— Ваша история в высшей степени занимательна, спасибо, – ответил Хранитель, – я всё запомнил до последнего слова.

— Так это же ещё далеко не всё, – растерянно произнёс Дмитрий, заправляя штаны, – я не пойму: рассказывать мне дальше, или нет?

— Вне всякого сомнения! – Хранитель улыбнулся уголками губ, его взгляд потеплел: – После такого вступления, мы все хотим узнать, что было дальше, – закончил он под одобрительный гул голосов.

— Хорошо, спасибо, – кивнул Киллер №1, собираясь с духом, – главный вопрос, который я стократно себе задавал: «Рассказать ли маме, что я в курсе произошедшего утром? Или продолжать играть в партизана, отдавшись на волю случая?»

Когда мама в этот день вернулась с работы, она ничем не выдала себя, что утром позавтракала моей спермой. Просто поздоровалась со мной теплее, чем обычно, ну и – её поцелуй был особенным, не таким, как раньше. Обычно она чмокала меня в щёку и шла переодеваться, но сегодня она поцеловала меня в губы, задержавшись на них чуть дольше, чем следовало. Это не было страстным поцелуем, но, с другой стороны, я воспринял это, как добрый знак: ранее она вообще не целовала меня в губы.

На вторую ночь я лёг первым со своей стороны кровати. Перед этим тщательно помылся и сменил трусы: мои прежние – мамиными стараниями – были заляпаны. Мама тихонько прошла мимо меня, пошуршала одеждой и затихла. Через минуту я повернулся, чтобы посмотреть на неё. Мама лежала на боку, повернувшись ко мне спиной. Её ночнушка задралась, и я увидел край белых кружевных трусов.

Я лежал и смотрел. Просто смотрел и представлял, как... Член стал быстро наливаться кровью и вскоре встал, давя на ткань трусов. Я сжал его рукой через трусы и тихонько помял, боясь даже дышать.

«Какого чёрта! – подумал я, и быстро стянул трусы, отбросив в сторону нетерпеливым жестом ноги, – ничего страшного не произойдёт, если мама заметит, что я онанирую на неё. После того, как она мне отсосала, это наименьшее из зол».

Какое же это наслаждение, лежать рядом с мамой – вот так, полностью обнажённым, – и дрочить на её тело, почти не скрытое тонким пеньюаром!

Мама никак не реагировала: я даже не понимал, уснула она уже, или ещё нет. Тогда я протянул руку и осторожно потянул за край ночнушки вверх. Показались белые бёдра и тонкая талия, удивительно сохранившаяся для женщины её возраста. Я пододвинулся чуть ближе и коснулся ладонью маминой попы – той части, которая не была прикрыта трусами. Это было восхитительно! Мягкое и, в то же время, упругое тело, было таким тёплым, таким желанным, что я, осмелев, коснулся ложбинки между ягодиц, скрываемой нижним бельём. Там было ещё горячее или это просто разыгралась моя фантазия, не знаю.

Я стал осторожно водить средним пальцем по маминой промежности, прямо по ткани трусов, готовый отдёрнуть руку в любую секунду. Мама по-прежнему никак не реагировала, но, всё же, я понимал, что она не спит. Во-первых, её дыхание стало учащённым, а, во-вторых, ткань трусов быстро увлажнялась под моим пальцем. Я пододвинулся к маме ещё ближе: наши тела почти соприкасались. Погладил маму по обнажённой руке и почувствовал... Как она дрожит!

Я замер, не понимая, что мне с этим делать дальше. Потрогал член – он уже сочился смазкой, и я немного намочил простыню. Осторожно потянул за бретельку пеньюара: мамина грудь стала обнажаться, пока не показалась полностью. Я привстал на локте и залюбовался совершенством формы: полные груди лежали друг на друге, соски были возбуждены, поднимались и опускались в такт маминого дыхания.

Не в силах совладать с желанием, я протянул руку и положил её на обнажённую мамину грудь. Моё сердце колотилось так, что, казалось – мама сейчас услышит. Осторожно сжал грудь, сосок попал между пальцами, и я схватил его. Стал играть с ним, перекатывая между пальцами, то сжимая горошинку, то поглаживая ареолу вокруг него. Мама тихонько застонала... или мне это послышалось?

Я стал сильнее мять мамину грудь, приблизившись вплотную: моё учащённое дыхание раздавалось прямо над маминым ухом. Я опустил голову и нежно коснулся губами её шеи. Потом стал покрывать лёгкими поцелуями всё, до чего мог дотянуться. Мама застонала в голос и прижалась попкой к моему паху. Мой возбуждённый член упёрся ей между ягодиц. Потом мама, словно спохватившись, быстро отодвинулась.

— Не надо, сын, – глухо сказала она, не оборачиваясь, и убирая мою руку со своей груди. Я еле расслышал её слова: – Это неправильно! Так не должно быть, и мы не будем этого делать. Давай, лезь на свою половину кровати.

— Неправильно что? – спросил я и, прогнувшись, коснулся горячей головкой маминой промежности.

Она вздрогнула, но не отстранилась. Это было единственное место, где наши тела сейчас соприкасались, но оно было самым лучшим и самым желанным.

— Ты всё сам прекрасно понимаешь.

— Мне кажется, мама, что сегодня утром ты была совершенного другого мнения об этом.

Мама привстала на локтях и обернулась. Её глаза округлились от ужаса.

— Значит, ты видел всё?!

— Видел, это не главное, – я придвинулся к маме и член снова оказался между её бёдер, – главное, что я чувствовал.

Мама со стоном упала на подушку и отвернулась. Дрожь в её теле усилилась. Я притянул её к себе за бёдра, и стал медленно двигать членом между ягодиц. Мамины трусы уже были мокрые от возбуждения.

— Конечно, у меня не такой сексуальный опыт, как у тебя, – продолжил я, не останавливаясь, – но так мне не отсасывала ни одна девушка! В твоей ласке было столько любви, столько нежности, что я готов отдать всё на свете, чтобы испытать это вновь... Но сейчас я хочу совсем другого. То, что ты можешь дать мне прямо сейчас, если захочешь.

Мама не отвечала, но и не отстранялась. Её дыхание было неровным, спина дрожала мелкой дрожью.

— Я люблю тебя, мама, – сказал я, – кроме тебя у меня нет никого на свете! Вообще никого... А ты любишь меня, мам?

Мама замерла на мгновение, потом одним быстрым движением избавилась от мокрых трусов, бросив их куда-то в темноту спальни.

— Господи, мой мальчик, ну конечно я люблю тебя! – она придвинулась бёдрами ко мне вплотную, – пропадите вы пропадом, эти предрассудки! Люблю тебя, сын... А ты – люби меня... К чёрту всё! Да, я хочу тебя! Хочу, как мужчину.

Она пошевелила бёдрами и через мгновенье мой член оказался между ними. Боже мой, как там было мокро и жарко! Я схватил маму за бёдра руками и стал тыкать членом, стараясь попасть в самое святое. Мама быстро приподняла ногу, открыв бёдра, и я почувствовал член в её нетерпеливой руке.

Она сама направила его, куда нужно: к центру жизни, сосредоточению всех любовных сил.

Я медленно двинул бёдрами, погружаясь во влажный и тесный рай. Мне так хотелось не останавливаться, а продолжать двигаться дальше, ещё дальше, ещё и ещё... Но я пахом упёрся в мамину попку, мошонку обдало липким жаром, и я начал медленное движение обратно.

Остановись, мгновение, ты прекрасно!

Мама протянула руку назад, и схватила меня за бёдра, прижимая к себе.

— Давай, сын, не останавливайся! – я почувствовал встречное движение маминых бёдер, – назад дороги нет, люби свою маму!

Я увеличил амплитуду, и наше соитие стало напоминать типичное порно: со стонами, со шлепками тела по телу, с непристойными движениями женских бёдер, подмахивающих члену. Мама двигалась мне навстречу так плавно, так грациозно, стараясь вобрать в себя член как можно глубже, что я доподлинно не знал, что доставляет мне истинное наслаждение: чувственные ощущения от сношения с мамой, или наблюдение за эротическими движениями женщины, всецело отдающийся плотской любви...

— Мама, я сейчас кончу! – я даже не прохрипел, а прокаркал – так пересохло у меня в горле.

Я почувствовал приятное щекотание в головке члена: после этих ощущений оргазм наступал почти мгновенно и лавинообразно. Мои движения в мамином влагалище стали более сильными и уверенными.

— Давай, милый, я тоже почти готова! – запыхавшимся, но таким любимым голосом, ответила мама.

— А куда? Куда можно? – но у меня не было больше сил сдерживаться и, не дождавшись ответа, я стал протяжно кончать в маму, натянув её бёдра на себя до самого упора.

Мама застонала в голос и, выпятив попку, вдавила её в мой пах. Её движение было красноречивее слов. Я содрогался в пароксизме удовольствия, прилепившись к маминому заду и обхватив её полные груди руками. Мы словно слились с мамой в одно целое.

— Погоди... Погоди... Не выходи из меня, – шептала мама, схватив меня за руки, которыми я обнимал её груди, и продолжая двигаться на члене, – ещё чуть-чуть... Ещё чуть-чуть... Мне надо ещё немного времени, сын...

И тут она вскрикнула, и как-то вся сжалась. Её стала бить мелкая судорога, и я почувствовал, как сокращаются мышцы влагалища, то сжимая член, то отпуская его из захвата, словно мама решила выдоить меня всего, без остатка.

Мы ещё, примерно, минуту лежали вот так, крепко обнявшись, и слившись в единый организм. Наши дыхания постепенно выравнивались и приходили в норму. Я чувствовал, что весь взмок с ног до головы. По шее и по животу текли капли пота, сливаясь в тоненькие ручейки и щекоча влажное тело... Потом член уменьшился в размерах и выскользнул из маминой вульвы.

Я откинулся на спину и заложил руки за спину. Было так хорошо, что ничего не хотелось. Улыбка блуждала по моему лицу, и я понимал, что мир – наш с мамой мир – теперь изменился навсегда. Мама вытянула руки над головой и сладко потянулась: на её лице тоже играла улыбка. Мама повернулась ко мне и стала осыпать моё потное тело быстрыми лижущими поцелуями.

Она встала на четвереньки передо мной, высоко подняв бёдра, и стала поцелуями опускаться всё ниже и ниже... И вот уже мой член, прилипший к бедру, вновь оказался в райском месте. Мама взяла его в руки и стала нежно слизывать с него остатки семени и своих выделений, не оставив без внимания липкую мошонку и опустошённые яйца. Я был на седьмом небе от счастья: я совершенно легально смотрел, как мама очищает меня после акта любви.

— Знаешь, Дим, я должна тебе кое в чём признаться, – мама лукаво посмотрела на меня, гладя моё сморщенное достоинство, – даже твоему папе ни разу не удавалось так сладко... – мама замешкалась на секунду, подбирая слова, потом договорила: – трахнуть меня! Ты просто чудо моё любимое...

— Может тебе так кажется, потому что у тебя давно... Этого не было? – я не решился назвать вещи своими именами.

Мама улыбнулась и отрицательно покачала головой. Потом нежно поцеловала обмякший член.

— Я в душ, – сказала мама, подымаясь, – а ты отдыхай, я тебя уже вымыла. Люблю тебя.

Пока мама мылась в душе, я, признаться, уснул. Видимо, эмоциональный накал был такой, что я просто вырубился... Или потому, что я кончил так хорошо, не знаю. Проснулся я среди ночи от того, что захотел в туалет. Сонно потащившись в уборную, спотыкаясь и чертыхаясь на расставленные по дороге материалы для ремонта, я добрался до места назначения и, в процессе, вспомнил, чем закончился вчерашний день. Это было восхитительно!

Когда я вернулся в спальню, первым делом посмотрел на спящую маму. Комнату заливал лунный свет, и мама казалась нереальной: словно лунная фея спустилась ко мне с небес, чтобы одарить своей любовью. Мама лежала на спине, повернув голову на бок, и сладко спала. Её грудь мерно вздымалась, скрытая тончайшим пеньюаром. Бёдра слегка разведены: между ними манил к себе гладковыбритый лобок, с тёмной ложбинкой посередине. Трусов на маме не было.

Мне так захотелось потрогать его, прикоснуться губами, вдохнуть аромат родного тела, что я, даже не подумав о последствиях, осторожно подвинул в сторону одну из маминых ног, и лёг между ними головой. В нос мне ударил такой любимый, такой желанный запах женского тела, что я быстро приблизил губы к маминым губам и поцеловал их: сначала большие, а потом, языком раздвинув их – малые половые губы. Я провёл языком снизу-вверх, от тёплого колечка ануса, до бугорка на лобке, за которым скрывался главный виновник наслаждения.

Мама застонала и раскрыла бёдра шире, согнув ноги в коленях. Я сочно поцеловал промежность, как вдруг мама взяла мою голову и рукой направила на внутреннюю половину бёдер.

— Сначала здесь, сын, – услышал я её жаркий шёпот, – потом переходи к главному. Целуй вокруг половых губ, постепенно приближаясь к центру наслаждения... Я покажу тебе.

Я лизал и целовал мамино тело – там, куда она направляла меня умелой рукой, неукоснительно выполняя все её желания, которые она озвучивала с бесстыдным упорством, словно желая сделать из меня лучшего любовника.

— Теперь языком вот здесь и вот здесь... Я пальчиками раздвину, а ты лижи... Да, вот так... Вот так... А теперь возьми их в рот, заполнив его слюной и моей смазкой, и нежно соси, словно сочный персик... Да-а-а! Так, сын, всё правильно... Теперь сделай язык прямым и твёрдым, и вводи сюда... Глубже... Глубже... Да, носом в клитор попал, это не страшно, это нормально, теперь лизни его самым кончиком... Сделай язык острым и лижи... А теперь мягким и влажным, да-да, вокруг... Ещё... Ещё... А теперь пальчик глубоко, как только сможешь... Да-да... Теперь два и поглубже... Так... Так... Пальчики подними и подушечкой дави вверх... Да, на это место... Чувствуешь, там такое шершавое... Да-а-а! Сильнее... Сильнее! Сильнее, ёб твою мать!!! Ой, прости меня... Погоди, сына...

Мама подняла ноги к грудям, обхватив их руками, и широко развела в стороны. Передо мной блестел раскрытый вход в райское наслаждение. Мама нетерпеливо кивнула на раскрывшийся анус и прошептала:

— Теперь языком туда... Сначала оближи вокруг колечка, сделай мягким вход так, чтобы расслабить мышцы, потом засунь твёрдый язычок внутрь... Да, вот так... Вот так... Двигай им туда-сюда... Да-а-а! А теперь пальчик туда же... Да-а-а!.. Сына, я так люблю тебя... Ещё... Ещё... Маме так приятно... Теперь иди ко мне... Люби меня...

Мама потянула меня на себя, опустив ноги. Я лёг на маму, облокотившись на локти: член стоял, как каменный, хотя я к нему даже не прикоснулся, пока лизал маму.

— Господи, я тебя всего испачкала! – прошептала мама, и стала покрывать моё лицо поцелуями, – дай мне губы твои, дай мне язык твой, дай мне всего себя...

Мама впилась в мои губы страстным поцелуем, прижавшись низом живота к возбуждённому члену. Она протянула руку, взяла член и стала водить головкой по своим половым губам, то чуть погружая её в себя, то тут же извлекая обратно наружу.

— Димочка, не могу уже терпеть! – прошептала мама мне в рот, не прерывая поцелуя, – Ты готов, да? Ты хочешь, да? Я вставляю, сына... Я вставляю... Да-а-а... Ммм...

Я почувствовал, как головка медленно вошла в мамино влагалище, и двинулся ему навстречу. Мама ответила мне встречным движением бёдер, и мы с ней закачались на лодке любви... В отличие от первого сношения вечером, когда всё случилось бурно и быстро, на этот раз мы не трахались, а занимались настоящей любовью.

Я лежал между раскрытых маминых бёдер и глубоко входил в неё, иногда упираясь во что-то внутри, от чего она стонала громче и крепче целовала меня. Мы сосались с ней, не переставая, прерывая поцелуи лишь на мгновение, чтобы мне успеть пососать её соски, а ей – отдышаться. Мама крепко держала меня за ягодицы, руками помогая войти в неё как можно глубже...

На этот раз мама кончила первой: она застонала и крепко обняла меня, схватив зубами мою нижнюю губу. Она хрипела и судорожно дёргалась, вжимаясь пахом в пронзающий её член, и так длилось почти минуту. Потом она обмякла, бёдра раскрылись, и мама обхватила мою голову руками, покрывая короткими поцелуями лицо и губы:

— Димочка, прости свою маму! Не подождала тебя, кончила первой... Прости меня, засранку, но... Мне было так хорошо, так приятно, как ты двигался во мне, что я не удержалась и кончила... Моя матка говорит тебе – спасибо!

Я чувствовал себя хозяином положения. Настоящим мужчиной, под которым билась в оргазме его самая любимая женщина на земле – мама. Это было так здорово, что я могу заставить содрогаться любимое тело в пароксизме наслаждения! Я чувствовал себя королём мира. Член, словно раскалённый металл, горел и желал излиться в...

— Хочу кончить тебе в рот, – сказал я, оторвавшись от горячих маминых поцелуев.

— Да, Димочка! Конечно, Димочка! Иди скорее к маме!

Мама потянула меня на себя, и я сел ей на живот. Мама сжала груди руками, предварительно плюнув в ложбинку между ними. Я с наслаждением заскользил между сомкнутых грудей, с удовлетворением отметив, как преданно мама смотрит мне в глаза. Я стал делать глубокие движения, постепенно приближаясь головкой к маминому лицу. Наконец, она оставила свои груди в покое и, обхватив мои бёдра руками, наделась ртом на член, раскалённый желанием и похотью.

Я, стоя на коленях, придерживал маму за затылок, регулируя уровень погружения, и стал размашисто долбить её в рот. Мама принимала меня с видимым удовольствием, даже когда давилась: я загонял член ей в рот по самые яйца и замирал так на несколько секунд. Странно, но в этот момент я не воспринимал маму, как свою любимую женщину. Подо мной, глубоко принимая член в рот, исходила слюной настоящая шлюха: я это видел в широко распахнутых маминых глазах. Мама была, словно настоящая блядь, которая выполняла любое желание клиента.

Я протянул руку назад и похлопал маму по раскрытой промежности. Она была липкой. Мама тут же приподняла бёдра, стараясь поймать мою руку. Она двигалась скользкими губами по моей ладони, иногда надеваясь влагалищем на мои пальцы, которые я специально направлял в её лоно. Это было так пошло и вульгарно, что это ещё больше возбудило меня. Я почувствовал приближение семяизвержения. Мама тоже почувствовала это. Она развела мои ягодицы и нежно ввела мне палец в анус. И стала двигать его глубже, лаская анальный канал подушечкой пальца, словно ища там...

«Что это за...!» – подумал я, но мысль оборвалась: мне стало так приятно внутри, что я не просто стал кончать маме в рот: у меня было ощущение, что я извергаюсь, как Ниагарский водопад. Я замер с членом у неё во рту, прогнувшись вперёд, и мама сглатывала всё, что я выдавал ей, устроив настоящий отсос... Закончилось всё тем, что член исчез полностью у мамы во рту, и она не выпускала его, горловыми движениями выдаивая последние капли наслаждения...

Дмитрий невидящим взглядом обвёл притихший зал.

У всех членов клуба рядом находились помощницы: на этот раз они были облачены в коротенькие белые халаты медсестёр, с кокетливыми шапочками на голове, на которых красовался красный крест. Кто-то сидел на члене участника клуба, медленно двигаясь вверх-вниз и держась за плечи, кто-то просто сосал, сидя на корточках между ног, высоко отклячив упругие попки: нижнего белья на девушках не было.

— В общем-то, у меня много чего есть рассказать всем присутствующим о нас с мамой: как я впервые полюбил её анально, какие сексуальные правила мы установили для дома, а какие – на людях и в общественных местах, но сегодня я уже устал, – Киллер №1 медленно сел на стул, – в другой раз, может быть. А сейчас, после встречи в этом клубе, я хочу побыстрее добраться к себе домой. К своей любимой маме...

— Спасибо вам, за столь впечатляющее продолжение, – кивнул Хранитель, – я запомнил всё! Передавайте привет от всех нас вашей маме – великой женщине на все времена!

Gifted Writer ©2026