После ночи любви с Полиной мне стало хуже. Нога стала беспокоить сильнее, появились какие-то тянущие ощущения, как будто из нее что-то выдергивают.

Поэтому больше мы с Полиной не рисковали, ожидая официальной выписки.

Врач во время осмотров ничего плохого не замечал. Ощущения тоже с каждым днем улучшались. И в четверг 25 июня меня решили выписать на домашнюю реабилитацию.

Накануне выписки, в среду, ко мне подошла дежурная медсестра и сказала, что меня ждет девушка на территории больничного парка.

Я прохромал к лифту, спустился на первый этаж, вышел из здания. Снаружи была легкая облачность. Синее-синее небо и белые башни облаков. Придерживаясь за поручень, я спустился по ступенькам. Нога уже не болела, но была какой-то неловкой. Поэтому с равновесием я старался не шутить.

В больничном парке прохаживались редкие пациенты.

На лавочке у куста сирени сидела Алена, у ее левой ноги - Даша.

Перед глазами как вспышка пронеслось то видение - обнаженная воительница с ее боевым псом.

Алена увидела меня, приветливо помахала рукой, потом постукала справа от себя, приглашая присесть.

— Привет, - поздоровался я, грузно опустившись рядом с девушкой.

— Привет. Как нога?

— Заживает. Болит иногда, но сейчас уже получше. Врачи говорят - надо разрабатывать.

Алена кивнула. Повисло неловкое молчание. На другой полянке тоже сидела парочка. Спокойная девушка и неугомонный парень, который постоянно приставал к своей спутнице - гладил по бедру, старался приобнять, поцеловать. Девушка оглядывалась по сторонам, неохотно отвечала на ласки и пыталась урезонить кавалера, хотя ее слов не было слышно.

— Они не будут вместе, - задумчиво сказала Алена. - Слишком разные. Но он этого не видит, потому что влюблен.

— Да, - согласился я. - Любовь ослепляет.

— Не только любовь. Ярость тоже.

С этим сложно было не согласиться.

— Прости меня. Что играл твоими чувствами.

Извинение получилось неловким. Оно не передавало всего того, что я хотел высказать, но Алена вроде поняла.

— Мы тоже слишком разные. Теперь, спустя время, это очевидно.

Я решил сменить разговор и поднял тему, мысли о которой часто вертелись в моей голове.

— Если ты здесь, значит ты узнала, что со мной что-то случилось?

— Конечно. - Алена уставилась на меня. - Когда проклятие начинает работать, результат долго ждать не приходится. А полистать хронику происшествий - дело пары минут.

Я посмотрел на нее, столкнулся с пристальным взглядом ее серых глаз, отвернулся.

— Проклятье?

— Да. Проклятие. - Алена тоже отвернулась и продолжила объяснять. - Когда ты ушел, я была рада, что ты так легко отделался. Но потом мне стало этого мало. Я стала накручивать себя. И мне показалось это в высшей степени несправедливым. Что ты изменил мне, а я отпустила тебя к другой, только один раз врезав по яйцам.

— Ты не представляешь, какая это боль...

— Так или иначе я провела обряд.

— Обряд? Проклятие... Но постой. Во время драки я слышал крик. "Даша. Фас" (Даша у ног Алены насторожила уши, но сохранила спокойствие). Он же спас меня. Ты спасла меня.

— Колдовские издержки. Значит, я не полностью очистила свой разум, и та часть меня, которая боялась что ты пострадаешь взяла вверх.

— Допустим все это правда. - Хотя это было похоже на бред сивой кобылы. - Но зачем ты говоришь мне об этом сейчас? И что мне делать теперь?

— Ты выжил. Но проклятие еще работает. И в следующий раз удача может изменить тебе. Поэтому я здесь. Чтобы его снять.

— И как?

Алена вытащила из сумочки комок ткани, развернула. На черном фоне алела пентаграмма. В углах черного квадрата щерились изображения человеческих черепов.

— Пошли.

Алена поднялась и прошла за лавочку, потом за осыпающийся куст сирени.

— Подержи. - Она протянула ткань с пентаграммой мне. Потом начала раздеваться.

— Подожди. Что ты делаешь!? - Я огляделся по сторонам. Вблизи людей видно не было, но вдали я приметил пару фигурок. Девушка с парнем с соседней полянки поднялись и направлялись в больничный корпус. - Ты реально сошла с ума.

— Я провела ритуал "Очищения", но не до конца. Чтобы снять проклятие, жертва должна вкусить альгиз колдуньи. - Алёна стояла передо мной уже в белье. Без капли стеснения она сняла лифчик, потом трусики и бросила все это в кучу своей одежды. Ее тело буквально сияло ослепительной белизной под теплым летним солнцем.

— Альгиз?

— Ты должен отлизать мне. - Она взяла ткань из моих рук, расстелила ее на земле, а потом встала на нее на четвереньки. Задом ко мне.

— Алена. Я не буду этого делать! У меня есть другая девушка. Я не стану ей изменять!

— Ишь как заговорил. А когда мне изменял почему-то не был таким морально устойчивым. К тому же, если я уйду, ты не дотянешь до следующего месяца. Хочешь еще разик потрахаться со своей ненаглядной блондинкой? Приступай. - Она повертела задницей. - Я жду.

Конечно в яркий летний, солнечный день эта сцена выглядела как дешевый развод. Но я помнил и тот вечер, сгущающийся сумрак, близость смерти. И крик. "Даша! Фас!".

Мои колени подогнулись, и я опустился на ткань с пентаграммой, занимая такую привычную позу. Мой нос опять уткнулся между ее булок, языком я лизнул ее половую щель, еще раз, еще, еще...

Я закрыл глаза. Я пытался представить, что я невидимка. Я пытался представить, что мы сейчас в укромной спальне, а не в больничном парке, где ежедневно проходят десятки и сотни людей. Не помогало. Ветерок охлаждал кожу, солнце проникало сквозь веки, окрашивая мир в розовый цвет. А во рту стоял неповторимый, солоноватый привкус ее киски.

Я лизал, лизал, лизал.

Алена утробно рычала, прижимала мою голову к своим нижним губам, отодвигала булку в сторону, расширяя щель, чтобы я мог лизнуть ее поглубже.

Девушка буквально текла от возбуждения.

"Сколько альгиза" - рассеянно подумал я.

Я все ждал, что кто-нибудь нас остановит. Главврач, медсестра, охранник, Полина. Если бы меня сейчас увидела Полина... Мне даже не хотелось думать, что было бы тогда.

Я старался быстрее довести Алёну до оргазма, буквально исполняя языком полёт шмеля. Нога слабо заныла. По привычке я не стал обращать на нее внимание.

И в то же время, я поймал себя на мысли, что я смакую каждую секунду этого необыкновенного опыта. Лизать женскую письку в парке на глазах возможных свидетелей! Это странным образом возбуждало. А все более частые утробные рыки Алены возбуждали еще сильнее.

Я попытался представить, как мы выглядим со стороны и в голове возник образ кобеля, вылизывающего сучку. Красивую, желанную, похотливую.

Постепенно я забыл обо всем. У меня всё-таки получилось раствориться в моменте. В целом мире остались только мы вдвоем.

И тут Алена отстранила мою голову.

— Все. Я кончила.

Усевшись на пентаграмме своей роскошной задницей, она начала одеваться. Трусики, лифчик, джинсы, топик. Я огляделся вокруг, ожидая увидеть толпу зрителей. Ничего подобного. Редкие фигурки людей прогуливались на относительно безопасном расстоянии от нас. В опасной близости были только только мужчина с женщиной, которые отдалялись от того места, где я вкушал альгиз Алены, и сложно было сказать, видели они что-то или нет. А вот седовласый мужичок, который сидел на соседней лавочке, наверняка видел очень многое. Даже сейчас его рука была засунута в штаны. Старый извращенец!

— Ну вот и все, - радостно воскликнула Алёна, привлекая к себе мое внимание. - Проклятие снято!

— Это хорошо. Спасибо.

— Тебе спасибо! - она поцеловала меня в щечку. - Я пойду. А ты выздоравливай! Кстати, у меня есть хорошие новости. Во-первых, у тебя теперь появился иммунитет к проклятиям. Никакая колдунья тебя больше не сможет заколдовать. А во-вторых, сейчас твои раны будут как на собаке заживать. Ладно, пока. Даша! Ко мне!

Сделав несколько шагов к кованым решетчатым воротам, Алена остановилась, обернулась.

— Да, Олег, забыла сказать: Альгиз в алхимии - это любая жидкость организма. Кровь, слюна, слеза. И обычно хватает одной-двух капель. Но мне кажется, что от нашего варианта ты тоже получил изрядную долю удовольствия. Извращенец.

На ее милом лице сияла лукавая улыбка.

Не дав мне времени найтись с ответом, она развернулась и ушла. А я еще долго стоял, раздумывая над только что произошедшим.