От автора

Привет, киллеры!

Спасибо всем, кто голосует за клубные истории!

Сегодня десятая встреча с новым киллером! Вас ждёт любимый жанр – мама + сын – но, совершенно под другим ракурсом: рассказ называется «Реабилитация».

По традиции, если эта встреча наберёт 400 баллов – Киллер №10 вернётся с продолжением истории.

Голосуйте за все встречи! Пишите в комментариях, кого хотите увидеть в следующий раз?

Пятница – день КИЛЛ-КЛУБа. Здесь все свои. Никто не осудит.

Добро пожаловать на десятую встречу!

Хранитель клуба выкатил в центр круга инвалидную коляску. По залу пробежал шорох удивления. В коляске сидел человек в маске, закутанный в чёрный балахон. Хранитель поднял руку и сказал:

— Господа и дамы! Хочу познакомить вас с удивительным человеком, буквально вернувшимся с того света. Его история воскрешения... впрочем, он сам расскажет вам. Прошу!

Человек в маске кивнул и начал свой рассказ:

Реабилитация

Я слышал много историй про взаимоотношения мамы и сына – в том числе, и в этом клубе. Я не знаю, какие из рассказанных историй – правда, а какие – вымысел. Главное – не в этом, а в том, что подавляющее большинство рассказчиков так или иначе хотели свою мать в интимном смысле. Реже – когда сама мама проявляла инициативу, допуская инцестные отношения с сыном. Вы, конечно, заметили, что я в инвалидном кресле и в маске... И я хочу рассказать всем присутствующим историю своего восстановления после тяжёлой аварии – без помощи мамы я никогда бы не смог вернуться к почти полноценной жизни. И моя история совершенно не похожа на большинство, рассказанных здесь: она не про секс, а про материнскую любовь, которая проявилась... во всём...

Меня зовут Александр, мне двадцать пять лет, и я – профессиональный гонщик. Точнее... был им когда-то в другой жизни. Моё тело до сих пор ещё помнит тот неудачный заезд три года назад... И поныне в моих ушах стоит визг тормозов, скрежет металла... А вспышка той адской боли иногда фантомно проявляется ночью, и я просыпаюсь, крича в темноте.

Спортивный автомобиль, в котором я чувствовал себя богом трассы, превратился в груду железа. Меня банально занесло на повороте – как было записано в протоколе: «Не справился с управлением». Меня выбросило из болида, и я врезался в ограждение. Я сломал почти всё, что можно было сломать, но – главное – это лицо, которым меня протащило по асфальту... Врачи говорили, что я выглядел, как солдат после войны. Я ещё горел, но я не помню этого из-за болевого шока.

Перенёс множество операций – весь в шрамах, и они, знаете, совсем не украшают меня, скорее – наоборот. Мне сделали семь пластических операций на лице, но я так и не приобрёл человеческий облик... Моя девушка сказала, что мне можно сниматься в фильмах ужасов без грима – представляете?! Да, прямо так и сказала. Поддержала, бля... Впрочем, она ушла. Не вынесла моих мучений и не смогла смотреть на «урода».

Знаете, это ещё полбеды: мой отец тоже не выдержал – и нашего нищенского существования, потому что почти все деньги уходили на оплату счетов за лечение, и моих постоянных криков боли. Он ушёл к другой женщине, без детей.

Со мной осталась только мама.

Моя мама. Стройная, сорока пяти лет, по профессии – врач-терапевт, вот такая ирония судьбы. Мама у меня красивая, с тёмными волосами, вечно собранными в аккуратный хвост, и глазами, полными той самой любви, которая не знает границ. Она бросила всё ради меня. Знаете, что я вам скажу: вы никому не нужны на этом свете: ни друзьям, ни знакомым, ни, как выяснилось, любимой девушке, ни собственному отцу.

Только маме.

Она взялась за меня с первого дня, когда меня разрешили забрать домой. Да и в больнице она долгие месяцы не отходила от меня ни на шаг. И дома тоже, каждый день – упражнения, массаж, уколы, капельницы. Когда с меня, наконец, сняли гипс, я пересел в инвалидное кресло. Как оказалось, ниже пояса всё мертво, я при ударе повредил позвоночник. Врачи качали головами – давали мне шансы пятьдесят на пятьдесят на восстановление. Но мама не сдалась.

— Мы вернём тебя, сынок, – шептала она, каждый раз, когда видела слёзы в моих глазах, – будешь ещё девушек прижимать на танцульках.

Смешная она. Какие танцы, если я руками еле-еле мог шевелить? Но я отвлёкся, простите.

Однажды, помогая мне с уткой ранним утром – я мочился в такую кривую медицинскую колбу, которая, почему-то называлась «утка» – её тёплая ладонь обхватила мой член, направляя струю и я... почувствовал лёгкое напряжение. Не боль. Тепло. Член слегка приподнялся, набух. Мама замерла, потом улыбнулась той самой радостной, материнской улыбкой.

— Это хорошо, сынок! Значит, нервы оживают.

С того дня она добавила специальные упражнения. По совету коллег-урологов, делала стимуляцию, растяжку, для улучшения кровотока. Держала и массировала член. Потом (не знаю, кто её надоумил) во время массажа начала показывать порно на планшете. Сама массирует меня и косится на экран. Щёки её становились румяные, дыхание учащалось, но она не забывала время от времени добавлять масло для лучшего скольжения. Мне самому сначала было неловко смотреть порно при маме, но потом – привык, тем более, что её терапия стала давать результаты.

Если раньше она была в рабочем халате, и в таком наряде массировала меня, то со временем стала надевать облегающие топы, короткие шортики, или кружевное бельё под халатом. Её тело – упругое, с небольшой, но красивой грудью и длинными ногами – всегда было рядом и манило не меньше, чем женщины на экране. И мой организм всё больше и больше откликался на её усилия.

Однажды во время «порно массажа» член встал полностью. Я с затаённой радостью смотрел на свой твёрдый, пульсирующий член с набухшей головкой. Я покраснел, не знаю, почему. Мама перестала массировать и с некоторым испугом смотрела то на меня, то на торчащий член.

— Вот видишь, сын, – наконец произнесла она, снова взяв его в руку, – я же тебе говорила, что мы победим!

— Мам... – я проглотил сухой ком в горле, – я так давно не чувствовал этого... Я хочу кончить. Вдруг у тебя получилось в первый и последний раз. Давай проверим, смогу ли я это сделать.

Мама колебалась. Её глаза выдали внутреннюю борьбу – предубеждение, стыд, любовь. Но любовь победила. Мамина рука медленно обхватила ствол и начала двигаться. Кожа скользила по венам, большой палец ласкал уздечку. Я перестал смотреть на экран, где какой-то гигант трахал милфу в задницу, и целиком сосредоточился на процессе. Я стонал, впиваясь слабыми пальцами в простыню. Когда меня накрыл оргазм, я выплеснул густые, обильные струи на её ладонь и на свой живот. Член заныл, да и сам процесс немного болезненным. Тем не менее, я сказал:

— Спасибо, мамочка... Ты вернула мне надежду на нормальную жизнь.

С тех пор это вошло в привычку. Руки у меня были ещё слабыми, поэтому мама мне всегда помогала. Член, «проснувшись», словно навёрстывал упущенное. Несколько раз в день, как только он поднимался – да, теперь он вставал чаще, – мама садилась рядом на кровать, обхватывала его тёплой рукой, смазанной маслом, и дрочила. Ритмично, нежно, с поворотом на головке. Иногда смазывала ладонь слюной вместо масла, и после этого оргазм был особенно сладким. Я кончал ей на пальцы, и она всегда улыбалась, вытирая меня влажными салфетками.

Однажды я попросил маму разрешения посмотреть во время дрочки не порно, а на её грудь. Она очень удивилась, но возражать не стала. Сняла спортивный топ, подняв его вверх, и продолжила дрочить меня. Она внимательно следила за моей реакцией и почти всегда знала, когда я кончу. В этот раз она словно прочитала мои мысли. Перед самым «залпом» она вдруг нагнулась, и я обильно кончил на её груди, умудрился залить спермой оба соска.

— Так ты хотел? – спросила она. Несмотря на то, что лицо было серьёзным, её глаза улыбались.

Я только кивнул и потом с наслаждением смотрел, как мама растирает мою сперму по грудям и животу. «Не пропадать же чистому протеину», – пояснила она тогда. С тех пор она сама снимала верх, когда садилась дрочить меня. Я с удовольствием следил, как её крепкие груди колышутся в такт движения руки. Я не всегда кончал на её грудь: иногда в ладони, а однажды сперма попала маме на губы и на лоб. Лицо сделалось напряжённым, губы вытянулись в тонкую полоску, и мама быстро пошла в ванную комнату умыться. Но – чёрт возьми! – я заметил, как мама по дороге облизнулась. Она сознательно попробовала мою сперму на вкус!

И я решил попросить большего.

Когда она в очередной раз дрочила меня – был уже вечер, и это была последняя дойка перед сном – я, набравшись храбрости, сказал:

— Мам... а ты можешь... языком. Просто полижи его, и всё. Пожалуйста.

Мама снова боролась с собой, как тогда, когда я попросил кончить первый раз. Долго молчала, глядя на мой стоящий член, механически перебирая пальцами мошонку. Потом наклонилась. Её горячее дыхание коснулось кожи. Я это почувствовал! Я стал чувствовать мельчайшие дуновения – это было так здорово!

Мягкие мамины губы поцеловали головку, язык медленно обвёл венчик. Я застонал. Мама лизала ствол снизу-вверх, как мороженое, целовала яйца короткими поцелуями, проводила языком по мошонке. Остановилась на головке и стала мелко-мелко вибрировать по уздечке кончиком языка. А потом, забывшись... раскрыла губы и взяла головку целиком. Я почувствовал, как тёплый и влажный мамин рот обхватил член. Её язык работал внутри, лизал, массировал. Мамина голова двигалась вверх-вниз, слюни стекали по стволу. На её щеках появлялись милые ямочки, когда она особенно сильно всасывала член. Я не выдержал и кончил ей прямо в рот – густыми, мощными толчками. Она глотала, не выпуская член изо рта, глядя мне прямо в глаза.

Этот вечер изменил всё.

С того дня дрочка рукой почти исчезла. Теперь мама, в основном, только сосала меня. Несколько раз в день. Как только член вставал – она опускалась на колени у кровати или ложилась рядом, брала в рот и сосала, всегда доводя до оргазма. Тёплый рот, нежное посасывание, иногда глубокое горло – она училась в том числе и на порно, чтобы мне было лучше.

«Чтобы не было застоя», – говорила она, проглотив очередную порцию, но в её глазах была уже не только забота. Я вам расскажу, что случилось дальше.

На мой день рождения – через несколько месяцев после начала пути восстановления – мы позволили себе выпить шампанского. Я уже мог сносно двигать руками и немного двигать ногами, держась за штангу, установленную над кроватью. В этот вечер мама была в красивом шёлковом халате. Это был японский халат: чёрный, с розовыми ветками сакуры, и мама напоминала в нём гейшу – так, по крайней мере, мне показалось. Мама много смеялась, была игрива и весела.

— Мам, я хочу сделать тебе подарок, – сказал я, глядя на маму как мужчина, а не как сын.

Мама почувствовала этот взгляд и покраснела словно догадалась о моём подарке.

— Я ещё не настолько пьяна, чтобы забыть, чей день рождения мы отмечаем, – мама попыталась обратить всё в шутку, но я заметил, как заблестели её глаза, – это тебе нужно дарить подарки.

— Я хочу отблагодарить тебя за всё, что ты сделала для меня.

— Ну и... как же ты хочешь меня отблагодарить? – тихо сказала мама, потупив взгляд.

— Я хочу поцеловать тебя в губы.

Мама замешкалась, потом улыбнулась и наклонилась ко мне. Она закрыла глаза и приоткрыла губы. Я поцеловал их. Мама не отреагировала. Я поцеловал их ещё раз, задержавшись на несколько секунд, и мама мне ответила долгим влажным поцелуем. Потом оторвалась от моих губ и села, вся пунцовая, но счастливая.

— Спасибо, сын, – сказала мама, – я очень рада, что ты идёшь на поправку.

— Я хотел поцеловать не эти губы, мам, – сказал я, пристально глядя маме в глаза.

Мама вспыхнула, потом закрыла лицо руками и покачала головой.

— Пожалуйста, мама, – сказал я, – я мечтал об этом с того самого дня, когда ты впервые отсосала мне... Я считаю, что это самое малое, что я могу для тебя сделать. Пожалуйста...

То ли мои проникновенные слова, то ли шампанское, то ли всё вместе, но... мама молча забралась на кровать, встала надо мной, держась за штангу, установленную над кроватью, и стала медленно садиться мне на лицо. Полы её халата разошлись, и я увидел гладко выбритую промежность и лобок, по которому шла ровная дорожка коротко стриженных волос. В нос ударил терпкий аромат возбуждённой женщины, и я выставил язык.

Мама посмотрела вниз и легко коснулась его половыми губами, проведя ими вперёд-назад по моему влажному языку.

— Ты хотел поцеловать эти губы, сын? – спросила мама, улыбаясь и садясь ещё ниже.

Я ничего не ответил, только стал ласкать языком мамины половые губы, лизать клитор, вводя время от времени язык во влагалище. Мама стала постанывать, потом я услышал шуршание халата и посмотрел вверх: мама развязала халат и сбросила его на пол, снова взявшись рукой за штангу. Абсолютно обнажённая, она стала двигать бёдрами, елозя промежностью по моим губам. Её глаза были закрыты, одной рукой она ласкала свою грудь, выкручивая сосок.

Меня это так завело, что я чувствовал, как мой член уже пульсирует и ждёт ответной ласки. Мама стала чаще двигать бёдрами, сильнее прижимаясь к моим губам и стонать уже в голос, потом замерла на мгновение. Я ртом почувствовал, как стали сокращаться её половые губы, и мама бурно кончила мне на лицо. Я в этот момент стал сосать её половые губы, удвоив её оргазм. Именно этот поцелуй я хотел подарить маме в благодарность за её заботу и любовь.

По моему лицу что-то постоянно текло, а мама медленно двигала бёдрами, вжимаясь в меня и широко разведя ноги в стороны. Потом, глубоко вздохнув и, словно спохватившись, мама легла сбоку от меня и стала поспешно облизывать моё лицо, бормоча:

— Господи, да я тебя всего залила! Спасибо, сын... Я не помню, когда я так сладко кончала. Даже твой отец... Впрочем, не будем о грустном.

Мама облизала моё лицо, напоследок поцеловав в губы, потом оглянулась и посмотрела на мои ноги: между ними возвышался мой эрегированный член.

— У меня тоже есть для тебя особый подарок, сынок, – прошептала она.

Сползла к моим ногам и сразу взяла член в рот целиком. Мама ещё не сосала меня горлом так долго – я испугался, что она задохнётся. Наконец она выпустила член изо рта и встала надо мной. Её тело – обнажённое, стройное, с твёрдыми сосками и гладко выбритой киской – нависло над моими бёдрами. Мама взялась за штангу, опустилась и направила мой твёрдый, мокрый от её слюны, член к своей щели. Подвигала бёдрами, касаясь половыми губами влажной головки, потом медленно опустилась, полностью вобрав его в себя.

Её пизда была горячей, тесной и влажной. Стенки влагалища обхватили ствол, как бархатный кулак. Мама начала двигаться – медленно, нежно, глядя мне прямо в глаза. Её груди покачивались, дыхание участилось.

— Мой хороший... Мой любимый мальчик... Я так рада, что ты чувствуешь... Что ты снова мужчина... Кончай в меня, не бойся...

Я застонал, тоже держась за штангу и стараясь толкаться вверх. Понемногу мне это удалось! Мама одобрительно кивала и улыбалась. Её влагалище чавкало, обхватывая член до самого основания. Мама так сексуально двигала бёдрами, что я не выдержал: мощно кончил, заполняя её спермой – горячие струи били глубоко внутрь. Мама продолжала сидеть на мне, даже когда член обмяк, и шептала:

— Скоро ты встанешь на ноги... У тебя появятся девушки...

— Мне никто не нужен, мам, – говорил я, продолжая спускать в маму, – мне нужна только ты. Я люблю тебя.

— И я люблю тебя, сын, – сказала мама, улыбаясь, – ты – мой первый мужчина за долгое время, и я рада, что это случилось. Теперь ты можешь получать моё тело полностью – когда захочешь и где захочешь.

Мама продолжала медленно тереться мокрой промежностью о мой лобок, не выпуская члена из себя, словно это было её привычное место. Надеюсь, оно станет таким теперь навсегда. Мама завела руку за спину и взяла в ладонь мои яйца, стала нежно перебирать пальчиками мошонку. Она словно хотела продолжения и – О чудо! – член снова ожил внутри неё.

Я почувствовал, как он наливается желанием и силой. Мамины глаза расширились от удивления и радости. Она устроилась на члене поудобнее и наклонилась ко мне, целуя соски. На этот раз она трахала меня дольше, постанывая и медленно вращая бёдрами, давая мне новые ощущения. Её клитор постоянно тёрся об меня, мамино тело дрожало. Наконец она рухнула на меня, неистово целуя в губы, продолжая ритмично двигать бёдрами и шепча мне в рот:

— Люблю, люблю тебя, люблю тебя, сын... Я так рада, что всё получилось! Я хочу тебя... Ещё и ещё...

И я снова кончил, заливая мамину вагину ещё раз.

Мама слезла с меня, наклонилась и полностью вылизала всё: мой член, живот, бёдра, и мою сперму, смешанную с её соками. Её язык работал тщательно и нежно – особенно ласково мама облизала мой член, постоянно целуя его со всех сторон. Потом легла рядом и обняла меня, прижавшись грудью к моей груди. Мы целовались, как любовники после разлуки, долго, глубоко, с языками. Её грудь постоянно прижималась к моей, наши ноги переплелись в сладкой истоме.

— Я всё сделаю для тебя, сын, – прошептала мама перед сном, – потому что ты – вся моя жизнь.

Я засыпал в её объятиях, чувствуя, как возвращается сила. Не только в ногах. В сердце. В любви, которая оказалась сильнее любых шрамов, боли и запретов. Моя мама. Моя женщина. Моя спасительница. Моя любовь.

Человек в маске медленно встал из инвалидной коляски и сделал несколько шагов по направлению к Хранителю.

— Видите? Я хожу! – он пошатнулся и Мессир подхватил его, – спасибо, не нужно. Я сам. Это всё моя мама, – человек в маске развернулся, и, дойдя до кресла, устало опустился в него.

Молча как по команде все присутствующие зааплодировали: и горячей истории, которую поведал этот несчастный человек, и силе материнской любви, которая не остановится ни перед чем, ради собственного ребёнка.

И ныне и присно и во веки веков.

Приглашаю на свой канал на Boosty: https://boosty.to/giftedwriter

Мои произведения в Телеграм: https://t.me/+4jSPc4UiIb82ZDhk

GiftedWriter©2026