Магазин оказался маленьким и уютным. Кружево, шёлк, хлопок в молочных, нежных, ярких, вызывающих тонах. Мягкий потолочный свет, похожий на вечерний. Пахло лёгкими духами, ароматиком и чем-то ещё. Где-то в недрах играла тихая музыка, толи французская, толи какая-то другая, тихая, с моментами саксофона и пан-флейты. Стеллажи с нижним бельем, вешалки, манекены, примерочная...

Она стояла у небольшого прилавка, среди всего этого, поправляя стопку кружевных трусов, и казалась здесь частью интерьера - такой же аккуратной, такой же серой, как её брючный костюм. Жакет сидел по фигуре ровно, подчёркивая узкую талию, брюки со стрелками мягко облегали бёдра, делая её фигуру похожей на песочные часы, чуть короткие сверху, чуть длинные снизу, что визуально удлинняли ноги до ушей, крупный бюст, тонкая талия, округлые бёдра. Белая блузка под жакетом была расстёгнута на две верхние пуговицы, не вызывающе, скорее от привычки дышать глубже, чем позволял строгий дресс-код и к тому же "вырез" был прикрыт спущеным галстуком. Туфли-лодочки на невысоком каблуке делали её походку чуть покачивающейся, почти танцующей, но она сама этого не замечала, она привыкла быть невидимой.

Русые волосы были собраны в замысловатый хвост на затылке - высокий, с несколькими перехватами, так что он лежал по центру спины, чуть колебался при ходьбе. Прическа, на первый взгляд небрежная, но для понимающего человека - продуманная до мелочей, выдавала в ней человека, привыкшего создавать порядок вокруг себя, как отрадение того, что внутри порядка не было. Крупные серые глаза за большими очками в тонкой металлической оправе смотрели с некоторой лёгкой растерянностью, будто она всё время кого-то искала, но никак не могла найти. Тонкие черты лица - изящный, можно сказать точеный нос, прямые, чуть сжатые губы, заострённый подбородок, небольшие прижатые ушки с серьгами - капельками делали её похожей на героиню аниме, яркую, чувственную, сошедшую с экрана в серый будничный день.

Она была одна. Не просто одна в этом магазине, а по-настоящему одна. Одиночесиво для этой женщины стало вторым именем, тенью. Она каждый вечер возвращается в пустую квартиру, где никто не ждёт. Её отношения всегда заканчивались, не начавшись: кто-то не дотягивал до её уровня, кто-то, наоборот, был слишком далёк, а кто-то просто исчезал после третьего свидания. Красивая, стройная, спокойная, она уже привыкла, что вечерами её единственное утешение - ванна, тихий мягкий свет лампочки-ночника и собственные пальцы, которые знали её тело лучше, чем кто-либо.

Она часто лежала в горячей воде, закрыв глаза, и позволяла себе быть расслабленной, растекающейся, беззащитной. Отпускала все свои печали. Вода покрывала её плечи, грудь, живот, ноги. Вода касалась, забиралась в самые сокровенные места, и она представляла, что рядом есть кто-то без лица, без имени, просто тёплое присутствие, незримая, неосознная тень, которая проведёт рукой по её животу, кто поцелует её в шею, прошепчет её имя.

Её пальцы или ладони начинали своё путешествие с ложбинки между грудей - медленно, едва касаясь мокрой кожи, обхватывали чуть сжимали груди. Потом поднимались к соскам, обводили их кругами, пока они не становились твёрдыми, чувственными. Она задерживала дыхание, когда её ладонь опускалась ниже, на живот. О6а раздвигала колени и пальцы прогуливались вдоль больших губ. Вниз, к тому месту, где вода становилась чуть теплее от её собственного разгорающегося жара. Её пальцы касались эпилированного лобка, потом раздвигали большие половые губы, уже припухшие от долгого лежания в горячей воде, и находили клитор - твёрдый, скользкий, пульсирующий в такт сердцу. Она не спешила. Игра была долгой, почти ритуальной. Сначала лёгкие круги вокруг клитора, потом нажатие, потом снова круги. Подтягивание. Её дыхание становилось глубже, тело выгибалось в воде, и она чувствовала, как влагалище сжимается вхолостую, требуя наполнения. Она вводила два пальца внутрь, а то и три, медленно, позволяя мышцам привыкнуть, чувствуя, как стенки влагалища обволакивают их, горячие, влажные, живые. Она двигала ими в такт своим фантазиям — представляла, что это не её пальцы, а чьи-то другие, невидимые, но такие желанные.

Оргазм приходил не резко, а волной — сначала лёгкое напряжение внизу живота, потом пульсация, потом волна, которая поднималась от ануса в промежности к груди, заставляя её выгибаться, задерживать дыхание, а потом выдыхать с долгим, почти беззвучным стоном. Она сжимала бёдра, чувствуя, как мышцы влагалища сокращаются, как из него вытекает тёплая жидкость, смешиваясь с водой.

И всегда после этого - пустота. Тишина. Только вода, остывающая, но всё ещё горячая и она сама, с мокрыми волосами, с мокрым телом, с мокрыми глазами.

Иногда она истязала себя гигиенической лейкой. Надевала старенькие хлопковые трусы, ждала когда потянет по-маленькому, шла в ванную, ложилась в трусах и подивала себя из лейки, возбуждая до крайности, не позволяя трогать себя руками и терпя невероятные муки желания, поливая себя и своим интимные места буквально до трясучки. Когда ноги, живот, промежность дрожали, сжимашись в невероятно сладостных спазмах, пока ее тело не скрючивалось в оргазменном порыве. Тогда наступал прорыв, она бесконтрольно мочилась в трусы, лежа в ванной, вздрагивая и извиваясь в неподконтрольной конвульсии. Когда все стихало и тело успокаивалось, она вставала мылась, сбросив с сеья уже ненужные трусы и лозилась спать. В такие ночи сны оставляли её, она проваливалась в забытье и вставала только утром с болью в промежности и легким головокружением, которое проходило после чашки кофе.

В простом случае, она вылезала из ванны, вытиралась, надевала халат и шла в спальню, где её ждала пустая кровать.

А еще ей часто снились сны. В них не было лиц, только очертания, только тени, которые двигались в такт её дыханию. Кто-то гладил её по спине, кто-то целовал в плечо, кто-то шептал ей слова, которых она не могла запомнить или вспомнить проснушись, но которые оставляли тепло в груди. В этих снах она не была одна - она была желанна, она была нужна, она была любима. Сны были наполнены чувственностью и эротизмом, нежностью и доверием. Она просыпалась от этих снов на влажных простынях, с мокрой сочашейся промежностью между ног, с дрожью, которая не проходила, пока она не вставала и не шла в ванную, снова, чтобы омыть своё тело, снова, чтобы успокоить его, снова, чтобы убедить себя, что одиночество это нормально, что так и должно быть. Снова... снова... и снова...

Магазин стал со временем для неё местом ожидания. Каждый день она открывала дверь, раскладывала кружево, поправляла стопки и ждала. Кого-то или чего-то... она не знала, но чувствуя, что это «что-то» должно будет произойти. Она не знала, кто это будет, когда это случится, но внутри неё жила тихая, почти детская вера, что однажды её сны станут явью.

И когда дверь магазина открылась и вошли они - Эл и Алиса, - она замерла.

Она узнала их. Не лицами, лица она видела впервые. А тем, как они двигались, как касались друг друга, как их пальцы были переплетены, как их взгляды были полны той самой нежности, чувственности которую она ощущала во сне. Туман сна рассеялся. Очертания обрели плоть. Она смотрела на них и понимала, что это те, кого она ждала. Не во сне, а наяву.

Её сердце забилось от понимания ситуации. Надежды и страха. Она поправила очки, провела рукой по хвосту, проверяя, не сбилась ли причёска, и шагнула навстречу паре с той самой дежурной улыбкой, за которой пряталось целое море желания, страха и надежды.

— Добрый день, - сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Выбираете что-то особенное?

И внутри у неё всё дрожало, потому что она уже знала ответ. Она знала, что сегодня - тот самый день, когда её сны перестанут быть снами.

Одним словом, Алиса уже втащила в магазин за собой Эл, не отпуская её рук. Пальцы были переплетены, что было заметно, но не вызывающе, скорее естественно, как элемент приглашения пройти вместе.

— Особенное, - отозвалась Эл. - Мы хотим трусы, которые не стыдно было бы снять.

— Или, наоборот, стыдно, - добавила Алиса усмехаясь, и подмигнула продавщице. Та смущённо улыбнулась, но взгляд её потеплел, стал немного влажным.

В этот момент что-то вроде дуновения пробежало по спине продавщицы: нежность, с которой они держались за руки, игриво-смущенные улыбки. Она отвела взгляд, но улыбнулась уголками губ.

Эл и Алиса начали ходить в проходах между стеллажами. Женщины брали в руки кружевные модели, проводили пальцами по шёлку, по хлопку, по тонкой сетке, переговариваясь вполголоса. Продавщица не подходила к ним, лишь стояла у витрины, делая вид, что раскладывает бюстгальтеры, но изредка поглядывала в их сторону.

— Вот эти, - сказала Алиса, показывая Эл маленький треугольник из чёрного кружева, почти невесомый. - Представь, как я в них перед тобой.

— Я не хочу представлять, - ответила Эл, касаясь пальцами её запястья. - Я хочу увидеть.

Женщины направились к примерочной. Продавщица, чуть замешкавшись, подошла ближе, чтобы открыть дверцу и проверить свет.

— У нас есть ещё одна примерочная, — сказала она, указывая на соседнюю кабинку. - Вы вдвоём поместитесь, если захотите.

Эл и Алиса переглянулись, и та же самая, почти неуловимая улыбка мелькнула на обеих.

— Нам нравится ход ваших мыслей, - сказала Эл. - Примерочная на двоих это удачное решение. Спасибо.

Они зашли в кабинку, задернули штору. Продавщица осталась стоять рядом с соседней вешалкой, слыша шуршание ткани и приглушённые голоса.

— Ну... как? - раздался голос Алисы из примерочной. - Сидит?

— А ты сама проверь, - ответила Эл. - Встань так, чтобы я видела всю твою красу.

Продавщица невольно подошла ближе. Штора была задернута не до конца, оставался узкий просвет, вполне достаточный, чтобы можно было заглянуть. Продавщица понимала, что не стоит смотреть, не хотела смотреть, но ноги её сами привели именно к этому месту.

Она увидела, как Эл стоит почти вплотную к Алисе, её пальцы касаются края новых трусов на бёдрах Алисы, поправляя кружево. Алиса стояла неподвижно, с полузакрытыми глазами, с лёгкой улыбкой. Эл перебирала ткань возле промежности Алисы, фактически перебирая поглаживая большие губы женщины. Алиса, стоя с чуть раздвинутыми ногами, слегка двигала попой помогая пальцам Эл проникать чуть глубже, чем следовало при примерке трусов.

— Ты чувствуешь? - спросила Эл.

— Да... Чувствую, — ответила томным шепотом Алиса. - Ткань... такая нежная... такая мягкая... мммм

— А может это не от ткани, - сказала Эл, и продавщица услышала в её голосе игривую нежность. - Может это от того, что мы делаем. И где делаем?

Продавщица отшатнулась от щели, прижалась спиной к стеллажу. Сердце у неё стучало в ушах, соски набухли, дыхание прирывалось ударами сердца. Она понимала, что это не её дело, не её чувства, но тело предательски потеплело, трусы увлажнились, набухшие соски говорили совсем иное.

Она отошла к витрине, взяла в руки первую попавшуюся кружевную вещь, разглядывая её без всякого смысла. Из примерочной слышались тихие голоса, иногда смех, иногда легкий вздох или токое - "ааххх". Продавщице казалось, что она слышит ещё и некоторые другие звуки, которые дорисовали в голове женщины картину происходящего.

Когда шторка отодвинулась, Эл и Алиса вышли, одетые в новые трусы - Эл в чёрных, с тонкой кружевной каймой, Алиса в телесных, почти незаметных, с цветочным узором по бокам. Они стояли рядом, чуть касаясь друг друга плечами, и смотрели на продавщицу с той же мягкой, загадочной улыбкой.

— Ну, как вам? Как они сидят? - спросила продавщица, стараясь говорить ровно, но голос предательски дрогнул под ударом сердца.

— Идеально, - сказала Алиса, подходя ближе на шаг. - Но мне кажется, что резинка на бедре… - она чуть оттянула кружево, показывая, - чуть подворачивается.

Продавщица подошла. Её пальцы дрожали, когда она протянула руку к кружеву, коснулась его, поправила край. Ткань была тёплой от тела, и она почувствовала под ней кожу Алисы - мягкую, с влажным теплом. Её пальцы задержались на долю секунды дольше, чем нужно. Продавщица почувствовала едва уловимый нежный запах, идущий из промежности Алисы, отчего лоб продавщицы покрылся лёгкой испариной и щеки залились румянцем.

— Так лучше? — спросила она шёпотом, не поднимая глаз.

— Лучше, - ответила Алиса, и продавщица почувствовала, что та почти не дышит, замерла с руками женщины в промежности.

Эл шагнула чуть ближе, оказавшись почти за спиной продавщицы.

— А как вы думаете, - спросила она тихо, -- эти трусы заметно поднимают настроение, если у женщины под ними уже всё мокрое?

Продавщица подняла глаза. В них был страх, желание и смущение одновременно.

— Я… я не знаю, - выдохнула продавщица. Эл шумно втянула носом воздух, наклонившись ниже и буквально сунув свой нос в трусы к Алисе. Затем высунула язык и сделала вид, что облизывает большие губы Алисы.

— Я чувствую... - шепотом загадочно прошепатала Эл.

— Дааа... - так же шепотом тут же отозвалась Алиса.

У продавщицы перехватило дыхание, она покачнувшись выпрямилась, машинально тыльной стороной ладони вытерла лоб. Эл с Алисой подошли к ней совсем близко. Возникла томная молчаливая пауза.

...Продавщица стояла между ними, дрожа, промокая окончательно, счастливая, и чувствовала, как впервые за долгое время её желание принимают без стыда, без оценки, просто как есть.

Эл и Алиса переглянулись, и в их взглядах мелькнула та самая лёгкая, почти озорная искра, которая была у них с самого утра. Но вместо того чтобы сразу перейти к продолжению, они сделали шаг назад, давая продавщице пространство.

— Мы ещё не всё померили, - сказала Алиса, беря с полки ещё одну пару - шёлковые, цвета слоновой кости, с тонким кружевом по краям. - Как думаете, эти подойдут по цвету к моему телу? У меня эпилинованный лобок, могут трусы создать эффект обнажения под юбкой? Как будто я без трусов?

Продавщица посмотрела на них, потом на трусы, и кивнула, всё ещё не в силах говорить ровно. Она провела пальцами по ткани, словно проверяя её качество.

— Они мягкие, — выдохнула она. — Очень мягкие. И если вы их наденете, подтяните, они будут почти невесомо невидимыми на Вас. Вы будете чувствовать только прикосновение к себе.

— А если под ними уже влажно? — спросила Эл, чуть наклонив голову. - Они промокнут или останутся сухими?

Продавщица сглотнула. Она понимала, что этот вопрос не про ткань, а про неё, про ту влагу, которая уже пропитала её собственные трусы, про то, как ей хочется, чтобы кто-то это заметил.

— Они… они впитывают, - сказала она, стараясь говорить деловым тоном, но ей плохо это удавалось, - Но если влаги много, они могут стать чуть прозрачными. Тогда будет видно… всё.

— А это красиво? - спросила Алиса, в упор глядя на продавщицу. Это может понравиться и аозбуждать?

— Может...Очень, — выдохнула та с прерывистым предыханием уже плохо соображая, что происходит.

Эл взяла шёлковые трусы, провела ими по своему бедру, потом по животу, и на секунду задержала их у самого лобка, так что стало видно, как трусы натянулись на промежности.

— А я померяю их, — сказала она. — Но вы будете рядом, чтобы оценить? Идем, - Эл взяла продавщицу за руку и потащила за собой в примерочную.

Продавщица кивнула, не в силах ни сопротивляться, ни произнести ни слова. Алиса последовала следом.

Эл ушла глубже в примерочную, а Алиса осталась с продавщицей, и они обе смотрели, как Эл снимает предыдущие трусы, как её пальцы касаются резинки трусов, как она медленно, почти лениво стягивает трусы, как поворачивается попой к стояшим женщинаи лемонстрируя свою мокрую промежность. Выпрямляется, натягивает новые шёлковые. Продавщица видела, как ткань скользит по бёдрам, как она обтягивает ягодицы, как меж ног у Эл появляется едва заметная тёмная полоска - влага проступает сквозь шёлк.

— Как они? - спросила Эл, поворачиваясь к ним.

— Идеально, - сказала продавщица, и голос её предательски дрогнул. - Они сидят… просто прекрасно на вашем теле.

— А если я их сниму? - Эл улыбнулась, но не двинулась с места. - Как думаете, резинки оставят след на коже?

Продавщица не знала, что ответить. Она чувствовала, как у неё между ног становится совсем мокро, как соски больно упираются в ткань блузки.

— Модет... Немного... Наверное, - выдавила она. - Если они влажные.

Алиса шагнула ближе к продавщице, почти касаясь её плечом.

— А у вас есть трусы, которые не оставляют следов? - спросила она тихо. - Ну, чтобы если вдруг кто-то захочет их снять, а под ними всё было… неожиданно мокро?

Продавщица зажмурилась на секунду, потом открыла глаза.

— Есть, - сказала она, и в голосе её появилась новая нотка, почти отчаянная. - Но я не знаю, стоит ли их показывать. Они слишком… прозрачные.

— Мы любим прозрачные, - сказали одновременно Эл и Алиса, и продавщица почувствовала, как у неё подкашиваются ноги.

Она подошла к нижнему ящику, достала оттуда несколько пар — тонких, почти невесомых, с крупным кружевным узором, через который было видно всё.

— Вот, - сказала она, протягивая их дрожащими руками. - Они сделаны из микросетки. Вы будете чувствовать каждое прикосновение воздуха. И если вы возбуждены… это будет видно сразу.

Эл взяла одну пару, провела пальцами по сетке.

— Какие у вас глаза, - сказала она, глядя на продавщицу. - Они просто светятся...

— Фуух. .. - продавщица схватила со столика буклет и помазала как веером возле своего лица.

— Это от вас, - призналась продавщица, и тут слёзы подступили к глазам. - Я не могу… я никогда так не хотела. Я даже не знаю ваших имён, а хочу вас так, что ноги дрожат. Я мокрая насквозь, со мной еще никогда такого не было. Руки дрожат, сердуе стучит так, что ч задыхаюсь.

Алиса взяла её за руку, мягко сжала пальцы.

— Меня зовут Алиса, - сказала она. - А это Эл. Ты нам очень нравишься. Мы рады что ты нам встретилась.

— Но не сейчас, - добавила Эл, надевая обратно джинсы. - Мы хотим, чтобы ты пришла к нам. Сама. Когда будешь готова.

Продавщица смотрела на них, не веря.

— Когда?

— Например, завтра, - сказала Алиса. - Или сегодня вечером. Мы оставим тебе номер.

— Эл с Алисой выбрали несколько пар: те самые, шёлковые, прозрачные, и ещё одни - с высокой посадкой, которые Эл надела, чтобы показать, как они сидят на талии и ягодицах. Продавщица поправляла резинку, касалась пальцами кожи Эл, и руки продавщицы дрожали чуть сильнее, а дыхание прерывалось и женщина хватала ртом воздух.

— Вот эти, - сказала она, наконец, указывая на последнюю модель, - самые красивые. Но их пока нет в наличии. Их привезут сегодня позже.

— Мы подождём, - сказала Алиса. - Я оставлю свой номер. Позвоните, когда они будут.

Она записала номер на визитке, которую продавщица достала из кармана, и передала обратно.

— Приходите, - сказала продавщица, принимая визитку, и в голосе её прозвучала такая надежда, что Эл и Алиса переглянулись.

— Мы придём, - сказала Эл. - Или ты к нам. Как захочешь.

Они расплатились, взяли пакет с купленными трусами и вышли из магазина. Продавщица осталась стоять у витрины, глядя им вслед, чувствуя, как дрожит всё тело, как влага сочится по внутренней стороне бёдер, как она сама сейчас похожа на струну, натянутую до предела.

На улице Эл и Алиса взялись за руки, поцеловались нежно и непринужденно. Воздух был свежим, но обе чувствовали, как внутри всё пылает.

— Она хотела нас, - сказала Алиса.

— Очень хотела, - согласилась Эл. - Довели бедняжку. Мы могли бы…

— Я знаю, - перебила Алиса, - Но мы не стали. Потому что это должно быть не в примерочной, а у нас. У неё. В тепле. В уюте. Для неё это важно, ты де видела..

— Надо было пригласить её сразу, - вздохнула Эл.

— Ещё не поздно. У меня же её номер.

Они замолчали, думая об одном и том же. По дороге к дому они почти не говорили, только касались друг друга бёдрами, плечами, пальцами, чувствуя, как между ними растёт то же самое напряжение, которое осталось в магазине.

Дома они скинули обувь, прошли на кухню. Эл поставила чайник, Алиса села на стул и достала из кармана визитку.

— Позвоню? - спросила она.

— Позвони, - сказала Эл, садясь напротив. — Спроси, трусы привезли?

Алиса набрала номер. Трубку взяли почти сразу.

— Да, магазин? - голос продавщицы был взволнованным, прерывистым.

— Это Алиса. Мы только что были у вас. Трусы с высокой посадкой привезли?

— Да, сразу как вы вышли, - продавщица говорила быстро, почти задыхаясь. - Я их только что приняла и хотела вам звонить.

— Приезжайте к нам, - сказала Алиса. - Мы примерим их у нас. Я продиктую адрес.

Она продиктовала адрес, и в голосе продавщицы послышалось такое облегчение, что Алиса улыбнулась.

— Я буду через полчаса, - сказала продавщица, как раз сменщица пришла, - и положила трубку.

Эл подошла к Алисе, обняла её сзади.

— Она едет, - сказала Алиса.

— Я знаю, - Эл поцеловала её в шею. - У нас есть полчаса.

— Что будем делать?

— Ждать. Но не просто ждать.

Они разделись — не спеша, с улыбками, касаясь друг друга пальцами, поглаживая, но не переходя границу. Эл осталась в новых чёрных трусах, которые она купила, Алиса в белых с цветами. Они легли на кровать, переплетясь ногами, и гладили друг друга по спинам, по бёдрам, по животу, легко, почти невесомо, как будто пробуя друг друга на вкус.

— Она будет здесь через полчаса, - повторила Алиса.

— Мы будем готовы, - ответила Эл, и её пальцы скользнули под резинку трусов Алисы, нащупали влажную, горячую промежность.

— Не сейчас, - прошептала Алиса, прикрывая глаза. - Пусть она увидит наше желание. Пусть захочет нас.

Они продолжали ласкать друг друга, но не давали себе кончить — только разогревали, только дразнили, только доводили до той грани, за которой уже ничего не будет, кроме желания.

Когда раздался звонок в дверь, обе вздрогнули, потом рассмеялись — возбуждённо, с облегчением.

— Иди ты, - сказала Алиса, - я вся мокрая.

— Я тоже, сейчас закапает уже, - ответила Эл, вставая с кровати.

Она пошла к двери в одних трусах чёрных, кружевных, тех самых, которые они купили и до невозможности растянутой любимой футболке. На ходу Эл провела ладонью по своему низу живота, чувствуя, как влага пропитала ткань, как трусы прилипли к большим губам, как пальцы заскользили от смазки и ними уже тянутся тонкие сопельки

Она открыла дверь.

На пороге стояла продавщица. Она была раскрасневшаяся, запыхавшаяся, в руках - небольшой пакет с новой парой трусов. На ней была та же блузка, что и в магазине, но галстука уже не было и и Эл видела, как под тонкой тканью проступают твёрдые соски.

— Я привезла, - сказала продавщица, протягивая пакет. - Вот… давайте примерим.

Эл взяла пакет, но не отступила, пропуская продавщицу в квартиру.

— Заходи, - сказала она, и в голосе её звучало что-то, от чего продавщица шагнула вперёд, как в омут.

Алиса уже стояла в проходе, тоже в одних трусах - белых, с цветами, на которых проступило тёмное влажное пятно между ног.

Продавщица смотрела на них, переводя взгляд с одной на другую, и чувствовала, как её собственное тело откликается на эту картину: трусы Эл уже почти прозрачные от влаги, трусы Алисы - мокрые, прилипшие к промежности.- Вы… - начала продавщица, но слова застряли в горле.

Эл улыбнулась, взяла её за руку и притянула к себе, не касаясь, но так близко, что продавщица чувствовала тепло её тела.

— Мы ждали тебя, - сказала Эл. - Ещё в магазине хотели позвать к себе. Мы ждали, когда ты сама решишься.

Алиса подошла с другой стороны и взяла продавщицу за другую руку.

— Ты решилась, - прошептала она. - Теперь мы здесь. Все трое.

Продавщица сделала шаг назад, опустилась на стул у двери, чувствуя, как у неё подкашиваются ноги. Эл сняла трусы. Продащица смотрела на них и видела, как на трусах Эл от больших половых губ к ткани тянется капелька смазки, прозрачная, тягучая, растягивается, становится тоньше и, наконец, обрывается, повисая на губах у входа во влагалище. Продавщица видела, как эта капелька медленно колышется, раскачиваясь от движения Эл, и как она удлиняется, становясь почти невидимой нитью между телом и трусами и, наконец, обрывается и падает на ластовицу трусов Эл.

Продавщица сглотнула, чувствуя, как у неё самой между ног снова становится мокро, как трусы прилипают к промежности, как она вся дрожит от желания, которое нарастало с самого утра, с того момента, как она увидела эту пару у витрины, с того первого взгляда, когда поняла, что эти две женщины - не просто клиентки.

— Я больше не могу, - выдохнула она, глядя на них влажными, блестящими глазами. - Всё девочки… Я приплыла. .. Помогите мне. Я хочу вас так, что у меня кружится голова. Я хочу ваших рук, ваших губ, я хочу быть между вами, хочу чувствовать вас, хочу забыть всё. .. я не смела даже мечтать… Помогите мне, пожалуйста, я не могу уже сама сейчас. Не могу больше одна...

Эл и Алиса переглянулись, и в этом взгляде было всё: тихая радость, нежность, благодарность и то самое желание, которое заполняло теперь уже трех женщин.

Эл сняла окончательно трусы, шагнула к продавщице, присела перед ней на корточки и взяла её лицо в ладони.

— Мы поможем, - сказала она. - Мы здесь. Мы рядом. Мы теперь все вместе. Просто прими все как есть...

Алиса подошла сзади, положила руки на плечи продавщицы, и все трое замерли на мгновение, чувствуя, как пространство между ними наполняется чем-то новым, чем-то, что обещало стать самым тёплым воспоминанием в их жизнях.

— Снимай куртку, - Алиса взялась за плечи у куртки продавщицы. Женщина встала. Алиса забрала куртку.

— Проходи в комнату. Но сначала скажи, как тебя зовут?

— Наташа, Ната... едва губами произнесла окончательно потерявшая голову женщина. Зовите Ната...

Эл подошла к Наташе вплотную, дотронулась пальцами, потом ладонью до щеки Наты, Нежно поцеловала в щеку. Прошептала на ухо :

— Приятно было. .. Оооочень...

В этот момент ноги Наты перестали её слушаться, она пошатнулась неоепо растопырив руки, тихо села на пол, прямо где стояла...

Алиса посмотрела на Эл.

— Надеюсь, нам не придется вытаскивать её из обмороков постоянно?

Эл пожала плечами, - Посмотрим. Отнесем, на кухню на диван, а там видно будет. Что за новая жизнь у нас началась...