Для того чтобы хоть как-то привлечь их внимание, я громко закашлял. Грубо, натужно, по-стариковски, чтобы этот кашель разорвал ночную тишину, пробил стену из пьяного хихиканья и влажных звуков. Я начал выползать, ноги от выпитого алкоголя не слушались, были ватными, чужими, будто я примерил конечности кого-то другого.

Я вывалился наружу, как мешок с картошкой, оперся рукой о землю, поднял голову.

Алиса сидела на стуле. В руках стакан с соком. Её лицо было наспех вытерто, первым попавшим полотенцем, судя по разводам на щеках. Тушь немного размазалась, но она уже успела это исправить. Парни разошлись кто куда как тараканы, когда зажигается свет. Борис отступил к костру, Дима делал вид, что поправляет палатку, остальные просто отвернулись, делая серьёзные лица.

Никто не смотрел мне в глаза.

Кроме Алисы. Она посмотрела. На секунду. И отвела взгляд.

— Алиса, идём спать, - сказал я, и мой голос прозвучал ровно, спокойно, даже устало. - Ты наверное устала за день.

— Да, Артём, - она поднялась со стула, поправила флисовую кофту, одёрнула её пониже - будто это могло что-то скрыть. - Я сейчас.

Я не стал ждать. Не стал смотреть на Бориса, на Диму, на их самодовольные физиономии. Развернулся и полез обратно в палатку. Застегнул молнию. Лёг на спину, уставился в тёмный верх.

Снаружи слышались шепоты. Негромкие, но отчётливые. Я различал голоса - Леха, Колян, Паша. Те, кто не успел сегодня. Они что-то просили, уговаривали. И голос Алисы - отвечала тихо, но я не разбирал слов. Только интонации, смущённые, отнекивающиеся, но не злые.

Потом шаги. Она подошла к палатке, помедлила секунду, залезла внутрь. Накинула на себя кофту, легла рядом. Я чувствовал тепло её тела, запах костра, алкоголя, мужского пота, чужой спермы.

Через минуту она задышала ровно. Задремала. Уснула.

А я лежал с открытыми глазами и смотрел в темноту.

Она была пьяна. Совсем не понимала, что делала. Молодость она такая. Это с возрастом всё встаёт на свои места, ценности, принципы, понимание добра и зла. А в молодости всё такое зыбкое. Любовь, вера, верность, всё теряет смысл очень быстро. Срабатывают другие гормоны, древние, животные, которые не спрашивают, правильно это или нет. Они просто требуют. И ты уже со стоячим членом или, в случае с Алисой, с влажной кисой сидишь на коленях и сосёшь очередной половой орган, потому что так велит природа, потому что в этот момент внутри тебя просыпается самка, которой плевать на мужа и на клятвы.

Я не заметил, как в этих тяжёлых, горьких размышлениях сам провалился в глубокий сон. Без сновидений. Без просвета. Просто провалился как в болото.

Утро было бы прекрасным, если бы не головная боль. Такая, будто кто-то ночью залез мне в череп и решил поиграть там в футбол. Я уже отвык так пить, последние годы максимум пара бокалов вина за ужином. А эти дозы, которые они вливали в меня вчера, заставили мою голову гудеть как трансформаторную будку.

Я открыл глаза. Алиса уже не спала. Она сидела в углу палатки, спиной ко мне, и что-то делала с лицом. Я не окликнул её. Просто полежал ещё немного, потом, кряхтя, как древний старик, вылез наружу.

Утро на реке было красивым. Туман стелился над водой, птицы орали так, будто их режут, солнце только начинало золотить верхушки сосен. Воздух чистый, холодный, пахнет мокрой травой и дымом от догоревшего костра.

— С добрым утром, Артём! - крикнул Борис от лодок.

Я кивнул. Прошёл к столу, налил себе квасу из пластиковой бутылки. Выпил залпом, потом ещё. Квас был кисловатым, газированным, и эта кислинка немного прочистила голову.

Парни уже работали. Борис с Димой и остальными надували лодки - большие, резиновые, с вёслами и спасательными жилетами. Леха и Колян таскали рюкзаки к берегу. Серёга разбирал продукты. Все были при деле. Все выглядели бодрыми, несмотря на вчерашнее. Молодость.

Алиса всё не выходила. Я уже поздоровался со всеми, сел, выпил квас, а её всё не было. Парни косились на палатку, переглядывались.

— А где наша красавица? - спросил Дима, делая вид, что не знает.

— Спит, наверное, - ответил я.

Но я знал, что не спит. Я пошёл к палатке, откинул полог.

Алиса сидела перед маленьким зеркальцем и прихорашивалась. Чуть тушью подправила реснички. На губах еле заметная помада, натурального оттенка. Волосы расчесала и собрала в высокий хвост.

В походе. На сплаве. Среди леса и грязи. Она красилась.

Я не сказал ни слова. Просто смотрел на неё. Она заметила мой взгляд, смутилась, опустила глаза. Быстро убрала косметичку в рюкзак, встала.

— Я готова, - сказала она, проходя мимо меня к выходу.

— Вижу, - ответил я.

Мы вышли на поляну. Алиса сразу стала центром всеобщего внимания. Как только она появилась из палатки - свежая, пахнущая духами, с подкрашенными ресницами и блестящими губами - парни забыли про лодки, про вёсла, про всё на свете.

— Ну красотка! - выдохнул Леха.

— Привет, Алиса! - Дима улыбнулся той улыбкой, от которой у меня сводило челюсть.

Они сразу начали кружить вокруг неё. Особенно те, кому вчера не досталось, я видел их взгляды, жадные, предвкушающие. Они были наслышаны об упущенной возможности. Паша подал ей кружку с чаем, Серёга подвинул стул, Колян спросил, хорошо ли она спала.

Всех смущал только я.

Они невольно посматривали в мою сторону быстрые, осторожные взгляды. Проверяли, вижу ли я? Понимаю ли? И если понимаю, то почему молчу?

А что я мог сделать? Я был один. Среди пятерых мужиков, каждый из которых сильнее меня. И с женой, которая вчера сосала их члены.

Я сидел на своём месте, пил квас и думал.

Я винил её. Конечно, винил. Но и себя тоже. Погнался за молодухой - получил, что заслужил. В условиях города я мог похвастаться деньгами, машиной, квартирой, связями. Здесь, в лесу, на реке, всё это не имело значения. Здесь лучшим был тот, кто моложе и сильнее. Законы зверей действовали в нашем лагере. И битву за самку я точно проиграл.

Но в них ещё оставалось что-то человеческое. И я надеялся, что это человеческое не даст им пойти дальше.

После обеда, примерно в три часа, мы были готовы. Лодки надуты, рюкзаки упакованы, продукты распределены. Нам предстояло несколько часов сплава и стоянка на ночлег, Борис сказал, что есть хорошее место вниз по течению, с пологом и сухими дровами.

— Садитесь! - скомандовал он.

Расселись по лодкам. В нашей лодке было пять человек: я, Алиса, Борис, Дима и Леха. Две другие лодки, с остальными. Борис сел на корме, он был главным, он управлял. Мне доверили вёсла.

— Артём, ты на носу, будешь грести и слушать мои команды, - сказал он, вручая мне весло.

Я кивнул. Взял весло. Оно было тяжёлым, неудобным.

— Лево! Право!- команды сыпались одна за другой.

Мы потихоньку начали отплывать. Течение было слабым, река здесь разливалась широко, спокойно, давая возможность насладиться видами. Берега, зелёные, с песчаными косами и ивами, склонившимися над водой. Красиво. Чертовски красиво. Я бы наслаждался, если бы не чувствовал себя идиотом.

Борис отдавал команды, которые я не всегда выполнял. Я путал левое и правое - на моей памяти это вечная проблема. «Лево!» - кричал он, я греб справа. «Право!» - я греб слева.

— Артём, ты что, не слышишь? - раздражённо бросил Борис через полчаса.

— Слышу, путаю.

— Ну так не путай. Это не сложно.

Он был сегодня особенно негативно настроен ко мне. Я понимал, почему. Я им всем мешал. Мешал быть теми, кем они хотят быть - альфа-самцами, которые получили самку и теперь наслаждаются трофеем.

Алиса сидела в середине лодки, между Димой и Лехой. Она смеялась, когда лодка покачивалась, вскрикивала на поворотах, хваталась за борта. И каждый раз, когда она хваталась, она хваталась за них. За их руки. За их плечи. Дима что-то шепнул ей на ухо, она покраснела и засмеялась ещё громче.

Я грёб. Смотрел вперёд. Сжимал весло.

— Дальше будет склон, - объявил Борис. - Несколько порогов. Потом снова спокойное течение. Всем держаться.

Я вцепился в весло и в борт одновременно.

Течение усилилось. Река сузилась, берега поднялись, стали скалистыми. Вода потемнела, забурлила. Мы вошли в пороги, мелкие, но быстрые. Лодку кидало из стороны в сторону, иногда мы налетали на подводные камни, глухой удар, скрежет резины по камню, брызги.

— Лево! Лево! - кричал Борис.

Я греб. Изо всех сил. Но лодка не слушалась. Или я не слушался. Или Борис специально направлял меня на камни, мне так казалось. Каждый раз, когда я думал, что мы выбрали правильный курс, лодку резко бросало в сторону, и мы налетали на очередной булыжник.

— Да что ж ты делаешь! - заорал Борис. - Я сказал лево, а ты право!

— Я сделал, как ты сказал!

— Нет, не сделал!

Вода кипела вокруг, я почти ничего не видел, только белую пену и камни, камни, камни. Алиса вскрикнула, когда лодка сильно накренилась, и я на секунду отвлёкся.

Этой секунды хватило.

Очередной камень. Глухой удар. Лодка дёрнулась, весло выскочило из моих рук, я потерял равновесие, не удержался и полетел за борт.

Холод.

Вода обожгла так, будто я упал в прорубь. Я не успел вдохнуть, вода залила рот, нос, уши. Темнота, паника, я молотил руками и ногами, не понимая, где верх, где низ.

Потом жилет сделал своё дело, я вынырнул. Хватал ртом воздух, кашлял, отплёвывался. Бурное течение несло меня, я видел лодку, она быстро удалялась. Борис кричал что-то, Дима махал рукой, Алиса, её лицо было белым, рот открыт в крике.

— Артём! - услышал я её голос.

Течение несло меня по камням, я ударялся о них, цеплялся, срывался. Жилет держал на плаву, но не спасал от холода, вода была ледяной, градусов десять, не больше. Я перестал чувствовать ноги.

Потом удар. Я налетел на большой камень посреди реки, зацепился за него руками, кое-как удержался. Течение пыталось сорвать меня, тащило дальше, но я вцепился мёртвой хваткой. Отдышался. Огляделся.

Берег метрах в пятнадцати. Лодки уже далеко я видел их силуэты за поворотом.

— Артём! - донеслось с лодки. Борис кричал в рупор. - Иди по реке! Мы дальше остановимся!

Я не ответил. Просто кивнул хотя вряд ли они видели.

Собрался с силами, оттолкнулся от камня и поплыл к берегу. Плыл из последних сил ноги не работали, только руки. Когда дно коснулось ног, я почти упал, пополз по гальке, выполз на песок и рухнул на спину.

Небо было синим. Облака плыли медленно, как в замедленной съёмке. Птицы пели. Жизнь продолжалась.

— Идиот, - сказал я себе. - Ты идиот.

Отдышался. Сел. Огляделся. Берег пустынный, ни души. Лес подступает к самой воде. Тропинки нет.

Я встал. Ноги дрожали - от холода, от усталости, от страха. Одежда промокла насквозь, липла к телу. Я выжал футболку, штаны, насколько мог, и пошёл.

«Иди по реке», - сказал Борис. Легко ему говорить.

Дороги не было. Я пробирался через кусты, через валежник, через грязь. Местами приходилось подниматься на возвышенности, глинистые склоны, скользкие, с корнями деревьев вместо ступенек. Местами идти прямо по реке, по колено в холодной воде, балансируя на скользких камнях.

Я отчётливо понимал, что моя скорость намного ниже скорости течения. Они плывут, я иду. Они уже далеко. Но в надежде, что за следующим поворотом я увижу лодки, я продолжал идти.

За следующим поворотом были новые повороты. И новые. И ещё.

Через час я выдохся окончательно. Сел на камень, опустил голову. Мысли были мутными, то ли от переохлаждения, то ли от отчаяния. Я представил, как они сейчас там, без меня. Представил руки Бориса на её талии. Улыбку Димы. Её смех.

«Брось, - сказал я себе. - Ты и так всё видел. Хуже уже не будет».

Я ошибался.

Но через час моего пешего похода на счастье мне попался мужик. Сидел на берегу с самодельной удочкой, палка, леска, крючок, никакого тебе спиннинга. Рыбачил и курил «Беломор». Рядом стоял мотоцикл с люлькой, красный, ржавый, советский ещё, но на вид рабочий.

Я подошёл, поздоровался. Объяснил ситуацию, сорвался с лодки, отстал от группы, надо догнать. Мужик выслушал, покивал, сплюнул сквозь зубы.

— Ну, милок, - сказал он, почёсывая щетинистый подбородок. - Тут такое дело. Обычно туристы встают на ночлег через четыре деревни отсюдова. Больше на лодке негде остановиться - берега крутые, леса глухие. Пешком ты до ночи дойдёшь, а вот на мотоцикле я тебя за час довезу по прямой дороге. Река-то она извилистая, петляет сильно. А по грунтовке напрямик. Может, даже обгоним их. Сюрприз сделаешь.

— Сюрприз, - повторил я без энтузиазма.

Да уж. Сюрприз.

Я был настроен решительно. Забрать Алису и свои вещи. Уехать на такси, вызвать из города, сколько бы это ни стоило. Сумма, которую я уже заплатил за этот сплав, меркла перед тем, что я увидел вчера ночью. Измена Алисы стоила дороже. Намного дороже.

— Спасибо, дед, - сказал я. - Я ваш должник.

— Ладно, сочтёмся, - он докурил, затушил бычок о камень. - Дай ещё рыбку половить, пяток набрать надо. А то бабка ругается, если без улова приду.

Он порыбачил ещё час. Я сидел рядом, смотрел на поплавок и ждал. В голове тишина. Ни мыслей, ни чувств. Только пустота.

Потом мы тронулись. Мотоцикл был старый, как и дед, у него везде текло масло и топливо, пахло бензином и гарью. Подвеска умирала на каждой кочке, но работу свою он выполнял. С ветерком относительным, сорок километров в час, мы неслись по грунтовке, через поля, через перелески, мимо деревень с покосившимися домами и лающими собаками.

Дед довёз меня до деревни. Четвёртой по счёту, как он и говорил. Мы въехали на пригорок, и я увидел внизу реку, извилистую, серебряную в лучах заходящего солнца. И на ней две резиновые лодки. Они плыли медленно, я понимал что ещё минут сорок и они будут у берега.

Они были здесь.

— Давай довезу, вон же они, - сказал дед, показывая вниз.

— Нет, дед, спасибо, - я похлопал его по плечу, слез с мотоцикла. - Я твой должник. Я сам тут дойду.

— Ну, смотри, милок. Удачи.

Он развернулся, чихнул мотором, и уехал. А я остался стоять на пригорке, смотря на лодки, которые медленно в дали шли по течению.

Я не хотел привлекать внимание. Борис и остальные думали, что я иду пешком. Они думали, что я приду только к ночи измотанный, злой, мокрый. Они не ждали меня сейчас. А значит, у меня было время. Время понаблюдать. Посмотреть, как они будут вести себя без меня. Как Алиса будет вести себя без меня.

Зачем я решил так поступить? Наверное, я хотел увидеть её настоящую. Без меня, без моего контроля, без моего присутствия. Будет ли она волноваться? Искать меня? Или быстро забудет и продолжит то, что начала вчера?

Я хотел убедиться, что я снова ошибся в жизни.

Но если честно, признаться себе до конца... был и другой интерес. Тот самый, о котором я боялся думать. В палатке, когда я видел всё собственными глазами, как она брала их члены в рот, как её лицо было мокрым от чужой спермы, я чувствовал что-то новое внутри себя. Что-то сокровенное, тёмное, что я не хотел показывать. Не хотел говорить об этом. Не хотел даже думать.

Но оно было.

Раньше, в первом браке, когда я догадывался об изменах жены, мне... нравилась эта игра. Слежка. Подозрения. Нахождение следов, чужой запах, незнакомые волосы на одежде, задержки после работы. Я догадывался больше полугода, и всё это время жил в каком-то странном, извращённом напряжении. Я не признавался себе, что мне это нравится. Но это было так.

В тот день, когда я решился увидеть всё своими глазами, я не выдержал. Сделал так, как сделали бы другие мужчины, устроил скандал, развёлся, поделил имущество. И потом долго сожалел. Думал, а что, если бы я поступил иначе? Что, если бы остался? Когда я остался один, моя мастурбация была только с фантазиями об измене бывшей жены. Я представлял их постоянно вместе, знал что они продолжают встречаться.

Лишь встреча с Алисой поставила окончательную точку в этих мыслях. Я решил, что всё это было ошибкой молодости, дурной болезнью, которая прошла. С Алисой я буду верным. И она будет верной.

Как же я ошибался.

Я обошёл берег. Нашёл место, где они собирались встать на ночлег, точки старых костров на примятой траве, чёрные круги пепла. Место было хорошим, ровная площадка, защищённая от ветра, с удобным спуском к воде. Рядом росла крапива, большие, плотные кусты, выше пояса. И какие-то побеги деревьев, густые, колючие.

Я понял, что это идеальное укрытие. Туда никто не пойдёт, кому охота чесаться от крапивы? Даже по нужде ходили в другую сторону, в лесок.

Я обошёл это место сзади, от реки, и начал медленно пробивать себе дорогу. Старался не ломать стебли, а отодвигать и возвращать на место. Внутри, за стеной крапивы, оказалось небольшое свободное пространство, я вытоптал площадку, проверил, чтобы было видно сквозь листву, и уселся.

Как в засаде.

На улице вечерело. Солнце садилось за лес, тени удлинялись, становилось прохладно. Я был рад, что нашёл такое место, оттуда открывался отличный вид на поляну, на место для костра, на то место, где они поставят палатки.

Оставалось только ждать.

Лодки подплыли к берегу. Первым выгрузился Дима с командой - они быстро и ловко вытащили лодки на песок, перевернули, начали разгружать рюкзаки. Потом подплыла вторая лодка, Борис, Алиса и остальные.

Борис выбрался на берег, отряхнулся, огляделся. Подошёл к Алисе.

— Алиса, это уже не первый такой случай, - сказал он громко, чтобы все слышали. - Туристы иногда падают за борт, это нормально. Он жив, здоров, жилет был на нём. Подождём его, если не придёт - пойдём навстречу.

— А если звери? - голос Алисы был взволнованным. Но не слишком. Я прислушался - в её голосе было беспокойство, но не паника. Скорее, такое... дежурное беспокойство. Как будто она говорила правильные слова, но не верила в них до конца.

— Тут страшнее комара зверей нет, - усмехнулся Борис. - Он жив, здоров. Направление знает - вниз по реке. Вот увидишь, ближе к ночи притопает и будет рассказывать, какую красоту видел. Пройти пешком по таким местам - даже лучше, чем на лодке.

— Но вы обещайте, - Алиса повысила голос. - Если не придёт - пойдёте за ним.

— Конечно, Алиса, - Борис положил руку ей на плечо. - Я же за него отвечаю. Зачем мне эти проблемы потом?

Она успокоилась. Или сделала вид. Стала вместе со всеми разбирать рюкзаки, доставать палатки, кастрюли. Но я заметил - она посматривала в сторону реки. Всё чаще. Всё дольше.

А потом перестала.

Меня удивляли другие парни. Они спокойно мочились при ней. Даже не особо отворачиваясь - вставали в десяти метрах от поляны, расстёгивали ширинки и делали своё дело, не скрываясь. Используя это как повод покрасоваться. Паша, самый молодой из них, даже не отвернулся - стоял лицом к ней, нарочито медленно застегивая молнию.

И она смотрела.

Сначала мельком. Потом дольше. Вначале на член, потом на его владельца. Смущённо улыбалась, но не убирала взгляд.

Я понимал, что это зрелище возбуждает её. И судя по уже заметным буграм под плавками, это возбуждало не только её.

Я сидел в крапиве, не двигаясь. Смотрел сквозь листву. На их общение. На переглядывания. На то, как разгорается костёр, как тают сумерки, как Алиса садится на стул, как мужчины располагаются вокруг неё, тесно, почти вплотную.

Через час все расселись на ковриках у костра. Палатки уже стояли - три штуки, как и вчера. Одна из них - большая, зелёная - была прямо передо мной, метрах в семи. Левее от меня - огромный куст крапивы, в котором я сидел. Между палаткой и крапивой - небольшое пространство, примерно два метра, скрытое от костра.

Идеальное место для того, чтобы остаться незамеченным.

Они снова пили. Коньяк, водка, всё как вчера. И снова Алисе подливали больше, чем себе. Борис наполнял её кружку каждый раз, когда она делала глоток. Дима подшучивал, рассказывал байки. Она смеялась, громко, запрокидывая голову.

Я видел их переглядывания. Понимал цель всего этого. Они хотели напоить её. Хотели, чтобы она забыла обо мне, о том, что у неё есть муж, который где-то там бредёт по лесу, мокрый и злой. Чтобы она осталась только женщиной, пьяной, желанной, готовой.

Алиса уже не смотрела в сторону реки. Казалось, она забыла обо мне. Совсем.

Борис встал, потянулся, зевнул.

— Пойду отойду, - сказал он. Потом посмотрел на Алису. - Алиса, поможешь мне? Там с палаткой что-то не так.

— Конечно, - она легко поднялась.

Они отошли от костра. За палатку. И оказались в двух метрах от меня. Я замер, даже дышать перестал. Сквозь листву крапивы я видел их как на ладони.

— Алиса, - Борис заговорил тихо, вкрадчиво. - Ты такая классная. Помнишь, что было вчера? Может, повторим?

— Боря, - она отвела взгляд, но не отошла. - Ну я же замужем. Вчера - это так, случайно. Да и Артём уже должен подойти.

— Да ещё часа три ему топать, - Борис усмехнулся. - Ты чего? Смотри, как хочу тебя. Я никогда таких не встречал. Ты просто чудо.

Он говорил комплименты. Хвалил её фигуру. Начал прижимать к себе, трогать там, где нельзя. Руки скользнули по талии, спустились ниже. Алиса пыталась отстраниться, но выглядело это вовсе не уверенно.

— Боря, ну правда...

— Тише, - он надавил слегка на плечи. - Никто не увидит.

И она опустилась перед ним на колени.

Я видел всё. Его толстый, налитый кровью член, он уже ожидал её прикосновений. И они не заставили себя ждать. Нежные губы начали целовать головку, язычок обвёл по кругу, потом она взяла его в рот, и её голова медленно начала двигаться.

В двух метрах от меня моя жена делала минет Борису.

Она смотрела ему в глаза, не закрывала их, не отворачивалась. В её взгляде был смех и возбуждение. Ей нравилось. Ей нравилось делать ему приятно. Она двигалась ритмично, брала глубоко, почти до корня, и выныривала, облизывая головку, играя с ней языком.

Но в это мгновение я обратил внимание, что всё затихло.

Костер трещал, но голосов почти не было. Я перевёл взгляд на поляну. Парни уже не смеялись громко. Дима встал, взял большую простыню и с остальными - Лехой, Коляном, Пашей - медленно пошёл прямо к ним.

Они улыбались. Посматривали в сторону, где Алиса стояла на коленях. Поправляли свои члены, кто через ткань плавок, кто уже расстегнул молнию.

Я замер ещё сильнее, когда они подошли ближе.

Дима расстелил простыню прямо на земле, у самой крапивы, в метре от меня. Они окружили Алису все пятеро. Борис стоял перед ней, Дима сбоку, остальные сзади и со второго бока.

Она не остановилась. Даже не посмотрела на них. Только ускорила движения, замычала что-то - то ли от удовольствия, то ли от смущения.

Я понимал, что сейчас будет. И не хотел это останавливать. Боже, какой же я мерзавец. Сидел в крапиве, смотрел на жену на коленях, на чужие члены, на простыню, расстеленную для того, что должно было случиться.

И ничего не делал. Я чувствовал, как внутри поднимается что-то тёмное, горячее, постыдное. То самое, что я пытался похоронить в себе после первого брака.

Оно не умерло. Оно просто ждало.

Радую вас перед выходными продолжением. 5, 6 и 7 (конец) части на моей странице https://boosty.to/cuckoldpornstory

Если вы в первые подписываетесь на меня, для вас действует приятная скидка.