В ПОХОДЕ

Вечер в лесу опустился тяжёлым, тёплым одеялом. Группа из восьми человек наконец-то поставила палатки на небольшой поляне у узкого лесного озера. Воздух пах хвоей, дымом костра и мокрой землёй. Станислав сидел чуть в сторонке, делая вид, что проверяет записи в своём дневнике, хотя пальцы на экране телефона давно замерли.

Настя ему нравилась уже несколько месяцев. Её текстовый блог был одним из самых живых и честных, что он читал: лёгкий юмор, неожиданные наблюдения и та самая рыжая курчавая грива, которая то и дело вылезала на аватарках. Вживую она оказалась ещё ярче — звонкий смех, веснушки на носе и совершенно бесстыжая манера двигаться, будто лес принадлежит ей одной.

Когда она тихо сказала, что пойдёт ополоснуться перед сном, никто особенно не отреагировал. Все устали. А Станислав… Станислав встал через пару минут и, стараясь не хрустеть ветками, двинулся следом.

Он остановился за густым кустарником метрах в десяти от берега. Луна хорошо освещала воду. Настя стояла спиной к нему, медленно стягивая через голову тонкую футболку. Рыжие кудри рассыпались по голым плечам. Потом она потянула вниз шорты вместе с трусиками — одним плавным движением. Кожа у неё была светлой, с золотистым оттенком от летнего солнца. Попа — круглая, упругая, с лёгкими ямочками. Когда она подняла руки, чтобы собрать волосы, Стас увидел боковую линию груди — тяжёлую, мягкую, с тёмным соском.

Сердце колотилось так, что он боялся, что она услышит.

Настя шагнула к воде, пробуя температуру пальцами ноги, и в этот момент тихо, но очень отчётливо произнесла:

— Стас, ты серьёзно?

Он вздрогнул. Она даже не повернулась.

— Я тебя ещё на подходе услышала, топтун. Дышишь, как паровоз.

Станислав вышел из-за кустов, чувствуя, как горят уши. Настя наконец повернулась к нему лицом. Полностью обнажённая, она стояла совершенно спокойно, только в глазах плясали весёлые чёртики.

— Фууу, Стас, — протянула она с притворным осуждением, уперев руки в бока. — Как можно таким быть? Ты что, реально хотел увидеть меня голой? Без одежды? Совсем-совсем?

Станислав открыл рот, но ничего умного не нашлось.

— Мы же… друзья, — выдавил он наконец.

Настя звонко рассмеялась.

— Ага. И поэтому ты прячешься в кустах и пялишься на мою попу. Очень по-дружески. — Она наклонила голову набок, кудри упали на одно плечо, прикрыв сосок. — А почему не сказал? Типа «Насть, можно я посмотрю, как ты раздеваешься?» Мы бы договорились.

— Я… не думал, что ты согласишься, — честно ответил он.

— Ох, Стасик, — она сделала шаг ближе. Влажная трава блестела у неё под ногами. — Ты такой милый, когда краснеешь. Ну что, увидел достаточно?

Стас не выдержал и честно покачал головой.

Настя прикусила нижнюю губу, явно сдерживая смех.

— Понятно. А если я сейчас спрошу, ты бы хотел, чтобы я тебе… по-дружески помогла? — Она сделала ещё шаг. — Только честно.

Он молчал. Сердце готово было выпрыгнуть.

— Стас, — мягко, почти ласково сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Ты бы правда хотел, чтобы я подрочила тебе ладошкой? По-дружески?

Тишина повисла тяжёлая, густая.

— Да, — выдохнул он наконец. Голос сел.

Настя улыбнулась — тепло, чуть лукаво.

— Ну вот. Уже лучше. Снимай штаны.

Он неуклюже стянул шорты и бельё. Член уже стоял колом, тяжело покачиваясь. Настя оценивающе посмотрела вниз и тихо хмыкнула.

— Ого. А ты скрывал, какой у тебя дружеский инструмент.

Она подошла совсем близко. Пахло от неё тёплой кожей, немного потом и лесом. Рыжие кудри коснулись его груди, когда она наклонилась. Тонкие пальцы обхватили ствол — не сразу сильно, а сначала просто обняли, будто знакомясь.

— Смотри, какой горячий, — прошептала она ему на ухо. — И уже мокрый на конце.

Настя начала медленно двигать рукой — от основания до головки, прокручивая ладонь на самой чувствительной точке. Движения были уверенные, но ленивые, будто она не торопилась. Другой рукой она легонько провела по его яичкам, заставив Станислава резко вдохнуть.

— Тише, — усмехнулась она. — А то все наши «друзья» прибегут смотреть, как я тебе по-дружески помогаю.

Она ускорила темп, плотно обхватывая пальцами. Большой палец то и дело скользил по мокрой головке, размазывая предэякулят. Стас схватился за её плечо, чувствуя, как дрожат колени.

— Насть… блядь… — вырвалось у него.

— Ой, какие мы грубые, — весело укорила она, но руку не остановила. Наоборот, чуть сжала сильнее. — Хотя… мне даже нравится, когда ты так.

Она прижалась к нему всем телом. Мягкая грудь тёрлась о его рёбра, соски уже затвердели. Рыжие кудри щекотали шею. Рука двигалась всё быстрее, ритмично, с влажным звуком.

— Скажи, — шепнула она ему в ухо, — ты часто дрочил, представляя меня?

— Да…

— И как именно? Вот так? — Она сделала особенно длинное, медленное движение, почти выкручивая ладонь на головке.

Станислав застонал, впиваясь пальцами в её мягкое бедро.

— Или вот так? — Она перешла на быстрые короткие движения только на головке.

Он уже не мог отвечать связно. Тело напряглось, яички подтянулись.

— Настя… я сейчас…

— Давай, — ласково разрешила она, не сбавляя темпа. — Кончай мне на руку, Стасик. По-дружески.

Последние слова добили его. Стас глухо зарычал, и густые горячие струи начали бить ей на пальцы, на запястье, даже на живот. Настя продолжала медленно поглаживать, выжимая до последней капли, глядя вниз с довольной улыбкой.

Когда он наконец отдышался, она подняла руку, блестящую от его спермы, и демонстративно облизнула один палец.

— Ммм. Вкусно. Дружба — это важно.

Стас смотрел на неё совершенно потерянно. Настя рассмеялась, легко чмокнула его в щёку и отступила к воде.

— Ладно, вуайерюга. Я всё-таки пойду искупаюсь. А ты… если захочешь ещё одну «дружескую услугу» ночью — приходи. Только уже не прячься в кустах, договорились?

Она вошла в воду по пояс, повернулась и подмигнула.

— И да, Стас… ты очень мило краснеешь.

В ГОРОДЕ

Прошло почти три недели после похода.

Жизнь вернулась в привычное русло: работа, кофе, серые улицы. Но между Стасом и Настей теперь тянулась тонкая, но очень горячая ниточка. Они переписывались почти каждый день. Иногда голосовыми, иногда звонками. Её голос — мягкий, чуть низкий, с этой бархатной вишнёвой хрипотцой — действовал на него безотказно.

Сегодня было раннее утро. Станислав шёл по ещё пустому городу, лёгкий туман стелился над асфальтом. В наушнике звучал её смех.

— …и вот ты стоишь там, весь красный, а у самого член торчит, как флаг, — закончила Настя очередную подколку и тихо засмеялась. — Признайся, Стас, ты часто вспоминаешь тот вечер?

— Ежедневно, — честно ответил он.

— Да? — в голосе появилось довольное мурлыканье. — И что делаешь, когда вспоминаешь?

Стас оглянулся. Улица была почти пустой, только где-то вдалеке проехал одинокий велосипедист. Его часть разговора никто рядом не слышал.

— Насть…

— Ну же. Расскажи. Я хочу слышать, как ты дрочишь, думая обо мне. Подробно.

Он сглотнул. Голос слегка сел.

— Обычно… ложусь в кровать. Закрываю глаза и представляю, как ты тогда стояла у воды. Голая. Как ты улыбалась, когда дрочила мне.

— Ммм, — протянула она удовлетворённо. — А сейчас? Прямо сейчас, когда идёшь по улице, у тебя стоит?

— Уже да, — тихо признался Стас.

Настя тихо ахнула, будто в притворном ужасе.

— Стасик! Ты же на улице! А если кто-нибудь заметит бугор в штанах? Какой ты всё-таки извращенец… Мне это нравится.

Она помолчала пару секунд, потом голос стал ещё мягче и опаснее:

— А рядом с тобой, ты говорил, есть небольшой лесок, да? Тот, где старые деревья и почти никто не ходит по утрам.

— Да…

— Зайди туда. Ради меня.

Сердце Стаса резко ускорилось.

— Настя…

— Ну же. Ты же хочешь. Я слышу это по твоему дыханию. Зайди поглубже, найди место, где тебя не сразу видно с тропинки, и полностью разденься. Всё снимай. Для меня.

Он уже сворачивал с асфальта на узкую тропинку, ведущую в зелёную зону. Утренний лес встретил прохладой и запахом мокрой листвы. Через пару минут он нашёл небольшую полянку, скрытую кустами.

— Я… уже здесь, — выдохнул он.

— Раздевайся.

Станислав быстро стянул с себя всё: кроссовки, носки, джинсы, футболку, бельё. Утренний воздух холодил кожу, но член стоял твёрдо, слегка подрагивая. Он чувствовал себя безумно уязвимым.

— Готов, — сказал он хрипло.

— Ммм, мой смелый мальчик. Теперь закрой глаза. И не открывай, пока я не разрешу. Возьми себя в руку. Медленно.

Он послушался. Ладонь обхватила горячий ствол. Первые движения были осторожными.

— Представь, что я рядом, — шептала Настя. — Что я стою перед тобой голая, как тогда у озера. И смотрю, как ты дрочишь для меня. Быстрее… Да, вот так. Слышу, как ты дышишь. Красиво.

Станислав застонал. Рука двигалась всё увереннее.

— А теперь… сделай десять шагов в любую сторону. Не открывая глаз. И продолжай.

— Ты серьёзно? — голос дрожал от возбуждения и страха.

— Абсолютно. Ради меня. Покажи, насколько сильно ты хочешь меня.

Он сделал десять неуверенных шагов. Ветки хрустели под босыми ногами. Член пульсировал в кулаке. Каждый шаг усиливал ощущение опасности.

— Ещё десять, — ласково скомандовала она. — И расскажи, как тебе страшно и как сильно это тебя заводит.

— Очень… — выдохнул Стас, продолжая мастурбировать на ходу. — Я могу выйти прямо на тропинку… или кто-то уже смотрит…

Настя тихо засмеялась, но в смехе было настоящее удовольствие.

— Бедный мой. Ещё десять шагов. Не останавливайся. И быстрее рукой.

Он шёл. Глаза плотно закрыты. Сердце колотилось. Где-то рядом послышался шорох — то ли птица, то ли… кто-то настоящий. Но останавливаться уже не мог. Рука летала по члену, головка была мокрой.

— Настя… я… очень близко…

— Подожди, — она сглотнула, голос тоже стал чуть хриплым. — Ещё немного. Представь, что за тобой кто-то наблюдает. Смотрит, как ты голый дрочишь посреди леса по моей команде. Какой ты послушный…

Станислав не выдержал. Он сделал ещё несколько шагов, споткнулся о корень, но не упал. В этот момент разрешение пришло:

— Кончай. Сейчас. Для меня.

Оргазм накрыл его мощной волной. Станислав глухо застонал, и густые струи полетели на траву, на листья, на его собственные бёдра. Он продолжал дёргать рукой, выжимая всё до последней капли, пока ноги не задрожали.

Только тогда Настя мягко разрешила:

— Можешь открыть глаза.

Станислав открыл. Он стоял уже почти у края леса. Метрах в двадцати, на тропинке, стояла женщина средних лет с собакой. Она замерла, глядя прямо на него. Их взгляды встретились на пару долгих секунд. Женщина покраснела, резко отвернулась и быстро пошла прочь, дёргая поводок.

Станислав стоял голый, тяжело дыша, со следами спермы на бёдрах.

* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *

В наушнике минуту спустя отдавался звонкий, абсолютно счастливый смех Насти.

— О боже, Стасик… а её лицо ты успел увидеть? Я ещё по твоему дыханию поняла, что произошло что-то такое. Ты кончил, когда она смотрела?

— Да… — выдохнул он, всё ещё не веря своим словам. Ноги его подкосились, он полуприсел, отступив обратно на несколько шагов вглубь леса.

— Сумасшедший. Мой сумасшедший. — В её голосе было настоящее восхищение и нежность. — Одевайся скорее, пока она полицию не вызвала. Хотя… судя по тому, как ты кончил, тебе бы и это понравилось.

Стас нервно засмеялся, наклоняясь за одеждой.

— Насть… ты меня когда-нибудь доконаешь.

— Надеюсь, — ответила она ласково. — Потому что я только начала.

В ИНТЕРНЕТЕ

СТАС: Привет, солнышко❤️ Как прошёл твой день? Я тут только с работы пришёл, сижу в кресле, отдыхаю. Думал о тебе весь вечер.

НАСТЯ: Привет, мой хороший😘 У меня всё нормально, но скучала. Рассказывай, что делал? Я вот только душ приняла, сейчас в одном полотенце валяюсь и думаю о тебе...

СТАС: Ммм, полотенце — это опасно. Я бы его уже снял😏 Работал как обычно, отчёты, встречи. А сейчас просто сижу и улыбаюсь, потому что ты написала. Как ты выглядишь сейчас?

НАСТЯ: Хи-хи, полотенце едва держится... Волосы мокрые, кожа ещё тёплая. А ты в чём? Расскажи подробнее, что делаешь.

СТАС: В футболке и шортах, ноги на столе. Кресло такое удобное, не хочется вставать. Ты меня всегда расслабляешь.

НАСТЯ: Хороший мальчик. Не вставай тогда. Сиди и думай обо мне😉

СТАС: Уже думаю... Слушай, я тут... ммм... в общем, мне срочно нужно в туалет. Весь день кофе пил, теперь прижало сильно. Побегу быстро?

НАСТЯ: Ой... Подожди секундочку. А мог бы ты немного потерпеть ради меня? Совсем чуть-чуть... Мне нравится, когда ты делаешь то, что я прошу.

СТАС: Ха-ха, ты серьёзно? Я уже ноги сжимаю, Насть. Это не «чуть-чуть» будет.

НАСТЯ: Ну пожалуйста... Я же не прошу невозможного. Просто посиди ещё немного. Это как маленькое испытание. Для нас. Чтобы я знала, что ты можешь ради меня.

СТАС: Ты меня сейчас дразнишь или что? Ладно, подожду пять минут, но потом точно пойду.

НАСТЯ: Пять минут? Это мало... Я хочу, чтобы ты остался в кресле. Не вставай. Совсем. Это важно для меня. Ты же знаешь, как я отношусь к обещаниям.

СТАС: Насть... я уже немного ёрзаю. Ладно, шучу, конечно потерплю. Но ты сегодня какая-то особенно капризная😅

НАСТЯ: Не шути. Я серьёзно. Поклянись. Нашим чувствами, нашим общим будущим. Поклянись, что не вылезешь из этого кресла без моего разрешения. Ни на секунду. Я хочу верить тебе полностью.

СТАС:. ..Ты реально? Это уже как-то... интенсивно. Я не шучу с клятвами, ты знаешь.

НАСТЯ: Именно поэтому и прошу. Если ты меня любишь, если веришь в нас — поклянись. Прямо сейчас. Я жду.

СТАС: (пауза) Ладно... Клянусь нашими чувствами и нашим будущим, что не встану из этого кресла без твоего разрешения. Довольна?

НАСТЯ: 😌Очень. Хороший мой. Теперь я знаю, что могу на тебя положиться. Расскажи, как ты себя сейчас чувствуешь?

СТАС: Чувствую... давление. Сильное. Сижу, ноги то сдвигаю, то раздвигаю. Странно, но это меня как-то... заводит. Полный мочевой пузырь, и кровь приливает ниже. Я уже немного твёрдый от этого.

НАСТЯ: Ммм, правда? Расскажи подробнее. Как именно ты ёрзаешь? Мне интересно. И возбуждает...

СТАС: Я сжимаю бёдра, потом немного раздвигаю, чтобы чуть-чуть ослабить. Живот напряжённый. А член... он реагирует. Каждый раз, когда давление усиливается, он пульсирует. Как будто всё тело чувствительнее стало.

НАСТЯ: Бедный мой... но такой послушный. Поласкай себя через шорты. Медленно. И фантазируй обо мне. Расскажи, о чём думаешь прямо сейчас.

СТАС: Блять, Насть... ладно. Я запускаю руку под шорты, обхватываю себя. Твёрдый уже полностью. Фантазирую... Ты приходишь ко мне в этой комнате, всё ещё в одном полотенце. Сбрасываешь его у двери и подходишь медленно, покачиваешь бёдрами. Я сижу в кресле, не могу встать, а ты садишься сверху, лицом ко мне...

НАСТЯ: Продолжай... Что я делаю дальше?

СТАС: Ты целуешь меня глубоко, языком, а рукой пробираешься вниз. Чувствуешь, как я напряжённый и полный. Шепчешь мне на ухо: «Терпи для меня, Стасик...» Я стону в поцелуй, а ты начинаешь тереться об меня мокрой киской, не давая войти сразу. Давление внутри меня растёт, и от этого я ещё сильнее хочу тебя. Ты двигаешься медленно, дразнишь, твои соски трутся о мою грудь...

НАСТЯ: Ох... мне уже жарко. Продолжай фантазию. Не останавливайся. Как я тебя дразню дальше?

СТАС: Ты спускаешься ниже, целуешь шею, грудь, живот... А потом берёшь мой член в рот, но только головку, медленно облизываешь. Я пытаюсь податься бёдрами, но ты прижимаешь меня к креслу руками. «Не вставай, » — говоришь ты. И я помню клятву... Это сводит с ума. Давление в пузыре и твои губы — я уже на грани. Ты смотришь вверх на меня этими своими глазами и улыбаешься...

НАСТЯ: Замечательный мальчик. Как ощущения?

СТАС: Насть... я уже полностью каменный. Стояк такой, что шорты еле держат. Пока дрочу и фантазирую о тебе, терпеть в туалет стало даже немного легче. Давление как будто перераспределяется. Но я боюсь, что если эрекция спадёт... будет пиздец. Я тогда вообще не знаю, как удержусь.

НАСТЯ: Ох, бедненький мой😈 Каменный, говоришь? Это хорошо. Значит, ты действительно возбуждён мной. Я посмеиваюсь тут, представляя, как ты сидишь в кресле, сжимаешь свой толстый член и пытаешься не думать о том, как сильно прижимает внизу живота. Давай сделаем так, чтобы она не спадала. Продолжай медленно двигать рукой. Не торопись кончать. Я хочу, чтобы ты оставался твёрдым для меня.

СТАС: Я и так не останавливаюсь... рука уже скользкая. Но мне правда очень нужно. Уже минут двадцать прошло с клятвы.

НАСТЯ: Двадцать минут — это ерунда. Я ещё даже не начала по-настоящему. Знаешь, я немного обиделась... Ты фантазировал обо мне, но ничего по-настоящему секретного и стыдного не рассказал. А мне хочется знать всё. Все твои грязные мысли.

СТАС: Насть, ну что ты... я и так уже на пределе.

НАСТЯ: Вот что. Я сейчас дам тебе разрешение сходить в туалет. Прямо сейчас. Но! Воспользоваться им ты сможешь только после того, как честно, подробно расскажешь мне пять самых стыдных своих сексуальных фантазий. Пока мастурбируешь, не останавливаясь ни на секунду. Если расскажешь — разрешение действует. Если схитришь или остановишься — клятва остаётся в силе, и ты продолжаешь терпеть. Договорились? Я жду.

СТАС: Бля... ты меня загнала в угол. Ладно... я продолжаю дрочить. Медленно, как ты любишь. Первая фантазия... старая, ещё со школы, не помню с каких классов, но ты можешь догадаться по уровню глупости. Представляю, как на уроке математики одноклассница, такая дерзкая черноволосая девочка, подходит ко мне на перемене и шепчет, что учительница якобы приказала всем мальчикам раздеться для «медицинского осмотра» или типа того. Я якобы не слышал, потому что в наушниках был. И вот она громко объявляет на весь класс, что я игнорирую указание. Все смотрят. Я краснею, пытаюсь отказаться, но она настаивает, говорит, что если не разденусь — будет хуже. В итоге я стою у доски полностью голый, а весь класс хихикает и наблюдает...

НАСТЯ: Ммм, интересненько😏 А дальше что? Она тебя трогает прямо там? Класс реагирует? Расскажи подробнее, не стесняйся. Рука продолжает двигаться?

СТАС: Н-нет... тоже хихикает, прикрыв рот рукой, а другие девочки в первом ряду шепчутся и краснеют. Кто-то снимает на телефон. Я пытаюсь прикрыться, но она отводит руки...

НАСТЯ: Хитрая. Но ты ведь их не отводишь?

(Стас сглатывает слюну, но не отвечает.)

СТАС: Вторая фантазия... тоже где-то из тех времён или чуть более поздних. Лето, я стою в лоджии с биноклем, смотрю на соседний дом, где девушки загорают. Две подружки проходят мимо внизу, замечают меня. Начинают лестью: «Ой, какой интересный мальчик, покажи нам, на что ты там смотришь!» Я даю бинокль. Они смотрят, смеются, а потом говорят: «Вернем, только если снимешь сначала трусы, а потом и брюки. Мы хотим посмотреть, какой ты смелый». Я стою на лоджии, снимаю, они хохочут внизу, показывают пальцами, а я не могу уйти, потому что бинокль у них. Член на виду, ветерок обдувает...

НАСТЯ: Ха-ха-ха! О боже, Стасик, это так мило и стыдно одновременно. Они тебя разглядывают? Комментируют размер? Что ты чувствуешь в этот момент в фантазии?

СТАС: Боже, да. Иногда я представлял, как они заставляют меня... это самое. Прямо в лоджии. Прямо на виду у всех.

НАСТЯ (отсмеявшись): Хорошо, герой. Продолжай, третья уже. Рука быстрее или всё ещё медленно?

СТАС: Ладно... третья. Она... тоже из совсем старых времён. Я был подростком. Родители постоянно ругались. Мать ревновала отца к одной из его молодых начальниц — Ирене. Высокая, лет 28, с невероятно широкими, сочными бёдрами, большой упругой грудью и такой наглой уверенной улыбкой. Я под одеялом, когда родители орали на кухне, представлял это очень подробно... и грязно.

НАСТЯ: Ого... Продолжай. Очень подробно. Как именно ты это себе представлял? Что Ирена делает? Я хочу знать каждую деталь, пока ты дрочишь.

СТАС: Блять, Насть... рука уже скользит быстро. Я представлял, как отец сидит в кабинете поздно вечером за бумагами. Дверь открывается, и входит Ирена в узкой юбке-карандаш, которая едва сдерживает её огромную задницу. Она говорит что-то про «срочный отчёт», но сразу подходит к нему сбоку. Потом перекидывает ногу и садится отцу прямо на колени лицом к нему. Юбка задирается, и я вижу, как её толстые бёдра обхватывают его ноги. Она начинает медленно тереться своей горячей пиздой о его ширинку...

НАСТЯ: Ммм, да? А отец что? Он сопротивляется или сразу твердеет? Опиши её бёдра подробнее. Они мягкие? Тяжёлые?

СТАС: Он сначала пытается отодвинуть её, говорит «Ирена, ты что...», но она только смеётся низким голосом и сильнее прижимается. Её бёдра — тяжёлые, мягкие, но упругие, они полностью накрывают его бёдра, как подушка. Я представлял, как ткань её трусиков уже мокрая, и она специально трётся клитором о его быстро твердеющий член. Отец стонет, руки ложатся ей на эту огромную жопу, сжимают...

НАСТЯ: Ха-ха, какой вульгарный у тебя был подростковый мозг 😈 А дальше? Она достаёт его? Или просто дразнит через одежду? Ты под одеялом тоже трогал себя, когда это представлял?

СТАС: Да... я трогал. Ирена расстёгивает ему ширинку, вытаскивает уже стоячий толстый член и начинает медленно насаживаться. Её широкие бёдра расходятся, и я вижу, как её влажная, бритая пизда заглатывает его целиком. Она двигается мощно, вся эта тяжёлая задница шлёпает по его бёдрам — шлёп-шлёп-шлёп. Грудь вываливается из блузки, она хватает отца за волосы и заставляет сосать свои соски, пока сама скачет всё быстрее. «Твоя жена никогда так не ебёт, правда?» — шепчет она ему. Отец уже полностью сломлен, хватает её за бёдра и долбит снизу...

НАСТЯ: Ох, Стасик... Ты сейчас представляешь это снова? Как сильно ты возбудился от этого воспоминания? Рука быстрее? Опиши, что она делает с его яйцами или как она стонет.

СТАС: Я... блять... да, очень сильно. Представляю, как она одной рукой гладит и сжимает его яйца, пока скачет. Стонет громко, вульгарно: «Еби меня сильнее, папочка... наполни свою сучку». Её огромная жопа трясётся от каждого толчка. Я уже на грани, Насть... не могу...

(Стас откидывается глубже в кресле, дыхание учащённое. Рука двигается быстро и жадно по твёрдому, пульсирующему члену. Фантазия полностью захватила его — широкие бёдра Ирены, мокрые звуки, стоны. Тело напрягается, бёдра дрожат от усилий сдерживать и мочу, и оргазм одновременно.)

СТАС: Ааааххх!..

(Он кончает бурно. Горячие густые струи спермы выстреливают на живот, на руку, даже немного на футболку. Тело сотрясается в кресле, ноги судорожно сжимаются и разжимаются. Волна удовольствия такая сильная, что на несколько секунд он забывает обо всём остальном. Но сразу после пика давление в мочевом пузыре возвращается с утроенной силой — теперь уже без эрекции, которая немного спала.)

СТАС (быстро печатает дрожащими пальцами): Можно в туалет?! Пожалуйста!

НАСТЯ: Ой, а что, очень хочется?😏 Ты же только что так сладко кончил...

СТАС: Да! Очень! Я сейчас лопну!

НАСТЯ: Очень-очень? Настолько, что уже не можешь терпеть, мой хороший?

(Стас корчится в кресле. Ноги дрожат, одна рука всё ещё держит мокрый член, вторая вцепилась в подлокотник. Давление стало невыносимым — горячая моча уже начинает подтекать. Он пытается сжаться изо всех сил, но после оргазма контроль ослаб.)

СТАС: Даааа! Очень-очень! Насть, я...

(Он не успевает дописать. Струя вырывается с дикой силой. Горячая моча мощно бьёт из него, мгновенно пропитывая шорты, трусы, стекая по яйцам и бёдрам. Он пытается остановить, но тело уже сдаётся — вторая, ещё более мощная струя вырывается, заливая кресло под ним. Мокрое пятно быстро растекается, ткань кресла намокает, капли стекают на пол. Стас краснеет до ушей, стыд и облегчение смешались в одну горячую волну. Он продолжает писать, тяжело дыша.)

СТАС: Блять... я обоссался... Прямо в кресло... всё мокрое...

НАСТЯ: Ммм... Вот это я понимаю, послушный мальчик. Сиди так. Не вставай. Расскажи, каково это — сидеть в своих мокрых шортах после того, как я заставила тебя кончить и обоссаться ради меня?😈

СТАС: Ты стерва😤❤️

Кресло, наверное, придётся выкинуть теперь... Всё насквозь мокрое, воняет, и я сижу в этом как последний извращенец.

НАСТЯ: Хи-хи-хи😈 Ой, не надо его выкидывать! Мне очень приятно, что ты теперь будешь каждый раз садиться именно в это кресло ради меня. Вспоминать, как я тебя заставила терпеть, как ты кончал, а потом обоссался прямо здесь, как послушный мальчик. Это будет наше маленькое секретное место. Согласен?

СТАС: (долгая пауза, пальцы зависают над клавиатурой. Он всё ещё сидит в тёплой, мокрой луже, ткань шорт неприятно липнет к коже, а запах мочи смешивается с запахом спермы. Щёки горят от стыда, но член снова начинает медленно наливаться от её слов)

СТАС:. ..Да. Согласен.

НАСТЯ: Хороший мой❤️ Вот это я и хотела услышать. Теперь ты каждый раз, когда будешь садиться в это кресло, будешь вспоминать, как клялся мне, как дрочил, рассказывая свои грязные фантазии, и как в итоге обоссался, потому что я не разрешила встать. Тебе ведь нравится это чувство? Быть таким беспомощным и послушным для меня?

СТАС: Нравится... и бесит одновременно. Я сейчас весь мокрый, липкий, а ты там, наверное, улыбаешься и трогаешь себя. Стерва.

НАСТЯ: Конечно улыбаюсь😏 И да, я уже без трусиков, пальчики скользят по мокрой киске, пока представляю тебя в этом кресле. Хочешь, я расскажу, что я сейчас делаю? А ты сиди и не вставай пока. Кресло должно ещё немного пропитаться твоим запахом.

СТАС: Блять, Насть... я снова начинаю твердеть от твоих слов. Это ненормально.

НАСТЯ: Это очень нормально. Потому что ты мой. И теперь у нас есть это кресло-памятник. Расскажи, какие ощущения сейчас? Мокро и тепло? Или уже начинает остывать? И главное — ты всё ещё сидишь в нём, как и клялся?

СТАС: Сижу... Мокро, тепло пока, но уже некомфортно. Шорты полностью пропитались, трусы тоже. Всё прилипает. А член... он снова стоит, предатель. От стыда и от того, как ты надо мной издеваешься.

НАСТЯ: Ммм, прекрасная реакция. Тогда оставайся ещё немного. Я хочу, чтобы ты прочувствовал это до конца. А потом, когда я разрешу, пойдёшь принимать душ... но только после того, как ещё раз мне напишешь, как сильно ты меня сейчас хочешь.