Дима нехотя открыл глаза.

— Что случилось?

Сестра молча кивнула на его ноги. Дима посмотрел. С ногами всё было в порядке. А вот его хуй, обтянутый, но, хвала сценаристу (или нет...), всё же полностью прикрытый мокрыми плавками, стоял, как высокий толстый дуб.

— Ты о чём это там таком думал, извращенец?

— Я спал. И я не извращенец. Как будто у тебя не бывает пошлых снов?

— Может и бывают, — не стала лукавить Маша, — но только не в присутствии брата, а тебе пошлые сны снятся сразу же, как ты рядом с сестрой ложишься.

Дима хотел было возразить, но Маша его перебила.

— Сначала иди окунись ещё разок. Сбей стояк, а потом уже разглагольствуй.

Тут Диме возразить было нечего.

Он резво поплёлся в воду. Плавал недолго, но большего было и не надо. Окружающая прохлада дала о себе знать и его член заметно уменьшился.

Он спокойно вышел на бережок.

— Что, успокоился? — спросила Маша, разглядывая плавки брата.

— Как видишь, — язвительно ответил он, перехватив её взгляд.

После чего снова лёг, как лежал до этого.

Маша, перевернувшись на живот, повернулась к нему.

— А что тебе снилось?

— Прям вот так я тебе и рассказал. Обойдёшься.

— Ну расскажи.

— Нет. И вообще, почему это тебя так волнует?

— Просто хочу убедиться, что в этом сне не было меня.

— Фу, сестрёнка. По-моему, это ты у нас извращенка, а не я. Как у тебя только язык повернулся такое сказать? — напускно возмутился Дима.

Маша хотела уже что-то ответить, когда на горизонте появились двое, и она осеклась.

Парень и девушка их возраста, они шли прямиком на них.

— Привет! — сказали они, подойдя ближе.

Маша и Дима озадаченно поздоровались с новоприбывшими. Для них, жителей Москвы, знакомства на улице были непривычны. Но в деревне ведь свои порядки, верно? Здесь все друг друга знают, все со всеми общаются.

— А я вас тут раньше не видел, — сказал парень.

— Наша семья только-только купила здесь дачу, — ответила Маша.

— Понятно. Я Петя, кстати. А это...

— Настя, — вставила девушка.

Вот так и познакомились.

Петя с Настей оказались весьма и весьма приятными людьми. С ними было легко разговаривать, легко шутить и веселиться.

Я бы мог это показать, расписав длинный, не очень интересный диалог, но, думаю, в этом нет смысла, ты и так поймёшь это походу текста.

Петя и Настя, уже давно раздетые до купальных костюмов, плавали и резвились в воде вместе с Димой, пока Маша сидела на берегу.

Завидно ей не было, она сама решила остаться. Тем не менее остальные, дабы не обидеть её, купались недолго.

Пора была собираться.

Дима потянулся было к шортам, желая их надеть, когда его остановил Петя:

— Ты хочешь надеть шорты прямо на плавки?

— Да, а что?

— Зачем? Плавки же мокрые, для кожи плохо. Сними их и иди в одних шортах, так удобнее будет.

С этими словами Петя отвернулся в сторону кустов и снял свои плавки.

Дима и Маша опешили, в то время как Настя выглядела вполне спокойно.

Тем временем Петя быстро надел шорты и повернулся.

— Вот и всего делов.

— Ну ты даёшь, — сказал Дима.

— А что такого? — встряла Настя. — В голом теле нет ничего страшного, а идти в мокрой одежде действительно дискомфортно.

И она, также отвернувшись, сняла в себя купальный лифчик. После чего, нагнувшись (и слегка засветив Диме грудь), подхватила своё платье и накинула его на себя. Затем завела руки под подол и стянула трусики.

Она повернулась, смотря прямо на Диму, держа в руках свой купальник.

— Как-то так.

Дима же смотрел на неё во все глаза, прекрасно осознавая, что под этим её платьицем скрывается полностью голое тело.

Он засмущался. Не только от действий Пети и Насти, но и от осознания того, что сейчас настала его очередь.

И он сделал это. Сделал в точности как Петя, каким-то чудом умудрившись даже не упасть, пока стоял в неудобной позе на одной ноге.

Маша, следившая за всем этим действом, была просто в шоке. Когда Дима поднял ногу, она, так как лежала и у неё был прекрасный вид снизу, увидела сзади его подкачивающий мягкий волосатый член и волосатые яйца (это я молчу про волосатую жопу, её видели все). Впервые за много лет она увидела эти части диминого тела неприкрытыми.

«Пиздец, — подумала она. И ещё. — Как же хорошо, что я не плавала и мне переодеваться не надо».

Когда сборы были закончены, четверо новоявленных друзей двинулись обратно в сторону деревни (озеро было за её пределами). Дорога была асфальтированная, окружённая высокой жёсткой травой, поэтому сойти с неё было невозможно.

— Что-то мне ссать захотелось, — сказала Настя. После этих слов она невозмутимо отошла к краю дороги, села на корточки, предварительно приподняв подол платья, и начала.

Сказал бы я, что мальчики каким-то образом смогли получить удачный обзор, но это было бы лукавство. На самом деле со спины не было видно совсем ничего, кроме, собственно, струи.

«Я бы тоже пописала, — подумала Маша. — Но придётся терпеть, ибо сесть сейчас также как Настя я не могу. Это слишком смущает».

Настя же закончила, поправила одежду и подошла к остальным. Перехватила удивлённый взгляд Димы.

— А что мне, терпеть в себе надо было? — спросила она.

— Нет, конечно. Просто обычно такие вещи делают укромно, а не при всех. Особенно девушки.

Настя махнула рукой:

— Выдумают ещё. Если всем норм, то зачем мучить себя? Ты же не против был?

— Нет.

— Ну вот. Петя тоже не против, напротив, даже за. Насчет Маши не знаю, но сомневаюсь, что она бы стала возражать, — она повернулась к девушке. — Я права?

— Да, — ответила Маша.

— Тогда считаю проблему исчерпанной.

И они пошли дальше, болтая о том о сём.

Уже войдя в деревню, они встали на развилке.

— Нам в ту сторону, — сказал Петя, указывая налево.

— А нам в эту, — ответила Маша.

— Вы не против, если я с Настей прогуляемся до вашего дома? Просто чтобы знать, где вы живёте.

— Да, конечно. Предлагаю также обменяться контактами.

— Хорошая мысль.

Так все прошествовали до дома Димы и Маши.

— А вот, собственно, и наши хоромы, — обводя рукой дом с участком сказал Дима.

Петя молча кивал:

— Так это вы купили эту дачу. Тут раньше, если вы не знали, старый академик жил, но умер год назад.

— Прямо в доме умер? — спросила Маша.

— Вроде бы да.

— Круто, надеюсь его привидение ещё где-то поблизости витает, — пошутил Дима.

Маша слегка ударила брата кулаком по плечу:

— Не говори так!

— Ладно-ладно, — примиряюще сказал Дима.

Все они ещё пару минут поболтали.

— Ладно, пора прощаться, — протягивая руку сказал Петя.

Дима крепко пожал её.

Потом к нему подошла Настя и обняла его. Такого парень не ожидал, но воспринял весьма спокойно, несмотря на то, что чувствовал прикосновение мягкой женской груди к груди своей. Сосков он не ощутил, но всё и без них было чудесно.

В это время Маша быстренько, чисто символически обняла Петю.

Все попрощались, и Петя с Настей отчалили.

Дима прошёлся до бельевой веревки и повесил на неё свои мокрые плавки. Пусть сохнут.

А Маша отправилась к туалету.

Закончив каждый свои дела (Диме пришлось дожидаться нерасторопную Машу), брат с сестрой вошли в дом и прошли на кухню.

И там их застала прелюбопытнейшая сцена: Мать стояла у плиты в одном бикини и фартуке, а отец примостился к ней сзади и смачно жамкал её жопу.

Появление детей было установлено родителями сразу же. Тем не менее, отец всё также продолжал держать маму за задницу.

— Простите, — сказал наконец он, — не смог удержаться. У вашей мамы такой зачётный попец.

С этими словами он шлёпнул жену.

— Ну что ты делаешь? Ааах... Прямо при детях. Ааах... Не стыдно тебе? — игриво спросила мама. Было видно, что присутствие Димы и Маши отнюдь не напрягает её, а как будто бы даже наоборот заводит.

— А что такого? Они уже взрослые, всё понимают, — ответил отец, продолжая своё действо.

Хотя нет, не продолжая... усиливая накал.

Он подцепил мамины трусики и завёл руку под них, всё ещё наминая её ягодицы.

В это время Дима стоял как парализованный, испытывая одновременно и смущение, и зависть. Как бы он хотел сейчас быть на месте отца и нежно ласкать задницу мамы.

Ирония в том, что и у Маши промелькнула схожая мысль. Только она хотела оказаться на месте матери, под тяжёлой рукой папы.

Но мечты мечтами, а реальность такова, что они оба молча ретировали на свой чердак.

— Пиздец. Они бы ещё при нас потрахались, — наигранно возмущенно сказала Маша, хотя сама была бы не прочь на это посмотреть.

Брат моментально представил себе эту сцену: мама лежит на диване, а папа сверху долбит её. Затем ему представилось, что вместо папы на маме лежал уже он сам.

Член Димы зашевелился в шортах, и он попытался отвлечься от похабных мыслей — ходить со стояком при сестре ему не хотелось.

Они вошли в комнату.

«Надо бы надеть трусы, — подумал Дима, — но как это сделать?»

После того, как он сверкал голой задницей перед сестрой, лезть сейчас под одеяло, как он сделал это с утра, было как-то позорно. То есть при всех он разделся, а здесь смущается?

Поэтому...

Он оглянулся на сестру, что вроде бы не смотрела в его сторону, и шустро снял шорты (благо стояка не было). Затем также быстро нацепил трусы.

«Ууух», — мысленно вздохнул с облегчением Дима.

Маша же всеми силами пыталась притвориться, что ей переодевание брата совсем неинтересно.

Дима, прямо как был, в футболке и трусах, разлёгся на кровати.

Маше тоже захотелось прилечь, но не в уличной же одежде это делать, верно? Хорошо, что на ней был купальник, и она спокойно переоделась, облачившись в домашние платье прямо поверх него.

«Может, — подумала Маша, — мне вообще, как мама, всё время ходить в купальнике?»

После переодевания она расслабленно развалилась на кровать на живот.

Так они и лежали, каждый уткнувшись в свой телефон, пока на чердак не зашла мама.

— Что, лоботрясы, всё играете? — спросила она весело, но чувствовалось в её появлении некое напряжение.

Отклика не последовало.

— Чего молчите? Как *неразборчиво* в рот набрали.

Почему-то она проглотила слово «воды»... Ведь «воды», правда?

Ответом ей была по-прежнему тишина.

Мама присела на кровать к дочери.

— Ну что вы молчите? Случилось чего?

— А ты не догадываешься? — спросила Маша, всё ещё лежа на животе.

— Нет.

Маша повернула голову и долго смотрела на мать.

— Это из-за того, что произошло на кухне?

Маша не ответила, отвернулась, но по её взгляду мама поняла, что это так.

— Ну и чего тут дуться? Ну да, вы нас застали в не самом лучшем виде, ну и что?

— Ты понимаешь, что это неприлично? Вы должны были закончить сразу же, как мы вошли, а вы продолжили!

— Неужели ты сама никогда не теряла голову во время ласки? — удивлённо спросила мать.

Маша зарделась:

— Это сейчас к делу не относится.

— А я считаю, что очень даже относится. Да, я соглашусь, мы с папой немного переборщили. Но и ты нас пойми — мы были возбуждены и не ждали гостей, и нас несколько занесло, когда вы неожиданно появились. Знаешь, когда твой муж лапает тебя на глазах у твоих детей — это приятно...

— Мама!

— Что? Я говорю правду. Не осуждай, пока сама не попробуешь.

С этими словами мать обняла дочку.

— Ну ты прости нас, хорошо? Мы с отцом действительно чутка увлеклись. В следующий раз будем осторожнее. Договорились?

Маша слабо кивнула. Мать посмотрела на неё с прищуром.

— Или тебе понравилось?

Маша попыталась возразить, но...

— Вижу, что понравилось. Ну, я не удивлена. Не каждый день такое эротическое шоу лицезреешь, особенно с участием такого мужчины, как твой отец.

— Да не понравилось мне! — закричала Маша, окунаясь лицом в подушку.

— Конечно, конечно, верю. И Димке, наверное, тоже не понравилось, да? — спросила она сына.

Дима смутился, но всё же робко выдавил:

— Отчего же сразу не понравилось-то?

Мать улыбнулась ему и повернулась обратно к дочке:

— Вот видишь, твой брат в открытую признаёт свои чувства, а ты жмёшься, как целочка. Признай, я же видела, что тебе это было по душе.

Маша долго молчала, но затем выдала:

— Ну, может чуть-чуть.

Мама кивнула.

— Небось, и самой захотелось, чтобы тебя потискали.

Мама откинула подол платья дочери и схватила ту за жопу.

Маша вздрогнула. Вздрогнула, но отчего-то не сопротивлялась.

— О, ты всё ещё в купальнике? — изумилась мама.

«Очень жаль», — подумалось ей.

— Как и ты, — парировала Маша. — Думаю, я теперь в нём постоянно буду ходить.

— Как хочешь, доченька.

Весь этот будничный диалог мать не забывала наминать попку Маше.

Дима места себе не находил, смотря за сим действом.

Член в трусах дал о себе знать, и парень попытался незаметно прикрыть его одеялом. Но незаметно не получилось.

Мама уловила лёгкое движение, и посмотрела на Диму. Поняв, что он делает, она улыбнулась, но ничего не сказала. Дима был ей за это благодарен.

— Ну ладно, — в последний раз крепко сжав зад дочери, сказала мама. — Я вообще к вам по делу пришла. Мне нужна помощь в саду. Вы, как я посмотрю, всё равно ничем таким не заняты, так что собирайтесь с силами и вперёд.

— Почему, если мы сидим в телефонах, то мы обязательно не заняты? — возмутился Дима. — Я вот, например, читаю серьёзную книгу. Это мне важнее твоего сада.

— Потом почитаешь. Никуда твоя книга не убежит. А сад — он общий, с него и ты есть будешь, так что присоединяйся к коллективу, — она повернулась к Маше. — Это и тебя касается.

Бессмысленный спор продлился ещё какое-то время. Бессмысленный он оттого, что победитель был известен заранее.

Дети, под напором матери, сдались.

— Только вам нужна рабочая одежда. Предлагаю вам, как это сделала я, одеться в купальники.

— Мой ещё наверное не высох, — сказал Дима.

— Тогда работай в одних трусах, как отец.

Дима уже готов был ввязаться в новый спор, но мама это почувствовала и сразу же пресекла его в зачатке.

— Если не хочешь, то я сейчас найду тебе какие-нибудь старые шорты. Хорошо?

Дима согласился.

Мама встала и вышла из комнаты, на поиски шорт.

Через несколько минут она появилась.

— Дима, на!

Дима с подозрением посмотрел на джинсовые шорты. И нет, проблема была не в том, что они были короткими, с этим-то как раз всё обстояло нормально. Нет, они были в стразах.

— А других нет? — спросил Дима.

— Или это или в трусах, — ответила мать.

Дима нехотя попытался облачиться в это подобие адекватной одежды. Это у него со скрипом, но получилось.

— Ладно, пошли на твои грядки.

Так они и отправились...

Мать пошла впереди.

После неё, смотря на её перекачивающуюся жопу, шёл Дима.

А в конце, смотря на обтянутую узенькими шортиками, на покрытую яркими игривыми стразами жопу брата, шла Маша.