Любовь и неуважение: Совет невесте / Love & Disrespect: Bridal Advice

Автор: DFWBeast

Я вошёл в кухню своей невестки через заднюю дверь и сразу же услышал их. По громкому хохоту, понятно было,  что они прекрасно провели время. Моя жена присоединилась к своей старшей сестре Аните, нашей дочери Марии и нашей племяннице Тони, а также ещё дюжине женщин, на девичнике Тони.

Хотя в гостиной остались только эти четверо, их громкие голоса и кудахтанье подсказывали, что вино в тот день лилось рекой. Они, возможно, и не были пьяны, но все чувствовали себя очень и очень хорошо. Они так шумели и были так увлечены своим девичником, что я был уверен: они даже не услышали, как я вошёл.

Я усмехнулся про себя, глядя на этих четверых. У всех были тёмные волосы и смуглая кожа — наследие их испанского происхождения. Причина моей усмешки заключалась в том, что, как и многие латиноамериканки, младшие были худенькими, с почти почти мальчишескими фигурами, в то время как их матери… ммм… расцвели.

Бетти и Анита теперь считались женщинами с пышными формами. Разумеется, к большой груди прилагались объёмные ягодицы, широкие бёдра и большой живот. Не то чтобы я собирался бросать камни — я до сих пор считаю Бетти красивой, да и у меня самого пузо имеется. Я вешу килограммов на пятнадцать больше нормы, а линия волос отступает быстрее, чем предвыборные обещания политика после выборов.

Мы поженились ещё в колледже и теперь были что называется «опустевшим гнездом». Наш сын Хуан служит в ВВС и расквартирован в Германии вместе с женой и нашим единственным внуком. Мария и её муж Ричард еще были молодоженами.

В общем, мы были типичной супружеской парой из пригорода — обычные люди, пытающиеся дожить до пенсии. Мы оба работали, неплохо зарабатывали и через пару лет должны были полностью выплатить ипотеку за дом.

Было приятно слышать смех жены, пусть даже подогретый алкоголем. Последние несколько лет дались тяжело нашему двадцатидвухлетнему браку. В целом это был хороший брак; другим он, возможно, и не показался бы тем, о котором они мечтали, но нам он подходил… кроме одной области — нашей сексуальной жизни.

Во многом, наверное, в своём нынешнем положении виноват я сам: у каждой пары один партнёр обычно более доминантный или агрессивный, чем другой. В тех браках, где такая динамика работает, супруги действуют скорее как команда с лидером, а не как диктатура.

Хотя может показаться, что у меня отсутствует хребет, вы ошибётесь, если так подумаете. Я обычно очень тихий и довольно пассивный. Кроме того, я стараюсь избегать конфликтов. Это детская привычка, и она никого не касается, кроме меня. Я не всегда уступаю желаниям жены, но в большинстве случаев — да. В основном я делаю это, чтобы сохранить мир, а ещё потому, что мне по-настоящему всё равно, каким будет окончательный результат. Где мы поедим? В каком доме будем жить? На какой машине ездить? Для меня это не вопросы, меняющие жизнь.

Из-за наших характеров Бетти обычно была той, кто заправлял делами в нашем доме. Честно говоря, если не считать проблему с сексом, наш брак нас устраивал. Обычно Бетти не была какой-то невыносимой мегерой,  она просто была упрямой. Однако в вопросе нашей сексуальной жизни она упёрлась рогом.

У моей жены всегда было низкое либидо, но в последние годы оно полностью угасло. Она говорила, что это связано с менопаузой, но отказывалась обращаться за медицинской помощью. Хотя мы занимались сексом ещё два года назад, к тому моменту уже несколько лет это не были занятия любовью. Это был просто секс, потому что трудно заниматься любовью, когда активно участвует только один партнёр.

Сейчас я не хочу создать впечатление, будто секс был жизненно необходим в нашем браке, но он всё равно оставался очень важным — по крайней мере, для меня. Без него наши отношения сильно страдали, особенно в плане близости.

Меня передёрнуло, когда я вспомнил серьёзные разговоры, начавшиеся три года назад. Сначала это действительно были разговоры, но вскоре они превратились в отвратительные ссоры. Я был поражён той яростью, с которой жена нападала на моё желание и потребность в сексе.

Она прямо заявила, что если мне нужен только секс, то нам стоит подумать о разводе. Она сказала, что раньше в аду выпадет снег, чем она станет моей «личной маленькой секс-игрушкой». Я ответил, что мне не нужен просто секс — я хочу заниматься любовью со своей женой. Она заявила, что это не будет любовью, если оба партнёра не хотят этого.

Эти ссоры продолжались около года, а потом началась холодная война. Я не уверен, когда именно она началась. Возможно, за несколько лет до этого, но после месяцев криков и воплей тишина стала очень заметной. Вскоре любое прикосновение или объятие воспринималось как сексуальное домогательство, и меня немедленно и очень громко отшивали.

Тогда я принял несколько решений, которые повлияли на мою жизнь в последующие годы. Я всё ещё любил жену, поэтому развод всерьёз не рассматривал. Это означало, что мне придётся выживать в браке, который был далёк от идеала.

Моё рассуждение было простым: я давал клятву «в горе и в радости». В большинстве сфер нашего брака всё было «в радости». В сфере любовной жизни это было «горе» в самой тяжёлой форме. Я не был рабом своего члена, поэтому знал, что выживу, хотя и не так счастливо, как надеялся.

Ради жены и брака я был готов на жертвы. Я знал, что в каждом браке оба супруга должны идти на компромиссы, чтобы всё работало. Я думал, что мы любим и уважаем друг друга достаточно, чтобы преодолеть проблемы, которые рано или поздно возникают у каждой супружеской пары.

Именно так я и думал, когда собирался появиться на кухне и удивить эту четвёрку. Слова моей племянницы заставили меня замереть на месте,  а ответ моей любящей жены дал понять, что она совсем не разделяет мою точку зрения. Совсем.

— О боже, тётя Бетти, — ахнула Тони, — ты никогда не испытывала оргазма?

— Господи, нет, у меня их было предостаточно, — захихикала моя жена, — просто не с твоим дядей Терри!

Одна из них взвизгнула, остальные завыли от смеха.

— Вообще-то это не совсем так, — продолжила Бетти, — твой дядя пару раз за двадцать лет подарил мне маленькие оргазмы, но в большинстве случаев мне приходилось их имитировать почти весь наш брак.

— Мама, я не могу поверить, что ты изменяла папе! — воскликнула моя дочь.

— Изменяла? О нет, милая, — ответила Бетти, — я никогда не изменяла.

— Но ты сказала…

— Все эти мощные оргазмы были ещё в колледже, с парнями, с которыми я встречалась до того, как вышла замуж за твоего отца. На самом деле их было всего двое — моих бывших. Они были очень хорошо оснащены и… скажем так, на фоне них твой отец выглядел довольно скромно! Оба этих парня доводили меня до потери сознания!

Комната наполнилась хихиканьем и фырканьем.

— Я знаю одного из них, — взвизгнула Анита, как младшая сестра.

— Тихо, — прошипела Бетти и снова присоединилась к их веселью.

— Ладно, мам, кто это был? — спросила Мария, понизив голос и пытаясь сдержать смешок.

— Леон! — вмешалась Анита. — Это точно был Леон!

— О боже, да, Леон, — томно протянула моя жена, закатывая глаза. — Чёрт, этот парень умел трахаться.

— Мама, что за выражение! — ахнула дочь и рассмеялась.

— По-другому и не скажешь, милая. Этот парень умел трахаться! После ночи с ним меня приходилось отдирать от потолка!

— Это ужасно, тётя Бетти, — грустно вздохнула Тони.

— О нет, дорогая, каждой женщине нужно хотя бы раз в жизни испытать настоящего любовника. Мне повезло — у меня было двое: Леон и Дуглас.

— О боже, сестрёнка, только не Дуглас Кемп! — взвизгнула сестра Бетти.

Моя жена, должно быть, кивнула, потому что я услышал, как Бетти и её сестра снова рассмеялись.

— Кто такой Дуглас Кемп? — спросила дочь.

— Дуглас был нашим соседом, — объяснила Анита. — Но, Бетти, он был старше папы!

— Да, и у него был огромный опыт, если ты понимаешь, о чём я! — хихикнула Бетти.

— Я не это имела в виду, тётя Бетти, — спокойно сказала Тони, пытаясь сменить тему. — Я имела в виду, что ужасно жить в браке с плохим сексом. Не уверена, что смогла бы так.

— Ох, солнышко, оргазмы — это не всё, а кроме того, секс с твоим дядей Терри не плохой. Просто он не такой уж удовлетворительный. Да, мне обычно приходится имитировать оргазм, но он так старается — это мило.

— Вообще-то, — проворковала моя жена, словно говоря о ребенке к младенцу, — это так трогательно, как он старается. Нет ничего лучше, чем смотреть, как мужчина отдаёт тебе всё, что у него есть. Это чертовски поднимает самооценку!

Все женщины захохотали, а я боролся с тошнотой.

— Тогда почему ты постоянно его отшиваешь? — спросила дочь, когда смогла взять себя в руки.

— Мария! — прошипела Бетти.

— Да ладно, мам, я слышала ваши ссоры с тех пор, как была подростком. Я знаю, что это единственное, из-за чего вы с папой вообще когда-либо ругались. Если папа не так уж плох в постели, почему ты выбираешь воздержание?

— Милая, я не воздерживаюсь, — громко ответила жена. — Просто проще и приятнее иногда воспользоваться «Львом Леоном».

На мгновение повисла неловкая пауза, прежде чем Бетти продолжила.

— Так я назвала свой большой вибратор, который прячу в нашей спальне!

Все женщины снова взорвались смехом.

— Солнышко, — продолжила жена, — я люблю твоего отца, но в браке нужно следить, чтобы именно ты была главной. Ты это уже знаешь. Я видела, как ты делаешь это с Ричардом, хотя вы женаты меньше года. Потребуется время, но оно того стоит. Ты его выдрессируешь.

У меня разрывалось сердце при мысли, что моя малышка пойдёт по стопам матери.

— Что касается твоего отца и меня… твой отец — типичный мужчина средних лет. С нависающим животом и отступающей линией волос. Давайте посмотрим правде в глаза, Мария: твой отец уже не так горяч, как был, когда мы только поженились.

— Мама, — укорила Мария, — ты тоже уже не молоденькая!

— Верно, но у меня всё ещё есть вот это!

Я слушал, как они все хихикают и издают звуки согласия. Я не знал точно, на что именно жена намекает, но мог догадаться. Потом Тони сказала что-то, чего я не расслышал.

— Зачем мне его бросать? — ответила моя любящая жена. — Он прекрасный отец и добытчик, а теперь, когда я наконец полностью его выдрессировала…

— Послушай, лучший совет, который я могу дать любой женщине, выходящей замуж: как можно быстрее выдрессируй своего мужа. Используй всё, что нужно: крики, обиды, слёзы, даже секс, если придётся, но возьми контроль и возьми его как можно раньше!

— Тётя Бетти, это звучит довольно жестоко, — тихо сказала Тони.

— Жаль, что я не сделала этого раньше с твоим отцом, — вмешалась Анита. — Тогда, может, он не сбежал бы с той шлюхой!

— Мама! — прошипела Тони.

— Ну, это правда. Если бы я держала его на более коротком поводке, ему бы и в голову не пришло изменять мне.

— О господи, сестрёнка, — фыркнула Бетти. — Единственный способ удержать этого мужчину в верности — это его кастрировать!

Все женщины завыли.

— Я не уверена, что даже это сработало бы, — фыркнула Анита.

— А вот с Терри сработало, — похвасталась моя жена. — Я его кастрировала сразу после рождения Марии.

— Мама! — теперь уже прошипела Мария.

— Ой, не надо мне «мама». Факт в том, что ты всегда должна держать своего мужчину на поводке и в наморднике, если сможешь. Всегда найдётся какая-нибудь сучка в течке, ищущая бесплатный билет на жизнь.

— Да, — добавила Анита, — просто посмотрите на Терезу, которая живет через дорогу. У неё трое детей от двух разных мужчин…

— От трёх, — поправила Мария. — Три разных отца.

Женщины дружно фыркнули.

— А теперь она ищет сахарного папочку, чтобы помогал оплачивать счета, — с отвращением сказала дочь.

— Проблема в том, что она, скорее всего, его найдёт, — вставила Анита. — Ей всего тридцать, а выглядит она на двадцать. И её большие сиськи ещё не обвисшие!

— Некоторые девушки в салоне красоты говорили, что она начала брать деньги за секс, — грустно сказала Мария.

— Чёрт, надеюсь, что нет, — заявила Анита. — Это означает разрушение нескольких браков в нашем районе в ближайшее время, потому что большинство мужчин не могут держать штаны застёгнутыми.

— Давайте посмотрим правде в глаза, — добавила моя любящая жена, — мужей достаточно трудно приучить к дому, не говоря уже о том, чтобы выводить их на люди без поводка!

Женщины начали смеяться, пока одна из них не фыркнула, и все снова впали в истерический хохот.

Я услышал достаточно и вышел из кухни. Первой меня увидела племянница. Наверное, выражение моего лица заставило её улыбку исчезнуть. Следующими были моя дочь и невестка, когда я подошёл со спины к жене.

Когда остальные трое перестали смеяться, жена обернулась, чтобы понять, в чём дело. Она мельком взглянула на меня, отмахнулась и повернулась обратно.

— О, привет, милый. Мы как раз о тебе говорили, — хихикнула она.

— Я слышал, — холодно ответил я.

— Ой, милый, — сказала она снисходительным тоном. — Это просто девичьи разговоры.

— Как скажешь, — ответил я и подошёл к Тони и Марии. Я опустился на колени перед Тони и посмотрел ей в лицо. Я видел её беспокойство и страх.

— Дядя Терри? — дрожащим голосом произнесла Тони.

— Тише, солнышко, — мягко сказал я. — Я уверен, сегодня ты получила много советов. Я бы хотел добавить немного своих, если не возражаешь.

Она слегка кивнула и тихо встретила мой взгляд.

— Я хочу, чтобы ты внимательно посмотрела на моё лицо, — ровным голосом сказал я.

— Терри, пожалуйста, — хихикнула жена, — зачем весь этот театр?

Я не обратил на неё внимания и продолжил говорить с будущей невестой.

— Это важно, Тони, — продолжал я. — Посмотри на меня и представь, что это лицо твоего Томаса. Мария, если можно, представь, что это лицо Ричарда. Понимаете, девочки?

Они обе кивнули. Я смотрел на них с такой интенсивностью, что удивился даже сам. Мои глаза наполнились слезами, и я перестал скрывать свои настоящие чувства. Вся моя боль и гнев были очевидны.

Я видел, как обе молодые женщины начали плакать.

— А теперь представьте, что это лицо мужчины, которого вы якобы любите. Это лицо, которое вы увидите, когда он поймёт, что женщина, которую он любил, женщина, ради которой он отказался от всех остальных, — всего лишь эгоистичная, манипулятивная сука!

Я услышал вздохи за спиной.

— Девочки, вам нужно понять: однажды это будет лицо вашего мужа, когда он поймёт, что потратил годы жизни на женщину, которая не испытывает к нему никакого уважения. Вот что вас ждёт, если вы будете лгать ему и заставлять верить, что он — любовь всей вашей жизни, при этом смеясь у него за спиной.

— Терри, прекрати! — одёрнула меня жена. — Ты выставляешь себя дураком!

— Прости, дорогая, — процедил я, — может, ты недостаточно хорошо меня выдрессировала? Вот маленький факт: если собаку достаточно часто бить, она либо сбежит от тебя, либо набросится на твою задницу!

— Угадай что, сука? — оскалился я. — Я не убегаю.

Я смотрел, как краска сходит с её лица и быстро исчезает алкогольный угар. Я был уверен, что теперь она прекрасно понимает, насколько всё серьёзно. Я никогда раньше не разговаривал с ней так, и уж точно никогда публично не называл её такими словами!

— Терри, хватит, — вмешалась невестка. — Я не позволю тебе так разговаривать с моей сестрой!

— Анита, — прорычал я, — я бы очень осторожно выбирал слова на твоём месте.

— Это мой дом, Терри, — фыркнула она. — Я не позволю указывать мне, что делать в собственном доме!

— Ты абсолютно права: никто не должен диктовать тебе, как вести себя в твоём собственном доме! — сказал я, сверля взглядом жену. — Полагаю, тогда у меня остаётся только один вариант — уйти… примерно как Карлос?

Я увидел, что мой комментарий попал в цель. Моя непривычная агрессивность шокировала Аниту, и она замолчала.

— Меня всегда удивляло, что ты потратила столько времени и сил на планирование и интриги, чтобы заполучить такого дикого ублюдка, как Карлос. Все знали, что у него мораль уличного кота. Почему ты думала, что план забеременеть и заставить его жениться на тебе изменит его — выше моего понимания!

— Мама! — ахнула Тони.

— Но ты права, Анита, — продолжил я. — Это твой дом. Если мне здесь не нравится, я должен уйти… точно так же, как из своего брака.

— Папа, нет! — воскликнула дочь.

— Солнышко, — мягко сказал я. — Интересно, как Ричард будет на тебя смотреть, когда узнает, насколько хорошо тёща выдрессировала свою дочь?

— Папа, не надо! — умоляла она. — Пожалуйста, ничего ему не говори. Я даже не понимала, что делаю это с ним.

— Может, и нет, Мария, но он заслуживает того, чтобы знать.

— Отлично, Терри, — укорила жена, — угрожаешь разрушить брак дочери только потому, что у тебя задеты чувства.

— Ты права, Бетти, мне больно, но я расскажу Ричарду об этом разговоре не поэтому. Я расскажу ему, потому что любой муж должен знать, если его жена пытается выдрессировать его, как какого-то чёртового питомца!

Я видел шок на лицах всех женщин. Я никогда раньше не разговаривал с ними подобным образом. Это было так не в моём характере, что они не знали, как реагировать. Честно говоря, я и сам не знал, как справиться с той огромной яростью, которая из меня выплёскивалась.

— Прости, Бетти, — сказал я, пытаясь успокоиться.

— Ну, полагаю, это в какой-то степени понятно, — сказала жена своим снисходительным материнским тоном. — Наверное, было довольно шокирующе подслушать некоторые вещи, даже если это были просто девичьи разговоры.

— Нет, — холодно ответил я, — я извиняюсь не за это. Я извиняюсь за то, что у меня слишком маленький член для тебя. Если бы я знал, что ты королева размера, я бы никогда не потратил больше двадцати лет своей любви на тебя, пытаясь тебя удовлетворить.

Я повернулся и посмотрел на племянницу.

— Если секс с Томасом не такой удовлетворительный, как тебе хочется, поговори с ним. Расскажи ему о своих потребностях. Скажи, что нужно делать и как, чтобы тебе было приятнее. Да, сначала это может задеть его самолюбие, но я не знаю ни одного мужа, который любит свою жену и не захочет научиться доставлять ей удовольствие в постели. Большинство мужчин только приветствовали бы практику!

— Тони, каждый муж знает, что не может удовлетворить жену каждый раз, но они должны верить, что могут делать это в большинстве случаев. Им нужно верить, что жена довольна в спальне и всё ещё желает прикосновений мужа. Если это звучит похоже на то, в чём нуждаются большинство женщин от мужей, то так и должно быть. И мужчины, и женщины хотят, чтобы их супруги желали именно их — и обычно только их.

— Именно вера в то, что жена довольна ими, позволяет мужчинам делать то, что обычно нравится женщинам. Это позволяет им сидеть с тобой на каком-нибудь «женском» фильме и подавать тебе платок или часами ходить с тобой по магазинам, чтобы купить только одну пару туфель. Это то, что заставляет мужчину стараться быть внимательным, опускать сиденье унитаза или обнимать после секса, а не просто перевернуться и заснуть. Это называется уважение, и это одна из форм любви.

— Поэтому мне очень жаль, — сказал я, снова глядя на жену. — Мне жаль, что ты приняла мою любовь и доброту за слабость. Поверь мне, этого больше никогда не повторится.

— Терри, — мягко сказала Бетти. — Я действительно тебя люблю.

— О, чушь! — я невесело рассмеялся. — Ты не обращаешься так с тем, кого любишь. Ты не заставляешь человека прыгать через обручи, чтобы просто доставить тебе удовольствие!

— Кроме того, — оскалился я, — теперь, когда я знаю, что твоё главное желание — любой ценой сохранять контроль, я никогда больше не поверю ни единому твоему слову. Ты не любишь меня, ты любишь свою идеальную маленькую жизнь. На самом деле ты любишь контроль и этот образ жизни. Что ж, боюсь, всё это скоро изменится.

— Ты угрожаешь мне разводом? — спросила она, и в её глазах вспыхнул огонь.

— Бетти, это штат «без вины». У нас нет несовершеннолетних детей дома, и мы зарабатываем примерно одинаково, поэтому при разводе, скорее всего, будет довольно равный раздел. Нам, вероятно, придётся продать дом и поделить вырученные деньги, поскольку ни один из нас не сможет выкупить долю другого.

— Хотя мне интересно: когда моя половина карманных денег больше не будет тратиться на то, что моя жена считает важным, на что я их потрачу? Я, конечно, прослежу, чтобы они шли только на то, что хочу я. Такие вещи, как регулярные поездки всех вас в СПА или ваши маленькие выезды на шопинг на выходные, естественно, отменяются. Также отменяется проект с установкой бассейна на заднем дворе следующим летом, поскольку я не плаваю.

— Ни одного доллара больше не пойдёт на твою одежду, обувь и аксессуары. Косметика и средства для красоты тоже отменяются, потому что мне придётся задать себе простой вопрос: для кого ты так стараешься сделать себя красивой, если не для меня?

— С учётом всех этих финансовых сокращений, я думаю, у меня хватит денег, чтобы платить за услуги Терезы. Чёрт, интересно, что она будет готова делать за это. Если она такая шлюха, как вы, дамы, говорите, то вряд ли она будет против того, чтобы немного приласкать старого пузатого лысеющего мужика. Чёрт, с этими дополнительными деньгами я действительно смогу стать её сахарным папочкой!

— Какого чёрта ты говоришь? — рявкнула Бетти, и её лицо начало бледнеть.

— Я говорю о том, что больше не буду финансировать твой миленький образ жизни. Я говорю о том, что буду заботиться о себе и своих нуждах, раз никто другой этого не делает. Я говорю о том, что твой контроль над нашими совместными финансами закончился. Я буду решать, на что, помимо счетов, будут идти мои деньги. Могу гарантировать: они точно не будут тратиться только на то, что нравится тебе одной!

— Знаешь, даже если Тереза мне откажет, я, наверное, смогу найти кого-то ещё. Конечно, она вряд ли откажет Ричарду или Томасу! Интересно, какие варианты они захотят рассмотреть, когда узнают, что их дрессируют, как цирковых животных, для развлечения своих жён?

— Терри, это не так! — сказала жена, и впервые за день на её лице появилось настоящее беспокойство.

— Как раз так и есть! — оскалился я.

Вся любовь, которую я к ней испытывал, теперь была серьёзно отравлена. Я был уверен, что мы никогда не вернёмся к тому, чем были раньше, и теперь начал сомневаться, будет ли вообще «мы» в ближайшем будущем.

— А теперь мне нужно уйти отсюда. У меня серьёзные планы!

— Ты уходишь? — удивлённо спросила Бетти. — Ты даже не отвезёшь меня домой?

— Зачем? — фыркнул я, пытаясь скрыть боль, и вышел из комнаты, оставив четырёх совершенно ошеломлённых женщин.

***

После девичника всё изменилось, хотя я не уверен, что могу сказать — в лучшую или в худшую сторону. В первую неделю Бетти испробовала целый арсенал тактик, чтобы загладить вину передо мной. Сначала она пыталась списать всё на вино. Потом вернулась к «это были просто девичьи разговоры». Когда это не сработало, она разозлилась и перешла к более прямому подходу.

— Ради бога, Терри, ну задеты твои чувства, — отчитывала она меня как-то вечером. — Пора надеть штаны взрослого мальчика и пережить это!

До этого момента я вернулся к своему привычному сдержанному состоянию. Мой взрыв на девичнике меня самого потряс. Хотя я был холоден с Бетти, я не был жестоким. Однако её комментарий снова меня завёл.

— Пошла ты на хер! — прорычал я. — Нет, подожди, это подразумевало бы, что я вообще захочу тебя коснуться… так что отвали!

Её рот открылся, когда я вылетел из комнаты. Кто бы мог подумать, что эта мышь способна рычать… и дважды.

Думаю, на следующий день она поняла, что её доминирующее и диктаторское отношение не ценится. Когда она обнаружила расплавленные останки «Льва Леона» на кухонном столе, сомнений в моих чувствах не осталось. Уверен, что использование паяльной лампы на моём искусственном сопернике было довольно красноречивым заявлением.

В итоге я переехал в гостевую спальню — уже навсегда. Поскольку в нашей кровати уже пару лет ничего не происходило, я почти не заметил разницы. Я также записался в спортзал и сбросил около пяти килограммов. Это было не очень заметно, но я стал лучше относиться к себе.

Я также выполнил свою угрозу и разделил финансы примерно так, как это, вероятно, произошло бы при разводе. После раздела счетов и открытия отдельных счетов я обнаружил, что у меня значительно больше свободных денег, когда они не уходят целиком на то, что хочет Бетти. В первый же месяц я использовал их, чтобы выполнить ещё одну угрозу. Она была достаточно молода, чтобы быть моей дочерью, но уж точно не относилась ко мне как к папочке. После пары часов с ней я едва мог ходить, так что домой я плыл, как на облаке.

Бетти была в ярости.

— Ах ты изменщик, сукин сын! — кричала она. — Если ты думаешь, что я буду сидеть сложа руки и позволять тебе трахаться налево и направо…

— Что ты сделаешь? — крикнул я в ответ. — Откажешь мне в сексе? Слишком поздно! Так что ещё ты можешь сделать? Лишить меня любви и ласки? Чёрт, тоже слишком поздно!

— Я… я разведусь с тобой!

— Правда? Обещаешь? Ну давай, начинай! Если у тебя ещё нет бумаг на развод, то у меня есть — и мои уже подписаны и нотариально заверены!

Она выбежала из комнаты в слезах. Мне было неприятно, но не удивительно; это уже не задевало меня так, как задело бы всего несколько месяцев назад. Больше всего меня беспокоила аналогия с избитой собакой, которую я использовал на девичнике. Собака, которая убегает, потом обычно боится всего на свете, даже когда уже сбежала от мучителя. Собака, которая огрызается, может озлобиться и начать бросаться на всех подряд, даже на тех, кто пытается помочь. Мне нужно было стараться сохранять равновесие, несмотря на всю ярость, которая кипела внутри.

Мы всё же пошли на свадьбу Тони в конце месяца, и даже не слишком привлекали внимание. Я уверен, что люди чувствовали: между мной и Бетти не всё как раньше, но большинство ещё не знали подробностей. У Тони был её особенный день, и когда мы проходили через очередь на приёме, она обняла меня и прошептала «спасибо».

Анита избегала меня весь день — и на церемонии, и на приёме. Видимо, я плохо обращался с её сестрой. Естественно, меня больше не приглашали в её дом. Большая потеря.

У Марии и Ричарда примерно месяц всё было напряжённо. Сказал ли я ему? Нет. Я горжусь тем, что Мария сама провела со своим мужем слезливый, откровенный разговор. Последовавшие споры и обсуждения пойдут на пользу их браку в будущем. Так что из того девичника всё-таки вышло что-то хорошее: две молодые семьи стали крепче.

После свадьбы Бетти попробовала другую тактику… раскаяние. Мой ответ, наверное, был таким же неловким, как и её попытка.

— Терри? Можем мы, пожалуйста, поговорить?

— Зависит от того, собираешься ли ты меня отчитывать или снова нападать на то немногое самоуважение, которое у меня осталось.

— Нет, — мягко сказала она, явно пытаясь контролировать свои эмоции. — Я просто хочу поговорить. Всё зашло слишком далеко, и я боюсь, что наш брак будет непоправимо разрушен, если мы не уладим некоторые вещи.

— Нет, Бетти, — мягко ответил я, — тот брак мёртв. Брак, который у нас был последние двадцать лет — где я изо всех сил старался сделать тебя счастливой, а ты играла мной как дураком, — закончился. Ты причинила мне боль. Ты взяла самый драгоценный подарок, который я мог тебе дать — мою любовь, — и обернула её против меня. Ты использовала её, чтобы манипулировать мной и унижать меня.

— Мне хотелось бы винить во всём тебя, но я не могу. Я сам виноват не меньше, потому что позволял тебе это делать. Если бы я встал и сопротивлялся тебе с самого начала нашего брака, возможно, у нас мог бы получиться брак, в котором мы оба были бы счастливы. Однако, учитывая твоё убеждение, что это соревнование, в котором может быть только один победитель… сомневаюсь, что у нас когда-либо был шанс. Надеюсь, Мария и Ричард найдут способ всё преодолеть и построить хороший брак.

— А что насчёт нас? — спросила она, внимательно наблюдая за мной. — Какой брак у нас тогда может быть?

Я сидел молча. Я думал об этом до тошноты. Смогу ли я вернуться к тому браку, который был до того, как я услышал всё это? Нет. Стоит ли мне выбрасывать двадцать лет крови, пота и слёз в развод? Я не знал. Что могла сделать или сказать Бетти, чтобы начать восстанавливать хоть немного моего доверия к ней? На самом деле… ничего. Тогда какой брак возможен без доверия в его основе? Я понятия не имел. Как я уже сказал… до тошноты.

— Думаю, наш брак будет больше похож на жизнь соседей по комнате, где каждый отвечает за свои собственные нужды и счастье. Это не тот брак, о котором я мечтал, но на ближайшее время этого хватит. Я не очень представляю, как это будет выглядеть через годы. Наверное, это будет зависеть от того, как мы с тобой справимся с изменениями.

— Терри, прости, что я сказала те вещи.

Её голос дрожал, был полон эмоций. Я знал, что ей больно; после двадцати лет брака некоторые вещи всё ещё были очевидны. Однако я не мог точно понять, почему ей больно. Из-за того, что она так сильно меня ранила? Мне показалось, что в её глазах было настоящее раскаяние, но, возможно, я просто хотел это увидеть. А может, она просто поняла, что её власть надо мной ослабевает. Я не был уверен. Вот печальный результат предательства доверия: тот, кого предали, уже никогда не может быть полностью уверен, что всё именно так, как выглядит.

— Мне жаль, что я причинила тебе такую боль, — сказала она со слезами на глазах. — Ты должен понять, что я действительно тебя люблю.

— Нет, Бетти, это ты должна понять: я действительно тебе не верю. Может, ты и сожалеешь. Я тоже, но это ведь ничего не меняет, правда?

У неё не было ответа — или, по крайней мере, такого, который, как она знала, я бы принял. Поэтому наш разговор закончился не громко, а скорее тихим всхлипом. Я не был уверен, действительно ли она сожалеет о том, как всё обернулось, или только о том, что всё меняется. Эгоистично мне хотелось верить, что во мне всё ещё есть для неё какая-то любовь, потому что я хотел, чтобы ей было так же больно, как и мне. Конечно, она это скроет; проявлять такие эмоции для неё означало проявлять слабость.

Я надеялся, что этот ужасный случай напомнит ей, что она любит и нуждается во мне. Я боялся, что наш последний разговор был всего лишь очередной уловкой, чтобы вернуть меня без особых изменений. Реалистично я понимал, что она, скорее всего, чувствует и то, и другое. Я молился лишь о том, чтобы на этот раз её любовь ко мне оказалась сильнее, чем потребность в контроле и самосохранении.

Ответ я получил примерно через неделю.

Однажды ночью Бетти застала меня врасплох. Она вошла в мою спальню посреди ночи и голая скользнула ко мне в постель. Я выпрыгнул из кровати, словно рядом положили скорпиона.

— Какого чёрта ты делаешь? — вскрикнул я.

— А как ты думаешь? — огрызнулась она, явно раненая моей реакцией. — Разве не об этом всё? Пока Терри получает свою регулярную порцию, он не будет дуться, верно?

Самосохранение победило. Вся моя досада, вся злость, обида и боль выплеснулись наружу.

— Как я вообще мог любить такую холодную бессердечную суку, как ты? — процедил я. — Видимо, на девичнике я был недостаточно ясен. Бетти, ты победила! Я никогда, никогда больше не прикоснусь к твоему телу. Прибереги свои утешительные ласки для того, кто их хочет!

— Может, и приберегу! Если ты собираешься искать кого-то на стороне, — выплюнула она, — то и я могу!

Я разразился смехом, к её большому неудовольствию. От этого стало ещё смешнее.

— Что? — рявкнула она и уставилась на меня. — Что, чёрт возьми, такого смешного?

— Прости, — извинился я по привычке, — просто мысль о том, что ты пойдёшь искать кого-то нового.

— Что? Ты думаешь, я не смогу?

— Нет, я знаю, что сможешь. Но, Бетти… ты правда думаешь, что сможешь заполучить парня, не давая ему? Я почти уверен, что большинство мужчин не ищут толстую, фригидную, манипулятивную суку, чтобы провести с ней остаток жизни!

Она закричала и выбежала из комнаты в рыданиях. На этом наш разговор практически закончился. Сказать, что в доме с тех пор было холодно, — это сильно преуменьшить.

Я пару раз поговорил с Хуаном, чтобы он понял ситуацию. Я знаю, ему это не нравилось; ни одному ребёнку не хочется видеть, как брак родителей рушится, но он не вмешивался. Умный парень.

Мария один раз попыталась вступиться за мать… всего один раз. Ей не понравился мой ответ, и она ушла в слезах. Думаю, она поняла, что нужно держаться подальше от нашего брака и сосредоточиться на своём.

Я также думаю, что она удивилась, когда Тереза подошла к ней в салоне красоты и отвесила пощёчину на глазах у других женщин. Тереза сообщила моей дочери и всем присутствующим, что она не проститутка. Кажется, она использовала фразу «Я не шлюха, сука!». Я уже знал это, потому что сделал ей нескромное предложение раньше в тот же день. У меня тоже был похожий отпечаток ладони на щеке.

Хотя Тереза мне отказала, другая женщина из нашего района — нет. Роуз — женщина чуть за тридцать, мать-одиночка, живущая в паре кварталов от Терезы. Она не такая горячая, как Тереза, но всё равно привлекательная. У неё не очень большие грудь и зад, но у неё очень красивые карие глаза и ещё более красивое лицо.

У неё также двое сыновей подростков, которые идут по пути криминала и могут скоро стать гостями государства, если не умрут к двадцати годам. Их отец бросил семью много лет назад. Поскольку Роуз убивала себя на двух работах, у неё не было времени быть той матерью, какой она хотела и должна была быть. Между постоянной работой и семьёй она также никогда не встречалась с мужчинами. Наша договорённость, похоже, пока выгодна нам обоим.

Честно говоря, я вижу, что мы довольно легко можем перейти в формат «друзья с привилегиями». Она очень прямолинейна в своих ожиданиях и границах. К тому же она никогда особо не любила мою жену и её сестру, поэтому с её стороны почти нет чувства вины. Пока мы встречаемся скрытно уже больше месяца, и это хорошо работает для нас обоих. Кто знает, если в будущем это перерастёт во что-то большее, я подам на развод.

Так что же - это та жизнь и тот брак, о которых я всегда мечтал? Нет, но Бетти разрушила эти надежды и мечты, и, к сожалению, я ей это позволил. Кто-то назовёт меня слабаком за то, что я это допустил, другие — мудаком за то, что договорился с Роуз, но я считаю себя выжившим. Я пытаюсь выжать лучшее из плохой ситуации.

КОНЕЦ