Сейчас миссис Хоули сидит с прямой спиной, откинутыми назад плечами и поднятой головой. На меня она не смотрит, — как не смотрит ни на кого из нас. Левая рука женщины покоится на бедре; пальцами правой руки она нервно теребит длинную золотую цепочку на лифе своего платья. Иногда ее пальцы дрожат, и солнечный свет поблескивает на золоте ее обручального кольца.

За высокими незанавешенными окнами этой большой гостиной виднеется большая лужайка; гектары зелени, окружающие загородное поместье Олдершоу. Зима, ставшая моей погибелью, пролетела, и снова наступили мягкие погожие деньки.

Рядом с нашей гостьей сидит ее супруг, одетый в костюм в клетку со стоячим воротником. Мистер Хоули прикрыл колени ладонями и видно, что ему ужасно неловко. В его глазах читается сомнение, и в такой момент он совсем не похож на уверенного и преуспевающего адвоката.

На самой хозяйке поместья светло-голубое платье; Эвелин стоит непринужденно, сложив руки перед собой, и смотрит на миссис Хоули.

А это кто еще? Слева от леди Олдершоу стоит мистер Гордон Спенсер, он помощник мистера Хоули. Его молодое лицо украшают густые бакенбарды и бородка, что в наши дни уже не в моде, но кто знает, что там творится в закулисье адвокатских кабинетов. Глаза мистера Спенсера насторожены, легкое подергивание губ выдает его неверие, — неверие к самому факту своего присутствия в этой комнате.

У нас с Эвелин уже выработались свои собственные ритуалы, свято хранящие моменты взаимного поддержания и сохранения, как и сложившийся порядок вещей.

Чета Хоули, конечно, озадачена. Приехав сегодня утром из Лондона, они не обнаружили того, что намеревались найти; не нашли ничего из того, что они предполагали увидеть — никаких намеков на то, что мы с Эвелин зачахли вместе на всю зиму. Они надеялись нас развеселить, прибыли с надеждой на веселое времяпрепровождение, но никакого веселья нет и в помине.

И теперь их руки дрожат — у Маргарет сильнее, чем у ее мужа. Мистер Хоули достаточно рассудителен, чтобы крепко зажимать свои ладони коленями. Время от времени он даже напускает на себя деланное равнодушие, крутит головой, на мгновение окидывает своим взглядом комнату, затем возвращается в исходное положение. Но миссис Хоули с трудом удается сохранять равнодушие: ее пальцы, теребящие цепочку, украшающую ее лиф, эти изящные пальцы продолжают дрожать.

Наконец, гостья начинает говорить.

— Но... Я не понимаю, — слышится ее голос.

Меня она по-прежнему избегает. Она опасается на меня смотреть — слишком много неопределенности в этом взгляде. Мистер Хоули чувствует то же самое и тоже отводит от меня свой взгляд. Как и от Эвелин. Что же касается мистера Гордона Спенсера, то Хоули даже не желают замечать его присутствие — обратить внимание на молодого клерка означало бы признать существование и других вещей, признавать которые пока никак невозможно.

В такой момент не хватает понимания. Мистер и миссис Хоули не понимают, что происходит, но хозяйку поместья сейчас больше интересуют забавы, чем понимание, поэтому мистер Спенсер может пока оставаться за пределами внимания всех присутствующих.

— Я не согласна! — вдруг вспыхивает миссис Хоули, еще сильнее теребя цепочку. Она скручивает золотые звенья то в одну, то в другую сторону, крепче сжимая пальцы, чтобы те не дрожали.

Но у нас есть наши дела; дела, обычаи и ритуалы. Сейчас, здесь, в этой гостиной, в сорока милях от Лондона.

Я смотрю на Маргарет.

— Думаю, вы сами желаете этого.

— Нет, ни в коем случае!

— Желаете, желаете... Да, я уверена, что вы сами хотите этого.

Лицо ее побледнело. Она по-прежнему избегает смотреть на меня, отворачивается и бросает взгляд на часы из позолоченной бронзы на каминной полке. Затем поворачивается снова, чтобы посмотреть на мистера Хоули. Ее глаза, в которых явно читается презрение, устремлены на мужа, стремящегося избежать ее презрительного взгляда. Продолжая зажимать коленями кажущиеся застывшими руки, он выглядит ошеломленным, — тело мужчины скованно, а лицо застыло в оцепенении.

Как же она его сейчас ненавидит — за то, что он натворил; за то, что он довел ее до такого; здесь, в поместье Олдершоу.

И ни единого взгляда в сторону Гордона Спенсера! Ни единого презрительного взгляда на него! Только не на этого молодого человека. Миссис Хоули не хочет, не желает его признавать; ведь клерк — это нечто ужасное. Она только смотрит на руки своего супруга, на белые костяшки его пальцев, нервно сжимающие колени.

А что же сам мистер Спенсер? Молодой человек не шевелится, ведь не бывает движения без веры — он боится, что его малейшее шевеление разобьет на части всю эту напряженную прелесть настоящего момента.

И тут доносится легкий смешок леди Олдершоу, в ее голосе слышится легкое дрожание, после чего она замолкает, и в комнате вновь воцаряется пыльная тишина. На стенах висят безмолвные Ван Дейки. [Антонис (Антун) Ван Дейк (1599 – 1641 гг.) — фламандский живописец, рисовальщик и гравёр в технике офорта, мастер придворного портрета. Создатель жанровых разновидностей камерного (интимного) и парадного, репрезентативного портрета. После длительного пребывания в Италии Антонис Ван Дейк стал первым придворным живописцем английского короля Карла I – прим. переводчицы] Кто они, эти мужчины с выпученными глазами и саблями, герои мифов о Ватерлоо. Представители рода Олдершоу, стоящие здесь на страже, глядя на гектары лужаек снаружи?

Затем Эвелин с улыбкой окидывает всех взглядом.

— Полагаю, Маргарет несколько раздражена. Ты раздражена, милая?

Миссис Хоули в отчаянии закрывает глаза. Леди Олдершоу смешно думать, что ее подруга признается в своем раздражении. Когда Эвелин поворачивается ко мне, я молчу и пренебрегаю ею, от чего она вдруг краснеет.

Дверь открывается — подают чай. Горничная приходит и уходит в абсолютной тишине. В комнате не слышно ничего, кроме тиканья часов из позолоченной бронзы.

*****

Еще одна пустая комната, в которой нет ничего, кроме большого и низкого пуфа на четырех ножках. И в которой собрались все мы: чета Хоули, Эвелин, мистер Спенсер и я.

Стены голые, без каких-либо украшений, и только резная белая лепнина разбавляет их монотонность. В одной стороне находится большой резной камин из оникса, но очагом не пользовались, он пустой. Пол отполирован, натерт воском, от стены с камином и до противоположной стены слева направо уложены паркетные доски.

Все присутствующие стоят, — все, кроме Маргарет. Мужчины отошли на задний план, расположившись у пустой стены между двумя французскими окнами.

Тело миссис Хоули связано и согнуто, сложено вдвое на пуфе, запястья и лодыжки привязаны к каждой из четырех ножек. Она приглушенно поскуливает, иногда подергиваясь всем своим телом. Ее платье приподнято, панталоны разрезаны, подвязок нет, а чулки плотно закреплены лентами на середине бедра. Свою голову наша гостья положила набок, отвернув лицо, прижавшись щекой к бархату пуфа. Глаза полуприкрыты, слышны только слабые стоны.

Леди Олдершоу с раскрасневшимся лицом стоит между пуфом и камином, ее взгляд неотрывно прикован к Маргарет.

Мистер Спенсер прижимается спиной к стене, высоко вздернув подбородок. Спереди его лицо чисто выбрито, но вся остальная его часть покрыта густой бородой. Он тоже смотрит на миссис Хоули, но поскольку он стоит сразу за ней, ему видна только ее, возвышающаяся поверх женской спины и складок приподнятого платья, обнаженная попка. Поначалу глаза молодого человека неподвижно застыли, рот слегка приоткрыт, но затем он приходит в себя, и начинает чуть шевелить губами.

Маргарет мягко двигает задком, плавно покачивая бедрами из стороны в сторону, и тихонько поскуливает, закрыв глаза.

Мистер Хоули избегает взгляда своей жены; на нее он не смотрит, просто стоит рядом со своим помощником, отвернув голову, и таращится на пустой камин. Поначалу он недвижим, но затем начинает подергивать своей левой ногой, переминается с ноги на ногу, медленно перенося вес в одну и в другую сторону, и когда он шевелиться, его рот начинает подрагивать. Наконец, мужчина снова обращает свое лицо вперед, взгляд устремляется на жену, на ее задранное платье и обнаженную попку, сверкающую бледно-белой кожей своих ягодиц.

Маргарет продолжает мягко покачиваться из стороны в сторону своим пухлым задком, подрагивая полушариями и издавая глухие стоны — словно мраморное скульптурное изваяние, стоит она в центре пустой комнаты. Колени сжаты, ноги до нижней части бедер затянуты в тончайший серый шелк с подвязками, над которыми блистает молочно-белая кожа бедер.

Я располагаюсь позади нее и могу видеть все: темную выпуклость ее любовного грота, так хорошо видимого сзади, мохнатенькое лоно ее киски, розовую заднюю дырочку, глубокую расщелину между ягодицами, и ее пухлые нижние губки, выступающие из нежной раковины.

— Позволь мне сделать это, — произносит, наконец, Эвелин. Ее глаза смотрят на меня так призывно, как будто она просит у меня разрешения.

Я киваю в знак согласия. Леди Олдершоу подходит к Маргарет, касается ее ягодиц, гладит слоновую кость, разминая обеими руками спелую плоть. Миссис Хоули снова постанывает, открывая рот. Затем в руке хозяйки появляется небольшой флакончик. Она открывает его, наносит на пальцы масло, а затем касается ими нежной задней розочки своей жертвы.

Теперь миссис Хоули хорошенько смазана маслом, а ее супруг вынужден беспомощно наблюдать за этим; его взгляд прикован к ягодицам жены. Эвелин улыбается и подзывает молодого человека, говоря ему, что настало время.

— Время пришло, мистер Спенсер. Не стесняйтесь.

Клерк снова подергивает ногами. Его рука опускается на переднюю часть бриджей, кончики пальцев касаются пуговиц и расстегивают их. Наконец, на свет появляется его мужской орган: розовый, твердый, с оттянутой крайней плотью, обнажающей алую головку.

Хозяйка поместья издает мягкий смешок.

— Идите сюда, мистер Спенсер. Там вы ничего не сможете сделать. Вы должны подойти ближе.

При этих словах мистер Хоули вздрагивает, прикрывая глаза так, словно от яркого света. Потом вздрагивает еще раз, наблюдая, как его помощник приближается сзади к телу его супруги цвета слоновой кости.

Маргарет издает протяжный стон. Она тоже притворяется слепой, ее глаза крепко закрыты, через приоткрытый рот идет неровное дыхание.

Член молодого человека полностью пробудился. Скромный в своих пропорциях, его гладко-розовый ствол выступает из клетчатой ткани, увенчанный округлой темно-красной головкой. Он останавливается перед вздернутой попкой миссис Хоули, его глаза неотрывно устремлены на ее нежные округлости, на ее щелку, на все ее интимные таинства, видимые во всех подробностях. В его глазах все так же застыло неверие.

Теперь мистер Спенсер ждет, дрожа в предвкушении чуда, подчиняясь женской власти. Эвелин это забавляет. Она треплет его за щеку, поглаживает бакенбарды.

— Какой же он милый.

Когда она касается его члена, молодой человек вскидывает подбородок и издает булькающий звук, напоминающий полоскание горла. Женские пальцы нежно копаются в глубинах, что-то тянут, и через мгновение из ткани выскальзывают его ядра, чей кожаный мешочек повисает под корнем. Леди Олдершоу мягко смеется.

— Похоже, у него есть все необходимое.

Клерк пытается что-то сказать, шевеля губами, в нетерпении стискивая и вновь расслабляя челюсти, подбородок все еще чуть приподнят в замешательстве.

Теперь происходящее достаточно очевидно: мистер Спенсер полностью в руках хозяйки поместья. Ее пальцы приподнимают мужские ядра, нежно поигрывают с ними, щекочут ствол его корня.

Мужчина дергается, беззвучно приоткрывая рот. Он что, проявляет тем самым непокорность? Ведь перед ним на коленях, в склоненном состоянии полного подчинения стоит жена его работодателя, с приподнятой попкой, чуть приоткрытым мохнатым устьем своей киски, обращенным в его сторону, а также темно-красной задней розочкой выше, сжавшейся от горького чувства обиды.

Эвелин ласкает его пальцами, подводя к цели. Из вздернутого носа мистера Спенсера вырывается фырканье, а внизу, под ним, снова вздрагивает миссис Хоули. Женщина уже созрела, — темная бороздка подрагивает в готовности, полушария слоновой кости покачиваются из стороны в сторону. Ее плоть имеет свои потребности, свои журчащие ожидания, и миссис Хоули склонилась в послушании, ожидая член, сначала в одной дырочке, а затем в другой. Наконец, Эвелин делает свой выбор: она помещает головку мистера Спенсера между губками набухшей киски Маргарет, и в следующий момент, когда его орган проскальзывает вглубь, молодой человек издает хриплое звучание.

Из миссис Хоули вырывается глубокий стон, звуки которого нарастают и затихают в пустой комнате. Женщина дергается, постанывает, ее беспомощное, связанное тело трясется, пока член молодого клерка волнуется в ее любовном гроте. Она дрожит в тревожном смятении, но как бы она не отвергала это, ее центр пронзается мужским естеством помощника ее мужа, этого молодого человека с усами и растерянными глазами.

И только теперь он начинает толкаться, — подбородок все еще приподнят, рот приоткрыт, но его пенис уверенно скользит во влажной облегающей плоти. Эвелин улыбается, снова касается его ядер, потягивает их вниз, затем смотрит на меня и негромко смеется.

— Обожаю это! Посмотри, как хорошо она его принимает!

Мистер Спенсер снова стонет, и его стоны разбавляют влажные звуки плотского соединения. Затем леди Олдершоу отталкивает его, заставляет извлечь член, выйти из одного отверстия и войти в другое. Ее пальцы снова направляют его выше, проталкивая твердую головку, словно пробку, растягивая задний проход миссис Хоули.

Маргарет начинает стонать еще громче, ее розовый бутончик прорван, пробит, ее задний вход покорен мистером Спенсером, и она стонет от собственной нежной чувствительности. Теперь молодой человек выходит за пределы приличия; он хрипит и повизгивает, стремительно двигает бедрами, проникая все глубже в задний проход миссис Хоули. Его руки тоже не стоят на месте: он убирает ладони с боков, кладет их на женские полушария, сжимая их, наполняя свои руки слоновой костью Маргарет; а его жертва громко стонет, вихляя бедрами из стороны в сторону, теряясь в ощущениях от мужского члена в своей попке, ее дух слабеет, а задний проход растягивается до предела.

Я подхожу к ним, Эвелин отступает в сторону. Мистер Хоули все еще стоит, неподвижно застыв у стены. Маргарет прикрыла глаза, широко распахнув свой рот. Мистер Спенсер держит подбородок высоко, шея напряжена, губы растянуты в отчаянной улыбке, обнажая зубы.

Я беру его за ядра, ощущая своими пальцами вес его тестикул, подрагивание кожаного мешочка, пока он продолжает свои ритмичные движения, хватаю оба шара ладонью и крепко сжимаю. Молодой человек издает нечленораздельные звуки, начинает дрожать, и с приглушенным криком кончает в женскую попку. Изливается, дергается, потом снова изливается, оставляя обильные выделения, вытекающие из заднего канала, пока его пенис продолжает там скользить.

Эвелин дергает мистера Спенсера за усы.

— Такое не забывается, не правда ли?

*****

Мы с Эвелин забрались на кровать с балдахином. Она отделана бархатом и шелком, здесь пахнет жасмином. Чуть слышится шепот. Вместе с нами на кровати находится Маргарет. Она стоит на локтях и коленях, прижав лицо к покрывалу. На ней нет ничего, кроме жемчужного ожерелья. Ее спина вогнута, упругие молочно-белые бедра под белоснежными ягодицами чуть раздвинуты.

Полностью обнаженная Эвелин держит в руке небольшую плеть. С выражением неистовства на лице, она вытягивает руку и проводит ею между ягодиц нашей гостьи.

Я наблюдаю за этим дразнящим жестом, за тем, как дрожит миссис Хоули. Ее лоно давно влажное, женщина постанывает от предвкушения. Эвелин снова проводит плетью, ее груди колышутся в такт ее движениям. Затем рука отходит назад, поднимается, и, замерев на мгновение, внезапно опускается снова. Маргарет всхлипывает, когда кожа обжигает ее ягодицы.

Эти ласковые ритмичные похлестывания нежной кожей, они следуют снова и снова. Миссис Хоули стонет, на ее ягодицах остаются красные следы. Ее глаза закрыты. Интересно, о чем она мечтает? Я продвигаюсь на кровати поближе к ней, откидываюсь перед ней с раздвинутыми бедрами и чуть толкаю ее голову ногой.

Маргарет открывает глаза, мурлыкает, ощутив так близко мой интимный источник, чуть сдвигается вперед, чтобы поцеловать мои бедра, живот, любовное лоно. Ее рот ненасытен, она посасывает и лижет мою норку, пока Эвелин продолжает ее шлепать. Ее губы пытливо исследуют мой нежный бутон, язык глубоко проникает внутрь, подергиваясь каждый раз, когда ее попка получает удар.

— Я сейчас проткну ее, — заявляет Эвелин. — Проткну ее пухлую маленькую киску.

Она отбрасывает плеть, спешит к комоду и возвращается с двухсторонним искусственным фаллосом. Маргарет удовлетворенно урчит и стонет, полизывая мой клитор. Слышала ли она слова леди Олдершоу? Она проводит языком по моим интимным губкам, потягивает мою нежную плоть, пока Эвелин ласкает ее приподнятый задок. Наконец та издает смешок, открывая флакон, чтобы смазать маслом фаллос, который теперь выступает из ее любовного грота.

— Дорогая Маргарет. Ты же хочешь этого, не так ли?

Через мгновение миссис Хоули громко стонет, когда цилиндр искусственной кожи пронзает ее сладкую щель.

Эвелин уже распалилась, с раскрасневшимся лицом, она устремляет поблескивающие от страсти глаза на растяжение плоти, и крепко держит бедра своей подруги, толкаясь вперед, чтобы полностью погрузить в нее фаллос.

— Разве это не приятно? Скажи это, Маргарет. Ты должна сказать нам.

Миссис Хоули издает какой-то невнятный звук, но ее рот занят тем, что находится у меня между бедер. Эвелин дрожит от наслаждения, подается назад и фаллос выскальзывает наружу. Маргарет вздрагивает, когда ее норка внезапно пустеет, но потом вновь покусывает мою плоть, и издает протяжный стон, когда чувствует толчок в свою заднюю розочку.

— Боже, как же это прекрасно, — мурлыкает Эвелин. Она снова толкается вперед, на этот раз чтобы погрузить искусственное удлинение своего тела в попку нашей гостьи.

Я кончаю ей в рот, и она жадно посасывает, потягивает, покусывает мою плоть, собирая с нее сладкий нектар. Эвелин продолжает ритмично двигаться, ее глаза прикованы к скольжению кожи внутри жадного заднего отверстия своей любовницы. Затем Маргарет начинает стонать, дрожа всем своим телом от головы до ног в сладких спазмах, приподнимая в нетерпении попку, даже когда ее рот работает над моей нежной любовной бороздкой.

Я еще немного наблюдаю за ними, за их несдержанностью, их одержимостью, наконец отталкиваю Маргарет и поворачиваюсь спиной к их любовному исступлению.