Через неделю я сводил Алену на выставку робототехники. Через две - в зоосад. Через три - мы побывали в театре. И после каждого свидания (за исключением театра - у нее в тот день случились месячные), мы уединялись в нашем любовном гнёздышке, где трахались по-собачьи. Каждый наш половой акт начинался с куннилингуса. Она все также вставала на четвереньки, а я пристраивал свой язык и свой нос к ее дырочкам сзади. После десятиминутного лизания следовал пятиминутный секс, после которого меня провожали на выход.

Любые нововведения Алёна воспринимала в штыки. После роботов я намекнул на отсос, но она ответила категорическим отказом. "Я не из тех, кто занимается таким грязным делом", - промурлыкала она, опускаясь на четвереньки. После зоопарка я предложил позаниматься любовью в миссионерской позе. Но она только повиляла задом. "Я жду". И я снова лицом между булок.

Поэтому культурный вечер в театре без животного секса в конце оказался довольно приятным разнообразием.

***

В тот день, 30 мая, в Краевом театре драмы ставили "Женитьбу" Гоголя, - достаточно философское произведение, которое заставило меня задуматься о своём будущем. Хотел бы я связать свою жизнь с Алёной и сделать животный секс основой нашего брака? Или нет? После свидания я направлялся домой и взвешивал все за и против, как вдруг раздался крик: "Помогите!", "Кто-нибудь!".

Я бесшумной молнией, спасибо армейскому прошлому, метнулся в проулок и стал свидетелем следующей сцены: молодая блондинка подверглась нападению двух дворняжек. Они кружили вокруг нее, стараясь зайти со спины, а она, прикрывшись сумочкой, держала оборону и в панике взывала о помощи.

Я испустил воинственный рев и бросился на помощь. Когда дворняги увидели меня, я сделал вид, что подбираю с земли камень и замахнулся богатырским размахом. Они поспешили ретироваться. При этом у них был такой вид, как будто они вспомнили о срочном и важном деле по сравнению с которым травля молоденьких блондинок - сущая ерунда.

Я подошёл к девушке.

— Как вы? Не пострадали?

— Спасибо, - ее голос дрожал от переживаний. - Все обошлось.

— Олег.

— Полина.

— Вас проводить?

— Да. Конечно. Если Вас не затруднит.

Когда мы стояли у подъезда, девушка предложила пропустить по бокальчику белого. Я прекрасно понимал, что встречаться сразу с двумя девчонками проблематично. И последствия будут не сахар. Но она смотрела на меня с таким неприкрытым интересом, что я просто не мог не согласиться.

Когда дверь в квартиру открылась, нам навстречу выскочило пушистое ядро, которое девушка подхватила, подняла, начала тискать и целовать.

— Маруська! Соскучилась! Зайка моя.

Маруська, черно-белая пушистая кошка, мурлыкала и ластилась к хозяйке.

С кошкой на руках Полина прошла на кухню, я следом.

— Присаживайся, - махнула девушка рукой на стул у небольшого столика. - Извини, сперва надо покормить эту фурию.

Полина открыла холодильник, достала с нижней полки пакетик кошачьего корма, выдавила содержимое в миску. Полная достоинства Маруська не спеша приступила к своему кошачьему ужину.

Тем временем Полина достала сыр, колбасу, сделала нарезку. Затем достала из холодильника бутылку Муската и протянула ее вместе со штопором мне.

Когда я открыл бутылку и разлил вино по бокалам, Полина провозгласила тост:

— За знакомство.

Мы выпили.

Вино было легкое, сладковатое. Наверняка профессиональный сомелье смог бы разложить его на тончайшие оттенки: виноград 2005 года, собранный с южного склона Казбека, овеянный легким дымком от содержания в дубовых бочках из-под коньяка. Но я не сомелье, поэтому, скажем так: вкус был как у виноградного сока, но на душе стало легче и веселей.

Второй тост был за ее спасение, третий - за нас.

Потом мы танцевали. Неуклюже, но нам было все равно. Во время танца начали сбрасывать одежду: я с нее, она с меня. Последние па до спальни мы уже проделывали в голом виде: ее тело терлось о мое, доводя меня до состояния крайнего возбуждения. Небольшие груди Полины смотрели в разные стороны, открывая широкую ложбинку. Они были слегка заострёнными, с нежными розовыми бутонами на концах. Ареолы у нее были припухшие, а сами соски - крохотные.

Повалив меня на спину, Полина устроилась у меня между ног и принялась делать минет. Она сосала нежно, я едва ощущал ее ротик на своём члене. Там внизу было просто тепло и приятно. Полностью расслабившись, я лежал и наслаждался каждой секундой этого сладкого отсоса.

Но за все надо платить. Оторвавшись от члена, Полина передвинулась выше. Я рассчитывал, что она оседает меня, и мы займёмся любовью, но ее киска только мимолетом прошла по моему члену в сторону живота. Не успел я опомниться, как она уже сидела на моей груди и останавливаться на этом не собиралась.

"Опять куннилингус!"

Ее ноги заблокировали мою голову по сторонам, а сверху мне на лицо опустилась ее писька.

Постанывания Полины смутно напомнили урчания Алены. Где-то внутри шевельнулось чувство вины. Но я отмахнулся от него, высунув язык как можно дальше.

То, как Полина ездила на моем лице, было необычным опытом, и странно возбуждающим. Я видел ходившую ходуном долину ее животика, бесконечно изумительные силуэты сисек, а потом, далеко-далеко, ее глаза, затуманенные сладкой истомой.

Нижнюю часть моего лица терзало что-то теплое, влажное, нежное. Не хватало кислорода. То что я чувствовал - довольно сложно передать словами. Одна часть меня хотела прекратить, а другая - чтобы она скакала на моем лице целую вечность. Наконец Полина отстранилась.

— У тебя есть презервативы?

— Да. В штанах.

Она перекинула ножку, выпуская меня из очаровательного плена.

— Принеси.

Когда все было готово, я опять устроился на спине, а она продолжила скачку, только в этот раз на члене. Ее восхитительное тело в бешенном ритме то подымалось вверх, то опускалось вниз. Ее коготки царапали мою грудь. Пару раз она отдыхала - замирала своей киской и подставляла свои нежные розовые сосочки для поцелуев.

Когда она выбилась из сил, то молча скользнула в сторону, утягивая меня за собой. Теперь она лежала на спине, а я нависал над ней в миссионерской позе. Направив выскользнувший член в ее киску, я продолжал трахать девушку, стараясь подавить нарастающее возбуждение, чтобы не кончить первым.

Полина в отличие от меня не сдерживалась: я слышал у себя над ухом прерывистое дыхание и сладкие стоны. Вне всяких сомнений, она уже была на финише. Вдруг мое плечо пронзила боль. Меня как ветром отбросило в сторону. Я непонимающе смотрел на оргазмирующую блондинку, которая все время шептала:

— Прости. Прости. О Боже. Как же мне хорошо. Прости.

По моему плечу скатилось несколько багровых капель.

— Ты укусила меня?

— Прости.

Она нежно погладила меня по руке, потом скользнула на меня сверху и принялась зализывать место укуса.

Тяжесть женского тела, ее нежный язычок на пульсирующей ране рождали во мне ощущения странного эротического кошмара.

— Простил? - промурлыкала Полина, приподняв головку, и настойчиво глядя мне в глаза.

— Простил, - ответил я, обнимая девушку. Такую милаху просто нельзя было не простить.

— Ты не кончил?

— Нет.

Она плавно скользнула из моих объятий вниз. Послышался шлепок презерватива, потом моему члену вновь стало тепло и невесомо приятно.

***

Когда я проснулся, Полины уже не было. На кухонном столике стоял завтрак - яичница-глазунья, и лежала записка.

"Олег, доброе утро, дорогой. Прости, что так рано убежала. Работа. Дверь закрывается автоматически.

P. S. Надеюсь ты не будешь разрушать образ спасителя и героя любовника, обворовывая мою квартиру.

P. P. S. Целую". След ее губной помады.

Я ощущал невесомое чувство влюбленности и странную обескураженность - она даже не оставила номера телефона. Негатива прибавило и осознание того, что я уже опаздываю на работу. Заглотив по-быстрому завтрак и приведя себя в порядок, я поспешил на выход.