— Часть 3 —

Дома тётя Арина встретила его на кухне — в лёгком халатике, который облеплял её тело, немилосердно подчёркивая все выпуклости и углубления. Задница призывно колыхалась, пока она шуровала руками yнарезая в салатницу овощи. Матери не было, и Игорь, не таясь, подошёл, прижался телом к её спине, ткнувшись губами в изгиб шеи и протискивая руки под мышками, чтобы дотянуться и накрыть призывно круглившиеся сферы спереди.

— Ну что, Игорёша? — спросила она, не меняя позы. — Девки на пляже раззадорили?

— Ты раззадорила! — шепнул он, жамкая мягкую грудь в попытках дотянуться через ткань до сосков.

Арина повела плечами, томно хохотнув.

— Да что я, так, домашний учитель. Экзамен тебе с ними сдавать придётся. Понравился кто? — продолжала она.

— Ты понравилась, — не сдавался Игорь. Его член, измученный за день неотвязных эрекций, стоял торчком, зажатый плавками, поместившись в аккурат в ложбинке между тёткиных ягодиц. Наверняка, она тоже чувствовала его.

— Шустрый какой. Правильно отвечаешь! — хихикнула она. — Но не сейчас же! Где мать твоя? Сходи посмотри!

Игорь повиновался. Матери не было. Он набрал ей. Оказалось, та ушла в магазин и обещала вернуться не скоро. С этими вестями он вернулся на кухню и принялся тискать сомлевшую от его рук тётку, которая уже не сопротивлялась, всё активнее отвечая на его приставания.

Игорь обнимал влекущее тело, прижимался, терся твердым членом сквозь тонкую ткань халатика. Руки жадно мяли тяжёлые груди, пальцы наконец нашли соски и начали их теребить через ткань. Арина тихо выдохнула и слегка прогнулась, подаваясь задом назад, плотнее прижимаясь к его паху.

Она ничего не говорила. Просто стояла, чуть расставив ноги и предоставляя ему возможность делать с ней всё, что он хотел. Пальцы Игоря прошлись по крутым бёдрам, жадно хватая и сжимая, рука ушла вниз, под край халата и устремилась вверх между парящих от жары округлостям. Арина  облокотилась о стол и еще сильнее расставила ноги, давая ему свободу. Он провёл руку до конца, уткнувшись в тонкую ткань трусиков, пощупал, проваливаясь в мягкую глубину — они уже были влажными. Тётка ждала.

Тогда он задрал подол халата на самый пояс, спустил тонкие трусы почти до колен,  запустил руку глубоко между пухлых больших ягодиц, разыскав заветное отверстие. За день оно никуда не делось, было там же, где он его оставил ранним утром. Мокрое, горячее, послушно распустившее слюни в предчувствии его приближения. Парень жадно мял его, запуская два пальца внутрь, в знакомую уже глубину. Тётка выгнулась, облокотившись на край стола и подалась задом ему навстречу. Голова повисла, глаза закрылись а рот слегка приоткрылся, возбуждённое дыхание. Он прижался к ней сзади, продолжая долбить пальцами, прикусил кожу её шеи, а второй рукой проник в декольте халата, нащупав там, в вырезе, полную мягкую грудь с жавшимся сосоком.

Арина повернула голову набок, ища его губы. Поцелуй получился горячим, влажным, почти животным. Она дышала ртом, тяжело, размеренно, подмахивая его пальцам внутри. Она была скользкой, горячей и тесной. Разгоряченная женщина тихо застонала ему в рот и активно двигала бёдрами, принимая его ласку. Она уже не могла терпеть. Потянула руки вниз, потянула вниз его шорты вместе с трусами. Член выскочил, твёрдый и горячий, и она схватила его за каменный стояк. Не поворачиваясь, Арина наклонилась вперёд, оттопыривая зад и подтянула его за член к себе. Игорь понял без слов. Он перехватил, придвинулся вплотную, вминаясь в округлые ягодицы, провёл головкой по её мокрым губкам и почти провалился, влетел в томящееся желанием нутро.

Ощущение было ошеломляющим. Горячо, тесно, невероятно мокро. Арина тихо ойкнула, выдохнула и слегка присела, надвигаясь, насаживаясь на него ещё глубже. Когда он вошёл до упора, она на секунду замерла, наслаждаясь полнотой, а потом начала медленно качать бедрами,  задавая ритм. В полной тишине мокрая женская дырка зашелестела тонким вкрадчивым звуком.

Игорь обхватил тетку за бёдра и наподдал. Сначала осторожно, потом всё сильнее и глубже. Его руки блуждали по её телу: мяли тяжёлые груди, гладили живот, сжимали мягкие бока, лезли на лобок, пытаясь зацепить, потрогать клитор. Каждый толчок сопровождался влажным чавканьем и тихими, сдержанными стонами Арины. Она не говорила ни слова — только дышала тяжело и направляла его движения: то замедляла, когда он слишком разгонялся, то сама начинала сильнее насаживаться назад, когда хотела глубже. Игорь, как и ночью, почти сразу кончил, спустил не замедляя темпа и не сбавляя эрекции. И сразу продолжил, полностью отдавшись процессу,  наслаждался каждым сантиметром её зрелого, горячего тела, каждой складкой, каждым движением её ягодиц, которые мягко шлёпали о его живот.

Жара на кухне, запах её тела, звук их соединения — всё это кружило голову и опьяняло. Он уже не думал ни о чём, кроме того, как глубоко и сильно войти в женщину, как сжать эти роскошные груди, как услышать её прерывистое дыхание, как заставить ее забиться в оргазменной судороге.

Все его новые знакомые, даже поцелуй с Ольгой, отошли сейчас на второй план. Только это зрелое тело, испускающее сладкий аромат и прозрачную слизь, так похожую на сок и мякоть дыни, занимало его сейчас. Он держался сколько мог. Несмотря на второй раз, наверняка это было недолго — так сильно он стремился кончить после всех соблазнов этого дня. Спускал обильно, мощно, долго, внутрь волшебной мягкой, влажной и скользкой трубочки, называемой влагалищем. Арина тихо, протяжно выдохнула, приняв всё, и обмякла в его руках, оставшись напряжённой и собранной.

Они замерли так — он всё ещё внутри неё, обнимая её за талию, уткнувшись лицом в её шею. Тяжёлое, прерывистое дыхание обоих постепенно выравнивалось.

Арина медленно повернула голову и едва слышно прошептала ему в ухо:

— Ты кончил?..

— Да, — прошептал он в ответ. — А ты? — спохватился Игорь.

Арина жалко улыбнулась:

— Не успела.

Игорь растерялся. Он вдруг почувствовал себя эгоистом.

— Погоди, я сейчас… — засуетился он, хватаясь за обмякший член.

— Нет, милый, не торопись, — остановила его тётка. — Есть множество других способов сделать женщине приятно, — добавила она.

— Давай! — радостно согласился парень.

Она с сомнением посмотрела ему в глаза:

— А ты точно этого хочешь?

— А что мне делать? — уточнил Игорь.

Арина мягко повернулась к нему лицом, провела ладонью по его щеке и едва заметно кивнула в сторону стола. Потом села на край столешницы, медленно раздвинула ноги и слегка откинулась назад, опираясь на руки. Халатик окончательно распахнулся обнажая всё то, что он только что имел на ощупь: спелые бедра, высокий пухлый лобок, приоткрытые, чуть раскрасневшиеся губки и лоснящуюся пунцовую дырочку в средине.

Она посмотрела на Игоря долгим, тяжёлым взглядом и чуть приподняла бёдра, приглашая.

Игорь пододвинул ближе стул и сел между ног, дрожа от волнения и желания. Перед ним было её влажное, слегка припухшее лоно — гладкое, горячее, с блестящими от их общего сока губками. Запах ударил в ноздри — густой, сладковато-мускусный, пьянящий. Из дырки на пол вытекала белесыми каплями его собственная сперма.

Когда его язык наконец коснулся её губок, Арина слегка вздрогнула и положила руку ему на затылок, направляя. Игорь принялся неумело, но жадно лизать, пробовать на вкус, исследовал каждый миллиметр этой фантастической и такой притягательной штуковины. Он нашёл набухший клитор — вернее, его настойчиво ткнули в него носом — и начал осторожно обводить его языком. Арина сильнее прижала его голову к себе, показывая, что нужно делать быстрее и настойчивее: "сильнее, резче, вот ту-у-ут!"

Чем дальше, тем больше он осваивался и смелел. Язык заработал активнее — длинными, влажными движениями, не касаясь сочащегося спермой входа, только по губкам и вверх к клитору. Арина подрагивала, поскуливая и шевеля ногами. Рука на его затылке то прижимала сильнее, то слегка отпускала, запутавшись пальцами в волосах. Она то в упор разглядывала лижущего её племянника, то запрокидывала голову, прикрыв глаза. Игорь же забыл обо всём и полностью отдался процессу. Он наслаждался вкусом, запахом, теплом её тела, тем, как она реагирует на каждое движение его языка.

— Засунь в меня… пальцы, — попросила она, спотыкаясь на каждом слове.

Когда он вошёл двумя пальцами внутрь, продолжая работать языком по клитору, Арина тихо застонала — уже не сдерживаясь. Её бёдра начали слегка подрагивать, киска стала ещё мокрее. Почти сразу он ощутил, что она «на подходе». Почувствовав внутри заполненность, Арина вдруг сильно выгнулась, прижала его голову обеими руками и кончила ему в рот, как ему показалось, наполнив его сладкой влагой. Её сок потёк по его подбородку. Тяжёлые волны проходили по её большому телу, она извивалась и вполголоса вскрикивала. Игорь замер, впечатанный в широко раскрытое, влажное естество тётки, пока та мягко не отстранила его голову, приходя в себя. Она посмотрела на него сверху вниз с тёплой, удовлетворённой улыбкой:

— Обалдеть! Ты слышишь?! Мы с тобой сошли с ума! Да что ты! Я сошла с ума! — засмеялась она легко и с облегчением. В голосе не чувствовалось никакого сожаления. — Но знаешь что, Игорёк… Это того стоит! Всё это! Каждый миг! Он стоит того, чтобы он состоялся! Как думаешь? Я так тебя обожаю, племянник! - Всплеснула она рукам и тяжело соскочив со стола засосала его своими горячими губами. Потом посмотрела вниз, чертыхнулась, увидев, какое море он развёл у неё между ног, и, широко расставляя ноги, пошагала в ванную, сокрушённо или довольно качая головой.

Труднее всего было закончить начатое. Не конкретно этот секс, а вообще: оторваться от женщины, от её мягкого ароматного тела, которое было так близко, теперь доступное и манило непрестанно, даже только что кончившего, но не успокоившегося. Как два заговорщика они встретили мать, стараясь делать вид, что ничего не происходит. Игорю всё происходящее казалось плохой пьесой, где провинциальные актёры совсем не стараются. Реплики выходили фальшивыми, с непонятной странной тональностью, мало соответствующей их содержанию. В конце концов Игорь не выдержал и ушёл к себе. Лёг, залип в телефон. Долго раздумывал, стоит ли, но потом написал Ольге: «Что делаешь?»

И она будто ждала — ответила почти сразу: «Ничего. Можно пойти погулять». Вот те на, сегодняшние приключения продолжались!

— ### —

Темнеет в станице рано — солнце садится за горизонт, и через полчаса уже густые сумерки. Игорь вышел из дома, когда небо стало тёмно-синим, а воздух чуть остыл, оставаясь горячим и почти осязаемым. Оля ждала у забора своего двора — в лёгком сарафане на тонких бретельках, явно без лифчика, yнадетого просто на голое тело. Распущенные и расчесанные волосы красиво струились по плечам и спине. Длинные, почти голые ноги, круглые красивые коленки. На ногах босоножки на плоской подошве – девушка явно намеревалась неплохо пройтись. Она улыбнулась, увидев его. Он подошел, приобнял и стараясь закрепить дневной успех наклонился для поцелуя в губы. Оля увернулась, подставив щеку. Он поцеловал смутившись: пару часов назад он трахался на кухне со своей тёткой, лизал у неё, и вот этими же губами целует рафинированную девушку.

Она кивнула в сторону поля:

— Пошли за станицу. Ты ж хотел за дынями. Коля соскочил, так я тебе сама ВСЁ покажу. Сейчас как раз подходящее время, скоро стемнеет. Добудем парочку, тебе и мне.

Они пошли. Ольга начала рассказывать о своих планах: в какой вуз и на какой факультет она собирается, сколько стоит семестр и сколько ей надо набрать баллов на ЕГЭ, чтобы был шанс пройти на бюджет. Игорь слушал молча, кивая и одобрительно бурча, копаясь в своих мыслях. «Почему она увернулась, не дала поцеловать?» Тут же в памяти всплывал широкий зад тётки, ощущения внутри неё, их сладостный похотливый трах…

В штанах опять зашевелился растревоженный никак не успокаивающийся зверь. «Завести эту Олю куда-нибудь, прижать к земле, сорвать трусики с её упругой жопки, раздвинуть ножки и засадить по самые яйца!» — крутилась в его голове крамольная мысль. 

Выйдя за село, Оля взяла его под руку, прижалась бочком,  грудка мягко коснулась локтя, и Игорь почувствовал, как желание разгорается всё сильнее. Но он держался, шёл, прижимая вставший член рукой через карман к ноге. Пройдя минут пятнадцать по пыльным тропинкам они оказались перед полем. У бахчи было безлюдно. Он даже не сразу понял, где что в наступивших сумерках. Но потом стал различать разбросанные среди листьев жёлтые «ягоды». Он достал складной ножик — тётка выдала ему ещё утром, как раз для похода за дынями.

Оля хихикнула:

— Подготовился, настоящий следопыт!

Они выбрали самую большую, круглую, с жёлтой кожурой. Игорь сорвал её и, засунув под мышку, понёс к дороге и ограждающим поле деревьям. Там они нашли полянку на возвышенности, где он опустил дыню в траву и надрезал её. Нож легко вошёл в мякоть — она была мягкая и спелая. Сок брызнул, потёк по пальцам, сладкий и липкий, источая приторно-сладкий аромат. Оля получила первый кусочек, очищенный от семян. Впилась зубками и промычала:

— М-м… отличная! Сейчас вся уделаюсь этим соком!

Они ели прямо руками — отламывали куски, сок капал по подбородку Оли, стекал по шее, исчезал между выпуклыми холмиками грудок, которые явственно проступали под тонкой тканью сарафана. Игорь смотрел, не в силах отвести глаз. Ему казалось, что он даже видит соски, которые под его взглядом оформились выпуклыми пуговицами. Он смотрел на её сладкие мокрые губы, смотрел, смотрел… потом потянулся… и поцеловал, прижался, то ли слизывая, то ли посасывая с губ приторный сок. Она ответила мокрым поцелуем, обняла руками. И они стали целоваться, размазывая дынный сок и слюни по своим лицам.

Её язычок скользнул в его рот, поиграл с его, исследовал, дразнил. Руки Оли шарили по спине, нырнули под футболку, прошлись по коже — ноготки слегка царапнули грудь. Игорь, не отрываясь, щупал её в ответ, хватал за ноги, забираясь всё выше по гладкой коже бедра.

Она отстранилась чуть-чуть, посмотрела по сторонам, на него и предупредила:

— Только не до конца! Я тут не могу! – По-деловому и совсем не смущаясь предупредила она.

Игорь уже устал удивляться и только кивнул, пытаясь всё же понять, до какого именно конца она просила не доводить. Они опять стали лизаться и сосаться, и все мысли отъехали у него на второй план. Он осмелел и положил ладонь на её грудку, впервые через ткань почувствовав её мягкую, тёплую упругость, нашёл твёрдый сосочек под пальцами. Она застонала тихо, когда он его сжал:

— Осторожно, не жми так сильно! Вот так… нежнее…

Он гладил, мял, чувствуя, как эти титечки пружинят в ладонях. Бретельки съехали, он подцепил платье и высвободил два прекрасных полукружия. От их вида у Игоря закружилась голова. Он стал лизать её соски языком, подспудно повторяя движения, которые совсем недавно совершал по тёткиному клитору. И соски напряглись, сжались в точки, стали твёрдыми, почти каменными. Оля тихо ахала, откинувшись на выпрямленные руки, а он жадно лизал её грудь, наминая её окружности руками.

— Я так кончу, — сообщила ему Оля со смехом. — Какой умелый язычок! — хихикнула она.

Потом оттолкнула его голову, стыдливо натянув сарафан обратно. Ещё раз воровато огляделась, уперлась взглядом в его шорты и потянулась к ним рукой. Ладонь легла на бугор в штанах, погладила через ткань. Игорь заворожённо застыл, боясь спугнуть удачу. Осмелев и не встречая сопротивления, она расстегнула ширинку и просунула ладошку внутрь, обхватив его игрушку через трусы.

— Здравствуй, сибирский герой! — хихикнула она. И добавила: — Какой огромный! Горячий!

— Ну ещё бы! — горделиво хмыкнул парень.

Она надавила ему на грудь, намекнув, чтобы он лёг на спину. Сама перевернулась, опустившись на колени, и потянула его штаны вниз — игрушка упруго выскочила, твёрдая и влажная от сочащейся из неё липкой слизи. Оля взялась за ствол тёплой ручкой, стала разглядывать, вытерла крупную каплю с кончика, поднесла к носу, понюхала, растерла подушечками. Облизнула губки, наклонилась, заложив надвинувшуюся на лоб прядь за ухо, и… провела язычком вдоль всего члена, до самой головки! Игорь охнул и обессиленно опустил голову на траву. Тёплые губки путешествовали по всему стволу. Он чувствовал их то у самых яиц, где она втягивала запах его тела носиком, томно постанывая, то на головке, где, сложив губки бантиком, целовала в самый кончик, чмокая и хихикая.

Постепенно Оля осмелела. Она брала его член глубже, обхватив губами и медленно двигая головой вверх-вниз. Язык прижимался, ласково массируя ствол. Игорь тяжело дышал, иногда приподнимая голову, чтобы увидеть эту фантастическую картину. Он запустил пальцы в её волосы, но не нажимал, просто был с ней, дополнительно рукой чувствуя ритмичные движения её головы. Она не торопилась — то брала неглубоко, только головку, то выпускала, обводя языком, потом заглатывала, посасывая с влажным чмоканьем.

Он наслаждался её лаской и думал сейчас только о том, чтобы не кончить девушке в рот без спроса. Не кончить. Не кончить… не…

— Оля, прости, я больше не могу, — застонал он, пытаясь подняться и отстранить её за плечо. Но та только ускорила движения головой и руками, крепче обхватив губами и помогая себе рукой у основания.

— Я… я… уже… всё-о-о-о! — хрипло выдохнул Игорь, сдаваясь.

Он начал спускать, и она не отстранилась. Оставила член во рту, когда он, слабо себя контролируя, впился пальцами в её волосы и брызнул длинными горячими толчками. Оля продолжала держать член во рту, пока он не закончил и обмяк, и только потом отвернулась в сторону и смачно выплюнула всё, вытерев лицо тыльной стороной ладони.

— Это не так вкусно, как девки рассказывают, — наморщила она носик. Потом потыкала обмякший член, облизнулась и посмотрела на него с довольной, немного лукавой улыбкой. Но Игорь не хотел оставаться в долгу. Он резко приподнялся, перевернул Олю на спину и сам опустился между её раздвинутых ног. Юбка от движения съехала вверх, обнажив нежные бедра, сходившиеся в середине под ажурными розовыми трусиками. Девушка удивлённо ахнула, прикрыв себя руками и сжав колени:

— Нет, я же говорила! Не тут! Мало кто тут ходит!

Секунду Игорь раздумывал над её словами, а потом смирился, перевалился в сторону, позволив ей свести ноги. Прилёг рядом, обнял и нашёл её горячие губы. Возобновились долгие поцелуи. Опять он дал волю рукам. Вскоре Ольга опять была полураздета, с насосанными взбухшими сосками. В глазах её стояла пьяная пелена, а руки Игоря свободно гуляли по её ногам, забираясь всё выше. Она отталкивала его, прерывая поцелуи, когда он совсем наглел и пытался забраться под резинку трусов. Он отступал, вновь привлекая её к себе… Эта борьба продолжалась долгие минуты. Пока сумерки совсем не сгустились, так что ничего не было видно на расстоянии вытянутой руки. Луны не было, и казалось, будто свет отключили во всём мире. Потом зажглись звёзды, и мир проявился другими цветами.

Голова Ольги лежала на его руке, он был сбоку и чуть сверху, лёжа рядом, на боку. Девушка смотрела на звёзды, а он любовался на неё.

— Почему ты на меня так смотришь? — встретила она его взгляд.

— Нравишься, — просто ответил Игорь.

— Ты же помнишь, ничего серьёзного? — нахмурила лобик красавица.

— Помню. Но любоваться-то можно?

— Только осторожно. Я не хочу, чтобы ты по-настоящему влюбился, а потом мучился. — Серьёзно хмуря бровки, проворковала девушка.

— Очень заботливо с твоей стороны.

— Я правду говорю. Мне будет некомфортно думать, что я ещё разбила кому-то сердце.

— Кому-то кроме Коли?

— Кроме Коли, Лёши, Виктора… — начала хвастливо перечислять самодовольная пигалица.

— Вот видишь, тебе не привыкать. И что, ты с ними со всеми…

Он не успел закончить, как Ольга резко поднялась, оттолкнув его руку. Она стала лихорадочно приводить себя в порядок, злобно и шумно дыша носом.

— Я что-то не то сказал? — вскочил Игорь. Он попытался вновь обнять девушку, но та довольно зло вырвалась и зашипела:

— Вы все одинаковые. Всё, что вас интересует, это сколько было до вас! — прикрикнула Ольга, закончив собираться. Не дожидаясь Игоря, она соскочила с пригорка на дорогу и быстро потопала в сторону станицы. Парень бросился за ней, оставив недоеденную дыню на траве.

— Ну подожди! Ну прости! Я не хотел узнавать какие-то подробности! Ты первая начала! — шёл он рядом и оправдывался. Девушка молчала, энергично ступая по дороге. У его дома она буркнула на прощание «спокойной» и исчезла в темноте. Игорь постоял, провожая взглядом светлый силуэт её платья, и поплёлся восвояси.

— ### —

Зайдя в дом, Игорь понял, почему за весь вечер его так и не хватилась мать. У них были гости. Сёстры решили «посидеть по-женски» и позвали «друзей» — каких-то мужиков, лица которых он видел впервые. Все расположились на веранде под жёлтой лампочкой, привлекающей полчища мотыльков. Сидели за накрытым столом, громко смеялись, чокались бокалами с красным вином. Мать, подняв весёлые уже пьяные глаза, засюсюкала, приглашая сына за стол.

Раздосадованный увиденным. Тем, что с этими мужиками в лёгком, открытом платье, подразумевающим всё, что полагается, сидела и его мать, а не только тётка, лёгкий безотказный нрав которой он уже знал, Игорь отказался ужинать, хмуро поздоровался с незнакомцами и ушёл к себе. «Шлюхи, какие они все шлюхи», — ломал он пальцы, расстроившись чуть ли не до слёз. «Сначала Ольга со своим списком ухажёров. Теперь эти возрастные! И всё туда же: крутить жопой, вывалить сиськи и тереться письками!»

Голоса с веранды проникали сквозь открытое окно: смех мамы — звонкий и хмельной, низкий рокот мужчин и Аринин голос — томный, грудной, с лёгкой хрипотцой. «Сейчас напьются и будут трахаться», — со злостью и ревностью подумал парень. Грешным делом, возвращаясь после неудачного свидания, он надеялся оказаться ночью в постели с тёткой, отвести душу и упокоиться. Но теперь этим планам пришёл конец.

Со временем голоса стихли. Он решил, что парочки отправились гулять, и вышел на кухню за водой. Отсюда хорошо была видна веранда через полуоткрытую дверь. Его мать сидела на коленях у одного из мужиков. Недлинная юбка её задралась, обнажив красивые гладкие ноги, одна рука ухажёра при этом лежала у неё на талии, а вторая, обхватив колено, запустила пальцы между бёдер. Арина, повернувшись к парочке спиной, курила со вторым ухажером, облокотившись на перила. Дым поднимался лениво, утекая в темноту.

— Ну что, Верочка, — отчетливо произнёс первый, на коленях которого сидела его мама, — предлагаю удалиться в дом… на часочек…

Мама засмеялась как малолетка: игриво и пусто. Это был такой откровенный призыв, что даже не умеющий большого опыта в подобный делах, Игорь вполне смог считать это. Ухажеры тоже такого ответа было достаточно. Он подсадил женщину с коленок, встал сам, расправляя плечи. Арина только усмехнулась, обернувшись на возню и затянулась сигаретой:

— Идите, отдохните! А мы с Мишей пока тут… посидим. Не разбудите только молодёжь!

— Кто бы говорил! — парировала мать. И тут Игоря прошиб холодный пот: она знает про него с тёткой! Он поспешно отступил с кухни в коридор, намереваясь спрятаться в комнате.

Послышался звук входящих людей, потом шевеление на кухне. Что-то грохнуло, упало. Засмеялись. Потом опять стук — упали как будто бы туфли, гулко дважды ударившись о деревянный пол.

Игорь не хотел подглядывать. Но ноги сами понесли его по коридору ко входу на кухню. В неярком свете, падающем из окна, Игорь различил свою мать, сидящую на краю стола. Мужчина стоял между её широко раздвинутых коленей и жадно целовал женщину в шею. Его задница двигалась характерными, тяжёлыми толчками — вперёд-назад, вперёд-назад, будто он уже был внутри. Руки мужчины грубо мяли мамину грудь через тонкое платье, пытаясь вытащить её наружу. Мать держалась за его плечи, запрокинув голову, и подставляла шею под горячие, влажные поцелуи. Всё происходило почти в полном молчании. Только стол поскрипывал под их весом, да иногда раздавался тихий, сдавленный вздох матери.

Игорь стоял, не в силах отвести взгляд. В голове всё смешалось — ревность, стыд и острое, болезненное возбуждение.

Мужик вдруг резко остановился, будто ему надоело это положение. Он вытащил руки из-под маминого платья, схватил её за бёдра и спустил со стола. Мать тихо ойкнула, но в этом звуке было больше возбуждения, чем протеста. Мужчина развернул её лицом к столу и сильно наклонил вперёд. Игорь успел мельком увидеть голые, белые ягодицы матери — круглые, слегка дрожащие. Потом их заслонила широкая мужская спина.

Мужик задрал мамино платье до самой талии, грубо раздвинул её ноги и пристроился сзади. Игорь увидел, как тот деловито заправил свой толстый член между маминых ягодиц и одним сильным толчком вошёл в неё. Мать ахнула — приглушённо, но протяжно — и подалась вперёд, распластавшись грудью по столешнице.

Теперь Игорь видел только ритмичные движения мужской задницы и то, как мать вцепилась пальцами в край стола, стараясь не издавать громких звуков. Каждый толчок сопровождался тихим, влажным шлепком и едва слышным стоном матери. Она пыталась сдерживаться — кусала губу, прижимала лицо к деревянной поверхности, — но тело её выдавало всё. Бёдра дрожали, спина выгибалась, а из горла вырывались низкие, утробные всхлипы, которые она не могла полностью заглушить.

Мужчина двигался тяжело, жадно, словно долго копил эту страсть. Иногда он наклонялся вперёд, хватал мать за волосы или за грудь, которая вывалилась из платья и теперь тяжело колыхалась в такт толчкам. Мать уже не сдерживалась полностью — она тихо, но страстно постанывала, прижимаясь щекой к столу и подмахивая ему задом, словно изголодавшаяся женщина после долгого перерыва.

Игорь стоял в темноте коридора, не в силах оторваться. В голове крутилось одно и то же: «Это моя мать… моя мама… она стонет под чужим мужиком… она наслаждается… она такая же, как тётка… такая же шлюха…»

От этой мысли его собственный член болезненно напрягся в шортах. Ревность жгла изнутри, а возбуждение было таким острым, что он едва не застонал сам. Он видел только силуэты, слышал только приглушённые звуки — влажное чавканье, тяжёлое дыхание, тихие всхлипы матери, — но его воображение дорисовывало всё остальное: как член мужчины глубоко входит в маму, как её киска обхватывает его, как она течёт от возбуждения, как её большие груди трутся о стол…

Мать вдруг сильнее выгнулась, прикусила собственную руку, чтобы не закричать, и задрожала всем телом. Её стоны стали чаще, отрывистее. Мужчина тоже зарычал сквозь зубы и несколько раз сильно, глубоко толкнулся в неё, явно кончая внутрь.

Они замерли, тяжело дыша. Мать лежала грудью на столе, ноги её дрожали. Мужчина всё ещё стоял сзади, не вынимая член из неё, и гладил её по спине.

Игорь почувствовал, что больше не может смотреть. Он тихо отступил назад, вернулся в свою комнату и, дрожа всем телом, рухнул на кровать лицом вниз.

В голове всё ещё звучали мамины приглушённые стоны, мелькали картины того, что он видел и что додумал. Ревность и возбуждение смешались в один тугой, горячий клубок.

Игорь больше не мог на это смотреть. Это было выше его сил. Он всё понимал, и сам уже участвовал в этом бесконечном соитии всех и вся, но видеть и убеждаться, что твоя собственная мать — всего лишь такая же женщина, с теми же желаниями и органами, что и у всех других женщин и девушек, было неприятным, унизительным открытием. Он ненавидел сейчас и её, и этого похабного мужика, засунувшего в неё свой грязный вонючий хуй, всех женщин, которые такие шлюхи, что постоянно спят с мужчинами. «Она дала этому чуваку. Просто так, увидев его впервые! Подставилась, раздвинула ноги! Хороша! Как и её сестра! Они обе ебливые шлюхи!»

Он вернулся в комнату, чувствуя, что готов что-то сломать или сжечь. Зарылся лицом в подушку и рычал в неё глухо и тихо. «Ненавижу: суки, суки, грязные бляди!», испытывая при этом сильнейшее возбуждение от увиденного.

Ночь превратилась в сплошное мучение.

Игорь ворочался с боку на бок, не в силах заснуть. Каждый раз, когда он закрывал глаза, перед ним всплывала картина: мать, распластанная на столе, и мужик, мощно входящий в неё сзади. Потом образы смешивались — вместо матери появлялась тётка Арина, потом мать, потом обе сразу. Член стоял колом, болезненно натягивая трусы, но дрочить не хотелось. Хотелось кричать.

За дверью, в доме всю ночь не стихала тихая, но явная жизнь. Сначала он услышал, как мать и её мужик вышли из кухни и направились в комнату. Дверь скрипнула, потом раздался приглушённый женский смешок и низкий мужской голос. Через некоторое время из комнаты тётки тоже послышались звуки — шорох одежды, тихое бормотание, потом ритмичное поскрипывание кровати. Арина явно не собиралась спать одна.

Игорь лежал, натягивая на голову подушку, но слышал вопреки желанию: иногда двери открывались, звучали тихие шаги в коридоре, приглушённые голоса, короткие смешки. Взрослые, разгоряченные выпивкой и близостью тихо переговаривались, пересмеивались, мужики басили почти в полный голос, иногда прерываемые женскими смешками. «Они трахаются… все трахаются… моя мать и тётка… прямо за стеной…» — крутилось у парня тоскливая, изматывающая мысль.

Не в силах лежать так и мучиться, он несколько раз вставал, подходил к двери своей комнаты и прислушивался. Один раз даже приоткрыл её чуть-чуть. Из комнат сестёр доносился скрип кроватей, вздохи, шлепки и смех. "Омерзительно!". Игорь быстро закрыл дверь и вернулся в кровать, дрожа от злости и возбуждения. Член пульсировал, голова горела. Он пытался думать об Оле, о её мягких губах, но вместо этого в воображении вставала тётка Арина, широко раздвинувшая ноги под ним, и мать, ахающая под чужим мужиком...

Так продолжалось почти до утра.

Голоса то затихали, то появлялись. Иногда раздавался громкий женский стон — то ли матери, то ли тётки, — который быстро гасили рукой или поцелуем. К утру, кавалеры, кажется засобирались. В коридоре послышались шаги, разговоры и, наконец, всё затихло.

"как же трудно быть свидетелем чужой жизни, не принимая в неё участия!". Парень провалился в тяжёлый, липкий полусон только под утро, когда за окном уже начало сереть. Во сне к нему приходили пылкие и липкие от жары и дынного сока женщины — и все они были одновременно и матерью, и тёткой, и Олей, и Аней, и все смеялись над ним, игриво провоцируя, раздвигали колени маня и соблазняя. Но там, под юбками, между гладких ножек, у них неизменно оказывалась лишь плотная материя трусиков, с которой он никак не мог справиться.

— продолжение следует —

1027   240   +10 [18]

томный урок Арины, дынная ночь, первые ласки Оли, сок на груди, запретный поцелуй, сладкий грех