Анна лежала на старом продавленном диване, прижавшись щекой к широкой, потной груди Борюсика. Её тело всё ещё мелко дрожало после последнего оргазма. Большая тяжёлая грудь Анны тяжело поднималась и опускалась, соски были красными и чувствительными от его грубых щипков.

Борюсик лежал на спине, одной рукой тяжело обнимая её за талию, толстые пальцы лениво гладили её мокрую от пота попу. В комнате пахло сексом, сигаретами и его мужским потом. За окном уже давно стемнело.

Анна несколько минут молчала, собираясь с духом. Сердце колотилось. Наконец она тихо, почти шёпотом произнесла, не поднимая глаз:

— Боря... завтра вечером Сергей приезжает. С вахты.

Борюсик не сразу ответил. Его рука на её попе на секунду замерла, потом продолжила гладить, будто ничего особенного не услышал.

— М-м... — только хрипло протянул он.

Анна приподнялась на локте, посмотрела ему в лицо. Её голос дрогнул:

— Это значит... нам придётся... ну... остановиться. На какое-то время. Я не могу... пока он дома. Это слишком опасно.

Борюсик посмотрел на неё тяжёлым, мутным взглядом. На его толстых губах появилась лёгкая ухмылка. Он медленно кивнул:

— Понимаю, Ань. Муж возвращается. Дело справедливое. Семья — она семья. Я не зверь какой-то, чтоб тебе жизнь рушить.

Он даже погладил её по волосам — почти нежно. Анна облегчённо выдохнула, чувствуя, как с плеч немного спадает напряжение.

Но внутри у Борюсика всё было совсем по-другому.

«Вот ещё, блядь, — думал он, глядя, как она лежит голая, вся в его слюнях и сперме. — Остановиться? Да я тебя, сучка, теперь на всю жизнь зацепил. Ты уже моя. И будешь сосать и раздвигать ноги, когда я захочу. Хоть с мужем под боком, хоть под его носом. Ничего ты не остановишь».

Он усмехнулся шире, притянул её голову к себе и крепко поцеловал в губы — мокро, по-хозяйски, засунув язык глубоко в рот. Когда оторвался, хрипло сказал:

— Ладно, отдыхай пока. Завтра приедет твой — значит, завтра. А сегодня ты ещё здесь. И пока ты здесь — ты моя.

Анна кивнула, снова прижимаясь к его жирному боку. Она не видела, как в его глазах загорелся тот самый хищный, собственнический огонёк.

Борюсик же уже мысленно прикидывал, как и когда он снова её выебет.

На следующий вечер в дверь позвонили. Анна вздрогнула, хотя весь день готовилась. Сердце колотилось, когда она открывала замок.

Сергей стоял на пороге с большой сумкой, уставший, но улыбающийся. Вахта оставила свой след — под глазами тени, плечи чуть сутулые, но взгляд был тёплым и родным.

— Привет, солнышко... — тихо сказал он и сразу шагнул вперёд, обнимая её крепко, но нежно.

Анна уткнулась лицом ему в грудь, вдохнула знакомый запах — даже через дорожную усталость. И неожиданно для себя самой почувствовала искреннюю радость.

— Сереж... как же я соскучилась, — прошептала она, и это не было совсем уж ложью.

Он поцеловал её в макушку, потом в губы — мягко, осторожно, будто боялся помять. Провёл ладонью по её спине, аккуратно, без грубости.

— Ты такая красивая... даже похорошела за эти две недели, — улыбнулся он устало. — Я тебе подарочек привёз.

Сергей всегда был таким: нежным, внимательным, аккуратным. Не позволял себе грубых слов, никогда не шлёпал, не дёргал за волосы. Для него она была хрустальной.

Анна накормила его ужином — борщ, котлеты, картошка, всё как он любит. Пока он ел, она сидела напротив, подпирая подбородок рукой, и улыбалась. Сергей рассказывал про вахту, про то, как скучал, как считал дни. Она кивала, смеялась в нужных местах и старалась не думать о том, что буквально вчера сосала толстый вонючий член Борюсика.

Когда они легли спать, Анна прижалась к нему всем телом. Она была в одной тонкой ночнушке, без белья. Её рука скользнула вниз по его животу, пальцы осторожно обхватили его член через трусы.

— Сереж... я так по тебе соскучилась, — прошептала она ему в шею, начиная медленно поглаживать.

Сергей тихо застонал, поцеловал её, ответил на ласку. Но член в её руке оставался мягким. Она старалась — ласково, нежно, как он любил. Целовала грудь, спускалась ниже, даже взяла в рот, старательно работая языком. Сергей гладил её по волосам, шептал «Анечка... моя хорошая...», но ничего не происходило. Через десять минут он виновато вздохнул и аккуратно отстранил её голову.

— Прости, солнышко... совсем сил нет. Дорога, вахта... я как выжатый лимон. Завтра... ладно?

Анна подняла голову, улыбнулась и поцеловала его в щёку.

— Конечно, любимый. Отдыхай. Ты же ради нас там горбатился.

Она легла рядом, прижавшись спиной к его груди. Сергей быстро провалился в тяжёлый сон, обняв её одной рукой. А Анна лежала с открытыми глазами и смотрела в темноту. В голове крутился совсем другой образ.

Борюсик. Жирный, вонючий, с одышкой и трясущимися руками после похмелья. Старше Сергея почти на двадцать лет. Но стоило ему только посмотреть на неё своим мутным взглядом — и его толстый тяжёлый хуй вставал колом. Он мог ебать ёё. Ставить раком, драть в рот, в жопу, обсирать, заставлять глотать, потом отдохнуть и снова иметь ее как ему вздумается...

Анна почувствовала, как между ног стало горячо и мокро. Она незаметно сжала бёдра, пытаясь унять пульсацию.

«Ему и сорока нет... а он уже не может даже разок нормально. А этот старый жирный козёл...».

Эта мысль была такой стыдной и такой возбуждающей, что она долго не могла заснуть. Тело горело. Киска пульсировала, соски твёрдо торчали под тонкой ночнушкой. Она несколько раз незаметно сжимала бёдра, но облегчения это не приносило. Рядом спокойно сопел Сергей — тёплый, родной, совершенно бесполезный в этот момент. В итоге она уснула только под утро — неудовлетворённая, злая и влажная.

Утром Анна проснулась раньше него. Тихо встала, накинула халат и пошла на кухню. Приготовила лёгкий завтрак: омлет с овощами, тосты, кофе. Накрыла стол аккуратно, как всегда делала для мужа. Когда всё было готово, она села за маникюрный столик и начала готовиться к двум клиенткам, которые должны были прийти сегодня.

В районе двенадцати из спальни наконец послышался шорох. Сергей вышел — заспанный, в одних трусах, с помятым лицом.

— Доброе утро, солнышко... — пробормотал он, подошёл и поцеловал её в макушку. — Ох, как вкусно пахнет...

— Доброе, — улыбнулась Анна. — Завтрак на столе.

— Спасибо... Я быстро в душ, ладно?

Он скрылся в ванной. Анна осталась сидеть за столом. Улыбка медленно сползла с её лица.

Она достала телефон и положила его перед собой экраном вверх. Пальцы нервно постукивали по столу. Каждые несколько секунд она бросала взгляд на экран — вдруг пришло сообщение?

Ничего.

Она открыла чат с Борюсиком. Последнее сообщение было от него вчера вечером: «Спокойной ночи, моя сучка». Анна перечитала его уже раз десять. Палец завис над клавиатурой. Хотелось написать первой. Хотелось написать что-то грязное. Хотелось просто «Когда?».

Но она сдерживалась.

«Не буду. Нельзя...»

В этот момент из ванной вышел Сергей — уже свежий, в домашней футболке и шортах. Подошёл, обнял её сзади за плечи, поцеловал в шею — нежно, как всегда. — Ты у меня самая лучшая, — тихо сказал он. — Я сейчас поем и поеду в магазин, надо кое-что купить. А ты работай, не отвлекайся. Анна кивнула, улыбнулась через силу и снова посмотрела на телефон. Экран был пустой. Внутри неё медленно закипало раздражение. На Сергея. На саму себя. На то, что тело до сих пор помнит тяжёлые шлепки жирного живота по её попе, хриплый рык и ощущение, как толстый член Борюсика растягивает её до предела. Она сжала бёдра под столом и тихо выдохнула. Телефон молчал.

Анна принимала клиенток, улыбалась, кивала, делала идеальный френч и вензеля, а внутри всё кипело. К вечеру раздражение переросло в глухую злость. Сергей вернулся из магазина с пакетами, снова обнял её сзади, поцеловал в шею и начал рассказывать про какие-то планы на выходные. Она кивала, а сама думала только об одном: «Почему этот старый хрыч не пишет?»

Ночью снова ничего не получилось. Сергей честно старался — целовал её грудь, ласкал между ног, даже попытался войти. Но член был вялым, и через пару минут он снова виновато вздохнул:

— Прости, Ань... Завтра точно. Я просто ещё не отошёл от вахты.

Анна лежала под ним, чувствуя, как внутри пульсирует пустота, и молча кусала губу. Когда Сергей заснул, она тихонько встала, пошла в ванную, села на край ванны и начала себя трогать. Яростно, зло. Представляла, как Борюсик грубо задирает ей халат, как шлёпает по жопе, как называет её сучкой и заливает спермой. Анна засунула два пальца глубоко в себя и яростно трахала ими свою киску, одновременно растирая клитор большим пальцем. В голове крутились только грязные картинки: как Борюсик держит её за волосы, как шлёпает тяжёлой ладонью по жопе, как рычит «сучка» и заливает её горло своей густой спермой. Оргазм пришёл быстро, резкий и злой. Тело выгнулось, ноги задрожали, но удовольствия почти не было — только короткая судорога и пустота. Она сидела на краю ванны, тяжело дыша, с мокрыми пальцами и чувством гадливости. Не к себе. К нему. К Сергею, который лежал в соседней комнате и мирно сопел, как ни в чём не бывало. «Десять лет... — думала она, вытирая руку полотенцем. — Десять лет я была хорошей женой. Терпела, ждала, понимала. А теперь даже разок нормально не может. Как будто я ему не нужна». В груди поднималась тяжёлая, липкая волна отвращения. Она вернулась в спальню, тихо легла на самый край кровати, спиной к мужу. Когда Сергей во сне попытался обнять её, она незаметно отодвинулась. Заснула она только под утро — злая, неудовлетворённая и с новым, незнакомым чувством: холодным презрением к человеку, который когда-то был для неё всем.

Утром Сергей проснулся в хорошем настроении. Солнце светило в окно, он был дома, рядом любимая жена. Он повернулся к Анне, прижался сзади и начал целовать её в шею, ладонь скользнула под ночнушку, обхватила тяжёлую грудь.

— Анечка... — прошептал он ей на ухо хриплым от желания голосом. — Я так соскучился по тебе...

Анна не ответила. Она лежала молча, чувствуя, как его член упирается ей в попу — уже полутвёрдый, но всё ещё неуверенный. Сергей продолжал ласкать её, спустился рукой ниже, начал гладить между ног. Она была сухой.

Он старался. Целовал плечи, шею, пытался засунуть пальцы, ласкал клитор. Анна лежала как бревно, глядя в стену. Внутри неё медленно закипала ярость.

Через несколько минут Сергей всё-таки смог войти — но член был вялым, движения неуверенными и короткими. Он пыхтел, старался, но уже через минуту начал выдыхаться.

— Прости, солнышко... — виновато прошептал он, останавливаясь. — Я не понимаю, что со мной...

Анна резко сбросила его руку и повернулась к нему лицом. В её глазах уже не было привычной мягкости и понимания.

— Что с тобой? — голос был холодный и резкий. — А ты сам как думаешь, Серёжа?

Сергей опешил. За десять лет брака она никогда так с ним не разговаривала.

— Ань... я же только с вахты...

— Вот именно! — она села на кровати, прикрывая грудь простынёй. — Ты всегда только с вахты! Или устал! Или «давай потом»! Десять лет я терпела эту хуйню! Переехали в эту долбаную «Надежду», чтобы жить как люди, а в итоге я живу как монахиня!

Сергей растерянно моргал, пытаясь понять, что происходит.

— Но я же ради нас... ипотека, чтобы тебе было лучше...

— Лучше?! — Анна почти выкрикнула это слово. Её лицо исказилось от злости. — Лучше мне было в хрущёвке, когда у нас был секс каждый день! А теперь? Посмотри на себя! Тебе тридцать семь, а у тебя уже не встает!

Она встала с кровати и начала нервно ходить по комнате, уже не сдерживая себя.

— Я молодая ещё, Серёжа! У меня всё на месте! Мужики на улице оборачиваются, а я дома должна ждать, пока ты «отоидешь от вахты»?! Сколько мне ещё ждать? Пока мне сорок не стукнет и я окончательно не высохну?!

Сергей сидел на кровати, красный, растерянный, с поникшим членом. Он никогда не видел жену такой.

— Аня... прости... я исправлюсь... давай к врачу сходим...

— К врачу? — она зло рассмеялась. — Конечно. Иди к врачу. А я пока буду лежать и ждать!

Она схватила халат и вышла из спальни, громко хлопнув дверью.

В ванной Анна посмотрела на себя в зеркало. Щёки горели, глаза блестели. Она чувствовала себя отвратительно... и одновременно — странно свободно. Словно плотину наконец прорвало.

«Вот так, — подумала она, глядя на своё отражение. — Хватит быть хорошей. Хватит терпеть».

Анна резко распахнула дверь ванной и вошла в спальню. Сергей всё ещё сидел на краю кровати с растерянным видом, в одних трусах, с поникшим членом. Он поднял на неё глаза, полные вины и непонимания.

Она молча прошла мимо него к шкафу и начала резко выдёргивать одежду — джинсы, лёгкую блузку, бельё. Движения были злые, нервные.

— Ань... что происходит? — тихо спросил Сергей. Голос дрожал. — Я же... я стараюсь. Я только приехал...

Анна не ответила. Она стянула с себя халат, оставшись полностью голой, и начала быстро одеваться, даже не глядя в его сторону. От её тела всё ещё пахло вчерашним возбуждением и её собственными соками.

Сергей встал, сделал шаг к ней:

— Солнышко, поговори со мной... Куда ты собралась?

Анна резко повернулась. Её глаза горели злостью, лицо было жёстким, чужим.

— К доктору иду! — почти выплюнула она. — Может, хоть он мне объяснит, почему я должна жить как монахиня в тридцать три года!

Сергей отшатнулся, будто получил пощёчину. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но Анна уже схватила сумочку, сунула ноги в кроссовки и хлопнула входной дверью так, что задрожали стены.

Сергей остался стоять посреди спальни. Руки бессильно повисли вдоль тела. В груди разливалась тяжёлая, горькая боль. «Я же ради нас... — думал он, опускаясь обратно на кровать. — Вахта, эти две недели ада, кредиты, ипотека... Всё ради того, чтобы у неё был нормальный дом, чтобы она могла заниматься своим маникюром и не думать о деньгах. А она...» Он закрыл лицо руками. Никогда за десять лет она не разговаривала с ним таким тоном. Никогда не смотрела с таким презрением. Ему было больно. Очень больно.

Анна вышла из подъезда и сначала действительно хотела идти к Борюсику. Ноги сами несли её в сторону старой хрущёвки. Но на полпути она остановилась, сжала кулаки и резко свернула в сторону парка.

«Нет. Не сейчас. Мне нужно подумать. Разобраться с этой херней в голове».

День был тёплым. Она бродила по аллеям, пытаясь успокоить бешеный ритм сердца. Злость на Сергея не проходила — наоборот, чем больше она думала о его виноватом лице, тем сильнее раздражалась. «Слабак. Вечно всё проглатывает. Даже сейчас не смог ответить».

Постепенно она дошла до большого пруда. Остановилась у воды, облокотившись на ограждение. Смотрела на спокойную поверхность, на уток, на отражение деревьев. Мысли немного утихли.

Вдруг чья-то тяжёлая рука уверенно взяла её под локоть.

Анна вздрогнула и уже открыла рот, чтобы возмутиться и вырваться, но повернула голову — и замерла.

Рядом стоял Борюсик. В старой потёртой куртке, с лёгкой щетиной, с тем самым мутноватым, но уверенным взглядом. Он слегка усмехнулся и, не говоря ни слова, повёл её прочь от пруда, в сторону густых кустов и маленькой рощицы.

Анна хотела было выдернуть руку и сказать что-то резкое, но вместо этого только глубоко выдохнула — с едва заметным облегчением. Напряжение, которое сжимало грудь весь день, начало медленно отпускать.

Борюсик завёл её глубже в кусты, где их почти не было видно с аллеи. Резко развернул к себе и смачно, по-хозяйски впился в её губы. Толстый язык сразу залез ей в рот, пока руки грубо мяли упругую попу через джинсы, потом полезли под блузку и сильно сжали тяжёлые груди.

— Вот так встреча... — хрипло прорычал он ей в губы, продолжая жадно тискать. — Не думал тебя тут встретить, сучка. Это судьба, блядь.

Слова въедались в голову Анны, как гипноз. «Судьба». Она уже не сопротивлялась. Только тихо стонала ему в рот, чувствуя, как тело мгновенно отзывается на его грубые лапищи.

— Боря... — прошептала она, когда он на секунду оторвался.

— У меня мало времени сегодня, — рыкнул он, расстёгивая ширинку. — Поэтому по–быстрому.

Он сильно нажал ей на плечи. Анна послушно опустилась на колени прямо на траву. Борюсик достал свой уже полутвёрдый толстый член и начал тыкать им ей в лицо, проводя головкой по губам и щекам.

— Боря, нас могут увидеть... — попыталась она возразить, оглядываясь по сторонам. — Здесь же люди ходят...

Но он не слушал. Пока она говорила, грубо схватил её за волосы и одним движением всадил член ей в рот — глубоко, до самого горла.

— Заткнись и соси, — хрипло приказал он и начал сразу жёстко ебать её в рот, держа за голову обеими руками.

Анна захрипела, глаза сразу заслезились, но она не отстранилась. Только обхватила его толстый ствол губами и начала работать — жадно, послушно, как уже привыкла. Слюни потекли по подбородку, пока Борюсик ритмично долбил её в горло, тяжело сопя и приговаривая:

— Вот так... хорошая шлюха... Муж дома, а ты в парке на коленях хуй сосёшь...

Борюсик крепко держал Анну за волосы и жёстко трахал её в рот, полностью игнорируя её попытки сопротивляться. Его толстый, тяжёлый член глубоко входил в горло, вызывая у неё громкие хлюпающие звуки и обильные слюни, которые стекали по подбородку на блузку.

— Глубже бери, сука... — рычал он, прижимая её лицо к своему паху. — Вот так. Горло мне подставляй.

Анна давилась, глаза слезились, но она старалась — обхватывала губами плотнее, работала языком. В голове крутилась только одна мысль: «Здесь могут увидеть... но я не могу остановиться».

Через пару минут Борюсик резко вытащил член из её рта. Слюна тянулась длинной нитью от её распухших губ к блестящей головке.

— На коленях не вертись, — приказал он и повернулся к ней спиной. — Раздвинь мне жопу руками.

Анна замерла, тяжело дыша.

— Боря... не надо, пожалуйста...

— Я сказал — раздвинь, — рявкнул он и сам схватил её за волосы, притягивая лицо к своей волосатой, потной заднице. — Вылижи мне очко, шлюха. Я сегодня на важную встречу иду, надо чтобы всё чисто было.

Анна сгорала от стыда, но послушно положила ладони на его толстые ягодицы и раздвинула их. Запах был резкий, мужской, немытый. Она заколебалась всего на секунду, после чего Борюсик сильно нажал ей на затылок, прижимая её лицо между своих ягодиц.

— Языком работай. Глубже. Вот так... Хорошая сучка.

Анна закрыла глаза и начала вылизывать — сначала робко, потом всё более старательно. Язык скользил по сморщенному отверстию, облизывал, пытался проникнуть внутрь. Борюсик довольно рычал, слегка покачивая толстым задом.

— Ммм, блядь... вот это я понимаю. Мужу своему небось никогда такого не делала, да? А мне — сразу. Потому что знаешь своё место.

Он наслаждался несколько минут, пока наконец не развернулся обратно. Его член стоял колом, мокрый от её слюней, с набухшей головкой.

— Открывай рот. Шире.

Анна послушно раскрыла рот. Борюсик схватил себя за основание и начал быстро дрочить прямо перед её лицом.

— Я сейчас кончу тебе в глотку, и мне пора. Важная встреча по долгам, не могу опаздывать. А ты сиди тут с полным ртом моей спермы и думай, чья ты теперь.

Он тяжело задышал, ускоряя руку. Через несколько секунд его тело напряглось, и мощные густые струи начали бить Анне прямо в рот.

— Глотай... всё глотай, сука... — рычал он, продолжая дрочить и выжимать из себя последние капли.

Анна старалась глотать, но спермы было очень много — часть вытекла из уголков рта и потекла по подбородку. Борюсик несколько раз провёл головкой по её губам, размазывая остатки, после чего быстро заправил член в штаны.

— Молодец. — Он похлопал её по щеке мокрой ладонью. — Сиди тут ещё пару минут, не вставай сразу. Пусть мозги на место встанут.

Борюсик застегнул ширинку, поправил куртку и, не сказав больше ни слова, развернулся и пошёл прочь через кусты. Его тяжёлая фигура быстро исчезла между деревьями.

Анна осталась стоять на коленях на траве. Во рту стоял густой, горьковато-солёный вкус его спермы. Подбородок был мокрым. В голове шумело. Она медленно провела пальцами по губам, собрала остатки и, не задумываясь, слизнула их с пальцев.

«Судьба...» — снова прозвучало у неё в голове.

Она ещё несколько минут сидела на земле, пытаясь прийти в себя, пока внутри снова начала разгораться знакомая смесь стыда и возбуждения.

Анна вернулась домой примерно через час. Возбуждение уже слегка спало, в голове стало тише. Злость на Сергея притупилась, превратившись в усталую, почти нежную снисходительность. «Он же не виноват, что такой», — подумала она, открывая дверь.

Сергей сидел на кухне, уставившись в одну точку. Услышав звук замка, он резко подскочил и бросился к ней в прихожую.

— Анечка... — голос у него дрожал. — Прости меня, пожалуйста. Я полный идиот. Я понимаю, что ты злишься, я действительно последнее время... не мужик совсем. Я исправлюсь. К врачу пойду, витамины попью, всё что угодно. Только не надо так... я тебя очень люблю.

Он обнял её крепко, почти отчаянно, и чмокнул в губы.

В этот момент Сергей замер. Отстранился на пару сантиметров, слегка наморщил нос.

— От тебя... странно пахнет, — неуверенно сказал он. — Как будто... перегаром и чем-то потным, что ли...

Анна внутренне напряглась, но быстро взяла себя в руки. На лице появилась привычная мягкая улыбка.

— Ой, да ладно тебе. Я в парке гуляла, там какой-то бомж рядом на лавочке сидел, воняло от него жутко. Ветром, наверное, надуло. Я сама чувствую, противно.

Сергей кивнул, вроде поверил, хотя в глазах всё ещё было лёгкое сомнение. Он снова потянулся к ней, чтобы поцеловать, но Анна мягко отстранилась.

— Я сейчас в душ быстренько. Вся пропахла этим парком.

Она прошла в ванную и закрыла дверь на защёлку.

Стоя перед зеркалом, Анна посмотрела на своё отражение. Губы всё ещё были слегка опухшими, в уголке рта — едва заметная засохшая корочка. Она открыла воду, тщательно почистила зубы, несколько раз прополоскала рот мятным ополаскивателем, умылась. Запах Борюсика — тяжёлый, животный, с нотками пота и спермы — постепенно исчезал.

Пока она вытирала лицо полотенцем, в голове наконец сложилась чёткая, холодная мысль.

«Серёжа не такой уж и плохой. Наоборот. Он надёжный. Добрый. Старается. С ним можно жить. Быт, уют, разговоры по вечерам, совместные планы... Он меня уважает. Не орёт, не унижает. Просто...»

Она провела рукой между ног. Киска всё ещё была влажной.

«Просто мне иногда нужно совсем другое. Жёсткую руку. Чтобы поставили раком, оттрахали как последнюю шлюху, наорали, заставили вылизывать жопу и глотать сперму. Чтобы чувствовала себя грязной и желанной одновременно.»

Анна тихо усмехнулась своему отражению.

Анна улыбнулась своему отражению в зеркале, уже более уверенно.

«Отличный план, если разобраться. Сергей — для жизни. Борюсик — для тела.»

Эта мысль показалась ей неожиданно правильной и даже успокаивающей. Она вспомнила, как её клиентки на маникюре постоянно болтали о похожем. Вика, которая откровенно трахается с тренером, пока муж в командировках. Света, которая уже второй год встречается с бывшим одноклассником «просто для секса». Маша, у которой вообще «два мужа» — один официальный, второй «для души и тела». Все они жили, улыбались, воспитывали детей и выглядели вполне счастливыми. Никто не страдал, никто не сходил с ума от чувства вины.

«Многие так живут, — подумала Анна, вытирая лицо. — И живут прекрасно. Почему я должна быть хуже?»

Она вышла из ванной уже полностью собранной. Подошла к Сергею, который всё ещё сидел на кухне с виноватым видом, обняла его сзади за плечи и нежно поцеловала в макушку.

— Прости меня за утро, — тихо сказала она мягким, почти ласковым голосом. — Я просто сорвалась. Нервы накопились. Давай не будем ссориться, ладно?

Сергей облегчённо вздохнул, схватил её руку и прижал к своей щеке.

— Конечно, солнышко. Я тебя очень люблю. Я правда исправлюсь, вот увидишь.

Анна улыбнулась ему тёплой, почти искренней улыбкой. Внешне — заботливая, понимающая жена. Внутри же теперь спокойно и чётко пульсировала новая реальность: Сергей — это дом, стабильность, уют и надёжное плечо.

Борюсик — это грязь, жёсткий секс, унижение и те оргазмы, от которых темнеет в глазах. И оба они теперь имели своё место в её жизни...

https://t.me/+e9D71VbTXXkzZjU8 – здесь рассказы выходят чаще!