Мысль о том, что родители увидят его в таком виде, вызвала у Вани настоящий приступ паники. Несмотря на всё счастье последних дней, страх перед реальностью оказался сильнее. Когда в лагере объявили, что машины родителей уже на подъезде, Ванесса забилась в угол палаты, судорожно срывая с себя кружевную бархотку.

— Я не могу! Я не выйду! — шептал он, и в его голосе снова прорезались мальчишеские, испуганные нотки. — Они убьют меня... или заберут отсюда с позором. Всё это было ошибкой!

Девчонки бросились к нему. Света пыталась перехватить его руки, чтобы он в спешке не порвал парик.

— Ванесса, успокойся! Посмотри на меня! Ты же сама говорила, как тебе это нравится! — убеждала она.

Но Ваню трясло. Он уже видел в окно знакомую машину и представлял суровый взгляд отца. Для него в этот миг весь волшебный мир, построенный подругами, рассыпался как карточный домик. Он чувствовал себя самозванцем, который слишком заигрался.

— Девочки, пожалуйста... помогите мне снова стать Ваней, — взмолился он, глядя на них полными слез глазами. — Быстро! Где мои шорты? Где та мятая футболка?

Подруги переглянулись. В их глазах читалось глубокое разочарование, смешанное с жалостью.

— Нам очень жаль, что ты так боишься их, — тихо сказала Маша, доставая из-под кровати его старый рюкзак. — Мы думали, ты уже достаточно сильная, чтобы быть собой.

Они молча помогли ему снять сиреневую юбку и стереть макияж. Ваня торопливо натягивал грубую одежду, и каждое движение казалось ему теперь неуклюжим и чужим. Когда он смывал лак с ногтей, ему казалось, что он смывает часть своей души.

— Ты выглядишь... обычно, — сухо заметила Катя, когда перед ними снова стоял взъерошенный парень в широких шортах. — Но глаза у тебя несчастные.

Ваня вышел к родителям, стараясь шагать широко и грубо, как раньше. Весь день он провел с ними, слушая рассказы отца о футболе, но его мысли были в палате, где на вешалке осталось висеть его платье. Он видел Диму, который издалека удивленно и разочарованно смотрел на «Ваню», и это жгло его сердце сильнее всего.

Наступила ночь, но Ваня долго не мог уснуть. Он лежал, уставившись в потолок, и чувствовал, как внутри него борются два разных человека. С одной стороны, ему не хватало нежности платьев и того особого внимания, которое он получал как Ванесса. С другой стороны, страх перед родителями и осознание того, как быстро и глубоко он погрузился в этот женский мир, начали его пугать.

«А что, если я больше не смогу вернуться назад? Что, если я забуду, как быть обычным парнем?» — эта мысль жгла его изнутри.

Когда утром девчонки привычно постучали в его дверь с новым нарядом в руках, Ваня не вскочил им навстречу. Он медленно сел на кровати, оставаясь в своей старой растянутой футболке.

— Девочки, подождите, — тихо сказал он, остановив Свету, которая уже тянулась к его волосам. — Я... я решил пока отменить все переодевания.

В комнате повисла тишина. Катя удивленно опустила на кровать юбку, которую они так тщательно подбирали.

— Но почему, Ванесса? То есть... Ваня? — недоуменно спросила Маша. — Тебе же так нравилось! Ты сама говорила, что нашла себя.

— В том-то и дело, — Ваня вздохнул и потер лицо ладонями. — Мне это нравится слишком сильно. Я боюсь, как далеко это зайдет. Вчера с родителями я чуть не сошел с ума от страха. А Дима? Он видит во мне свою девушку. Это всё зашло слишком далеко, и мне страшно, что я потеряю контроль.

Девчонки переглянулись. Они видели, что Ваня напуган не на шутку. Это не было капризом — это была настоящая внутренняя борьба.

— Мы понимаем, — серьезно сказала Света, убирая вещи обратно в чемодан. — Мы не будем тебя заставлять. Это твой выбор, Ваня. Но знай: если ты снова захочешь почувствовать ту легкость, наши двери всегда открыты.

Ваня остался в палате один. Он надел свои старые джинсы и кроссовки. Выйдя на улицу, он старался идти твердым шагом, но каждый раз, когда мимо пробегали девчонки в легких сарафанах, его сердце предательски сжималось. Весь день он провел с мальчишками, играя в волейбол, но чувствовал себя лишним на этом празднике силы и соревнований.

Самым сложным было встретить Диму. Тот издалека помахал ему рукой, явно ища взглядом ту самую изящную девушку, и Ваня просто отвел глаза, ускоряя шаг.

Оставшиеся дни смены тянулись для Вани странно. Он по-прежнему проводил всё свободное время с Катей, Машей и Светой — они стали его самыми близкими друзьями. Но теперь он сидел в их кругу в обычных шортах и футболке, чувствуя себя немного «не в своей тарелке». Девочки обсуждали прически и новые наряды, а Ваня лишь молча слушал, иногда ловя себя на том, что по привычке хочет поправить несуществующий локон или расправить подол юбки.

Всё изменилось одним вечером, когда у Вани в кармане завибрировал телефон. Это была его старшая сестра Алина, с которой у них всегда были доверительные, но подшучивающие отношения.

— Алло, Алин? Привет, — ответил Ваня, отойдя чуть в сторону от девчонок.

— Привет, «Королева Лесной поляны»! — раздался в трубке весёлый и ошарашенный голос сестры. — Слушай, я тут зашла на сайт лагеря посмотреть фотоотчет за неделю... Ваня, ты мне ничего не хочешь объяснить?!

У Вани похолодело внутри.

— А что там? — пролепетал он, хотя уже прекрасно понимал.

— Что там? Там фото с «Дня Перевертыша»! Ты в голубом платье, с веером и в парике. И знаешь, что самое странное? На следующем фото, с дискотеки, ты выглядишь... ну, слишком уж счастливым для парня, которого «заставили» переодеться. Мама с папой это видели?

Ваня прислонился спиной к теплой стене корпуса и закрыл глаза. Скрывать правду от Алины было бесполезно — она всегда видела его насквозь.

— Нет, родители не видели, — выдохнул он. — Алин, понимаешь... это сначала было просто для спектакля. А потом девчонки помогли, и... мне правда понравилось. Я там себя чувствовал... по-другому. Легче, что ли. Красивее.

Наступила недолгая пауза. Ваня ждал насмешек, но Алина вдруг ответила совершенно серьезно:

— Знаешь, братишка... а тебе чертовски идет это платье. Я серьезно. На фото у тебя совсем другой взгляд — не такой колючий, как обычно. Если тебе это в кайф, не парься. Родителям я ничего не скажу, это будет наш секрет. Но когда вернешься... чур, дашь примерить тот сиреневый топ, который на тебе на другом фото!

— Он не мой, он у девочек...

Ваня почувствовал, как огромный узел страха в груди начал развязываться. Поддержка сестры была тем самым глотком воздуха, которого ему не хватало.

— Спасибо, Алин, — улыбнулся он. — Слушай... а ты можешь мне кое-что привезти, когда будешь нас забирать?