.

— Не пизди, террорист. Мы знаем. Макс рассказал. Ты её трахал, у неё пузо от тебя. И она вебкамщица. Нам адрес нужен. Где она живёт?

— Зачем? -спросил я. Голос сел.

— Потрахаться хотим, -сказал второй. Усмехнулся. -Говорят, она на всё согласна. Раз мужики платят, значит и мы попробуем. Бесплатно, конечно. По-соседски.

Я молчал. Он дёрнул волосы сильнее.

— Адрес, я сказал!

— Хер тебе, -сказал я.

Он отпустил волосы, ударил в лицо. Кулаком. Я упал на спину. Нос хрустнул. Теплая кровь потекла по губам, по подбородку, на куртку.

— Не хочешь по-хорошему, -сказал первый. -Мы сами найдём. Но перед этим тебя отделаем так, что будешь неделю в туалет ползать.

Они нагнулись. Кто-то схватил за куртку. Я ударил ногой. Попал по колену. Кто-то выругался. Потом ударили по рёбрам. Потом по лицу. Ещё раз. Я потерял счёт. Свернулся в клубок, закрыл голову руками. Кровь капала на снег.

Кто-то плюнул рядом.

— Уёбок. Ладно, пошли. Сами найдём.

Шаги удалились. Я лежал на снегу. Смотрел в небо. Серое, без звёзд. Губы разбиты. Нос хрустел при вдохе. Рёбра болели.

Я лежал долго. Минуту. Пять. Десять. Мороз пробирал до костей.

Потом встал. Пошатнулся. Схватился за стену гаража. Вытер лицо рукавом. Куртка стала тёмной от крови.

Пошёл домой.

Подъезд. Лифт. Квартира. Включил свет. В зеркале в прихожей увидел своё лицо -разбитое, опухшее, губы в трещинах.

Снял куртку. Повесил на крючок. Прошёл в ванную. Включил воду, умылся. Вода в раковине стала розовой.

Лёг на кровать. Смотрел в потолок. Там -пятно, как карта. Я смотрел на него.

Они найдут её. Рано или поздно. Я дал им слишком много.

Достал телефон. Пальцы дрожали. Набрал сообщение: «Они придут. Не выходи из дома. Я всё испортил. Прости».

Отправил.

Смотрел на экран. Сообщение прочитано. Ответа нет.

Я пришёл к ней вечером. Не звонил. Не предупреждал. Просто стоял под её окнами, смотрел на свет в спальне. Потом поднялся. Дверь была не заперта. Я зашёл.Она сидела на кухне. Попивала чай. Живот уже большой. Кофта на вырост, но я видел, как он выпирает. Она подняла на меня глаза.

— Ты чего такой? -спросила. Голос усталый. Без удивления.

— Я не знаю, -сказал я.

Тяжело было её не заметить. По квартире исходил запах плотный, приторный. Духи. Дорогие. Не её. И ещё что-то.

Мои догадки были нехорошими. Я посмотрел на пол. На ковре разбросанные вещи. Чулки. Чёрные, с кружевом. На них странные подтёки. Белые. Густые. Высохшие, но заметные. Семя. Я узнал бы этот запах. И выглядит так, будто их снимали второпях.

Во рту стало горько. Но расспрашивать не стал. Не имел права.

— Маша, -сказал я тихо. -Скажи мне, что сделать? Как мне всё исправить?

Она усмехнулась. Тихо. Жёстко.

— Ты хочешь знать, что сделать? Ты пришёл ко мне, с разбитым носом, с дрожащими руками, и спрашиваешь, как всё исправить?

Она встала. Тяжело. Подошла ближе. Я смотрел ей в глаза.

— Хочешь, чтобы мы стали семьёй? -спросила она. Голос ровный. Но что-то в нём было такое, от чего я напрягся.

— Хочу, -сказал я.

— Тогда тебе придётся пойти на шаг. Такой, который поставит на тебе крест. Но ты подтвердишь свои намерения.

Я молчал. Она приблизилась вплотную. Поднесла руку к моему паху. Сжала член и яйца через джинсы. Резко. Так, что я взвизгнул -не столько от боли, сколько от неожиданности.

— Тебе уже 18, -сказала она. -Ты не ребёнок. Поэтому предлагаю тебе стать вебкамщиком.

Я смотрел на неё. Не верил ушам.

— Ты хочешь, чтобы я раздевался перед камерой? -спросил я.

— Я хочу, чтобы ты понял, что это за труд, -сказала она. -Чтобы ты прочувствовал кожей, что значит сидеть перед толпой мужиков и улыбаться, пока они пишут тебе грязь. Чтобы ты понял, каково это -быть вещью на экране.

Она отпустила мои яйца. Провела пальцем по ширинке.

— Предлагаю тебе стать соло-стримером. Посветишь зрителям своим членом. Покажешь им, как ты дрочишь. Как кончаешь на камеру. Как улыбаешься, когда тебя называют грязным словом.

Я стоял. Пытался переварить.

— Это как-то... -начал я.

— Что? Неприлично? Грязно? -перебила она. -Ты хотел доказать, что готов ради меня на всё. Вот и докажи. Ты понял, что я делаю и зачем, но ты не знаешь, каково это. Что за «труд». Ты только видел результат. А теперь попробуй сам.

Она отвернулась. Налила себе чаю.

— Я не шучу, Егор. Ты хочешь быть отцом? Хочешь быть мужчиной? Докажи. Ты хочешь стать семьёй? Тогда стань сначала тем, кто понимает, как я живу. Или уходи. Навсегда. И не возвращайся.

Я смотрел на неё. На её спину. На её живот. На чулки, валяющиеся на полу. На белые подтёки на них.

Горло сжалось. Я хотел спросить, кто был здесь. Кто оставил эти следы. Но слова застряли в горле. Может, оно и лучше.

— Если я соглашусь, что дальше? -спросил я тихо.

Она обернулась. Улыбнулась. Впервые за долгое время. Неискренне. Игриво. Чуть с вызовом.

— Дальше будет видно. Твои зрители будут решать, что им хочется увидеть. Ты будешь делать это для них. Так же, как я делаю для своих. А мы с тобой будем заниматься тем, чем занимаемся. Только теперь ты -в моей шкуре.

Она снова подошла ко мне. Обняла. Прижалась животом к моему телу.

— Ты хочешь быть рядом со мной? Будь на равных. Или уходи.

Я обнял её в ответ. Запах чужих духов и её собственный -смешались в носу. Голова шла кругом.

Стрим закончился через пятнадцать минут.

Я сидел перед погасшим экраном. Тело покрыто испариной. Член вялый, липкий. Я не сразу понял, что произошло. Просто сидел и смотрел в стену.

Потом глянул на баланс.

Пара токенов. Копейки. Хватит на пачку сигарет. Может, на две. Но всё равно -токены. Живые деньги. За то, что я делал. Странный адреналин разлился в груди. Тошнота и радость одновременно. Я улыбнулся. Впервые за месяц.

Утром я пошёл к Марии Николаевне.

Чувство было странное. Словно за мной смотрят. Я оборачивался. Никого. Двор пустой. Снег. Ветер.

Потом заметил силуэты. Трое. За гаражами. Один показался. Я узнал куртку. Ту самую. Серую, с капюшоном.

Гопота. Те самые. Которые били меня у гаража.

Я не стал ждать. Рванул.

Бежал через дворы. Через детскую площадку. Снег в кроссовки. Дыхание в морозном воздухе. За спиной -топот. Быстрее. Ближе.

Я свернул за угол. Прижался к стене. Они пробежали мимо. Не заметили.

Я стоял, ловил воздух ртом. Сердце колотилось. Руки дрожали.

Достал телефон. Позвонил.

— Мария Николаевна. Это я. Они идут к тебе. Те самые. Которые меня били. Они знают адрес.

— Кто именно? -голос резкий.

— Гопота. Трое. Мне нужно спрятаться.

— Беги к подъезду. Я открою.

Я побежал. К её дому. Двор. Подъезд. Дверь открылась. Я нырнул внутрь. Захлопнул.

И тут удар по затылку.

Темнота. Резкая. Я успел только почувствовать, как падаю на бетонный пол. Голова ударилась о ступеньку. Перед глазами -вспышка. Потом -ничего.

Они были здесь. Ждали.Я не знал, сколько прошло времени. Секунды. Минуты. Голоса. Шаги.

— Где она живёт? Квартира какая?

— Третий этаж. Он говорил.

— Пошли.

Я слышал, как они поднимаются по лестнице. Мимо меня. Ноги. Кроссовки. Смех.

Я попытался встать. Тело не слушалось. Голова гудела. Я приподнялся на локтях. Кровь на полу. Моя.

Услышал, как открылась дверь. Мария Николаевна. Голос:

— Что вам нужно?

— Привет, мамочка. Мы к тебе. Поговорить.

Я приходил в себя медленно. Сознание возвращалось рывками: сначала звук -гулкий, как из-под воды, потом свет -тусклый, жёлтый, потом боль в затылке. Руки не слушались. Я попробовал пошевелить ими -и понял, что не могу. Запястья стянуты. Холодный металл. Наручники. Из БДСМ-набора, который я видел в её корзине.

Меня затащили в спальню.

Я лежал на полу у кровати. Щека прижата к холодному линолеуму. В поле зрения -её ноги. Босые. И халат. Чёрный, шелковый, тот самый. Только теперь он был распахнут.

Она не сопротивлялась.

Даже наоборот. Я видел, как её это заводило. Как она стояла перед ними -трое парней, гопота, те самые, что били меня у гаража, -и в её глазах был не страх. Что-то другое. Знакомое. То, что я видел на стримах.

Трусики под халатом намокали. Я видел пятно. Оно расползалось. От их грубого обращения. От их слов. От того, как один из них схватил её за грудь через халат и сжал.

Мне заткнули рот.

Её трусами. Грязными. Мокрыми. Вкус ударил в нос и горло: соль, пот, что-то ещё. Её. Знакомый вкус. Не сомнения -недавно меняла, но уже успела пропотеть. Я давился. Дышал через нос. Ткань липла к языку.

— Маша, -сказал один из них. Тот, что бил меня у гаража. -Смотри.

Он показал на меня. Я лежал на полу, в наручниках, с трусами во рту.

— Если будешь послушной -мы твоего хахаля не тронем. Поняла?

Она смотрела на меня. Потом на них. Молчала.

— Но ты, Маша, по понятиям -не порядочная, -продолжал он. -Простыми словами -давалка. Шлюха. Дырка. И если не хочешь, чтобы мы рассказали всему посёлку, кто ты такая, -будешь паинькой. Поняла?

Она не ответила. Только смотрела. Губы приоткрыты. Дыхание участилось.

Второй подошёл сзади. Положил руки ей на бёдра. Притянул к себе. Она подалась. Сама.

— Вот и умница, -сказал первый. -А теперь давай по-хорошему. Разденься.

Она повела плечами. Халат соскользнул. Упал на пол. Она осталась в трусах. Мокрых. Липких к телу.

Я дёрнулся. Наручники впились в запястья. Боль прострелила руки. Я замычал через трусы. Никто не обернулся.

Третий присел рядом со мной. Посмотрел в лицо.

— Не дёргайся, папаша, -сказал он тихо. -Смотри. Смотри, как твоя баба работает. Может, чему научишься.

Я смотрел.

Она опустилась на колени.

Звук заполнил комнату.

Глх. Глх. Глх.

Влажный, глубокий, ритмичный. Она брала его в рот. Глубоко. До основания. Её голова двигалась вверх-вниз, волосы падали на лицо, она убирала их рукой и продолжала. Язык работал. Я видел, как она облизывает их яйца. Волосатые, тяжёлые. Водит языком по шву, по морщинистой коже. Сосёт. Причмокивает.

И ей нравилось.

Я видел по её лицу. По глазам, полуприкрытым. По тому, как она подавалась вперёд. Словно она давно хотела секса. Просто не было повода. А теперь случилось.

Второй подошёл сзади.

Приобнял её за бёдра. Притянул. Его член уже был влажный -от её слюней, когда она брала его в рот минуту назад. Он приставил головку к её пизде. Она была мокрой. Настолько, что я видел, как блестят её внутренние губы.

Он вошёл.

Неумело. Толчком. Она даже не дрогнула. Только выдохнула через нос, не отрываясь от первого. Её тело приняло его легко. Скользко. Глубоко.

Теперь звуки смешались.

Глх. Глх. Чавк. Чавк. Чавк.

Её рот работал на первом. Её пизда -на втором. Она двигалась между ними. Сама. Вперёд-назад. Ритмично. Как машина. Как будто делала это сотню раз.

Первый запрокинул голову. Застонал. Схватил её за волосы. Насадил глубже. Она захрипела, но не отстранилась. Слёзы выступили на глазах. Она смотрела на меня.

Я лежал на полу. В наручниках. С её трусами во рту. И смотрел.

Я хотел вырубиться. Потерять сознание. Отключиться. Чтобы это прекратилось. Но не мог. Голова гудела, но сознание было ясным. Слишком ясным.

Третий стоял рядом. Смотрел. Дрочил. Медленно. Глядя на неё.

Он подошёл ко мне. Присел на корточки. Посмотрел в глаза.

— Ну что, папаша? -спросил он. -Нравится смотреть, как твою бабу имеют?

Я мычал через трусы. Дёргался. Наручники впивались в запястья. Кровь текла по пальцам.

— Ничего, -сказал он. -Сейчас и до тебя очередь дойдёт.

Он встал. Подошёл к ней. Оттолкнул второго. Тот вылетел из неё с мокрым звуком. Она осталась на четвереньках. Тяжело дышала. Изо рта текла слюна. Из пизды -смазка. По бёдрам.

Третий встал сзади. Вошёл. Резко. Глубоко. Она вскрикнула. Но не от боли. От удовольствия.

Я смотрел.

И ничего не мог сделать.

Только слушать. Глх. Чавк. Влажные звуки. Её стоны.

— Ой, мальчик, вы меня сейчас разорвёте!

— Заткнись, шлюха.

Шлепок по заднице. Звонкий, влажный. Она вскрикнула, но не от боли. Простонала. И тут же снова начала двигаться. Как будто шлепок был командой.

Они уже во всю хозяйничали в доме.

Я лежал на полу. Смотрел. Думал о Феде. Где он? Может, придёт. Может, остановит это. Может, вернётся раньше. Но он не приходил.

Они были голые. Все трое. Кто-то снимал её на телефон. Я видел, как экран светится в темноте. Она не сопротивлялась. Наоборот -подыгрывала. Смотрела в камеру. Улыбалась. Стонала громче, когда видела объектив.

Один из них снова подошёл ко мне.

Наклонился. Сел на корточки. Его член был весь в её смазке и семени. Блестел. Капли стекали по стволу. Он был чуть ли не у моего лица. Я чувствовал запах. Её и его. Смешанный. Тяжёлый.

Он схватил меня за волосы. Дёрнул вверх. Повернул голову.

— Смотри, -сказал он. -Вот что бывает, когда кидаешь пацанов.

Я смотрел.

Сцена: голый гопер лежит на кровати. На нём -она. Скачет. Во всю. Её влагалище полностью поглощает его член. Вверх-вниз. Быстро. Её грудь трясётся. Живот выпирает. Она заправляет. Смотрит на меня. Улыбается.

— Пацаны, -сказал тот, что держал меня за волосы. -А у меня есть идея.

Он отпустил меня. Встал. Подошёл к кровати. Что-то сказал остальным. Те заржали. Один слез с неё. Она осталась на кровати. Раздвинула ноги. Ждала.

Тот, что держал меня, вернулся. Наклонился. Схватил наручники. Потянул. Я замычал. Он потащил меня к кровати. Бросил на пол у самых ног Марии Николаевны.

— Смотри, -сказал он. -Смотри, как она течёт.

Я смотрел. Её пизда была прямо перед моим лицом. Раскрытая. Мокрая. Из неё текла смазка. Чужая и её. Смешанная. Блестела на бёдрах.

— А теперь, -сказал он, -раз ты у нас папаша, будешь помогать. Языком.

Он схватил меня за затылок. Толкнул лицом в неё.

Я уткнулся носом в её промежность. Запах ударил в мозг. Тяжёлый. Густой. Чужое семя. Её соки. Я давился через трусы.

— Работай, -сказал он. -Или мы тебе язык вырежем.

Она елозила по моему лицу. Мокро. Тяжело. Её бёдра сжимали мои виски. Я давился через трусы, но продолжал работать. Языком. Губами. Носом. Вдыхал её. Чужое семя. Её соки. Смешанное. Горькое.

— Пацаны, -сказал тот, что держал меня. -Я предлагаю усложнить задачу нашему мозгу. А ну-ка, тащите смазку. Сейчас дырочку повыше проверим на прочность.

Шлепок по заднице. Звонкий. Она вздрогнула. Но не отстранилась.

— Смотри, -сказал он, глядя на меня. -Если выдержишь нас троих и не выронишь ни капли из своей дырки -мы вас оставим в покое.

— А если нет? -спросила она. Голос хриплый.

— А если нет -ты шлюха. Встанешь не только на счётчик, но ещё мы приведём наших. Всех. Поняла?

Она помолчала. Секунду. Две. Посмотрела на меня. Потом на них.

— Ладно. Я согласна.

Один из них усмехнулся. Достал из сумки тюбик. Смазка. Прозрачная, густая. Выдавил на пальцы.

— Но для эффекта твой мазок будет всё видеть, -сказал он, кивнув на меня. -Так сказать, проверять всё своими глазами. И да, если не выдержишь -всё содержимое попадёт ему на лицо.

Она посмотрела на меня. Долго. Глаза блестели. Не от слёз. От чего-то другого.

— Я поняла, -сказала она. -Я согласна.

Они развернули её. Поставили на четвереньки. Лицом ко мне. Я видел её лицо. Раскрасневшееся. Губы приоткрыты. Дыхание частилось.

Тот, со смазкой, подошёл сзади. Я видел, как его пальцы, скользкие, коснулись её ануса. Она вздрогнула. Но не отодвинулась. Он втёр смазку. Круговыми движениями. Потом приставил член.

— Смотри, папаша, -сказал он. -Учись.

Он вошёл. Медленно. Она закусила губу. Глаза расширились. Но не закричала.

Я смотрел. Не мог отвернуться.

Её анус растягивался. Медленно. Член входил глубже. Она дышала через нос. Часто. Прерывисто.

— Первый пошёл, -сказал он. -Держись, шлюха.

Он начал двигаться. Медленно. Глубоко. Она подалась вперёд. На моё лицо. Её пизда снова оказалась у моего рта. Мокрая. Горячая.

Я не двигался. Просто дышал.

Она смотрела на меня. В глазах -что-то. Боль? Удовольствие? Или всё сразу.

— Второй, -сказал другой. -Готовься.

Я лежал под её влагалищем. Смотрел вверх. Её живот нависал надо мной. Кожа натянутая. Мой ребёнок там. Моя кровь.

Второй вошёл.

Я видел, как его член растягивал её. Здоровый. Толстый. Она вскрикнула, но подавила крик. Закусила губу. Пальцы вцепились в простыню.

Он двигался. Ритмично. Глубоко. Её анус растягивался, сжимался, снова растягивался. Смазка текла по бёдрам. Смешивалась с потом.

Он кончил.

Я видел, как его тело напряглось. Как он вжался в неё. Как сперма заполняла её. Толчками. Густая, белая. Он вышел. Из неё потекла струйка. Медленно. По промежности. Она сжала мышцы. Удержала. Тяжело дышала.

— Второй готов, -сказал он, отходя. -Держи, шлюха. Ещё не всё.

Она стояла на четвереньках. Вся красная. Потная. Но держалась.

Настала очередь третьего.

Он подошёл. Приставил член. Вошёл. Резко. Она вскрикнула. Громче. Но не сорвалась. Держалась.

Он трахал её дольше. Грубее. Шлепал по заднице. Она вздрагивала. Но терпела. Изо всех сил.

Я смотрел. В голове -пусто. Только её лицо. Искажённое. Сосредоточенное. Борющееся.

Третий кончил. Я видел, как его сперма выстрелила внутрь. Как её анус сжался. Как она задержала дыхание. Удерживала.

Он вышел. Отступил.

Она стояла. Секунду. Две. Три.

Потом выдохнула. Сдалась.

— Прости, -сказала она тихо. -Я больше не могу.

И в момент всё полилось.

Из её задницы. Сперма. Трёх человек. Смешанная. Густая. Белая. Полилась на моё лицо. На глаза. На рот. На нос. Тёплая. Вязкая. Заполнила всё.

Я взвыл.

Через трусы. Задыхаясь. Дёргаясь. Наручники впились в запястья. Я чувствовал, как сперма стекает по щекам. Капает на пол. На её ноги.

Пацаны заржали.

Гомерическим гоготом. Громким. Злым. Довольным. Один схватился за живот. Другой хлопал третьего по плечу. Они ржали и ржали.

— Ладно, шлюха, -сказал главный. -Готовься к завтрашнему дню.

Они начали одеваться. Смех стихал. Кто-то забрал телефон с записью. Кто-то пнул мою ногу.

— А ты, папаша, лежи. Отдыхай. Завтра будет веселее.

Они вышли. Дверь хлопнула.

Тишина.

Я лежал на полу. Лицо в сперме. Руки в наручниках. Рядом -она. На коленях. Тяжело дышала. Не смотрела на меня.

— Маша, -прошептал я через трусы. -Развяжи.

Она не двинулась.

— Маша.

Она подошла. Села на корточки. Часть семени вытекла из неё -тёмная струйка по внутренней стороне бедра. Она не вытерла. Посмотрела мне в глаза.

И поцеловала.Через трусы. Через сперму. Через всё. Долго. Страстно. Словно до этого не было никаких пацанов. Ничего не было. Только мы.Я был в истерике. Трясся. Всхлипывал. Она вымыла моё лицо. Влажной салфеткой. Аккуратно. Как ребёнку. Потом засосала. Губы в губы. Глубоко. Языком. Я почти задохнулся.

Постепенно я успокоился. Дыхание выровнялось. Сердце замедлилось.

Она помогла мне выпутаться. Наручники щёлкнули. Руки упали. Я растёр запястья. Красные полосы. Кровь запеклась.

— Что мы будем делать? -спросил я. Голос сел.

Она посмотрела на меня. Встала.

— Мы? -переспросила она. -Мы ничего не будем. А вот я уже всё решила.

— Что решила?

— Не будет у них секса завтра. И надолго не будет. Я пойду в полицию.

Я замер.

— В полицию? -выдавил я. -Но это же… это же мусорнуться. Не по понятиям.

Она обернулась. Глаза сузились.

— Ты ебанутый? -сказала она резко. -Какие понятия? Ебу дал?

Я впервые услышал от неё мат. Настоящий. Не игривый. Злой. Она стояла, уперев руки в бока. Живот выпирал. Халат накинут на плечи. Вся взъерошенная.

— Послушай, -сказала она. -Я не первый год живу. И знаю, как действовать в таких ситуациях. Ты же уже показал себя, папаша. Во всей красе. Ты идиот. Не знаю, что я в тебе тогда нашла. Что даже ношу нашего ребёнка. Но в любом случае ты сам до этого довёл. Своими решениями.

Я молчал. Слова застряли.

— Они изнасиловали меня, Егор, -сказала она тихо. -Ты думаешь, я должна была лежать и терпеть? Улыбаться? Да, я вебкамщица. Да, я многое видела. Но это -не работа. Это -насилие. И они придут завтра. С другими. И будут делать то же самое. Ты этого хочешь?

— Нет, -сказал я.

— Тогда не говори мне про понятия. У меня ребёнок. Твой ребёнок. Я не собираюсь растить его в этом дерьме.

Она ушла в ванную. Вода зашумела снова.

Я сидел на полу. Смотрел на свои запястья. Красные полосы. Кровь.

Она была права. Во всём. Я довёл. Своими решениями. Своим языком. Своей гордостью.

Я встал. Пошёл за ней. Встал в дверях ванной.

— Я пойду с тобой, -сказал я.

Она обернулась. Посмотрела. Долго. Потом кивнула.

— Хорошо. Завтра утром. В восемь. Не опаздывай.

Наша последняя встреча состоялась на выпускном.

После той групповухи она не позволяла даже подойти на метр. Отворачивалась. Уходила. Если я звонил сбрасывала. Если писал читала и не отвечала.

Люди приходили. Родители одноклассников. Учителя. Все спрашивали одно и то же. Кто папа? Она ловко придумала историю про вахтовика. Мол, был любовник. Работал на севере. Так вышло. Никто не знал правды. Никто, кроме меня.Феде она сказала то же самое. Любовник. Вахтовик. Уехал. Не вернётся. Федя поверил. Или сделал вид. Он так и не узнал, что я — отец его брата или сестры. Я не признался. Не решился. Не стал рушить её ложь.Тех посадили. Причём конкретно. За изнасилование. Дали срок. Не условно. Реально. Я не знал подробностей. Не интересовался. Знал только, что их больше нет.Мы стояли у бара на выпускном. Школа позади. Аттестаты на руках. Москва впереди. Она пришла. С животом. Уже большой. Скоро рожать. Стояла в стороне. С бокалом сока. Смотрела на меня.

Я подошёл. Она не отстранилась. Впервые за месяцы.

— Поздравляю, — сказала она. — С аттестатом.

— Спасибо, — сказал я. — Тебя тоже. С ребёнком скоро.

Она кивнула. Помолчала.

— Я просто думала, ты одумаешься, — сказала она тихо. — Я правда не думала, что ты реально будешь стримить. Я надеялась на твоё мужское. А ты вот сразу под меня стилиться.

— Кроме того стрима я больше ничего и не делал, — сказал я. — Один раз. И всё.

— Знаю. Но репутацию себе ты подпортил. Твой стрим гулял по сети. И за это ты тоже получил долю насмешек. Как и я.

Я усмехнулся. Горько.

— Получил. Не спорю.

Она посмотрела на меня. Долго. Потом перевела взгляд на свой живот. Погладила.

— Из хорошего — ты уехал в столицу, — сказала она. — Я слышала. Поступил.

— Поступил.

— Молодец. Не зря я тогда сказала — уезжай. Пока молодой. Пока не затянуло.

— А тебя затянуло?

Она не ответила. Улыбнулась. Грустно.

— Мне пора, — сказала она. — Федя ждёт. Мы уходим.

Она ушла. Я смотрел ей вслед. Как она идёт к Феде. Как он берёт её под руку. Как они уходят вместе. Мать и сын. Скоро у него будет брат или сестра. Он так и не узнает, что это мой ребёнок.

Сейчас я снова встречаю. С Леной.

Красивая. Семнадцать лет. Длинные волосы. Глаза серые. Смеётся часто. Не знает всего того, что было со мной за эти последние два года.

Она не знает про Марию Николаевну. Про стримы. Про беременность. Про групповуху. Про полицию. Про выпускной. Про ребенка.

Я не рассказываю.

Иногда, когда Лена засыпает рядом, я смотрю в потолок. Вспоминаю. Её лицо. Её живот. Её голос.

Потом закрываю глаза. И засыпаю. Рядом с Леной. Чистой. Ничего не знающей.

Это моя жизнь теперь. Москва. Университет. Девушка. Будущее.

Этот рассказ на моему бусти там же и дополнительные арты которые не вошли в остальную историю https://boosty.to/diholeass а так же у меня ещё тгк с артами и не только https://t.me/DianaHolltext