Лена тяжело дышала, её грудь поднималась и опускалась, касаясь щеки Анатолия. Её тело ещё дрожало от спазмов наслаждения, но сквозь эту расслабленность она почувствовала нечто твёрдое и горячее, упирающееся ей в бедро. Анатолий, несмотря на всё произошедшее, снова возбудился. Его член, пульсирующий и налитый кровью, требовал внимания, словно живой организм, не желающий мириться с паузой.

Она отстранилась, глядя ему в глаза. В её взгляде читалось голодное намерение, смешанное с женской властностью. Не давая ему опомниться, Лена резко толкнула его плечи. Анатолий отъехал назад, и его спина с глухим стуком ударилась о деревянную стенку книжного стеллажа. Тоненькие переплёты учебников зарыбели перед его глазами, а запах старой бумаги и пыли, казалось, вдавился ему в сознание, смешиваясь с ароматом её возбуждённого тела.

Лена опустилась перед ним на колени, не обращая внимания на жёсткость линолеума. Её руки, тёплые и уверенные, схватили его за бёдра, плотно прижимая к полке, чтобы он не мог вырваться. Её пальцы быстро расправили складки одежды, окончательно освобождая его член. Он выскочил наружу, словно пружина, дрожа и покачиваясь в воздухе. Головка была багровой, на ней блестели следы их предыдущей близости и его предстательной жидкости.

Она не стала церемониться. Лена обхватила его рукой у основания, сжимая так сильно, что кожа натянулась, а жилки вздулись, обрисовывая каждый сантиметр его плоти. Её язык, широкий и влажный, выскользнул изо рта и провёл по всей длине ствола, от основания до самой головки, собирая все капли. Анатолий вздрогнул, его пальцы вцепились в края полки, сдирая старую краску, а дыхание перехватило.

Затем она открыла рот и, не сводя с него глаз, медленно опустилась вниз. Её губы сомкнулись вокруг головки, и она начала погружать его глубже. Анатолий почувствовал, как его член входит в тёплое, влажное кольцо её рта, затем в более узкое пространство глотки. Лена не останавливалась, пока её нос не коснулся его лобка, а подбородок — мошонки. Она полностью приняла его внутрь, её глотка обхватила ствол, сокращаясь и массируя его изнутри.

Она начала двигать головой, быстро и ритмично. Слюна обильно смазывала ствол, текла по его яичкам, создавая липкую, возбуждающую смесь. Звуки были откровенными и громкими в тишине библиотеки — чавканье, шлепанье губ, тяжёлое, свистящее дыхание Анатолия. Он смотрел сверху вниз, видя, как её щёки втягиваются внутрь, как её тёмные волосы падают на его живот, скрывая место их соединения.

Её язык не переставал работать внутри, обвивая головку, нажимая на чувствительные точки, вылизывая узел обрезания. Анатолий закатил глаза, затылок откинулся назад и ударился о книгу. Ощущение было слишком интенсивным, граничащим с болью. Холодный воздух библиотеки и запах старой пыли резко контрастировали с жаром её рта и мягкостью её губ. Он чувствовал, как сперма поднимается из яичек, давя на основание члена, готовая вырваться наружу.

— Лена... — прохрипел он, пытаясь предупредить, но его голос сорвался на хрип.

Но она только ускорила темп, глубоко заглатывая его, чувствуя, как он расширяется у неё во рту. Это стало последней каплей. Анатолий напрягся всем телом, его бедра задрожали, и он с громким, сдавленным стоном извергся ей в рот. Струя горячей, густой спермы ударила в глубину её горла, за ней последовала вторая, третья. Лена продолжала сосать, не выпуская его, проворачивая языком, чтобы выкачать всё до последней капли, глотая и давая ему насладиться спазмом.

Когда его пульсация стихла, а член стал чувствительным и болезненным, она медленно отпустила его с громким, влажным хлюпающим звуком. Анатолий обмяк, сползая по стенке, его дыхание было прерывистым и судорожным. Но Лена не закончила. Она посмотрела на его член, блестящий от её слюны и его семени, а затем поднялась чуть выше, к своей груди.

Она сжала пальцами левую грудь у основания, выдавливая из соска ещё одну порцию молока. Белая, тягучая струйка упала прямо на его ещё влажный, пульсирующий ствол, смешавшись с белыми лужицами спермы, которые растеклись по его животу. Лена снова наклонилась, её язык вылизал этот смесь с его кожи, смешивая молоко и семя в единую, липкую массу. Она тщательно очистила его головку, смакуя вкус солёной спермы и сладковатого молока, пока Анатолий не застонал от перевoзбуждения, пытаясь отстраниться от её слишком активного языка.