Язык Светы был неумелым, но настойчивым. Он скользил по Лениным половым губам, собирая влагу и Анатолиеву сперму, и Лена сжала пальцы на стеллаже так, что костяшки побелели. Она дёрнула Свету за волосы, заставляя её поднять лицо.

— Выше, сука, к клитору, — прошипела Лена, и её голос был низким, хриплым от возбуждения. — Точно так. Делай, как говорят.

Света всхлипнула, но послушно приподняла голову, и её язык нашёл твёрдый, набухший узел. Первый же прикосновённый, неуверенный круг заставил Лену судорожно вздохнуть. Её колени подогнулись, и она оперлась на плечо девочки, продолжая вжимать её лицо в свою мокрую киску. За спиной Светы Анатолий застыл, глядя на эту картину. Его член, уже наполовину вошедший в тугое тепло, снова налился каменной твёрдостью. Он медленно, почти мучительно, протолкнул его глубже, чувствуя, как узкие стенки Светиной пизды сжимают его головку. Она была невероятно тугой, почти девственной, и каждое движение отдавалось в его ядре острой, сладкой болью.

Лена начала двигать бёдрами, тереться о лицо Светы. Неловкость языка сменилась яростной потребностью. Она больше не отдавала приказов, а лишь издавала короткие, сдавленные крики, каждый раз когда язык Светы задевал её клитор. Её спина выгнулась дугой, блузка окончательно сползла с плеч, и её большие, твёрдые соски, всё ещё липкие от засохшей спермы, впились в пыльный воздух библиотеки. Она вцепилась в волосы Светы обеими руками, удерживая её на месте, когда первый спазм оргазма прошёл по её животу.

— Да-а-а, — вырвалось у неё как рык, и мир взорвался белой вспышкой. Её пизда схлопнулась, волна сокрушительного удовольствия прокатилась от ног до макушки, заставив её дрожать, как в лихорадке. Она держала Свету, заставляя её лизать и сосать её клитор через судороги, пока последний спазм не отпустил её. Её ноги ослабели, и она тяжело дышала, опираясь на стеллаж.

В этот момент она почувствовала, как тело Светы передёрнулось. Девочка издала затмённый, протяжный всхлип, прямо в её ещё трепещущую плоть. Анатолий, видимо, не выдержал больше. Его медленные, размеренные движения сменились грубыми, животными толчками. Он вонзался в Свету с силой, заставляя её тело подскакивать на полу, и её тихие всхлипы превратились в сдавленные стоны. Лена отступила на шаг и посмотрела вниз. Света, всё ещё на коленях, уперлась лбом в холодный линолеум. Её спина была выгнута, а ягодицы напряжённо подались навстречу Анатолию. Он, молодой, неопытный парень, теперь превратился в машину для секса. Его лицо было искажено напряжением, по лбу стекал пот, а он хрипло дышал, вгоняя свой толстый член в узкую дырочку Светы до самого основания.

Именно в этот момент Света кончила. Это был не тот оргазм, что испытала Лена — властный и осознанный. Её был паническим, непрошеным. Её тело взорвалось изнутри, пизда судорожно сжалась вокруг Анатолиева хуя, и она закричала — громко, безудержно, забыв обо всём на свете. Этот крик был полон ужаса, стыда и неизбывного удовольствия.

Для Анатолия это стало последней каплей. Когда туннель Светиной пизды сжался его членом с невероятной силой, он потерял контроль. Он с силой врезался в неё последний раз и замер, глубоко внутри. Его тело напряглось, и по его спине пробежала дрожь. Он застонал, и из его толстого члена хлынул горячий поток спермы, мощными струями бьющий в глубину Светины матки. Он кончал долго, обильно, заливая её узкую дырочку до отказа, и каждый новый толчок заставлял его издавать хриплый, довольный звук. Он продолжал двигать бёдрами, впрыскивая в неё остатки своей спермы, пока его член не начал медленно уменьшаться.

Наконец всё стихло. В библиотеке повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь их тяжёлым, прерывистым дыханием. Анатолий медленно, с влажным чавкающим звуком, вытащил свой член. Из Светиной раскрытой, красной пизды тут же потекла тонкая струйка белой спермы, стекая на её смятые джинсы. Света без сил рухнула на пол, уткнувшись лицом в руки, и её тело затряслось в беззвучных рыданиях. Анатолий смотрел на неё, потом на свой мокрый, вялый член, и на его лице читалось смешение первобытного триумфа и растерянности. Лена поправила юбку, закрывая свою опухшую, удовлетворённую киску. Она посмотрела на лежащую на полу Свету, а затем на растерянного Анатолия, и на её губах появилась едва заметная, холодноватая улыбка. Власть всё ещё была в её руках.