Утро после той ночи началось для Андрея с ощущения нереальности происходящего. Он сидел на веранде кафе, пил кофе и смотрел, как горное солнце заливает верхушки сосен, а Катя и Денис оживленно обсуждают планы на день. Они выглядели так, словно ничего не произошло. Словно не было той ночи, не было этих звуков, этого шепота, этих ритмичных движений кровати. Идеальная игра, в которой каждый знал свою роль.

После завтрака они отправились в спа-комплекс курорта — большое здание из стекла и дерева, внутри которого пахло эвкалиптом и лавандой. На ресепшене им выдали карту процедур и три белых халата с логотипом «Тихих сосен».

— Я предлагаю начать с горячих источников, — сказал Денис, изучая карту. — Потом хамам, потом массаж. А вечером можно в ресторан сходить, тут, говорят, шеф-повар — настоящий француз.

— Отличный план, — Катя просияла. — Андрей, ты как?

— Согласен, — кивнул он.

Внешние бассейны с горячей минеральной водой находились прямо под открытым небом. Пар поднимался над бирюзовой гладью, смешиваясь с прохладным горным воздухом. Площадка была выложена серым камнем, кругом стояли шезлонги с белыми полотенцами. Кроме них, здесь было ещё две пары, но расстояние и туман создавали иллюзию полной уединённости.

Катя сбросила халат небрежным движением, оставшись в том самом крошечном бикини цвета морской волны. Ткань казалась почти невесомой: треугольники лифа едва прикрывали соски, а трусики-стринги с тонкими завязками на бёдрах оставляли ягодицы практически открытыми. Холодный воздух тут же заставил её соски затвердеть, проступив сквозь мокрый шёлк. Андрей заметил, как Денис замер, сжимая в руке собственный халат, и его взгляд медленно прошёлся по телу Кати — от шеи до лодыжек, задержавшись на треугольнике бикини. Катя поймала этот взгляд и едва заметно улыбнулась, прежде чем шагнуть в воду.

— Вода — сказка, — выдохнула она, погружаясь по плечи и блаженно закрывая глаза. — Мальчики, идите сюда.

Денис скинул халат, обнажив поджарый торс с рельефными мышцами, и спустился следом. Он встал рядом с Катей, почти вплотную. Андрей задержался на краю, опускаясь в тёплую воду, и занял место напротив них. Пар стелился над поверхностью, но под водой всё было видно достаточно ясно.

Он наблюдал, как Денис чуть повернулся, и его плечо коснулось её обнажённой руки. Катя не отстранилась, наоборот — подалась ближе, словно ища его тепла. Под водой их ноги соприкоснулись, и Андрей заметил, как её бедро прижалось к бедру друга. Разговор затих, сменившись многозначительным молчанием. Денис повернул голову и что-то прошептал ей на ухо; Катя тихо рассмеялась и игриво плеснула в него водой.

А потом рука Дениса скрылась под водой. Андрей не видел, куда именно она легла, но по тому, как Катя вдруг замерла, прикусив губу, и как её грудь вздымалась чаще, догадался. Пальцы Дениса гладили внутреннюю сторону её бедра. Она чуть раздвинула ноги, позволяя ему больше. Её дыхание стало глубже, а в глазах, обращённых теперь к Андрею, промелькнула та самая смесь вызова и похоти, которую он уже знал.

Андрей сидел неподвижно, чувствуя, как его собственный член наливается тяжестью. Он видел, как плечо Дениса двигается под водой в ритме, не оставляющем сомнений, и как Катя подаётся бёдрами навстречу этим движениям. Это было мучительно, но в то же время пьяняще. Он смотрел, не в силах отвести взгляд, пока Катя не прошептала: «Мальчики, давайте поплаваем наперегонки», — и они оба рассмеялись, разрушая чары.

Он спустился в воду и сел напротив, стараясь не подавать виду.

— Тут такие процедуры интересные, — Катя откинула голову на бортик. — Пилинг всего тела, обертывание водорослями, стоун-терапия. Я хочу попробовать все.

— Давай попробуем, — отозвался Денис. — Я угощаю.

— Ой, Денисочка, ты балуешь меня.

Андрей молчал. Он думал о том, что слово «меня» в ее фразе явно не включало его. Но он уже привык.

Дальше они переместились в хамам — влажную, жаркую комнату, отделанную серым мрамором с прожилками. В центре возвышался горячий камень, от которого волнами исходил пар. Скамьи вдоль стен были нагреты до приятной температуры. Едва войдя, Катя с наслаждением растянулась на одной из них, подложив под голову свёрнутое полотенце. Её мокрое бикини облепило тело, и в тусклом свете она казалась мраморной статуей.

— Денис, сделаешь мне пилинг? — попросила она томным голосом, протягивая ему баночку с ароматной солью. — Сама я всю спину не достану.

— Конечно, — Денис взял баночку, и Андрей заметил, как его пальцы чуть дрогнули. Он сел на край скамьи рядом с Катей, зачерпнул густую пасту и принялся наносить её на её плечи. Его движения были медленными, круговыми, тщательными. Он мял кожу, спускаясь ниже, к лопаткам, к пояснице, и Катя издала тихий, довольный стон. Андрей сидел в углу на такой же скамье, всего в нескольких футах, и видел всё как на ладони. Жар обволакивал, делая воздух тяжёлым, а звуки — влажными.

— Чуть ниже... да, вот так, — прошептала Катя. Денис сдвинул тонкую завязку бикини в сторону, открывая ягодицу, и принялся массировать её. Его ладонь скользила по гладкой коже, и Андрей не мог не заметить, как набухли плавки его друга под мокрой тканью. Очертания эрегированного члена проступили совершенно явственно. Катя, казалось, тоже это видела — она повернула голову и встретилась с глазами Дениса, и на её губах заиграла понимающая улыбка.

— Теперь перевернись, — хрипло сказал Денис. Она повиновалась. Теперь его руки массировали её живот, рёбра, поднимались к груди, но не касались самой запретной зоны. Андрей смотрел, как соски жены напряглись, проступая сквозь лиф, как её дыхание участилось. Денис наклонился ниже, его лицо оказалось в нескольких дюймах от её тела, и Андрей заметил, как тот сглатывает.

— Жарко, правда? — выдохнула Катя, глядя прямо в глаза Денису. — Мне кажется, ещё немного, и я расплавлюсь.

— Мне тоже, — ответил Денис, и его голос дрогнул. Андрей видел, как его плавки топорщатся, как пульсирует жилка на шее. Всё это смешивалось с паром, с запахом эвкалипта и соли, и вызывало в нём самом мучительное, томительное возбуждение. Ему хотелось выйти, но он не мог. Он продолжал смотреть, как его лучший друг массирует его жену, и в голове крутились картины того, что будет дальше.

Андрей закрыл глаза. Пар, жар, чужие прикосновения к его жене — все это сливалось в одно мучительное, томительное ощущение.

После хамама был массаж. Катя и Денис записались на парный — «так дешевле», сказала она. Андрей остался ждать в лаунж-зоне, потягивая травяной чай. Час прошел в полудреме и тяжелых мыслях.

Когда они вышли после массажа, оба выглядели расслабленными и какими-то помолодевшими. Катя раскраснелась, ее глаза блестели. Денис держал руку на ее пояснице — собственническим, интимным жестом, который Андрей слишком хорошо знал, потому что сам так делал когда-то.

— Это было божественно, — выдохнула Катя. — Я чувствую себя заново рожденной.

— Ты выглядишь потрясающе, — сказал Денис, и это явно не было дежурным комплиментом.

К вечеру они вернулись в коттедж, чтобы переодеться перед ужином. Катя надела то самое изумрудное платье с глубоким декольте, которое они купили вместе. Оно сидело на ней как влитое, подчеркивая каждый изгиб. Андрей помнил, как она спрашивала: «Как думаешь, Денису понравится?» Теперь он знал ответ.

Ресторан курорта назывался «Горный воздух» и располагался на вершине холма. Оттуда открывался потрясающий вид на долину, уже окутанную сумерками. Они заняли столик у окна, заказали вино и ужин из четырех блюд.

— Давайте выпьем за нас, — предложил Денис, поднимая бокал. — За то, чтобы таких вечеров было больше. За то, чтобы мы всегда были вместе.

— За нас, — Катя чокнулась с ним, а потом с Андреем.

— За нас, — повторил Андрей, и в его устах это прозвучало совсем иначе.

Ужин был долгим, неспешным. Они говорили о путешествиях, о книгах, о смешных случаях из жизни. Катя и Денис часто переглядывались, иногда касались друг друга под столом — Андрей чувствовал это по легким движениям, по тому, как она иногда вздрагивала и бросала на Дениса быстрый, предупреждающий взгляд.

Когда они вернулись в коттедж, камин уже прогорел, и в гостиной было прохладно. Денис подбросил дров, Катя достала новую бутылку вина и колоду карт.

— Скучно просто пить, — объявила она. — Давайте сыграем во что-нибудь. В покер, например.

— На что играть? — спросил Денис, присаживаясь на диван. — На деньги неинтересно.

— На раздевание, — выпалила Катя с азартной улыбкой. — Это же классика. Проиграл партию — снимаешь одну вещь. Или что-то делаешь на желание. Ну что, слабо?

Андрей замер. В груди что-то сжалось, а ладони мгновенно вспотели. Он почувствовал, как кровь приливает к лицу — то ли от смущения, то ли от предвкушения. Идея была дикой, провокационной, и часть его хотела немедленно отказаться, встать и уйти. Но другая часть — та самая, тёмная, которая пробудилась в нём за последние недели, — заставила остаться в кресле. Сердце забилось где-то в горле, а внизу живота уже зарождался знакомый, пульсирующий жар.

— Я не против, — пожал плечами Денис.

— Андрей?

— Давайте, — сказал он, понимая, что это очередная ступенька в ту бездну, куда он спускался все глубже.

Они расселись вокруг журнального столика. Катя сдала карты — техасский холдем, пять карт на стол. Первая партия, вторая, третья. Вино текло рекой, и Андрей заметил, что Катя и Денис проигрывают чаще — то ли карта не шла, то ли они специально играли хуже, чем могли.

— Ладно, — Катя скинула с себя босоножки после первого проигрыша. — Это не считается, обувь — не одежда.

Но дальше пошло веселее. Денис снял рубашку и остался в футболке. Катя — легкий шарфик, который был на ней поверх платья. Потом Денис снял футболку, обнажив подтянутый торс. Андрей снял часы (остальные запротестовали, но он настоял, что это аксессуар). Потом Катя проиграла три партии подряд и осталась в одном платье без бретелек, которое теперь держалось на честном слове.

— Так нечестно, — запротестовала она, когда проиграла в очередной раз. — Вы сговорились.

— Никто не сговаривался, — усмехнулся Денис. — Долг платежом красен.

Катя вздохнула, встала и, повернувшись спиной к мужчинам, потянула вниз молнию на платье. Ткань соскользнула с ее плеч и упала к ногам. Она осталась в том самом черном кружевном комплекте, который они выбирали вместе. Тонкое кружево почти ничего не скрывало — соски отчетливо проступали сквозь ткань, а трусики-стринги оставляли ягодицы полностью открытыми.

— Нравится? — спросила она, поворачиваясь к ним.

— Очень, — ответил Денис севшим голосом.

Андрей кивнул, но внутри у него всё перевернулось. Его взгляд приклеился к телу жены, и он ничего не мог с собой поделать. Сквозь тонкое кружево отчётливо проступали тёмные ореолы сосков, а треугольник трусиков не скрывал, а лишь подчёркивал гладкость её лобка. Он знал эту гладкость на ощупь, он сам помогал ей добиться её вчера. И теперь она демонстрировала плоды их совместных стараний другому мужчине. От этой мысли в паху у Андрея сладко заныло, а дыхание сбилось. Ему было мучительно стыдно, но он не мог заставить себя отвести взгляд. Его тело предавало его с каждой секундой, и он боялся, что окружающие заметят, как топорщатся его брюки.

Игра продолжалась. Денис проиграл и снял брюки, оставшись в одних боксерах, которые не могли скрыть его возбуждения. Андрей заметил это и снова почувствовал ту самую смесь боли и странного, извращенного возбуждения. Потом проиграл еще раз и снял ремень с брюк. Потом проиграла Катя и, поколебавшись, расстегнула бюстгальтер и бросила его на пол.

Ее грудь была полностью обнажена. Соски затвердели от прохладного воздуха и, возможно, от возбуждения. Денис смотрел на нее не отрываясь.

— Давай дальше, — голос Кати дрожал, но она улыбалась.

Следующую партию проиграл Денис. Он снял боксеры и остался полностью голым. Его член был в полной боевой готовности — большой, с толстым стволом и крупной головкой, он слегка покачивался при каждом движении.

Андрей впервые видел друга в таком состоянии. Он вспомнил слова Кати: «У Дениса больше». Да, теперь он видел это своими глазами. Член его лучшего друга был действительно внушительным — длинным, толстым, с выступающими венами. И этот член был глубоко внутри его жены всего несколько часов назад.

Катя тоже смотрела. И в ее взгляде не было ни капли смущения — только голод.

— Ну что, продолжаем? — спросила она, и ее голос стал ниже.

— У меня больше нет вещей, — развел руками Денис.

— Тогда играем на желания, — Катя вдруг оживилась. — Я предлагаю так: теперь у нас с Денисом ва-банк. Если я проигрываю — я снимаю трусики и остаюсь полностью голой. А если проигрывает Денис...

— То что? — спросил Денис.

— То я должна кое-что сделать для него, — она улыбнулась. — Карточный долг, сам понимаешь.

— Что именно? — Андрей задал вопрос, хотя уже знал ответ.

— Если Денис проигрывает, я делаю ему минет, — спокойно сказала Катя. — Здесь и сейчас.

В комнате повисла тишина. Потрескивали дрова в камине. За окном ухала сова.

— Это слишком, — покачал головой Денис, хотя его член дернулся от этих слов. — Андрей, скажи ей. Это просто игра.

— Да, — поддержал Андрей, чувствуя, как кровь стучит в висках. — Это чересчур. Давай остановимся.

— Нет, — Катя посмотрела на него долгим, изучающим взглядом. — Карточный долг — это святое. Вы что, маленькие? Это просто игра. Просто дружеский минет. Ничего такого.

— Ничего такого, — повторил Андрей, сглатывая.

— Вот именно. Сдавай, Денис.

Денис сдал. У Кати на руках оказалась пара дам — неплохо, но недостаточно. У Дениса — фул-хаус. Он выиграл. И с облегчением выдохнул.

— Ну вот, — сказал он, — пронесло. Я же говорю, не надо.

— Нет, — Катя отложила карты. — Мы так не договаривались. Мы играли ва-банк. Ты выиграл, но моя ставка была — если проигрываешь ты, я делаю тебе минет. А раз ты выиграл, значит...

— Значит что? — не понял Денис.

— Значит, я проиграла, — Катя встала и, не сводя с него глаз, медленно стянула с себя кружевные трусики. Теперь она стояла перед ними полностью обнаженная — гладкий лобок, длинные ноги, совершенное тело в свете камина. — Я свой долг выполнила. Но мы же можем сыграть еще раз?

В этот момент Андрей перестал дышать. Его жена, его Катя, стояла абсолютно голая перед его лучшим другом, и в свете камина её кожа сияла, словно отполированная. Он видел каждый изгиб, каждую тень, каждую капельку пота, сбегавшую между грудей. И он видел её глаза — они смотрели на Дениса с откровенным голодом, но одновременно она бросала быстрые, проверяющие взгляды на мужа. Словно спрашивала: «Ты всё ещё со мной? Ты принимаешь это?» И Андрей, презирая себя за слабость, обнаружил, что не может не принимать. Его член болезненно упирался в ширинку, а в голове билась единственная мысль: «Она хочет его. И я хочу на это смотреть».

— Катя... — начал Андрей.

— Андрей, — она повернулась к нему, и в ее глазах горел тот самый огонь, который он видел в последние недели все чаще, — ты же не против? Это просто игра. Мы же семья. Мы доверяем друг другу.

— Я не против, — услышал он свой голос. — Играйте.

— Вот и чудно. Давай, Денис. Еще одна партия. Те же условия.

Денис сглотнул. Его член стоял колом — он явно хотел этого, но боялся. Он бросил взгляд на Андрея, ища поддержки. Но Андрей молчал, и его собственное возбуждение было уже трудно скрывать.

Сдали карты. На этот раз Катя выиграла.

— Ну вот, — она откинулась на спинку дивана. — Ты проиграл, Денисочка. Что будем делать?

— Кать, правда, не надо, — Денис поднял руки. — Это уже слишком. Андрюх, скажи ей.

— Да, — снова согласился Андрей, но его голос прозвучал совсем неубедительно. — Это просто игра. Мы можем остановиться.

— Нет, — Катя покачала головой. — Карточный долг не прощается. Денис, ты проиграл. Я должна отсосать у тебя. Это правило.

— Но...

— Никаких «но», — она встала и подошла к нему. — Ты же не боишься обычного минета? Это просто физиология. Просто дружеская услуга.

Денис бросил последний, почти отчаянный взгляд на Андрея. Андрей встретил его глаза — и ничего не сказал. Он просто сидел и смотрел.

И Денис сдался.

Катя опустилась перед ним на колени. В неверном свете камина её обнажённое тело казалось отлитым из золота — плавные изгибы спины, крутые бёдра, соблазнительные ягодицы. Андрей затаил дыхание. Его собственная плоть пульсировала так сильно, что он чувствовал каждый удар сердца в головке члена. Он вцепился в подлокотники кресла, чтобы не выдать дрожи в руках.

Она взяла член Дениса в ладонь — нежно, но властно. Андрей видел, как её пальцы обхватили толстый ствол, едва смыкаясь. Она провела рукой вверх, оттягивая крайнюю плоть и обнажая влажно блеснувшую головку. Потом наклонилась и, не разрывая зрительного контакта с мужем, коснулась губами самого кончика. Лёгкий, почти невесомый поцелуй, от которого Денис шумно выдохнул и откинул голову на спинку дивана.

— Вот так, — прошептала Катя, переводя взгляд с одного мужчины на другого. Её глаза, полные тёмного торжества, остановились на Андрее. — Смотри на меня. Я хочу, чтобы ты видел каждое движение.

И она открыла рот, вбирая в себя плоть его лучшего друга.

У Андрея перехватило дыхание. Он смотрел, как её губы растягиваются вокруг толстого ствола, как щёки впадают, создавая вакуум. Медленно, мучительно медленно она заглатывала член, пока её нос не уткнулся в жёсткие завитки в основании. Она замерла так на несколько ударов сердца, и Андрей услышал влажный, глубокий звук — она сглотнула, обволакивая головку горлом.

Потом так же медленно она отпустила его, и член вышел из её рта, блестящий от слюны, с нитями, тянувшимися от головки к её припухшим губам. Катя облизала кончик круговыми движениями языка, заставляя Дениса судорожно втянуть воздух сквозь зубы.

— М-м-м, — промычала она, и этот вибрирующий звук эхом отозвался в паху Андрея. — Какой ты солёный.

Она снова взяла член в рот, на этот раз быстрее, ритмичнее. Её голова задвигалась вверх-вниз, и с каждым движением раздавались влажные, сочные причмокивания — те самые звуки, которые Андрей впервые услышал по телефону и которые теперь навсегда врезались в его память. Её рука массировала яички Дениса, перекатывая их в ладони, а язык в это время скользил по вздувшейся вене на стволе, то задевая уздечку, то обводя головку.

Андрей не мог оторвать глаз. Он видел, как её горло сокращается, принимая всю длину, как текут слюни по подбородку, падая на грудь. Видел, как Денис запускает пальцы в её волосы, но не давит — просто держится, словно боится упасть в пропасть. Видел, как она закрывает глаза от наслаждения, полностью отдаваясь процессу. Его собственный член болезненно ныл, запертый в брюках, и он чувствовал, как на кончике проступает влага, пропитывая ткань. Ему было стыдно, унизительно, больно — и одновременно он никогда в жизни не испытывал такого острого, животного возбуждения. Эта смесь эмоций кружила голову, заставляя забыть обо всём на свете.

— Ты любишь это, — прошептала Катя, на мгновение оторвавшись от своего занятия и повернувшись к мужу. Её губы блестели, грудь вздымалась. — Я вижу, как ты смотришь. Твой взгляд горит.

Она снова взяла член Дениса в рот, и на этот раз задвигалась быстро, жадно, заглатывая его до самого основания. Хлюпающие, мокрые звуки наполнили комнату. Денис застонал громче, его бёдра начали непроизвольно двигаться ей навстречу.

— Боже, — простонал Денис, запуская пальцы в ее волосы. — Катя...

— Вкусно, — прошептала она, на секунду оторвавшись от своего занятия. Ее губы блестели от слюны. Она перевела взгляд на Андрея.

— Тебе нравится смотреть? Скажи честно, — её голос прозвучал хрипловато, но настойчиво, пока она медленно облизывала головку члена, не сводя с мужа глаз.

Андрей сглотнул. В горле пересохло так, что язык прилипал к нёбу. Он чувствовал, как краска заливает его лицо, как горят кончики ушей. Где-то в глубине души ещё теплились остатки стыда, вопли оскорблённого самолюбия, но они тонули в волне дикого, первобытного возбуждения. Его член пульсировал, бёдра сами собой напряглись, и он понял, что если не ответит, то просто сойдёт с ума.

— Да, — выдохнул он, и собственный голос показался ему чужим. — Да, мне нравится. Мне... мне это нравится.

Признание обожгло язык, но одновременно принесло облегчение. Он сознался перед ней и перед собой в том, что тщательно скрывал. И по тому, как расширились зрачки Кати, он понял: она ждала этих слов.

— Я знала, — улыбнулась она и снова, уже с откровенным торжеством, взяла член Дениса в рот, на этот раз еще глубже. Она работала головой, рукой, языком — все ее тело двигалось в каком-то завораживающем ритме, и Андрей не мог оторвать глаз от этого зрелища.

Он сидел и смотрел, как его жена отсасывает его лучшему другу. И чувствовал только одно — дикое, животное, всепоглощающее возбуждение, которое уже невозможно было скрыть или отрицать.

Игра только начиналась. И он хотел посмотреть, чем она закончится.

Андрей сидел в кресле и смотрел. Происходящее перед ним было настолько нереальным, что на какой-то момент ему показалось — он спит. Что все это — продолжение того самого тревожного, тягучего сна, в который он проваливался последние недели. Но запах горящих дров, тихое потрескивание камина, влажные, ритмичные звуки из угла гостиной — все это было до отвращения, до дрожи настоящим.

Катя стояла на коленях перед Денисом, полностью обнаженная, и ее голова мерно двигалась вверх-вниз. В свете камина ее кожа отливала медом, лопатки сходились и расходились, ягодицы чуть покачивались в такт движениям. Она работала ртом — не торопясь, со вкусом, с какой-то почти профессиональной сосредоточенностью. Ее губы плотно обхватывали ствол, скользили по нему вниз, до самого основания, потом поднимались обратно, чтобы на мгновение задержаться на головке и снова погрузиться вглубь.

Денис сидел на диване, широко расставив ноги, откинув голову на спинку. Его пальцы то сжимались в кулаки, то разжимались, то зарывались в волосы Кати. Он тихо, сдавленно стонал, и его тело иногда вздрагивало, когда она делала что-то особенно умелое своим языком.

— Боже, Катя... — выдохнул он, когда она в очередной раз заглотила его целиком. — Это... это невероятно.

Катя оторвалась на секунду, и ее губы блестели в свете камина. Она перевела взгляд на Андрея. Ее глаза горели тем самым темным, загадочным огнем, который он видел в последние недели.

— Тебе нравится, милый? — спросила она, обращаясь к мужу. — Скажи честно.

Андрей сглотнул. В горле пересохло так, что слова давались с трудом. Его член болезненно пульсировал в штанах, требуя внимания, но он не мог пошевелиться — только смотреть.

— Да, — выдавил он. — Мне нравится.

— Я знала, — улыбнулась Катя и снова взяла член Дениса в рот.

Прошло пять минут, потом семь, потом десять. Андрей потерял счет времени. Он просто сидел и смотрел, как его жена отсасывает его лучшему другу, и каждая секунда этого зрелища отпечатывалась в памяти раскаленным клеймом.

Катя внезапно сменила ритм. Она отпустила член и, не сводя глаз с мужа, провела языком по всей длине ствола — от основания до самой головки, оставляя за собой влажную, блестящую дорожку. Потом спустилась ниже, к тяжелой мошонке. Ее язык скользнул по нежной коже, и Денис судорожно втянул воздух сквозь зубы.

Андрей замер. Его жена, его Катя, медленно и чувственно облизывала яички его лучшего друга. Она провела языком по одному, обвела его по кругу, потом так же — по второму. Ее губы сомкнулись на одном яичке, и она нежно засосала его, заставив Дениса застонать и вцепиться пальцами в обивку дивана. Потом отпустила и взяла в рот второе, с той же нежностью и тщательностью.

— О боже... — простонал Денис, запрокидывая голову. — Твой язык...

— Тебе нравится? — прошептала Катя, на мгновение оторвавшись. Ее глаза блестели в свете камина, а губы были влажными и припухшими.

— Ты же знаешь, что да, — выдохнул он. — У тебя это всегда так хорошо получается.

Слова повисли в воздухе, как звон разбитого стекла. Всегда так хорошо получается. Андрей услышал это. Услышал и почувствовал, как внутри что-то оборвалось, а затем — странно — снова срослось, но уже по-другому. Он не подал виду. Просто продолжал сидеть, глядя на них, и его лицо оставалось непроницаемым. Но в голове билась одна мысль: «Значит, это не в первый раз. Значит, всё это было и раньше. И он знает, как она это делает. И она знает, что он знает».

Катя, казалось, не заметила оговорки — или сделала вид, что не заметила. Она лишь улыбнулась уголком губ и снова склонилась к его паху.

Теперь она взяла в рот всю мошонку целиком. Андрей видел, как ее губы растягиваются, вбирая тяжелые, наполненные семенем яички. Ее язык двигался внутри, перекатывая их, играя с ними, пока Денис тихо, почти жалобно постанывал, запуская пальцы в ее волосы. Она сосала их, облизывала, выпускала и снова вбирала, и каждый раз, когда она это делала, член Дениса дергался, а с губ срывался новый стон.

Андрей не мог отвести взгляд. Его собственное возбуждение достигло такого накала, что он боялся кончить прямо в брюки, не прикасаясь к себе. Ему было стыдно, неловко, мучительно — и одновременно он чувствовал, как его захлестывает волна темного, извращенного восторга. Его жена, такая красивая, такая раскрепощенная, стояла на коленях перед другим мужчиной и делала то, чего никогда не делала для него. И это зрелище было самым эротичным, что он видел в жизни.

Катя наконец отпустила мошонку и снова вернулась к члену. Она провела языком от основания до головки, слизывая выступившую смазку, и полностью погрузила его в рот — глубоко, до самого горла, так что ее нос уткнулся в завитки волос. Ее тело двигалось в гипнотическом ритме, и Андрей смотрел на это, боясь даже моргнуть. «Всегда так хорошо получается, — повторил он про себя слова Дениса. — Всегда».

Но Денис не кончал. Андрей заметил это не сразу. Просто в какой-то момент он обратил внимание: прошло уже, наверное, минут пятнадцать, а его друг все еще был на грани, но не переступал ее. Его член стоял колом — огромный, твердый, с набухшими венами и багровой головкой, — но финала не наступало. Денис тяжело дышал, его тело напрягалось, он явно был близок, но что-то мешало ему сделать последний шаг.

И Андрей догадался, в чем дело. Два раза за ночь. Дважды он слышал, как Денис кончал в его жену — сначала во влагалище, потом в зад. И потом она еще высасывала остатки. Третий раз за такое короткое время — это было слишком даже для такого крепкого мужчины, как Денис. Организм просто отказывался выдавать новую порцию.

Но даже зная причину, он не мог избавиться от предательской мысли: «А если бы он мог, она бы продолжала. Она бы сосала его и сосала, пока он не наполнил бы ее рот спермой. И она бы проглотила — так же, как делала это раньше. Так же, как делала это всегда». Он незаметно сжал кулаки, вонзая ногти в ладони, чтобы отвлечься от пульсирующей боли в паху, и заставил себя дышать ровно.

Катя, кажется, тоже это поняла. Она оторвалась от своего занятия и села на пятки, тяжело дыша. Ее лицо раскраснелось, на лбу выступила испарина.

— Ты не кончаешь, — сказала она, и в ее голосе слышалось легкое разочарование.

Катя провела тыльной стороной ладони по губам, стирая с них слюну. Она бросила быстрый взгляд на Андрея — не виноватый, а скорее оценивающий: «Ты слышал? Ты понял?» Андрей встретил этот взгляд и ничего не сказал. Он сделал вид, что полностью поглощен видом огня в камине. Пусть думают, что он ничего не заметил. Пусть продолжают свою игру. Он будет смотреть — и запоминать.

— Прости, — Денис виновато развел руками. — Не знаю, что со мной. Наверное, перебрал с вином. Или это все... стресс.

— Ничего, — Катя улыбнулась и провела пальцами по его члену, все еще твердому как камень. — Ты все равно молодец. Такой большой и твердый. Я получила удовольствие.

Она встала с колен и, не одеваясь, подошла к Андрею. Опустилась на подлокотник его кресла, положила ладонь ему на грудь. Ее кожа была горячей, влажной от пота, пахла сексом и вином.

— Ты не злишься на меня? — спросила она тихо, заглядывая в глаза.

— Нет, — ответил Андрей, и это было правдой. Злости не было. Было что-то другое — сложное, многогранное, не поддающееся определению.

— Это не измена, — продолжила Катя, и ее голос был мягким, обволакивающим. — Ты же понимаешь? Измена — это когда тайно, когда за спиной, когда ложь. А у нас все по-другому. Ты сидел здесь, ты видел все, ты согласился. Это не измена. Это... просто игра. Просто удовольствие, которым мы делимся втроем.

— Катя права, — подал голос Денис. Он все еще сидел голый на диване, но теперь смотрел на Андрея серьезно, без тени смущения. — Если бы ты был против, ничего бы не было. Но ты согласился. Ты сам дал добро. И это меняет все.

Андрей перевел взгляд с одного на другого. Они говорили в унисон, словно репетировали этот разговор заранее. И, возможно, так оно и было.

— Я понимаю, — сказал он, и в его устах эти слова прозвучали как приговор. Приговор его прежней жизни, его прежним представлениям о браке, о верности, о себе самом. — Я согласен. Я согласился. Я не считаю это изменой.

— Вот и чудно, — Катя поцеловала его в щеку и поднялась. — Тогда давайте продолжим игру.

Она подошла к столу, взяла колоду карт и начала тасовать. Ее обнаженное тело в отсветах камина было прекрасным и в то же время каким-то демоническим. Андрей смотрел на нее и понимал: она ведет эту игру. Не он, не Денис — она. И она наслаждается своей властью.

— У меня есть предложение, — сказала Катя, раздавая карты. — Играем еще одну партию. Ва-банк. Но теперь ставки будут другими.

— Какими? — спросил Денис, подаваясь вперед.

— Если я проигрываю, — Катя медленно провела картами по своей обнаженной груди, — ты, Денис, должен сделать мне кунилингус. До полного оргазма. До того, как я кончу тебе в рот.

В гостиной повисла тишина. Денис сглотнул. Андрей почувствовал, как его сердце забилось где-то в висках.

— А если я проигрываю? — спросил Денис хрипло.

— Если ты проигрываешь, — Катя улыбнулась той самой улыбкой, которая обещала все и ничего одновременно, — то я сажусь на твой член и довожу тебя до оргазма. Своим влагалищем. Здесь, на этом диване, прямо сейчас.

— Катя... — начал Андрей, но она перебила его:

— Ты же не против, милый? Ты же согласен? Это просто игра. Просто удовольствие. Мы все здесь взрослые люди. И мы все этого хотим.

Андрей посмотрел на Дениса. Тот смотрел в пол, но его член все еще стоял, и по нему было видно, что он хочет этого, несмотря ни на что. Потом перевел взгляд на жену. Она улыбалась, но в ее глазах была не мольба, а приказ. Она не спрашивала разрешения — она ставила его перед фактом. И ждала, что он подтвердит свое согласие.

— Я не против, — сказал он.

— Вот и отлично, — Катя хлопнула в ладоши. — Денис, сдавай. Играем техасский холдем. Одна раздача. Победитель получает все.

Денис взял колоду. Его пальцы чуть дрожали — от возбуждения, от вина, от напряжения этой долгой, сумасшедшей ночи. Он сдал две карты Кате, две себе. Потом выложил флоп — три карты на стол. Дама червей, десятка пик, валет треф.

— Ставки? — спросил он.

— Мы же играем ва-банк, — Катя пожала плечами. — Никаких промежуточных ставок. Просто открываемся.

— Тогда тёрн.

На стол легла еще одна карта — двойка бубен. Бесполезная, ничего не меняющая. Потом ривер — король треф.

— Открываемся, — сказала Катя и перевернула свои карты. У нее была пара дам — хорошая комбинация, но не решающая.

Денис выдохнул и открыл свои. У него были валет и двойка — две пары, валеты и двойки. Слабее, чем пара дам.

— Ты проиграл, — Катя откинулась на спинку дивана и посмотрела на него с победной улыбкой. — Ты знаешь, что это значит.

— Знаю, — Денис кивнул. Его голос прозвучал глухо. — Ты выиграла. Ты хочешь, чтобы я...

— Я хочу, чтобы ты выполнил условие, — она встала и подошла к дивану, на котором сидел Денис. Потом повернулась к Андрею. — Милый, ты же не против, если я присяду? Это просто карточный долг. Денис должен довести меня до оргазма ртом. Ты можешь смотреть. Я хочу, чтобы ты смотрел.

Андрей снова кивнул. Он уже не мог говорить — только смотреть и чувствовать, как внутри закипает то самое темное, извращенное, мучительное возбуждение, которое стало его постоянным спутником.

Катя легла на диван, откинувшись на подушки. Она раздвинула ноги, и в свете камина ее тело было открыто и приглашающе. Гладкий лобок, влажные складки, блестящие от возбуждения, аккуратная полоска губ — все это было перед ним, как на ладони. Денис опустился перед ней на колени.

— Ну же, Денисочка, — прошептала Катя, запуская пальцы в его волосы. — Ты же знаешь, как я люблю. Медленно. Не торопись.

И Денис наклонился, но прежде чем прижаться ртом, он поднял глаза на Катю. Его пальцы легли на внутреннюю сторону её бедер и медленно раздвинули их шире. В свете камина блеснула влажная, припухшая плоть. Денис провёл указательным пальцем по всей длине половых губ — от низа до самого верха, где прятался набухший клитор. Катя вздрогнула и шумно выдохнула.

— Не дразни, — прошептала она. — Ты обещал меня вылизать.

— Я только разогреваю, — ответил Денис низким, вибрирующим голосом. Он раздвинул её большие половые губы пальцами обеих рук, открывая взгляду нежную, истекающую соком розовую сердцевину. Андрей, сидевший в кресле, невольно подался вперёд. Он чувствовал, как горят его щёки, как дрожат пальцы на подлокотниках, но не мог заставить себя отвести взгляд. Его жена была раскрыта перед другим мужчиной, как цветок перед пчелой, и это зрелище вызывало у него почти болезненное сердцебиение.

Денис медленно ввёл в неё два пальца. Влажный, хлюпающий звук разорвал тишину. Катя застонала и запрокинула голову.

— Вот так, — прошептал Денис. — Ты уже такая мокрая. Твоя киска просто течёт.

— Это потому что ты смотришь на меня, — ответила она, извиваясь. — И потому что он смотрит. Он видит, как ты меня имеешь пальцами. Как ты растягиваешь меня.

Андрей сглотнул. Его бросило в жар. Он заставил своё лицо оставаться неподвижным, хотя всё внутри дрожало. Они говорят обо мне, как будто меня здесь нет. Как будто я просто зритель в первом ряду. Эта мысль была унизительной и одновременно остро возбуждающей.

Денис продолжал массировать её внутри пальцами, то скрещивая их, то разводя в стороны, растягивая эластичные стенки. Потом он наклонился и коснулся языком клитора. Катя вскрикнула, схватив его за волосы.

— Да! — выдохнула она. — Вот так. Лижи меня. Но медленно.

Он подчинился. Андрей видел, как язык Дениса широкими, плоскими движениями скользит по всей длине её щели — от низа до самого верха, погружаясь во влагалище лишь кончиком. Потом язык вернулся к клитору, и Денис начал обводить его кругами, то нажимая, то отпуская. Катя закусила губу, её бёдра начали ритмично приподниматься навстречу его рту.

— Глубже, — приказала она. — Войди в меня языком.

Денис с готовностью убрал пальцы и обхватил её ягодицы, притягивая к себе. Он прижался ртом к её лону так плотно, что Андрей услышал влажный, чавкающий звук. Язык Дениса проник глубоко во влагалище, насколько это было возможно. Катя закричала — громко, без стеснения. Её ноги обвили его шею, а пальцы до боли вцепились в его плечи.

— Да, да, вот сюда! — стонала она. — Трахай меня языком! Ты так хорошо это делаешь! Ты всегда знаешь, как мне нравится!

Андрей вдруг поймал себя на том, что дышит часто и неглубоко, как загнанный зверь. Его член, зажатый в брюках, пульсировал. Он попытался незаметно поправить складки на штанах, сделав вид, что просто меняет позу. Только бы они не заметили. Только бы не поняли, насколько меня это заводит. Ему было стыдно — за свою слабость, за это жалкое притворство, — но вместе со стыдом пришло и облегчение. Никто не обращал на него внимания. Они были заняты друг другом, а он мог смотреть и растворяться в этом зрелище, не выдавая своих истинных чувств.

Денис тем временем снова ввёл пальцы — теперь уже три — и начал ритмично двигать ими внутри неё, в то время как его язык продолжал терзать клитор. Катя больше не могла связно говорить. Из её горла вырывались лишь сдавленные, животные стоны. Её тело выгнулось дугой, когда очередная волна наслаждения накрыла её. Андрей видел, как сокращаются мышцы её живота, как дрожат бёдра.

— Я сейчас кончу! — закричала она. — Денис, не останавливайся! Сделай это! Продолжай!

Денис зарычал, усиливая напор. Его пальцы двигались всё быстрее, а язык практически вонзался в клитор. И через несколько секунд Катя забилась в мощнейшем оргазме. Её тело сотрясалось, она громко, почти по-звериному кричала, и Андрей видел, как из-под пальцев Дениса брызжет прозрачная жидкость, орошая его лицо и диван. Это было так откровенно, так разнузданно, что у Андрея потемнело в глазах от смеси стыда и похоти.

Катя рухнула на подушки, судорожно хватая ртом воздух. Денис медленно вынул пальцы из неё и облизал их, глядя ей в глаза. Его лицо блестело от её соков.

— Ты такая сладкая, — прошептал он.

Она лишь улыбнулась, ещё не в силах говорить. Андрей сидел в своём кресле, вцепившись в подлокотники, и чувствовал, как его собственное сердце колотится где-то в горле. Он сделал глубокий вдох, заставляя себя выглядеть спокойным. Всё в порядке. Это просто игра. Я сам это разрешил. Но внутри него бушевал ураган.

— Теперь твоя очередь, — прошептала Катя, когда её дыхание немного выровнялось. Она села на диване, всё ещё полностью обнажённая, с влажными прядями волос, прилипшими к вискам. Её глаза, затуманенные только что пережитым оргазмом, остановились на Денисе, потом перешли на Андрея. — Карточный долг — это святое. Ты проиграл, Денис. Я должна выполнить своё условие.

— Кать, может, не сейчас? — слабо запротестовал Денис. Его член всё ещё стоял, но в голосе слышалась неуверенность. — Ты устала. И я... мы и так уже столько всего...

— Нет, — она встала с дивана и, слегка покачивая бёдрами, подошла к нему. Взяла его за руку и потянула на себя, заставляя лечь на диван. — Ты проиграл. Я должна. Ложись. На спину.

Денис повиновался. Он лёг, вытянувшись во весь рост, его твёрдый член возвышался над животом, как монумент. Катя повернулась к Андрею. В её глазах горел тот самый тёмный, властный огонь, который он научился распознавать за эти дни. Она медленно, почти ритуально, провела ладонями по своему телу — от груди до бёдер, — давая мужу время рассмотреть каждый изгиб.

— Смотри, — сказала она ему. — Я хочу, чтобы ты смотрел. Хочу, чтобы ты видел, как я беру его член. Как я сажусь на него. Как я его трахаю.

Андрей замер в кресле. Сердце колотилось так, что казалось — его слышно на весь коттедж. Он вцепился пальцами в подлокотники и кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Его собственный член пульсировал в брюках, и он боялся, что малейшее движение выдаст его состояние.

Катя повернулась спиной к Денису. Она поставила одну ногу на диван, потом другую, оказываясь над ним. Андрей видел, как она нависает над его бёдрами, как её гладкий лобок зависает прямо над возбуждённой плотью друга. Её рука скользнула вниз, пальцы обхватили член Дениса, направляя его. Она чуть опустилась, и головка упёрлась в её влагалище.

— Смотри, как он входит, — прошептала Катя, поворачивая голову к мужу. — Смотри, как я растягиваюсь для него.

Андрей смотрел, не моргая. Он видел, как головка надавливает на её половые губы, как они расходятся в стороны, открывая влажную, розовую глубину. Катя медленно, очень медленно опускалась, и член Дениса исчезал внутри неё — сантиметр за сантиметром. Складки её плоти плотно обхватывали ствол, скользили по нему, как по маслу. Её дыхание участилось, из груди вырвался низкий, гортанный стон.

— Боже, какой ты большой, — выдохнула она, замирая на полпути. — Ты чувствуешь? Ты чувствуешь, как я тебя принимаю?

— Чувствую, — простонал Денис, и его руки легли на её бёдра. — Ты такая узкая... такая горячая...

— Это потому что ты огромный, — она засмеялась дрожащим голосом и опустилась ещё ниже. Андрей видел, как его друг входит в его жену до самого основания, как её ягодицы касаются его живота, как вздрагивают мышцы на её бёдрах от напряжения.

Она замерла на секунду, привыкая к заполненности. Потом начала двигаться — медленно, плавно, поднимаясь и опускаясь, и каждое движение сопровождалось влажным, шлепающим звуком. Андрей заворожённо следил за тем, как член Дениса то показывается из неё, блестящий от соков, то снова исчезает в её глубине. Это зрелище гипнотизировало. Он чувствовал, как его лицо заливает краска — стыд пополам с возбуждением. Он попытался принять более расслабленную позу, закинул ногу на ногу, сделав вид, что просто устраивается поудобнее. Пусть думают, что я спокоен. Пусть не видят, что со мной происходит.

— Тебе нравится, милый? — спросила Катя, ускоряя ритм. Её голос срывался от наслаждения. — Нравится смотреть, как я скачу на нём? Как я беру его в себя?

— Да, — выдавил Андрей, и собственный голос показался ему чужим.

— Тогда смотри дальше, — она застонала и запрокинула голову. — Смотри, как я трахаю твоего друга.

Денис застонал и сильнее сжал её бёдра, помогая ей двигаться. Его пальцы оставляли красные следы на её коже, но она, кажется, этого даже не замечала — настолько была поглощена процессом. Она наращивала темп, и теперь её движения были быстрыми, резкими, почти отчаянными. Её грудь подпрыгивала в такт, волосы разметались по плечам, а стоны перешли в непрерывный, нарастающий вой.

— Да, да, да! — кричала она. — Трахай меня, Денис! Глубже! Вот так!

— Катя... — простонал Денис, и его бёдра начали двигаться ей навстречу. — Я сейчас...

— Рано, — она вдруг остановилась, тяжело дыша, и наклонилась вперёд, опираясь руками о колени Дениса. Теперь её ягодицы были развернуты прямо к Андрею, и он видел всё в мельчайших подробностях. Видел, как растянуто её влагалище вокруг толстого ствола. Видел, как блестит её смазка на коже Дениса. Видел, как сокращаются мышцы её тазового дна, обхватывая член внутри.

— Хочу, чтобы он видел это, — прошептала Катя и снова начала двигаться — теперь медленно, почти лениво, словно смакуя каждый миллиметр. — Хочу, чтобы он видел, как ты заполняешь меня. Как ты растягиваешь меня изнутри. Как я насаживаюсь на тебя.

Андрей смотрел, и перед его глазами всё плыло. Он чувствовал, как член болезненно упирается в ширинку, как на кончике проступает влага, пропитывая ткань. Ему было стыдно — остро, мучительно, — но этот стыд лишь подливал масла в огонь его возбуждения. Он мельком взглянул на свои брюки — нет ли там мокрого пятна? — и незаметно поправил складку, прикрывая пах. Только бы они не заметили. Только бы не поняли, насколько сильно меня это заводит.

— Да, Катя, да! — Денис уже почти рычал. Его пальцы до боли сжали её бёдра, и он начал вбиваться в неё снизу — резко, мощно, не сдерживаясь.

— Кончай! — закричала она. — Кончай в меня! Я хочу это почувствовать! Я хочу, чтобы он видел, как ты кончаешь в меня!

И Денис кончил. Его тело выгнулось дугой, из горла вырвался хриплый, почти животный крик. Андрей видел, как сокращаются мышцы на его животе, как его член пульсирует внутри его жены, изливая сперму. Катя продолжала двигаться, выжимая из него всё до последней капли, пока он не обмяк под ней, обессиленный, опустошённый.

Катя медленно приподнялась на дрожащих ногах. Её тело всё ещё подрагивало от недавнего напряжения, а кожа блестела в свете камина. Член Дениса с влажным, хлюпающим звуком выскользнул из неё, и она на мгновение замерла, давая мужу рассмотреть всё в деталях. Из растянутого, припухшего влагалища тут же потекла густая белая струйка спермы, стекая по внутренней стороне бедра. Андрей заворожённо следил за этой дорожкой, чувствуя, как собственный член болезненно пульсирует в брюках. Он так и не кончил, и его возбуждение никуда не делось — напротив, усилилось от увиденного, став почти мучительным. Он поёрзал в кресле, стараясь устроиться так, чтобы ткань не так сильно давила на пах, и заставил себя дышать ровно.

Катя повернулась к нему. Её глаза сияли, но теперь в них читалась нежность, смешанная с лёгкой тревогой. Она подошла к креслу, опустилась перед мужем на колени и положила ладони на его бёдра.

— Андрей, — прошептала она, заглядывая ему в глаза. — Ты же понимаешь, что это всего лишь игра? Просто карточный долг. Ничего больше.

— Да, — выдавил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало.

— Ты самый важный для меня, — продолжала она, проводя ладонью по его щеке. — Я люблю тебя. Только тебя. Всё остальное — просто тело, просто развлечение. Ты веришь мне?

— Верю, — ответил Андрей и сам удивился, что это прозвучало искренне. Он действительно верил ей сейчас, в этот момент, когда она стояла на коленях у его ног, а по её бедру стекало семя его лучшего друга.

Она подалась вперёд и поцеловала его — нежно, глубоко, вкладывая в этот поцелуй всю свою благодарность. Андрей ответил, чувствуя её вкус, смешанный с вином и чем-то терпким, что осталось после минета. Его руки обвили её талию, он прижал жену к себе, ощущая жар её обнажённого тела. На мгновение мир сузился до них двоих, и всё, что происходило до этого, отступило на задний план. Его возбуждение требовало выхода, и он невольно прижался бёдрами к её животу, надеясь, что она почувствует его эрекцию и, может быть, сжалится над ним. Но Катя мягко высвободилась из объятий и, поцеловав его в лоб, прошептала:

— Подожди ещё немного. Я должна кое-что сделать.

Она встала и вернулась к дивану, где всё ещё лежал обессиленный Денис. Его член уже начал опадать, но всё ещё оставался внушительным. Катя легла на живот, устроившись головой на его бёдрах, и бережно взяла влажный член в ладонь. Потом, бросив короткий взгляд на Андрея, она медленно, почти ритуально втянула его в рот.

— Его надо каждый раз чистить, — пробормотала она, обводя языком головку. — Ты же знаешь, Денисочка, порядок прежде всего.

Андрей услышал это и внутренне напрягся. «Каждый раз». Значит, это не впервые. Значит, она и раньше, после секса с Денисом, вот так же вылизывала его дочиста. Это уже установленный ритуал, интимная привычка, о которой он раньше не догадывался. Сердце снова пропустило удар, но он не подал виду. Его лицо осталось бесстрастным, и он лишь поправил сползшее покрывало у себя на коленях, чтобы скрыть предательскую дрожь в пальцах.

Денис тихо застонал, когда её язык заработал активнее.

— Катя... не надо, я ж уже... — начал он, но осёкся, встретив её настойчивый взгляд.

— Молчи, — прошептала она. — Я сама решаю, что надо.

И она продолжила сосать, медленно, тщательно, с теми самыми влажными, чмокающими звуками, которые Андрей теперь узнал бы из тысячи. Её голова мерно двигалась вверх-вниз, и в свете камина это зрелище было одновременно прекрасным и мучительным. Андрей сидел и смотрел, сжимая подлокотники кресла, и его неудовлетворённое возбуждение пульсировало в такт её движениям.

Катя продолжала обсасывать член Дениса, не обращая внимания на его слабые протесты. Её язык скользил по стволу, тщательно собирая остатки спермы, смешанные с её собственными соками. Андрей наблюдал, как старательно она работает, и каждое движение отдавалось в его паху тупой болью неутолённого желания. Наконец, она оторвалась и, проведя языком по губам, удовлетворённо кивнула.

— Вот теперь чисто, — сказала она и медленно поднялась с колен Дениса.

Катя медленно поднялась с колен Дениса. Андрей увидел, как по внутренней стороне ее бедра потекла тонкая белесая струйка. В свете камина сперма блестела, словно перламутр, и это зрелище почему-то заворожило его. Он не мог отвести глаз.

Катя перехватила его взгляд и, опустив глаза, посмотрела на свое бедро. Потом перевела взгляд на Дениса и усмехнулась — легко, почти игриво.

— Ну, Денисочка, ты опять залил в меня столько, что течет, — сказала она, проводя пальцами по бедру и собирая сперму. — Серьезно, если я рожу ребенка, тебе придется платить алименты.

Денис, все еще тяжело дышавший после оргазма, натянуто усмехнулся:

— Я думал, ты на таблетках.

— На таблетках, — подтвердила Катя. — Но всякое бывает. Так что готовь кошелек. Или, может, Андрей будет не против, если у нас будет ребенок от тебя? — она повернулась к мужу. — Как ты считаешь, милый?

Андрей почувствовал, как внутри сжался тугой узел. Он понимал, что это шутка — одна из тех провокационных, балансирующих на грани шуток, которые Катя полюбила в последнее время. Но в каждой шутке есть доля правды. И эта доля сейчас блестела на бедре его жены.

— Я думаю, это была бы интересная ситуация, — ответил он, стараясь сохранять ровный голос.

— Вот видишь, — Катя засмеялась и, отойдя от Дениса, встала посреди комнаты. — А теперь смотрите.

Она повернулась к ним лицом, потом медленно, очень медленно наклонилась вперед, опираясь руками о журнальный столик. Ее ягодицы раздвинулись, открывая вид на все, что обычно скрыто. Она прогнулась в пояснице, как кошка, и ее рука скользнула между ног.

— Смотрите, что вы со мной сделали, — прошептала она, раздвигая пальцами складки своего влагалища.

В свете камина ее плоть блестела от соков и спермы. Розовые, припухшие от возбуждения губы раскрылись, демонстрируя темную глубину внутри, и оттуда медленно вытекала белая, густая жидкость. Капля сорвалась с ее пальцев и упала на деревянный пол.

Андрей смотрел, не в силах отвести взгляд. Это было самое откровенное, самое интимное зрелище, которое он когда-либо видел. Его жена, полностью обнаженная, выгибающаяся перед ним и его другом, показывающая им свое наполненное чужой спермой влагалище. И в ее глазах не было ни стыда, ни смущения — только чистая, незамутненная гордость.

Денис тоже смотрел. Его член, все еще влажный, чуть дернулся, пытаясь снова налиться кровью, но сил уже не было.

— Ты прекрасна, — прошептал Денис. — Честное слово, Катя, ты нереальная женщина.

— Я знаю, — она улыбнулась и выпрямилась. — Ладно, мальчики, я в душ. Не скучайте тут без меня.

Она подошла к Андрею, наклонилась и поцеловала его в губы — долгим, глубоким поцелуем, в котором он почувствовал привкус вина и чего-то еще. Чего-то, что осталось у нее во рту после минета Денису.

— Спасибо, — прошептала она ему в губы. — Ты мой самый лучший муж. Я люблю тебя.

И ушла в ванную, покачивая бедрами. Дверь закрылась, и через минуту послышался шум воды.

Андрей и Денис остались вдвоем.

В гостиной повисло тяжелое, неловкое молчание. Камин догорал, тени на стенах стали длиннее и темнее. Андрей сидел в своем кресле, все еще полностью одетый — он потерял только ремень и часы за всю игру. Денис сидел на диване, голый, опустошенный, и смотрел в пол.

Первым заговорил Денис.

— Андрюх... — его голос прозвучал глухо. — Я должен тебе сказать. Я правда не хотел... ну, кончать в нее. Я знал, что это слишком. Но я просто не сдержался.

Андрей поднял на него глаза. Денис выглядел искренне расстроенным. Его лицо было бледным, на лбу выступила испарина. Он сжимал и разжимал кулаки.

— Ты должен понять, — продолжал Денис, не поднимая глаз, — она... она такая... я не могу себя контролировать, когда она рядом. Когда она такая близкая, такая открытая, такая... — он запнулся, подбирая слово. — Такая сексуальная. Я знаю, это не оправдание. Я знаю, что я мудак. Но я правда пытался сдержаться. Я пытался...

— Ты не виноват, — тихо сказал Андрей.

Денис поднял глаза. В них было недоверие.

— Что?

— Ты не виноват, — повторил Андрей. — Я сам согласился на эту игру. Я сидел здесь и смотрел. Я мог остановить это в любой момент, но не остановил. Так что если кто и виноват, то я.

— Но...

— Послушай, — Андрей подался вперед, опираясь локтями о колени. — Я не знаю, что со мной происходит. Я не знаю, почему я это позволяю. Почему мне это... — он запнулся, —. ..нравится. Но я знаю одно: ты мой друг. Ты был моим другом тридцать лет. И если это происходит, значит, это происходит между нами троими. Не между тобой и Катей за моей спиной, а между нами. Это... другое.

Денис долго смотрел на него. Потом медленно кивнул.

— Ты вообще понимаешь, насколько ты... необычный мужик? — спросил он.

— Я понимаю, что я уже ни черта не понимаю, — Андрей горько усмехнулся. — Но я знаю, что я не хочу тебя терять. И ее не хочу терять. Если для того, чтобы мы были вместе, нужна такая... такая форма отношений, значит, так тому и быть.

Денис встал с дивана и подошел к Андрею. Протянул руку. Андрей пожал ее — крепко, по-мужски.

— Спасибо, — сказал Денис. — Я этого не забуду.

— Ладно, — Андрей кивнул. — Забудем. Иди тоже в душ, когда она выйдет. А то от тебя...

— Знаю, — Денис усмехнулся. — Пахнет сексом.

Дверь ванной открылась, и в гостиную вышла Катя.

Она была полностью обнажена — ни полотенца, ни халата, — и даже не сделала попытки прикрыться. В свете догорающего камина её кожа сияла, ещё влажная после душа. Капельки воды блестели на плечах, скатывались между грудей, стекали по животу к гладкому лобку. Её грудь — полная, с тёмными, затвердевшими от прохладного воздуха сосками — слегка покачивалась при каждом шаге. Бёдра, округлые и сильные, двигались плавно, и между ними, в треугольнике, который она сама сделала идеально гладким, виднелись припухшие, всё ещё алые половые губы. Андрей сразу заметил: даже после душа они оставались отёкшими, слегка раздвинутыми, словно уже не могли сомкнуться до конца.

— Ну и видок у меня, — произнесла Катя, останавливаясь посреди гостиной. Она опустила взгляд на свой пах и пальцами тронула складки. — Денис, иди сюда. Посмотри, что ты сделал.

Денис, всё ещё сидевший голым на диване, неловко поднялся и подошёл. Катя взяла его за запястье и притянула ближе, а потом, повернувшись так, чтобы Андрею тоже было видно, развела ноги чуть шире и пальцами раздвинула половые губы.

— Вот, полюбуйся, — сказала она с наигранной обидой в голосе. — Дырочка теперь совсем не закрывается. Ты меня так растрахал, что я теперь зияю. Смотри.

Андрей замер в кресле. Его взгляд приковался к тому, что она демонстрировала. Её пальцы развели в стороны припухшие, покрасневшие складки, открывая тёмный, влажный вход. Влагалище действительно зияло — шире, чем он когда-либо видел у неё раньше. Мышцы ещё слабо сокращались, но полностью сомкнуться не могли. Внутри блестела влага, и даже после душа там виднелись остатки белесой смазки. Это было откровенное, почти анатомическое доказательство того, насколько глубоко и сильно её только что имел его друг. У Андрея перехватило дыхание. Он почувствовал, как кровь приливает к лицу, а член снова предательски напрягается в брюках.

— Ну, Кать... — Денис виновато почесал затылок. Его щёки покраснели, он явно не знал, куда деть глаза. — Я не специально. Ты сама сказала «глубже» и «сильнее». Я же не виноват, что у меня...

— Что у тебя такой огромный? — подсказала она, отпуская губы и выпрямляясь. — Да, я знаю. И вообще-то я не жалуюсь. Просто констатирую факт. Ты меня растянул так, что я ещё долго буду в себя приходить.

— Прости, — пробормотал Денис, бросив быстрый, виноватый взгляд на Андрея. — Андрюх, я правда не хотел, чтобы так... чтобы до такого...

— Всё нормально, — ответил Андрей, и его голос прозвучал на удивление ровно.

Он заставил себя сидеть неподвижно, хотя всё внутри дрожало. Его лицо оставалось спокойным — маска, которую он научился носить за эти дни. Но в голове билась мысль: «Она показывает мне, как другой мужчина растянул её до зияния. Она показывает это с гордостью. И я смотрю. И я возбуждён». Ему было стыдно — остро, почти до тошноты, — но стыд лишь усиливал ту пульсирующую боль в паху, которая стала его постоянным спутником.

— Вот и славно, — Катя улыбнулась и, подойдя к Андрею, наклонилась к его лицу. — Ты не против, что я такая? — спросила она тихо, заглядывая ему в глаза. — Что меня так... разработали?

— Нет, — выдавил он, чувствуя её горячее дыхание на своей щеке. — Ты красивая. Всегда красивая.

— Спасибо, — она поцеловала его в лоб и, выпрямившись, бросила через плечо: — Денис, твоя очередь в душ. А я спать. Эта игра меня вымотала.

— Я быстро, — Денис встал и прошел в ванную. Дверь за ним закрылась.

Катя подошла к Андрею. Он все еще сидел в кресле, глядя на нее снизу вверх. Она улыбнулась и протянула ему руку.

— Идем спать, муж мой. Хватит приключений на сегодня.

Он взял ее за руку и поднялся. Она потянула его в спальню, где огромная кровать все еще хранила беспорядок после утра — сбитые простыни, скомканные подушки. Катя легла на середину, на свое законное место, и похлопала по матрасу рядом с собой.

— Ложись.

Андрей разделся до трусов и лег рядом. Она тут же придвинулась к нему, прижалась всем телом — горячим, влажным, невероятно гладким. Ее рука легла на его грудь, нога — на его бедро. Она обвила его шею рукой и притянула к себе.

— Ты не представляешь, как я тебе благодарна, — прошептала она ему в плечо. — За все. За то, что ты такой. За то, что ты позволяешь мне быть собой. Быть женщиной. Быть... такой, какая я есть.

— Какой? — спросил Андрей тихо.

— Свободной, — ответила Катя. — Сексуальной. Желанной. Я давно не чувствовала себя такой живой. И это благодаря тебе. Ты отпустил меня. Ты дал мне это. И я никогда этого не забуду.

— А я? — спросил Андрей, и в его голосе прозвучала боль, которую он больше не мог скрывать. — Что делать мне?

— А тебе — наслаждаться, — она подняла голову и заглянула ему в глаза. — Смотреть. Чувствовать. Участвовать. Ты же хочешь этого, правда? Я видела, как ты смотрел. Я видела твое лицо, когда я сосала ему. Когда я сидела на нем. Ты был возбужден. Ты был заворожен. Ты хочешь этого так же, как и мы.

Андрей ничего не ответил. Но его молчание было ответом.

— Вот и хорошо, — Катя снова уткнулась лицом в его плечо. — Тогда все правильно. Все так, как должно быть. А теперь спи.

— Жарко, — прошептала она через минуту. — Я без одеяла. И без всего. Ты не против, если я буду спать голой?

— Ты и так голая, — заметил он.

— Ну да, — она тихо засмеялась. — Привыкай. Здесь, в горах, новая жизнь. Новые правила. Я больше не стесняюсь. Ни тебя, ни Дениса. Мы все видели друг друга. Мы все познали друг друга. И это... правильно.

Она прижалась к нему еще сильнее, забросив на него ногу так, что ее гладкий лобок прижался к его бедру. Ее дыхание стало ровным, глубоким. Через несколько минут она уже спала.

Андрей лежал в темноте, чувствуя тепло ее обнаженного тела, слушая ее дыхание. В спальню вошел Денис — он старался двигаться тихо, чтобы не разбудить. Лег с другой стороны кровати, на некотором расстоянии от Кати. Но она, даже во сне, протянула к нему руку, и он взял ее ладонь в свою.

Так они и лежали втроем — муж, жена и лучший друг, переплетенные невидимыми нитями того, что произошло между ними в эту ночь.

Андрей закрыл глаза. Внутри было пусто и одновременно полно. Он чувствовал, что старый мир рухнул окончательно. Но на его месте рождалось что-то новое. Что-то странное, пугающее, но в то же время странно притягательное.

Он думал о том, что будет завтра. И послезавтра. И через месяц, когда они вернутся домой. Продолжится ли все это там, в городе, в их квартире, в привычной обстановке? Или это останется здесь, в «Тихих соснах», как курортный роман, о котором никто никогда не вспомнит?

Он не знал ответов. Но он знал, что завтра будет новый день. И он хотел его встретить.

С этой мыслью он наконец провалился в сон — глубокий, спокойный, без сновидений. Первый такой сон за много недель.

Андрей спал. Впервые за много дней это был настоящий, глубокий сон — без тревожных сновидений, без внезапных пробуждений, без липкого страха, который обычно поджидал его где-то на границе между явью и забытьем. Усталость накрыла его, словно тяжелое одеяло, и утянула в темноту, где не было ни ревности, ни возбуждения, ни мучительных размышлений. Только покой.

Но покой этот длился недолго.

Сначала он почувствовал тепло. Горячее, влажное тепло, обволакивающее его со всех сторон. Катя лежала рядом, прижавшись к нему всем телом, ее рука покоилась на его груди, нога — на его бедре. Она дышала часто, прерывисто, и ее дыхание щекотало ему шею. Он еще не проснулся окончательно, но уже начал выплывать из глубин сна, притягиваемый какими-то раздражителями, которые его мозг еще не успел расшифровать.

А потом он почувствовал это. Ритмичное, мерное покачивание кровати. Едва заметное, но различимое — словно где-то далеко работал неслышный механизм.

— Денис, — услышал он шепот Кати прямо над своим ухом. — Ты ненасытный. Честное слово.

Она говорила тихо, почти неслышно, но ее губы были так близко, что каждое слово долетало до Андрея с кристальной четкостью. Он не открыл глаза. Его дыхание оставалось ровным, размеренным — он уже научился этому за прошлую ночь.

— Я не могу, — прошептал Денис где-то за спиной Кати. — Ты лежишь рядом. Голая. Я чувствую твой запах. Я схожу с ума.

— Ты уже два раза кончил за ночь. И днем, в спа, тоже. Я не железная.

— Ты самая прекрасная женщина на свете, — продолжал Денис, и его голос был низким, обволакивающим. — Когда я вижу тебя, я не могу думать ни о чем другом.

— Льстец.

— Это правда.

Кровать качнулась сильнее. Андрей услышал влажный, шлепающий звук — тихий, но различимый. Он понял: Денис уже двигается внутри нее. Медленно, осторожно, но двигается.

— Подожди, — прошептала Катя. — Не сейчас. Я серьезно. У меня там уже все болит.

— Я буду осторожным.

— Ты вчера тоже так говорил.

— И тебе же понравилось.

— Понравилось, — согласилась она. — Но я уже вторую ночь не сплю. Всю письку мне растрахал. Днем в спа, помнишь? Когда Андрей в хамаме ждал, а мы в массажном кабинете... А потом вечером, на диване, когда я на тебе скакала... А теперь опять. Денис, я правда устала.

— Я быстро, — настаивал он. — Очень быстро. Только один раз.

— Ты всегда так говоришь. А потом не можешь кончить по полчаса.

— В этот раз смогу. Обещаю.

Пауза. Долгая, мучительная. Андрей лежал и слушал этот спор, и его сердце колотилось где-то в горле. Он понимал, что должен подать признаки жизни — зашевелиться, застонать, притвориться, что просыпается. Это остановило бы их. Или, по крайней мере, заставило бы сделать вид, что ничего не происходит.

Но он молчал. И не шевелился.

— Ладно, — сдалась Катя. — Только быстро. И тихо. Я хочу еще поспать. И Андрея не разбуди.

— Не разбужу, — прошептал Денис, и в его голосе послышалось торжество.

Кровать качнулась сильнее. Влажный звук стал громче, ритмичнее. Андрей почувствовал, как тело Кати, прижатое к нему, начинает двигаться — толчки передавались через нее, словно через проводник. Денис был сзади, он входил в нее глубоко, размеренно, и каждый его толчок заставлял Катю прижиматься к Андрею все сильнее.

Она обнимала мужа одной рукой за шею, и ее пальцы то сжимались, то разжимались в такт движениям. Ее дыхание участилось, стало прерывистым. Она уткнулась лицом в плечо Андрея, и он чувствовал ее горячее дыхание на своей коже.

— Боже, — прошептала она, но это был уже не спор. Это был стон. Тихий, сдавленный, полный наслаждения.

Андрей чувствовал каждый толчок. Через ее тело. Через ее бедро, прижатое к его бедру. Через ее грудь, которая терлась о его плечо. Через ее руку, которая все крепче сжимала его шею.

И его член, помимо его воли, начал твердеть.

Он лежал и молился, чтобы они не заметили. Чтобы его дыхание оставалось ровным. Чтобы его тело не выдало его. Но возбуждение нарастало — то самое, темное, извращенное, которое он испытывал каждую ночь в этом коттедже. Его член упирался в ткань трусов, и он боялся, что его эрекция станет заметной даже под одеялом.

Катя продолжала стонать. Ее пальцы скользнули по его груди, вниз, к животу. Она делала это бессознательно, просто ища опору, но ее рука опускалась все ниже и ниже, пока не коснулась пояса его трусов.

И замерла.

Андрей перестал дышать. Ее пальцы легли поверх ткани, туда, где его член стоял, твердый и горячий. Она нащупала его эрекцию.

— Денис, — прошептала она, и в ее голосе смешались удивление и что-то еще, что Андрей не мог распознать. — У него стоит.

Толчки прекратились на мгновение.

— Что? — не понял Денис.

— У Андрея. У него эрекция. Прямо сейчас. Я чувствую.

Пауза. Потом Денис тихо, неуверенно сказал:

— Это... это поллюции. Ночные. Нормально. Он спит. Он не просыпается. Это просто физиология.

— Ты думаешь?

— Конечно. У мужиков это бывает во сне. Особенно если... ну, если рядом что-то такое происходит. Рефлекс. Ничего страшного.

— Ничего страшного, — повторила Катя, и в ее голосе Андрей услышал ту самую нотку, которая появлялась у нее, когда она задумывала что-то опасное. — Значит, он спит и ничего не чувствует?

— Думаю, да.

— Тогда давай продолжим, — прошептала она. — Трахни меня. Сильнее. Он все равно спит.

И Денис продолжил.

Теперь его толчки стали глубже, мощнее. Катя уже не сдерживалась — она тихо стонала в ухо Андрею, и ее дыхание обжигало его кожу. Но самое неожиданное случилось через несколько секунд.

Ее рука, все еще лежавшая на его трусах, скользнула внутрь.

Андрей замер. Ее пальцы обхватили его член — нежно, но уверенно. Она начала двигать рукой в такт толчкам Дениса. Медленно, осторожно, словно пробуя — действительно ли он спит. Но он не шевелился. Он лежал, как парализованный, позволяя жене мастурбировать ему, пока ее трахал его лучший друг.

— Да, Денис, да, — шептала Катя, и ее рука двигалась быстрее. — Трахай меня. Трахай свою девочку. Я вся твоя.

— Ты такая узкая, — простонал Денис. — Такая горячая. Я не могу... я так долго не могу...

— Не торопись, — прошептала она. — Я хочу, чтобы ты кончил. Но не спеши. Трахай меня.

Прошло еще минут десять. Денис продолжал входить в нее — глубоко, размеренно, но все с тем же результатом. Он не мог кончить.

— Что такое? — спросила Катя, не переставая двигать рукой на члене Андрея.

— Не знаю, — выдохнул Денис. — Не получается.

— Может, остановимся? Я правда устала.

— Нет. Давай... давай по-другому.

— Как?

— В жопу.

— Нет, — Катя напряглась. — Нет, Денис. Вчера уже. У меня там все болит. Я даже сидеть нормально не могу.

— Я буду очень медленно.

— Ты вчера обещал медленно. А потом я орала так, что чуть окна не выбила.

— Но тебе же понравилось. Ты сама сказала.

— Понравилось, — признала она. — Но это было... сильно. Слишком интенсивно. Мне нужно время, чтобы восстановиться.

— Пожалуйста, — Денис продолжал двигаться внутри нее, но медленнее. — Я больше не могу. Я на грани. Еще чуть-чуть — и я кончу. Но во влагалище у меня не получается. Только в зад. Ты же знаешь, как я люблю твою попку.

— Ты извращенец.

— Твоя попка сделала меня извращенцем.

Катя тихо засмеялась, но тут же застонала — Денис снова вошел глубже.

— Ладно, — сдалась она после долгой паузы. — Но только быстро. И маслом. Много масла. Чтобы не было больно.

— Умница.

Послышалось шуршание — Денис снова тянулся к тумбочке за смазкой. Влажный звук — он смазывал себя и ее. Катя чуть изменила позу, прижимаясь к Андрею еще сильнее, и ее рука на его члене замерла, но не убралась.

— Готова? — прошептал Денис.

— Давай. Медленно.

Катя тихо вскрикнула, уткнувшись лицом в плечо Андрея. Ее пальцы на его члене сжались до боли.

— Больно? — спросил Денис.

— Немного... но нормально. Продолжай.

Кровать закачалась снова. Теперь ритм был другим — более медленным, более осторожным. Катя дышала часто и прерывисто, и ее стоны становились громче. Андрей чувствовал, как ее тело содрогается от каждого толчка, как ее пальцы то сжимаются, то разжимаются на его члене, то снова начинают двигаться в такт.

— О боже, — шептала она. — Как глубоко. Ты такой большой. Я чувствую тебя везде.

— Я сейчас кончу, — простонал Денис. — Я уже близко.

— Давай, — прошептала Катя. — Кончай. Кончай в меня. Залей мою задницу.

Денис ускорился. Его толчки стали резкими, рваными, почти отчаянными. Катя громко застонала — уже не сдерживаясь, не заботясь о том, спит ли муж. Ее рука на члене Андрея двигалась все быстрее и быстрее.

— Да! — вскрикнул Денис, и его тело напряглось. Андрей услышал, как он громко, уже не сдерживаясь, закричал, и почувствовал, как Катя вздрогнула, принимая в себя его сперму.

— Тише ты, — прошептала она, когда Денис наконец обмяк позади нее. — Андрея разбудишь.

— Прости, — выдохнул он. — Я не сдержался. Это было... просто...

— Ладно, — она вздохнула. — Вытаскивай. Медленно.

Влажный, хлюпающий звук. Катя снова тихо застонала и убрала руку с члена Андрея. Он лежал, чувствуя, как его собственное возбуждение пульсирует, требуя разрядки, но боясь пошевелиться.

— Все, спи, — прошептала Катя. — Завтра будет день. А теперь дай мне поспать хоть немного.

— Спасибо, — прошептал Денис. — Ты невероятная.

— Знаю, — она улыбнулась в темноте. — Иди ко мне, обними меня. И не храпи.

Через несколько минут их дыхание выровнялось. Они уснули — Катя между двумя мужчинами, одна рука на груди Андрея, другая — в ладони Дениса.

Андрей еще долго лежал без сна. Его член все еще стоял, но он не решался прикоснуться к себе. Он просто лежал и перебирал в памяти все, что только что услышал. И чувствовал, как внутри закипает что-то новое. Не просто возбуждение. Не просто ревность. Что-то, чему он пока не мог найти название.

Утро наступило быстро — слишком быстро для тех, кто провел ночь без сна. Солнце ворвалось в спальню сквозь шторы, и горный воздух, прохладный и чистый, наполнил комнату. Андрей проснулся последним и обнаружил, что Катя и Денис уже встали. Из кухни доносился запах кофе и их голоса — спокойные, обыденные, словно ничего не произошло.

Он встал, оделся и вышел в гостиную.

— Доброе утро, — Катя стояла у плиты и что-то помешивала в кастрюльке. На ней был короткий халатик, едва прикрывавший бедра. — Как спалось?

— Хорошо, — ответил Андрей. — Горный воздух.

— Точно, — поддакнул Денис, сидевший за столом с газетой. — Я тоже отлично выспался. Прямо как убитый.

— А я, если честно, не очень, — Катя зевнула. — Ворочалась всю ночь. Может, давление меняется.

— Или ты просто слишком много вина выпила вчера, — предположил Денис.

— Может быть, — она улыбнулась. — Но игра того стоила.

Все трое обменялись невинными взглядами. Идеальная игра. Идеальное притворство. Идеальная новая норма, в которой они жили теперь.

Андрей взял чашку кофе и сел за стол. День только начинался, и он понятия не имел, что принесет следующая ночь. Но он знал, что уже готов к ней. Ко всему, что может случиться в этих «Тихих соснах».

Продолжение здесь:

https://boosty.to/admtg555