Этот рассказ, является фантастическим вымыслом, но с элементами реальных событий.

Часть 1: Горечь пустоты

Сергей вернулся с вахты поздно вечером. Шесть месяцев на метеостанции в таёжной глухомани с двумя такими же, как он, затворниками — Михаилом и Петровичем. Шесть месяцев тоски по жене, по цивилизации, по запаху её волос и теплу её тела. Он ввалился в прихожую их уютной трёхкомнатной квартиры, скидывая тяжёлые ботинки, пахнущие тайгой и дизельным топливом.

— Ира, я дома!

Она выскочила из кухни, в переднике, с ложкой в руке. В тридцать пять лет Ирина была чертовски привлекательна. Высокая, пышногрудая, с тонкой талией и упругими бёдрами, которые так сводили его с ума. Её лицо, с крупными, чувственными губами и большими карими глазами, озарила улыбка. Они бросились друг к другу, и его объятия были такими сильными, что у неё перехватило дыхание.

— Серёж… родной… — прошептала она, вжимаясь в его грубую куртку.

Он не стал ничего говорить, просто подхватил её на руки и понёс в спальню. Шесть месяцев воздержания требовали немедленной разрядки. Их любовь в ту ночь была яростной, голодной, почти животной. Он срывал с неё одежду, его губы приникали к её соскам, твёрдым и возбуждённым. Его пальцы грубо раздвинули её половые губы, и он с удовлетворением обнаружил, что она уже мокрая, горячая, готовая.

— Хочу тебя… всю… сейчас же… — рычал он, входя в неё одним мощным, долгожданным толчком.

Ирина вскрикнула, её ноги обвились вокруг его поясницы, её тело отвечало ему такой же страстью. Они двигались в унисон, знакомом до мелочей, но от этого не менее сладостном. Его член, длинный, толстый, с крупной, как спелый плод, залупой, идеально заполнял её влагалище, упираясь в самую её глубь. Её пизда, упругая и бархатистая изнутри, сжимала его с такой силой, что он стонал. Они кончили почти одновременно, с криками, в изнеможении рухнув на промокшее от пота постельное бельё.

Но позже, лежа в обнимку и куря у открытого окна, старая, как мир, горечь снова подкралась к Сергею. Он положил руку на её плоский, упругий живот.

— Ничего? — тихо спросил он.

— Ничего, — так же тихо ответила она, и в её голосе он услышал ту же усталую покорность судьбе.

Пятнадцать лет брака. Пятнадцать лет безуспешных попыток. Абортов не было, беременностей — тоже. Врачи, лучшие в области, разводили руками. «Патологий нет. Идиопатическое бесплодие. Пробуйте, отдыхайте, не зацикливайтесь». Они пробовали. Они ебались на кухне, в ванной, на полу в гостиной, в лесу на пикнике. Часто, страстно, с выдумкой. Но две полоски на тесте так и не появились. Эта пустота стала их незваным гостем, тенью, которая стояла за плечом даже в самые счастливые моменты.

Из-за этого, а также из-за долгой разлуки, в их отношениях стали возникать трещины. Сергея начали терзать ревность и подозрения. Ирина работала в проектно-строительном институте, в отделе, состоящем сплошь из женщин. Сергей знал, что там, в этом «курятнике», как он его называл, только и разговоров, что о мужиках, бабах и ебле.

— Ты не представляешь, что там творится, — делилась как-то Ирина, смеясь. — Люда от своего аж на столе дрожит, когда он её трахает. А Светка нового любовника завела, говорит, кончает с пол-оборота, такой хуй здоровый.

Сергей хмурился.

— И ты всё это слушаешь? Тебе не противно?

— А что такого? Жизнь, — пожимала она плечами.

Ему казалось, что эти разговоры развращают её, будят в ней какого-то спящего демона. Он начал выспрашивать, с кем она обедала, не подвозил ли кто до дома. Однажды, вернувшись с вахты, он устроил скандал, найдя в прихожей чужой мужской шарф. Оказалось, он принадлежал её брату.

Ирина клялась, что никогда ему не изменяла. И это была правда. Почти. Были моменты слабости. Точнее, не слабости, а неконтролируемого всплеска похоти. Происходило это только в отпуске, вдали от дома, где её никто не знал. Один раз в санатории в Кисловодске, другой — на море в Сочи. Там, под действием солнца, моря и вседозволенности, она позволяла себе маленькие грешки. Её манили импозантные, взрослые мужчины, с сединой на висках и уверенными руками. Один, директор какого-то НИИ, был невероятно хорош в постели. У него был не самый большой, но идеальной формы член, с огромной, как гриб-боровик, залупой, и он кончал сладкой, почти приторной спермой, которую она с жадностью глотала. Другой, кавказец, трахнул её так, как не трахивал никто — грубо, по-хозяйски, его толстый, короткий хуй с синей залупой растягивал её до боли, а его малафья была горькой и обильной.

Но это были мимолётные интрижки, не больше. Она любила Сергея. Его тело, его запах, его любовь. Но зерно сомнения и неудовлетворённости было посеяно.

— --

Часть 2: Вахта и соблазн

Метеостанция «Полюс Холода» представляла собой три обветшалых домика, затерянных в бескрайнем море тайги. Работа — снимать показания, передавать их в центр, поддерживать жизнь в генераторах. Из развлечений — рыбалка, охота, водка и разговоры.

Михаил, коренастый, весёлый мужик под пятьдесят, и Петрович, молчаливый, костистый старик, были его товарищами по несчастью. Чтобы не сойти с ума, они договорились: раз в два месяца один из них на две недели отправляется в посёлок газовиков «Северный», в трёх километрах. Там была хоть какая-то цивилизация — пара магазинов, баня, гостиница «Тайга» и бар «У Семёныча», где можно было пропить зарплату и, при огромном желании и удаче, найти бабу. Женщины там были на вес золота.

Когда очередь дошла до Сергея, он собрал рюкзак и пешком, по еле заметной тропе, отправился в посёлок. «Северный» встретил его унылыми пятиэтажками, грязным снегом и воем ветра в проводах. Он снял комнату в гостинице, отмылся в бане до скрипа и вечером отправился в бар «У Семёныча».

Бар был тем, что надо: закопчённые стены, липкие столы, запах перегара и жареного мяса. Он заказал водки и закуски, устроившись в углу. К нему подсел местный, мужик лет пятидесяти, с лицом, прожжённым морозами и алкоголем.

— Новенький? С вахты? — хрипло спросил он.

— С метеостанции, — кивнул Сергей.

— А, с «Полюса»… Там, слышал, шаманы водятся.

Разговор завязался. Мужика звали Гена. Они выпили, поговорили о жизни. Сергей, размякший от водки и человеческого общения, не удержался и излил душу. Рассказал о беде своей семьи, о пустом доме, о ссорах, о своей ревности.

Гена внимательно слушал, хмуря свои густые брови.

— Понимаю, братан… Баба без ребёнка — это как цветок без корня. Ищет чего-то… — он многозначительно посмотрел на Сергея. — Может, ей просто надо дать волю? Чтобы насытилась этим самым… бабьим делом?

— Как дать волю? Чтобы она по чужим мужикам шлялась? — возмутился Сергей.

— А ты бы хотел понять её? Узнать, что у неё там в башке творится, когда ты на вахте? — Гена придвинулся ближе, его дыхание пахло водкой и чесноком. — Есть тут один дед, в тайге. Шаман. Говорят, он людям помогает. Не только тело лечит, но и душу. Может, и тебе поможет. Дорогу рассказать?

Сергей отмахнулся, списав всё на пьяный бред. Но ночью, в номере гостиницы, он не мог уснуть. Слова Гены крутились в голове. «Понять её… Узнать, что у неё в башке…» Желание было мучительным, почти физическим.

Утром, с похмелья, он разыскал Гену и попросил рассказать о шамане подробнее. Тот нарисовал ему карту на обрывке газеты.

— Иди по этой тропе, часа три. Никуда не сворачивай. Увидишь избушку с резными наличниками. Там и есть дед Елисей. Только с пустыми руками не ходи, возьми чего… мясо, табак, сахар.

Сергей купил в магазине всё, что посоветовал Гена, и отправился в путь. Тайга была глухой, непроходимой. Он шёл три с половиной часа, пока не увидел впереди, на поляне избушку. Дымок из трубы, резные наличники, как в сказке.

Дверь открыл сам хозяин. Низенький, коренастый старик с лицом, испещрённым морщинами, и глазами невероятной проницательности, молодыми и живыми.

— Заходи, путник, — сказал он голосом, который звучал так, будто приходил сквозь время и пространство.

Сергей вошёл, оставил гостинцы на столе. В избе пахло травами, дымом и чем-то древним, забытым. Он рассказал деду Елисею всё, как на исповеди. О своей любви к жене, о бесплодии, о ревности.

Шаман слушал, не перебивая, его пальцы перебирали связку засушенных корешков.

— Диагноз твой ясен, — сказал он наконец. — Ты не бабу свою любишь, а образ её, который в голове у тебя живёт. А баба — она живая. Со своими хотениями, страстями. Пока ты не поймёшь её природу, покоя не будет. Ни тебе, ни ей.

— Как понять? — с надеждой спросил Сергей.

— Можно поселить твой разум в её голову. Стать тихой тенью в её сознании. Слышать её мысли, чувствовать её чувства, знать её желания. Но управлять ею ты не сможешь. Она не будет знать о твоём присутствии. Срок — на один месяц.

Сергей смотрел на шамана, не веря своим ушам. Колдовство? Магия? Это же бред.

— Как это возможно? — прошептал он.

— Многое возможно, о чём городские люди и не догадываются, — улыбнулся старик. — Согласен?

Сергей колебался. Мысль о том, чтобы стать свидетелем измен жены, была ужасна. Но желание докопаться до истины, понять, что же на самом деле творится в душе его женщины, было сильнее страха.

— Я… согласен, — выдохнул он.

Шаман кивнул. Он достал старую фотографию Ирины, которую Сергей принёс с собой, положил её в каменную ступу и начал толочь, подсыпая туда разные травы и коренья, что-то напевая на непонятном языке. Воздух в избе сгустился, заколебался. Сергею показалось, что тени на стенах задвигались.

Вечером шаман подал ему деревянную чашу с мутным, горьким отваром.

— Выпей. Ложись на полок. И не бойся. Твоё тело будет в безопасности. Оно просто уснёт.

Сергей залпом выпил отвар. Горечь разлилась по телу. Он лег на жесткий полок, укрытый оленьей шкурой. Руки и ноги начали неметь, тяжелеть. Последнее, что он увидел, — это пронзительный взгляд деда Елисея. Потом его сознание провалилось в тёмную, тягучую пустоту.

— --

Часть 3: Пробуждение в другом теле

Очнулся он резко, словно от толчка. Но он не лежал, а сидел. Перед ним стояла чашка с недопитым кофе. Он смотрел на свои руки… но это были не его руки. Они были меньше, изящнее, с тонкими пальцами и аккуратно подстриженными ногтями, покрытыми лаком цвета баклажана. Он поднял взгляд и увидел своё отражение в стекле кухонного шкафа. Женское лицо. Большие карие глаза. Чёрные, уложенные в небрежный пучок волосы. Это было лицо Ирины.

Боже… Это работает, — подумал он, и его мысль прозвучала в голове, но это была его мысль, в её голове.

Он, вернее, она, сидела на кухне их квартиры. Было утро. В квартире пахло кофе и свежей выпечкой. Он ощущал лёгкую усталость в теле, приятную тяжесть в груди — она была не в бюстгальтере. Он почувствовал, как ткань халата трётся о соски, и они отозвались лёгким, приятным покалыванием. Это было странно и… возбуждающе.

Внезапно в его/её сознании возникла чужая, но знакомая мысль, ясная и отчётливая: «Надо бы позвонить Светке, насчёт того платья».

Это была мысль Ирины. Его Иры. Он слышал её!

Потом хлынули ощущения. Он чувствовал всё, что чувствовала она. Мягкость халата на коже. Прохладу кафеля под босыми ногами. Лёгкий голод. И… смутное, томительное чувство в низу живота. Тоска. Не по нему, Сергею. А просто… телесная тоска. Желание, чтобы его заполнили, приласкали.

«Серёжа уехал только вчера… а уже скучаю… по его рукам… по его…» — мысль Ирины оборвалась, но за ней последовал яркий, пошлый образ: его собственный член, каким она его видела, входящим в неё.

Сергей внутри неё смутился и обрадовался одновременно. Она скучала по нему! По нему!

Но следующая мысль была как удар обухом.

«…хотя тот мужик в лифте вчера… ух, какой плечистый… и взгляд такой наглый… наверное, хуй у него большой, с большой залупой…»

Сергей внутри ахнул. Ревность, острая и едкая, всколыхнулась в нём. Он сидел в теле своей жены и слушал, как она фантазирует о каком-то незнакомце с большим хуем!

Ирина допила кофе, встала и пошла в ванную. Сергей стал свидетелем интимного ритуала. Он чувствовал, как вода стекает по её коже, как мочалка скользит по её груди, животу, бёдрам. Когда её пальцы, намыленные гелем для душа, скользнули между её ног и коснулись её половых губ, он почувствовал резкую, электрическую волну удовольствия. Её клитор, маленький, но невероятно чувствительный, отозвался на прикосновение. Она провела там пальцами несколько раз, лёгкими, массирующими движениями, и стоны готовы были вырваться из её горла. Сергей внутри замер, потрясённый силой этих ощущений. Он никогда не думал, что она так… интенсивно чувствует.

«…ах, как хорошо… но этого мало…» — пронеслось в её голове, и её рука замедлила движения, а потом убралась совсем.

Он понял: её плоть просила не его, не его ласки, а просто мужского внимания. Грубого, животного.

На работу она шла в приподнятом настроении. В офисе его ждал шок. Он слышал не только её мысли, но и мысли её коллег? Нет, только её. Но он слышал, как она их интерпретировала.

Люда, полная, весёлая блондинка, похлопала Ирину по плечу:

— Ну что, Ир, как провожала мужа? Дала ему на дорогу?

Ирина засмеялась, но Сергей уловил её внутренний комментарий: «Опять эти шуточки… Серёжа вчера так меня выебал, что я до сих пор хожу, как развалюха. Но… приятно».

Потом подошла Светка, худая, с хищным лицом.

— Слушай, я вчера в фитнес-клубе одного типажа видела… Мать честная! Такого хуя, я думаю, в природе не существует! Как оглобля! И залупа… с кулак! Представляешь?

Ирина заинтересованно ахнула, и в её голове тут же возникла яркая, почти порнографическая картина: незнакомый мужик с огромным, как у лошади, членом, входящим в неё. Сергей внутри содрогнулся от отвращения и… странного возбуждения. Он чувствовал, как от этой картины влагалище Ирины слегка намокло.

«Боже, я что, извращенец?» — подумал он в ужасе. Но это было её возбуждение, её физиологическая реакция, которую он теперь ощущал как свою собственную.

День шёл. Он слушал её мысли, наблюдал за её жизнью. Она работала, общалась с подругами, вечером пошла в магазин. Всё было обыденно. Но под этой обыденностью клокотал вулкан нереализованной похоти. Она смотрела на мужчин на улице, в метро, и в её голове проносились короткие, откровенные фантазии. О молодом курьере с упругими ягодицами («наверное, ебёт как стукнутый»), о солидном мужчине в дорогом костюме («у таких всегда члены ухоженные, и сперма вкусная»), о грузчике с могучими руками («он бы меня сломал… но как приятно»).

Сергей был потрясён. Его тихая, скромная Ирина, оказывается, постоянно думала о сексе, причём в самых грубых, животных проявлениях. Она не хотела романтики. Она хотела больших хуёв, грубой силы и обильной спермы.

Вечером, лёжа в одиночестве в их постели, она взяла с прикроватной тумбочки вибратор. Небольшой, розовый. Сергей внутри сгорал от стыда и ревности. Даже не мог подумать, что у Иры есть самотык. Он чувствовал, как она вводит его в себя, как её влагалище сжимается вокруг силикона. Но это было не то. Она кончила быстро, с тихим стоном, но удовлетворения не было. В её голове была одна мысль: «Фаллос… Настоящий, живой, пахнущий мужиком… Хочу почувствовать его вкус… Заполнить себя им…»

Сергей лежал в темноте, слушая её ровное дыхание, и понимал, что был слеп. Он не знал свою жену. Совсем. Он любил оболочку, а внутри бушевала стихия, которую он игнорировал и подавлял своей ревностью.

Прошла неделя. Напряжение в Ирине нарастало. Она стала раздражительной, часто звонила подругам, обсуждая их сексуальные похождения. Сергей слушал и узнавал шокирующие вещи. Оказывается, Светка не просто имела любовников, а участвовала в свингерских вечеринках. Люда изменяла мужу с его же начальником. И Ирина… Ирина завидовала. Глухо, тайно, но завидовала.

Однажды вечером она сидела в интернете. Сергей чувствовал её нервное возбуждение. Она переписывалась с кем-то в мессенджере. С подругой Юлей, с которой они вместе учились в институте.

Юля: Ты всё ещё верна своему вахтовику?

Ирина: Ага…

Юля: Дура. Пока он там мёрзнет, ты тут сохнешь. Помнишь, в Сочи? Того кавказца?

Ирина: Помню…

Юля: Так вот. Есть тут одна тема. Без обязательств. Мужики проверенные, не подведут. Хочешь, познакомлю?

Сергей внутри закричал: «НЕТ!». Но он был лишь пассивным наблюдателем.

Ирина долго молчала. Её пальцы замерли над клавиатурой. Сергей чувствовал, как бьётся её сердце, как по телу разливается знакомый, сладкий ужас. Борьба. Долг, любовь к нему — и зов плоти.

Ирина: А… они какие?

Юля: На любой вкус. Есть молодые, спортивные. Есть постарше, с положением. Гарантия — полная анонимность и кайф.

Ирина: А… а если… с большими… ну ты поняла…

Юля: С хуями? Конечно! Есть один, так у него просто оружие массового поражения, я не шучу. И кончает, будь здоров.

В голове Ирины вспыхнул огонь. Решение было принято. Она чувствовала себя виноватой, но желание было сильнее.

Ирина: Ладно… Дай контакты.

Сергей внутри онемел. Он сидел в ловушке собственного любопытства. Он хотел понять её — и теперь ему предстояло стать свидетелем её измены. Настоящей, осознанной измены. Не курортного мимолётного романа, а холодного, расчётливого похода «на сторону».

Это было только начало его месячного путешествия в сознании жены. Впереди его ждала бездна, в которую он добровольно шагнул, и из которой, он чувствовал, уже не сможет выбраться прежним.

— --

Часть 4: Невольный соучастник

Тот вечер, когда Ирина договорилась о встрече, стал для Сергея, запертого в её сознании, настоящей пыткой. Он чувствовал каждую её нервную клетку, каждое предательское биение её сердца. Она тщательно готовилась, и он был вынужден стать свидетелем этого ритуала соблазнения.

Он чувствовал, как шелковистая ткань нового черного бюстгальтера облегает её упругую грудь, как прохладная шелковая рубашка скользит по коже. Он слышал её мысли, лихорадочные и пошлые: «Надеюсь, он действительно такой… большой… Как тот, о котором Светка говорила… Хочу почувствовать, как рвут меня изнутри…»

— Нет, Ира, остановись! Не делай этого! — кричал он в пустоту её разума, но его вопли тонули в нарастающем гуле её возбуждения. Он чувствовал, как её тело реагирует на эти мысли без его, Сергея, ведома. Соски набухли и затвердели, упираясь в чашечки бюстгальтера, посылая острые, сладкие импульсы прямо в мозг. А внизу, между ног, начиналась знакомая, томительная пульсация. Её клитор, этот маленький, но могущественный повелитель её плоти, налился кровью и затрепетал в ожидании. И Сергей чувствовал это всё, как своё собственное. Это было одновременно отвратительно и порочно приятно. Он боялся себе в этом признаться, но волны тепла, разливающиеся по низу её живота, были восхитительны.

Такси подъехало к современному жилому комплексу. Ирина, а с ней и Сергей, поднялись на лифте на один из верхних этажей. Сердце колотилось где-то в горле — её горле. Она позвонила. Дверь открыл Он.

Мужик. Лет под пятьдесят. Высокий, плечистый, с бычьей шеей и коротко стриженными седыми волосами. Лицо обветренное, с тяжёлым, властным подбородком и холодными, оценивающими глазами серого цвета. На нём была простая серая футболка, обтягивающая мощный торс, и спортивные штаны. Вид у него был настолько брутальный, так явно дышащий грубой силой, что Ирина, а вместе с ней и Сергей, затрепетали. Не от страха. От предвкушения.

— Заходи, Ирина, — его голос был низким, хриплым, как скрип несмазанной двери.

Она шагнула внутрь. Квартира была просторной, минималистично обставленной. Пахло дорогим парфюмом, сигарами и чем-то неуловимо мужским, мускусным.

Мужик, которого звали Виктор, окинул её медленным, разжигающим взглядом.

— Не обманула. Симпатичная. Сними обувь.

Она послушно наклонилась, и он в это время подошёл сзади. Его большие, тяжёлые ладони легли ей на плечи, а потом скользнули вниз, к груди. Сергей внутри вздрогнул. Он чувствовал тепло и силу этих рук через тонкую ткань рубашки. Это было чужое прикосновение к телу его жены! Но тело жены ответило на него мгновенной, предательской волной удовольствия.

— Ух, какая упругая… — прохрипел Виктор прямо ей в ухо, его губы коснулись мочки, и по телу Ирины пробежала дрожь.

Его пальцы нашли её соски через ткань бюстгальтера и рубашки. Он сжал их, не слишком нежно, но и не грубо — точно зная свою силу. Ирина ахнула. Острая, почти болезненная, но невероятно сладкая боль пронзила её. Сергей чувствовал это! Он чувствовал, как её сосоки затвердели до каменности, посылая в мозг сигналы чистого, животного экстаза. Внутри него боролись ярость, ревность и… странное, растущее любопытство. Её тело наслаждалось, и он, против своей воли, разделял это наслаждение.

Виктор развернул её и притянул к себе. Его губы нашли её губы. Поцелуй был властным, требовательным. Его язык грубо вошёл в её рот. Сергей чувствовал вкус дорогого виски и табака. Он чувствовал, как её собственный язык отзывается, как её тело прижимается к этому незнакомцу, жаждая большей близости.

Потом Виктор отстранился, его глаза блестели.

— Ну-ка, покажи, что у тебя там под одеждой, шкурка.

Он взял её за руку и повёл в спальню. У большой кровати он остановился и повернулся к ней.

— Раздень меня.

Ирина, с горящими щеками и дрожащими руками, потянулась к его футболке. Она стянула её через голову. И Сергей, и она сама, замерли. Его грудь и живот были покрыты густыми, седыми волосами, сквозь которые проступали мощные мышцы. Пахло здоровым, чуть солёным потом и мускусом, что сводил с ума.

Потом её пальцы потянулись к завязкам его штанов. Она развязала их, и они упали на пол. Под ними не было трусов. И тогда они Его Увидели.

Его хуй. Он был в состоянии полувозбуждения, но уже впечатлял. Длинный, очень толстый, с мощными, вздувшимися венами. Но больше всего поражала залупа. Она была огромной, просто гигантской, налитой, как спелый тёмно-багровый плод. Она казалась непропорционально большой даже для этого внушительного ствола, тяжёлой и доминирующей.

Ирина, а с ней и Сергей, не могла отвести глаз. В её голове пронеслось: «Боже… Он настоящий… Оружие…»

— Нравится? — усмехнулся Виктор. — Это тебе не твой офисный муженёк. Это инструмент. Работать им будем долго.

Он притянул её голову к своему паху.

— Поласкай его сначала губами. Почувствуй, какая сила входит в твою жизнь.

Ирина, почти в трансе, склонилась. Сергей внутри закричал: «НЕТ! НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО!». Он чувствовал отвращение, унижение. Он представлял, как бы его вырвало, будь у него сейчас своё тело. Но у него не было своего тела. Было только тело Ирины, и оно горело от желания.

Она приблизила свои губы к этой громадной, тёплой, пульсирующей залупе. Пахло кожей, потом, мужчиной. Чужим мужчиной. Её губы коснулись её поверхности. Она была гладкой, как шёлк, и в то же время твёрдой, наполненной кровью и пахучей.

— Открывай рот, шлюха, — скомандовал Виктор, и его рука легла на её затылок.

Она послушно открыла рот, и он направил свой член внутрь. Залупа с силой упёрлась в её губы, растягивая их. Сергей чувствовал это напряжение! Он чувствовал, как её губы расползаются, пытаясь обхватить невероятный объём. Ему захотелось почесать их, скомпенсировать это странное, давящее ощущение. Но это было ничто по сравнению с тем, что творилось в других частях её тела. Её соски горели огнём, её клитор пульсировал в такт сердцебиению, посылая в мозг сигналы: «КАЙФ! ДАЙ БОЛЬШЕ!».

Она начала сосать. Её язык скользил по нижней поверхности его члена, ласкал основание гигантской залупы. Она давилась, слёзы выступили на глазах, но она не останавливалась. Сергей чувствовал солёный вкус его кожи, чувствовал, как её слюна обильно течёт, смазывая этот монстр. И он, к своему ужасу, чувствовал, как её собственное возбуждение достигает невероятной силы. Никакой ревности. Только всепоглощающее, дикое желание, чтобы этот кайф не прекращался.

— Хватит на первое, — Виктор отстранил её. — Теперь твой черёд.

Он стащил с неё рубашку, расстегнул и сбросил бюстгальтер. Его глаза загорелись при виде её высокой, упругой груди с крупными, тёмными ареолами и налитыми сосочками.

— Вот это я понимаю… — он сжал одну грудь, его большой палец грубо провёл по соску.

Потом он снял с неё юбку и трусики. Она стояла перед ним совершенно голая, дрожа от возбуждения и стыда, который лишь подливал масла в огонь.

Он обнял её, прижал к своей волосатой груди. И тут Сергей испытал первое из многих откровений этой ночи. Её соски, невероятно чувствительные, запутались в густых, колючих волосах на его груди. Это было неописуемое ощущение. Тысячи микро-прикосновений, щекотка, лёгкое покалывание, которое отзывалось эхом глубоко в матке. Это был самостоятельный, полноценный оргазм, разлитый по всей поверхности груди. Ирина застонала, её тело обмякло в его объятиях. Сергей думал, что это пик, но это был лишь пролог.

— Ложись, — приказал Виктор.

Она легла на спину на широкую кровать. Он встал на колени между её ног, грубо раздвинул их ещё шире.

— Шире, сука, я должен видеть, куда входить буду.

Она послушно развела бёдра, открывая его взору свою сокровенную плоть. Её половые губы, уже припухшие и влажные, а её клитор, как спелая ягода, манил к себе.

Виктор плюнул на свои пальцы и грубо смазал её вход, а затем свой член.

— Готовься, красавица. Сейчас будет жарко.

Он приставил свою огромную, багровую залупу к её входу. Ирина зажмурилась. Сергей чувствовал всё. Он чувствовал, как невероятный объём упёрся в её узкое отверстие, растягивая малые половые губы до предела. Это было ощущение дикого, неприкрытого расширения. Боль, смешанная с невероятным предвкушением.

И Виктор двинул бёдрами. Один мощный, уверенный толчок. Его толстая залупа с силой врезалась в неё, разрывая плотные мышцы входа. Ирина закричала — не от боли, а от нахлынувшего чувства заполненности. Он вошёл не полностью, но и этого было достаточно, чтобы её сознание помутнело.

Сергей внутри кричал вместе с ней. Он чувствовал, как её внутренности растягиваются, приспосабливаясь к этому вторжению. Это было ужасно и прекрасно одновременно.

Виктор замер на мгновение, давая ей привыкнуть.

— Узкая ты… хорошая… — прохрипел он.

Потом он начал двигаться. Медленно, но с неумолимой силой, он вгонял в неё свой хуище, сантиметр за сантиметром. Сергей чувствовал каждую складку её влагалища, каждую мышцу, которая сжималась и растягивалась. Он чувствовал, как её шейка матки, её самая сокровенная часть, коснулась верхушки его залупы. Это была нежная, почти целомудренная встреча в эпицентре этого шторма похоти. И это было невероятно.

А потом началась настоящая ебля. Виктор, убедившись, что она готова, начал насаживать её на себя с силой и скоростью. Его большие, горячие ладони скользнули под её ягодицы, он приподнял её таз и растянул её ягодицы в стороны, обнажая её анус. И это добавило новые, незнакомые Сергею ощущения. Чувство полной открытости, уязвимости, которое лишь подстёгивало возбуждение.

И вот тогда Сергей осознал всю палитру «кайфов», которые испытывала женщина, и которые он, по воле шамана, теперь разделял.

Её соски, запутавшиеся в волосах его груди, когда он прижимал её к себе в момент особенно сильных толчков. Миллионы иголочек удовольствия, которые били прямо в мозг.

Ощущение дикого расширения входа в пизду каждый раз, когда толстое основание его хуя, почти как кулак, растягивало её половые губы при выходе и новом входе.

Огромная, пульсирующая залупа, которая с каждым толчком нежно, но властно ударяла в её шейку матки, целуя её, заставляя её матку сокращаться в предвкушении.

Движения его таза. Когда его хуй был вставлен в неё до самых яиц, и он не вынимал его полностью, а совершал короткие, глубокие движения тазом. Его лобок при этом натягивал вверх её кожу, напрягая и массируя её клитор снаружи. Это было двойное проникновение — изнутри и снаружи, доводящее до безумия.

Его страстные, грубые поцелуи в губы, которые он впивал в неё в моменты затишья, его язык в её рту, его дыхание, смешанное с её стонами.

Его яйца. Они были выбриты, но уже слегка заросли, достигнув колючего, щетинистого состояния. И при каждой его фрикции, эти колючие, упругие шары с силой бились между её раздвинутыми и зафиксированными его ладонями ягодицами — прямо по её анусу. Это было не проникновение, а ритмичный, отбивающий такт стук, который вибрировал через тонкую перегородку прямо в её прямую кишку и простату, которой у неё, конечно, не было, но ощущения были настолько яркими, что казалось, будто стимулируют что-то глубоко и потаённо мужское в Сергее.

И всё это происходило не последовательно, а одновременно, сливаясь в один оглушительный, всепоглощающий симфонический оркестр плоти. Ирина орала. Она кричала так, как никогда не кричала с Сергеем. Это были крики абсолютной, животной отдачи, потери себя. А в её голове, разделяя с ней каждый вибрационный импульс, каждый спазм, каждую молекулу удовольствия, безмолвно орал Сергей. Он забыл о ревности, о предательстве, о боли. Он существовал только здесь и сейчас, в этом теле, испытывающем ни с чем не сравнимое сладострастие. Он понял, что никакие ощущения мужчины, даже самые яркие, не могли сравниться с этой многогранной, тотальной атакой на все системы восприятия, которую испытывала женщина.

И тогда настал финал. Виктор, почувствовав, что её тело начинает биться в беспрерывном оргазме, зарычал и пригвоздил её к кровати своим весом. Он вошёл в неё до самого основания, его лобок вжался в её клитор, его яйца прилипли к её анусу.

— Принимай, шлюха! Всё! — он издал победный рёв.

И его большая залупа, что так пугала и манила, задёргалась, запульсировала в параксизме извержения. Сергей почувствовал это! Он почувствовал, как глубоко внутри Ирины, в самой её утробе, бьют горячие, густые струи чужой спермы. Это было ощущение метки, заполнения, оплодотворения, которого они с ней так ждали пятнадцать лет, но теперь оно пришло от чужого мужчины.

Это стало последней каплей. Оргазм, накрывший Ирину, был не просто оргазмом. Это была потеря воли, сознания, самого себя. Её тело выгнулось в немой судороге, её внутренности сжались вокруг его пульсирующего члена с такой силой, что, казалось, выжмут из него всю жизнь. Крик, который сорвался с её губ, был криком тела и души, слившихся в экстазе.

Сергей, запертый в её разуме, провалился в это небытие вместе с ней. Он не существовал. Была только пульсация, тепло и всепоглощающая, сладкая тьма.

Когда сознание вернулось к Ирине, она лежала, разбитая, залитая потом и спермой, с блаженной, пустой улыбкой на лице. Виктор уже вышел из неё и лежал рядом, закуривая.

Сергей же лежал в темноте её сознания, совершенно опустошённый. Он был сломлен. Он понял всё. Он понял её тоску, её потребности. Он пережил самый сильный оргазм в своей жизни, находясь в теле своей жены, пока её трахал другой мужчина. Мир перевернулся. И он знал, что ничего уже не будет прежним. Ни для неё. Ни для него.

Он был больше не просто ревнивым мужем. Он стал соучастником её порока, и этот порок оказался слаще любой супружеской верности.

— --

Часть 5: Новая реальность

Сознание возвращалось к Сергею медленно, как сквозь густой, липкий сироп. Он всё ещё был там, в тёплой, разбитой оболочке Ирины. Он чувствовал тяжёлую, приятную усталость в каждой её мышце, сладкую ломоту в костях. И — густую, тёплую влагу между её раздвинутых бёдер, вытекающую из её растянутой, до сих пор подрагивающей спазмами пизды. Это была сперма Виктора. Чужая сперма внутри его жены. И он, против воли, чувствовал её, как некое завершающее таинство, как финальный аккорд пережитого шторма.

Ревность? Она была где-то далеко, приглушённая оглушительным эхом собственного удовольствия, которое он разделил с ней. Теперь его терзали другие чувства: шок, стыд и… ненасытное любопытство. Он прикоснулся к самой сути женской природы, к её тёмной, животной стороне, и это было подобно наркотику.

Ирина лежала с закрытыми глазами, её грудь медленно поднималась и опускалась. Виктор, лежавший рядом, грубо хлопнул её по бедру своей тяжёлой ладонью.

— Ну что, шкурка, прочувствовала, что такое настоящий мужик?

Она лишь мычаще прошептала в ответ, не открывая глаз: «Да…»

— Молодец. Убирайся. У меня через час дела.

Никаких нежностей. Никаких объятий после. Ирина, словно автомат, поднялась с кровати. Её ноги подкашивались. Сергей чувствовал эту приятную слабость, эту внутреннюю опустошённость. Она собрала свою одежду и, не одеваясь, побрела в ванную.

Стоя под струями почти горячей воды, она смотрела на своё отражение в зеркале — заплаканное, с размазанной тушью, но с сияющими глазами. И в её голове, ясно и отчётливо, прозвучала мысль, от которой Сергея внутри бросило в жар: «Это был не последний раз… Это только начало».

Она вытерлась, надела одежду и, не прощаясь, вышла из квартиры. В такси она сидела, уставившись в окно, и Сергей ловил обрывки её мыслей, теперь смелых и разнузданных.

«Светка была права… Надо искать таких… Сильных… Грубых… С большими… А Серёжа…» Мысль о нём вызвала лишь короткий укол вины, который тут же был сметён воспоминанием о том, как толстая залупа Виктора била в её шейку матки. «Серёжа хороший… Нежный… Но этого… Этого ему не дано».

Сергей внутри сжался. Он был этим «нежным» и «хорошим». Он был тем, кому «не дано». Горькая пилюля была проглочена. Его мужское эго было не просто ранено, оно было растоптано, уничтожено тем кайфом, который он только что пережил.

— --

Часть 6: Спираль похоти

Следующие дни стали для Сергея сущим адом и раем одновременно. Ирина словно сбросила с себя оковы. Она была возбуждена постоянно. Её тело, вкусив запретного плода, требовало продолжения.

Он чувствовал, как она тайком дрочит свою взрослую, ещё совсем не старую пизду в ванной, в спальне, пока он, её муж, по её мнению, был на вахте. Она использовала пальцы, вибратор, ручку от швабры — всё, что могло хоть как-то заполнить пустоту. Но этого было мало. Ей нужен был живой, пахнущий потом мужчина, его вес, его сила, его сперма.

Он стал свидетелем её переписки в закрытых чатах. Она общалась не только с Юлей, но и нашла несколько специализированных сайтов для «взрослых встреч». Её анкета была откровенна: «Ищу сильного, доминирующего мужчину. Возраст не важен. Важен размер и умение им пользоваться. Готовность к жёсткому, бескомпромиссному сексу».

Откликов было много. Она с холодным, деловым интересом отсеивала «мелочь», выискивая тех, кто обещал «инструмент, который запомнится». Сергей, запертый в её голове, бессильно наблюдал, как его жена превращается в ненасытную, расчетливую нимфоманку, одержимую поиском новых, всё более мощных сексуальных впечатлений.

Первая встреча после Виктора была с молодым парнем, спортсменом. Его член был не таким толстым, но длинным, как рапира, с аккуратной, но очень твёрдой залупой. Он трахал её с молодетским задором и выносливостью, заставляя принимать немыслимые позы. Сергей, через тело Ирины, почувствовал новый «кайф» — ощущение, когда длинный хуй проходил глубоко, упираясь в самые потаённые, нежные своды влагалища, которые не затрагивал более короткий, но толстый член Виктора.

Вторая встреча — с солидным бизнесменом. У него был член идеальной формы, средней длины и толщины, но с невероятно развитой, чувствительной залупой, похожей на гриб-дождевик. Он был мастером оральных ласк. Сергей впервые почувствовал, что значит, когда умелый язык мужчины часами вылизывает твой клитор, заставляет кончать снова и снова, не входя в тебя. Это был кайф изощрённого, почти духовного терпения, когда всё тело становилось одной сплошной эрогенной зоной.

С каждой новой встречей Ирина, а с ней и Сергей, открывали для себя новые грани сексуальности. Она уже не просто искала грубого проникновения. Она стала гурманом, ценителем. Ей нравилось пробовать «разные хуи и их сперму», как когда-то говорила её подруга Ленка. Она сравнивала вкус спермы — горьковатую у одного, почти сладкую у другого, пресную у третьего. Она оценивала форму и текстуру залуп — гладкие, бугристые, с толстыми венами. Она научилась получать оргазм не только от вагинальной ебли, но и от анальной, от двойного проникновения, от сложных БДСМ-практик, где её связывали, шлёпали, унижали, и от этого её возбуждение зашкаливало.

Сергей же проваливался во всё более глубокую пучину. Его первоначальный шок и стыд сменились болезненным привыканием, а затем и своеобразной зависимостью. Он ждал этих встреч с трепетом. Он научился отключать свою мужскую ревность и просто… наслаждаться. Он проживал жизнь своей жены как увлекательный, откровенный и безумно возбуждающий фильм, где он был главной героиней.

Он чувствовал всё. Каждое прикосновение чужих рук к её коже. Каждый укус её сосков. Каждый толчок чужих бёдер. Каждый оргазм, который сотрясал её тело, а с ним и его сознание. Он стал экспертом по женской анатомии и психологии, поняв одну простую и ужасную вещь: его жена была порноактрисой в душе, и только общественные условности и его присутствие сдерживали её. Теперь же, с его «отсутствием», её истинная натура вырвалась на свободу.

— --

Часть 7: Групповуха. Апогей

Однажды вечером Ирина получила сообщение от Юли. Предлагалась «групповая терапия». Трое мужчин. Проверенные, опытные, с разными типажами. Ирина, не колеблясь, согласилась.

Местом встречи была съёмная квартира на окраине города. Когда Ирина вошла, Сергея внутри охватил знакомый трепет. В гостиной её ждали трое. Тот самый Виктор, с его гигантским багровым оружием. Молодой спортсмен Димка, с его длинной рапирой. И новый, незнакомец — сухопарый, с интеллигентными очками и хищным взглядом, которого звали Артём.

— Ну что, общая тёрка собралась, — усмехнулся Виктор. — Готова к работе, шкурка?

Ирина кивнула, сбрасывая пальто. Под ним оказался только чёрный корсет, чулки и туфли на высоких каблуках.

— На колени, — скомандовал Артём, и в его тихом голосе была сталь.

Она опустилась на колени перед ними. Сергей чувствовал, как холод паркета отдаётся в её костях, как напрягаются мышцы бёдер.

— Будешь сегодня нашей общей шлюхой, — сказал Виктор. — Наша общая вещь. Поняла?

— Да, — прошептала Ирина, и в её голосе дрожала не просто покорность, а восторг.

— Начнём с инициации, — сказал Димка, расстёгивая ширинку.

Сергею предстояло пережить самый откровенный и унизительный опыт за весь месяц. Они использовали её по очереди и одновременно. Сначала все трое поставили её на колени и заставила сосать их. Сергей чувствовал, как её челюсть устаёт, как её губы растягиваются, пытаясь обхватить то толстый ствол Виктора, то длинный — Димки, то тонкий, но с огромной, как луковица, залупой у Артёма. Её лицо было в слюнях и сперме, она давилась, но продолжала, получая дикое удовольствие от своего унижения.

Потом её положили на стол. Виктор вошёл в неё сзади, его толстая залупа с привычной силой растягивала её влагалище. Димка в это время грубо вгонял свой длинный член ей в рот, добираясь до самого горла. А Артём, с холодной, учёной дотошностью, начал готовить её анус, смазывая его лубрикантом и вводя пальцы. Сергей чувствовал непривычное, давящее ощущение в этой дыре, смешанное с диким возбуждением от двойного проникновения в другие отверстия.

Когда Артём вошёл в неё сзади, в её анал, в то время как Виктор и Димка продолжали трахать её в пизду и рот, Сергей испытал настоящий шок. Ощущение полной, тотальной заполненности было ошеломляющим. Её тело было растянуто, заполнено, использовано тремя разными мужчинами одновременно. Боль, давление, невероятное растяжение — всё это слилось в один сплошной, оглушительный гимн похоти. Ирина кричала, её крики заглушались членом во рту, её тело било в конвульсиях беспрерывного, множественного оргазма.

Они менялись местами, придумывали новые комбинации. Заставляли её сидеть на одном члене, в то время как другой был в её анусе, а третий она сосала. Ставили её в позу «рака» и трахали все трое сзади, по очереди меняя отверстия. Использовали её как живой секс-гаджет, без намёка на личность, лишь как набор дыр для их удовольствия.

И она, и Сергей внутри неё, достигли в тот вечер такого уровня экстаза, о котором не могли и мечтать. Это была не просто ебля. Это был транс, выход за пределы себя. Когда они, наконец, отпустили её, залитую слоями спермы, в синяках и ссадинах, она была не человеком, а просто куском плоти, доведённой до предела возможностей.

Она лежала на полу, и Сергей чувствовал её абсолютную, блаженную опустошённость. Ни мыслей, ни эмоций — только пульсация в каждой клетке, память о пережитом насилии, которое было желаннее любой ласки.

— --

Часть 8: Возвращение. Неизбежное

Месяц подходил к концу. Последняя неделя прошла в каком-то тумане. Ирина, насытившись на время, стала более спокойной. Она даже начала скучать по Сергею. В её мыслях проскальзывала нежность, воспоминания об их обычной жизни.

Сергей же был совершенно сломлен и перерождён. Он пережил измены, оргазмы, разных мужчин. Он знал о своей жене всё. Её самые потаённые фантазии, её самые стыдные желания. Он больше не ревновал. Он… понимал. Более того, он сам, через её тело, стал частью этого разврата.

И вот настал день, когда его сознание, словно щелчком, выдернули из головы Ирины и вернули в его собственное тело. Он очнулся на жестком полке в избушке деда Елисея. Его тело было целым, невредимым, но чужим. Оно было… пустым. Оно не помнило того безумия, той мощи ощущений.

Он сел. Голова кружилась. Дед Елисей сидел напротив, пил чай.

— Ну что, путник? Понял свою бабу? — спросил он, и в его глазах читалась некая насмешка.

Сергей молча кивнул. Он не мог говорить. Слишком много было внутри.

— И что будешь делать?

Сергей закрыл глаза. Перед ним проплывали образы: Виктор, вгоняющий в Ирину свой багровый хуй; Димка, трахающий её в горло; трое мужчин, использующих её одновременно. И он чувствовал отголоски тех ощущений в своей плоти, как фантомные боли.

— Я… — его голос был хриплым, не своим. — Я её люблю.

Он вернулся домой через два дня. Ирина встретила его с искренней радостью, с объятиями, с поцелуями. Она была его прежней Ирой — любящей, нежной, домашней. Но Сергей знал. Он знал другую Иру. Ненасытную, дикую, грязную.

Ночью они занялись любовью. Впервые за долгое время. Сергей ласкал её тело, которое знал теперь лучше, чем своё. Он знал, как она любит, когда кусают её соски. Знает, как её возбуждает, когда её ягодицы растягивают в стороны. Знает, какое точное давление на клитор доводит её до безумия.

Ирина была в шоке. Её муж, всегда немного неуверенный и прямой в сексе, вдруг проявил невероятную, почти ясновидящую осведомлённость о её теле. Он довёл её до оргазма так быстро и так сильно, как никогда раньше.

— Серёж… откуда ты… так научился? — с трудом выдохнула она, лёжа на его груди.

Сергей смотрел в потолок. Он чувствовал знакомую пустоту. Его ласки, его член — всё это было приятно, но… пресно. Как диетическая еда после пира обжорства. Он думал о тех ощущениях, что пережил в её теле. О толстой залупе, растягивающей вход. О колючих яйцах, бьющихся об анус. О всепоглощающей полноте двойного проникновения.

— Просто соскучился по тебе, — тихо сказал он.

Прошло несколько недель. Их жизнь вернулась в привычную колею. Но что-то сломалось. Сергей стал задумчивым, молчаливым. Он ловил на себе взгляд Ирины — в нём читались тайна и неудовлетворённость. Она снова начала скучать. Он это видел. Он это чувствовал, даже не находясь в её голове.

Однажды вечером, сидя перед телевизором, она невзначай сказала:

— Слушай, а не съездить ли нам в отпуск? Куда-нибудь… на море? Один раз живём.

Сергей посмотрел на неё. Он увидел в её глазах тот самый огонёк, который зажигался, когда она думала о курортных романах. О незнакомых мужчинах с большими залупами и сладкой малафьёй.

Раньше он бы взорвался от ревности. Сейчас же он просто посмотрел на неё и медленно кивнул.

— Хорошая идея. Поедем.

Он понял, что не может дать ей того, что ей было нужно. Той животной, грубой, всепоглощающей похоти, которую он сам познал в её теле. Но он любил её. И он принял её. Всю. И нежную жену, и ненасытную шлюху.

И, глядя на то, как она радостно начинает листать сайты с турами, он с ужасом и предвкушением подумал, что, возможно, их настоящая совместная жизнь только начинается. Жизнь, в которой он, знающий все её тайны, станет не судьёй, а… соучастником. И мысль об этом была одновременно пугающей и безумно возбуждающей.

Он встал, подошёл к ней сзади, обнял за грудь, его пальцы нашли её соски через ткань футболки. Он сжал их, как когда-то это делал Виктор — грубо, властно. Ирина вздрогнула и тихо застонала, её голова запрокинулась ему на плечо.

— Ты же знаешь, — прошептал он ей в ухо, — что какой бы отвратительной шлюхой ты ни была, ты всегда будешь моей шлюхой.

И в её глазах он увидел не обиду, а вспышку такого знакомого, такого сладкого ужаса и возбуждения. Она обернулась и поцеловала его с неистовой страстью. И в этом поцелуе было всё: и любовь, и общая тайна, и предвкушение новых, ещё более тёмных и сладких бездн, в которые они могли шагнуть вместе.

Путешествие было окончено. Но путь — только начинался. И.... у них будет ребёнок, после долгих ожиданий и попыток, наконец то будет малыш, его, Сергея ребёнок!