Предисловие. Рассказ запрещен для лиц моложе 18 лет, а также для дебилов, что проставляют в порнухе знаки препинания и ошибки в словах ну и для моралистов - борцов с порно, которые "срам то какой, ща додрачу и надрочу в жалобу в РКН"

Холод проник сквозь толстовку, сдавил рёбра. Полина вскрикнула не от страха, а от неожиданности — щупальце, цвета гниющей коры, обвилось вокруг её талии и рвануло на себя. Она била обломком арматуры по хитиновому панцирю, но удары были слабыми, беспомощными, словно ребёнок колотил по броне танка.

Разведчик — так назвало это существо её интерфейс — потянул её к себе. К круглому, пульсирующему рту, скрытому в тени под щупальцами. Оттуда пахло сырой землёй и чем-то кислым, химическим.

Алиса застыла. Она видела, как сестру, лёгкую как пёрышко, утаскивают в чащу. Мир раскололся. С одной стороны — холодные цифры, горящие в сознании два очка эволюции. Вложить в силу? Увеличить урон. В скорость? Увеличить шанс. Ошибка — и Полины не станет. С другой стороны — её крик. Настоящий, детский, полный чистой паники, который она не слышала от сестры с тех пор, как умер отец.

«Держись!» — крикнула Алиса, но её голос прозвучал чужим, сдавленным.

Она вложила оба очка в Силу. Не думая. Чувствуя. Инстинкт, заглушивший анализ. В её жилах вспыхнул жар, мышцы напряглись, наполнились стальной упругостью, которой не было секунду назад.

Алиса рванула вперёд. Её ноги, всё ещё в потрёпанных ботинках из гипермаркета, оттолкнулись от земли с такой силой, что комья мха и хвои взлетели в воздух. Расстояние в десять метров она преодолела за три шага. В руке её арматура, та самая, что была у Полины, свистнула, описывая короткую дугу.

Удар пришёлся по основанию щупальца, там, где хитин смыкался с телом существа. Раздался звук, похожий на треск ломающейся скорлупы. Холодная жидкость брызнула Алисе в лицо. Щупальце ослабло хватку.

«Бей!» — прошипела Алиса, вцепляясь свободной рукой в толстовку сестры и оттягивая её на себя.

Полина, глаза широкие от ужаса, замерцала пониманием. Она не стала бить. Она вонзила свой обломок арматуры в ту же рану, что оставила Алиса, и навалилась на него всем своим небольшим весом. Хитискрап-разведчик издал звук — высокий, визгливый, похожий на скрежет металла по стеклу. Его пульсирующий рот захлопнулся.

Щупальце дёрнулось в последней судороге и отпало, оставив на толстовке Полины тёмное слизистое кольцо. Существо, похожее на гигантского слепого паука с щупальцами вместо ног, отползло в тень, истекая чёрной жижей.

Тишина. Только их тяжёлое, сбитое дыхание.

Полина отшатнулась, упала на колени и начала судорожно отдирать от себя отрубленное щупальце. Оно всё ещё шевелилось.

«Стой, не дёргайся», — голос Алисы вернул себе ледяную ровность. Она опустилась рядом, взяла щупальце и резко дёрнула. Оно оторвалось с неприятным чавкающим звуком. Алиса швырнула его в кусты.

Она смотрела на сестру. На её трясущиеся руки, на побелевшие костяшки, сжимающие арматуру. На её короткие, взъерошенные волосы, на которых тоже блестела слизь. В груди у Алисы что-то сжалось, острое и колючее. Не страх. Нечто худшее.

«Ты цела? Говори.»

Полина кивнула, не поднимая глаз. Потом покачала головой. Потом выдохнула: «Холодно было. Так холодно...»

Алиса протянула руку, намереваясь проверить, не повреждены ли рёбра, но Полина инстинктивно отпрянула. На секунду. Потом её лицо исказилось стыдом, и она сама схватила руку сестры, прижала её ладонью к своему боку, под толстовкой.

«Всё цело. Просто... испугалась.»

Кожа под ладонью Алисы была горячей, пульсировала частым сердцебиением. Она почувствовала тонкие рёбра, мышечный корсет. Вспомнила, как эти же рёбра сжимало щупальце. Как легко это существо могло их переломать.

«Больше не отходи дальше трёх метров. Никогда», — сказала Алиса, убирая руку. Её тон не допускал возражений. Тон инструктора. Тон, который она слышала от матери тысячу раз.

Полина подняла на неё глаза. В них не было привычного озорства. Была глубокая, взрослая усталость. «А если придётся?»

«Не придёт. Я не допущу.»

Они собирали хворост для костра. Задание Системы висело в воздухе: «Обустроить временный лагерь. Опыт: 15». Это было после того, как они вдвоём, без матери, отбились от пары лесных скребков на рассвете. Оксана ушла на разведку к ручью, оставив их у поваленного бурей дерева. «Никуда не отходить. Ждать.»

Алиса следила за сестрой краем глаза. Полина двигалась механически, подбирая сучья. Её обычная болтовня исчезла. Она просто молчала. И в этой тишине Алиса слышала отголоски другого молчания — того, что наступило после того, как Виктор закончил с ней в той кладовке. После того, как мать, стиснув зубы до хруста, перевязывала её окровавленную спину.

«Полин.»

«М?»

«Что с тобой?»

Полина остановилась, сжимая охапку хвороста. «Со мной? Я жива. Уровень третий. Опыта до четвёртого ещё как до луны. Всё по плану.» Она попыталась улыбнуться, но получилась жалкая гримаса. «Просто... он был холодный. Оно. Это тварь. Я думала, они все... горячие. Агрессивные. А этот... он был просто холодный. Как лёд. И тянул. Без злости. Как... как будто выполнял работу.»

Она говорила, глядя куда-то сквозь деревья. «И я подумала... вот так же, наверное, и с нами. Для этой Системы, для этого места. Мы просто... работа. Опыт. Очки. Холодные цифры.»

Алиса подошла к ней вплотную. Взяла за подбородок, заставила встретиться взглядом. «Слушай меня. Мы не цифры. Мы выживаем. Чтобы вернуться. Чтобы убить их всех. Клыка. Сергея. Артемия. Всех. Ты поняла?»

В глазах Полины что-то дрогнуло. Не страх. Гнев. Тусклый, глубокий, как тлеющий уголь. Она кивнула.

«Чтобы убить, нужно быть сильнее. Сильнее их. Сильнее этих тварей. Сильнее этого места. Для этого нужны эти цифры. Они — инструмент. Не больше.» Алиса отпустила её подбородок. «Тебе холодно?»

«Нет.»

«Врёшь.»

Алиса сняла с себя свой самый ценный трофей — поношенную, но плотную куртку на флисе, снятую с одного из первых погибших ещё в гипермаркете. Надела на Полину поверх толстовки. Та была на несколько размеров больше, руки утонули в рукавах.

«А ты?» — протестующе буркнула Полина, но уже закутывалась в тёплую ткань, вдыхая запах — запах пыли, пота и сестры.

«У меня Сила выше. Морозостойкость, согласно статусу, тоже.» Алиса отвернулась, принимаясь снова собирать хворост. Её собственная тонкая футболка моментально пропиталась холодным лесным воздухом. По коже побежали мурашки. Но это была хорошая боль. Боль контроля. Напоминание, что она может выбирать, чем жертвовать.

Они разожгли костёр на небольшой поляне, под прикрытием корней поваленного дерева. Дым, едкий и смолистый, стелился низко, растворяясь в сером свете этого мира. У них не было еды, только немного воды в пластиковой бутылке, найденной в рюкзаке какого-то несчастного.

Полина сидела, обхватив колени, уставившись в огонь. Куртка Алисы съехала с одного плеча. «Алис.»

«Что?»

«А мама... она сильнее нас? По Системе?»

Алиса проверяла края поляны, вслушиваясь в лес. «У неё больше очков в Телосложении и Восприятии. Она выносливее. Чувствует опасность дальше. Но у неё меньше очков в Ловкости. И...» Она замолчала.

«И что?»

«И она тратит очки эволюции нерационально. Распыляет. На что-то среднее между силой и защитой. На универсальность.» Алиса сказала это без осуждения. Констатируя факт. «Она пытается закрыть все слабые места сразу. Из-за этого нет прорыва ни в одном параметре.»

«Она же за нас боится. За двоих.»

«Я знаю.» Алиса села напротив, через костёр. Огонь освещал её высокие скулы, тёмные круги под глазами. «Это её слабость. И наша тоже. Пока мы для неё слабость, она не станет по-настоящему сильной. Она будет пытаться быть щитом. А щит можно сломать.»

Полина смотрела на неё, и в её взгляде медленно проступало понимание. Страшное понимание. «Ты хочешь сказать... нам нужно стать не её слабостью. А...»

«Оружием», — тихо закончила Алиса. Она покрутила в пальцах короткий острый сук. «Каждым в своём роде. Она — щит, стена. Ты — глаза, уши, нож в спину, когда не ждут. Я...» Она замолчала, сжав сук так, что он треснул. «Я буду тем, кто наносит удар. Прямой. Сокрушительный. Чтобы ломать щиты.»

Она говорила о Викторе. О Сергее. О всех, кто стоял за ними.

В лесу что-то зашуршало. Обе замолчали, схватив оружие. Из-за деревьев вышла Оксана. Она двигалась бесшумно, как тень, её короткие чёрные волосы были влажными от тумана у ручья. В руках она несла две странные, похожие на корнеплоды, шишки и длинную, прочную лозу.

Её глаза, острые и мгновенно всё оценивающие, скользнули с костра на Полину в чужой куртке, на бледное лицо Алисы. Остановились на слизистом пятне на толстовке младшей дочери.

«Что случилось?» — голос был низким, ровным. Опасным.

Алиса встретила взгляд матери. Не отводя глаз, она кивнула на пятно на толстовке Полины. «Разведчик. Хитиновый, со щупальцами. Пытался утащить её в чащу.»

Оксана замерла. Ничего не изменилось в её позе, но воздух вокруг неё стал гуще, холоднее. Она медленно опустила шишки и лозу на землю. Подошла к Полине, присела на корточки. Её пальцы, шершавые и сильные, осторожно потрогали слизь. Понюхали. «Яд?»

«Нет, — тут же ответила Алиса. — Обездвиживающая смола, кажется. Температура низкая. Замедляет реакцию.» Она говорила чётко, как на докладе. «Я потратила два очка эволюции на Силу. Вырвала её. Мы ранили тварь, она отступила.»

Оксана смотрела не на пятно, а на лицо младшей дочери. Видела несоответствие между спокойным отчётом Алисы и слишком широкими зрачками Полины, её тихим, поверхностным дыханием. «Ты ранена?» — спросила она, и её голос потерял сталь, став просто голосом матери.

Полина покачала головой. «Просто... холодно было. Внутри.» Она обхватила себя руками, сжалась в куртке Алисы. «Алис меня спасла.»

«Я сделала то, что должна была», — отрезала Алиса, вставая. Она взяла стальной прут, лежавший у её ног. На конце его чернела засохшая вязкая масса. «Он теперь у нас есть. У твари. Она ранена. Возможно, истекает соком где-то в лесу.»

Оксана поднялась. Её глаза, чёрные и непроницаемые, изучали старшую дочь. «Ты потратила очки эволюции. На Силу.»

«Да.»

«Без обсуждения. Без плана.»

Алиса почувствовала, как по спине пробегает знакомый холодок вызова. «Плана не было. Был выбор: сила или скорость. Сила дала рывок, чтобы догнать. Скорость — чтобы бежать. Я не собиралась бежать.»

Они стояли друг напротив друга, разделённые костром. Две воли. Два понимания выживания.

«А если бы ошиблась? Если бы нужно было не догонять, а уворачиваться?» — голос Оксаны был тихим, но каждый звук в нём был отточен, как лезвие.

«Тогда бы Полину сейчас здесь не было, — так же тихо ответила Алиса. — Я не ошиблась.»

Полина смотрела на них, переводила взгляд с матери на сестру. Её пальцы теребили молнию на куртке. «Мам... она права. Она действовала. Я... я просто била по нему, как дура. Без толку.»

Оксана закрыла глаза на секунду. Когда открыла, в них была только усталость. Глубокая, костная. «Хорошо.» Она повернулась, подняла с земли лозу и шишки. «Это — пища. Корнеплоды. Безопасны, я проверила. А это — лиана. Прочнее любого каната. Пригодится.» Она бросила всё у костра. «Задание Системы выполнено. Опыт получен.»

На мгновение в воздухе повисло цифровое мерцание. Все трое почувствовали лёгкий толчок где-то в сознании. Ещё пятнадцать очков к их общему счёту. Капля в море.

«Мы не можем оставаться здесь, — сказала Оксана, глядя на лесную стену. — Раненая тварь может вернуться. Или привести других. Нужно двигаться к ручью, найти укрытие.»

«Мама, — Алиса не двигалась с места. — Нам нужно поговорить. О развитии.»

Оксана обернулась. «Сейчас не время.»

«Именно сейчас. Пока мы ещё можем выбирать. Пока у нас есть очки эволюции.» Алиса сделала шаг вперёд. Огонь освещал её решительное, бледное лицо. «Ты распыляешь их. Тратишь по одному-два на разные параметры. Универсальность — это слабость.»

«Универсальность — это выживание, — резко парировала Оксана. — Ты не знаешь, что встретится за следующим деревом. Нужно быть готовой ко всему.»

«Чтобы быть готовой ко всему, нужно быть сильнее всего, — голос Алисы зазвучал жёстче. — Если ты попытаешься быть и щитом, и мечом, и глазами, ты сломаешься. Как сломалась в том подвале.»

Воздух вырвался из груди Оксаны, словно от удара. Она побледнела. Полина замерла, глазами умоляя Алису остановиться.

Но Алиса не остановилась. Она пошла в атаку, потому что иначе было нельзя. «Ты пытаешься закрыть нас собой. Это твоя слабость. И наша. Пока мы для тебя слабость, ты не станешь тем, кто нужен, чтобы убить Клыка.»

«Алиса...» — прошептала Полина.

«Нет, Полин. Она должна это услышать. — Алиса впилась взглядом в мать. — Нам нужно специализироваться. Ты — щит. Телосложение, выносливость, восприятие. Ты держишь удар, ты чувствуешь опасность первая. Полина — ловкость, скрытность, восприятие. Глаза и уши. Нож в спину, когда не ждут. Я — сила. Сокрушительный удар. Чтобы ломать щиты. Чтобы рвать плоть.»

Она говорила о Викторе. О том, как он сломал их. В её словах не было ненависти. Был холодный, технический расчёт.

Оксана молчала. Смотрела на дочь, которая вдруг стала чужой. Стала стратегом, оценивающим их, как пешки. И в глубине её чёрных глаз что-то дрогнуло. Не гнев. Страх. Страх, что дочь права.

«И кто решит, кто кем будет?» — наконец спросила она, и голос её звучал устало.

«Система, — просто сказала Алиса. — Она уже показывает, к чему у кого склонность. У тебя изначально было выше Телосложение. У Полины — Ловкость. У меня...» Она замолчала. «У меня после... после всего, что было, самый быстрый рост Силы. Даже без вложений.»

Оксана отвернулась, смотря в темнеющий лес. Её плечи, всегда такие прямые, слегка ссутулились. «Ты хочешь, чтобы я стала танком. Броней. А вы...»

«Мы станем твоим оружием, — закончила за неё Полина. Её голос, обычно такой звонкий, был тихим и твёрдым. — Не слабостью, мам. Оружием.»

Долгая минута тишины. Трещал костёр. Где-то далеко в лесу прокричало что-то металлическое и неживое.

«Хорошо, — наконец сказала Оксана, не оборачиваясь. — Следующие очки эволюции... распределим по этому принципу. Испытаем.» Она повернулась. Её лицо было каменной маской. «Но окончательное слово — за мной. Я всё ещё ваша мать. И я всё ещё главная здесь. Понятно?»

Алиса кивнула. Однократно, резко. «Понятно.»

«Тогда собираемся. Тушим костёр. Идём к ручью.» Оксана начала быстро, эффективно засыпать огонь землёй. Её движения были отточены, лишены суеты.

Полина потянулась к странным шишкам. «А это... как есть?»

«Ломай. Внутри мякоть. Похоже на сладковатую репу.» Оксана не поднимала головы. «Ешьте по дороге. Восстанавливайте силы.»

Алиса взяла свой прут, проверила вес в руке. Новая сила, прибавленная двумя очками, была ощутима. Мускулы отвечали быстрее, движение было увереннее. Она поймала взгляд Полины. Та быстро улыбнулась — криво, но искренне. Алиса в ответ лишь слегка кивнула.

Когда костёр был потушен, и они, нагруженные своим скудным скарбом, двинулись в сторону ручья, Алиса шла последней. Она смотрела на спину матери — прямую, узкую, несущую невидимый груз. На короткие чёрные волосы, влажные от тумана. На зажатые в белых костяшках пальцев концы лианы.

Она сказала правду. Необходимую правду. Но глядя на эту спину, на эту тихую, яростную готовность нести всё в одиночку, в её горле встал ком. Не раскаяния. Нет. Что-то другое. Что-то, от чего хотелось подойти и обхватить эту спину руками. Прижаться лбом. И сказать то, что нельзя было сказать словами: «Я сделаю это за нас. Я стажу тем ударом. Я убью их всех.»

Но она ничего не сказала. Она просто шла, вслушиваясь в лес, в каждый шорох, чувствуя, как холодный воздух обжигает лёгкие, а в кулаке, сжимающем стальной прут, медленно, неумолимо нарастает тепло. Тепло грядущей расплаты.

Ручей оказался не ручьём, а медленной, чёрной лентой, сочившейся между замшелых валунов. Вода пахла железом и гниющими листьями. На противоположном берегу скалистый выступ образовывал нечто вроде неглубокого грота, прикрытого свисающими корнями древних деревьев.

«Там, — коротко указала Оксана. — Переходить вброд. Вода по колено.»

Она первая ступила в чёрную воду, не поморщившись от холода. Шла медленно, ощупывая дно ногой перед каждым шагом. Полина, закутанная в куртку Алисы, последовала за ней, скривившись от ледяного прикосновения.

Алиса осталась на берегу, наблюдая. Её глаза скользили не по воде, а по лесу за спинами матери и сестры. По каждому движению тени. Она ждала атаки. Её пальцы судорожно сжимали прут.

Они добрались до середины, вода достигала Полине бёдер. И в этот момент Оксана резко остановилась, подняв руку. Замерла, вслушиваясь.

«Что?» — прошептала Полина, глаза расширились.

«Тише.»

Алиса напряглась, готовая броситься в воду. Но атаки не последовало. Оксана медленно повернула голову, её взгляд был остекленевшим, направленным внутрь. В систему.

«Задание, — тихо сказала она, выходя из транса. — „Обустройте убежище“. Опыт за выполнение. Двести очков.»

Полина ахнула. «Двести? Это же...»

«Это много, — закончила Алиса, наконец ступая в воду. Холод обжёг кожу, прошёл по ногам ледяными иглами. — Значит, будет сложно.»

Они выбрались на противоположный берег, дрожащие, с мокрыми по колено штанинами. Грот оказался глубже, чем казалось издалека. Сухой песчаный пол, запах сырости и грибов. Сводчатый потолок, поросший бледным мхом, излучал слабое фосфоресцирующее свечение, достаточное, чтобы различать очертания.

Оксана сразу начала работать. Сбросила с плеч лианы, принялась осматривать стены, простукивать их обломком арматуры. «Нет скрытых ходов. Один вход. Это хорошо. Нужно укрепить.»

«Мама, — Полина стояла посередине пещеры, обнимая себя за плечи. — Двести очков. Мы можем... мы можем подняться на уровень. Все вместе.»

«Сначала безопасность, потом развитие, — отрезала Оксана. Она уже привязывала лиану к выступающему корню у входа, создавая основу для баррикады. — Алиса, проверь периметр снаружи. На расстоянии двадцати метров. Ничего не трогай, просто смотри.»

Алиса кивнула. Не спорила. Она вышла из грота, и холодный воздух обволок её мокрую кожу мурашками. Она сделала круг, двигаясь бесшумно, как учили в академии. Лес здесь был гуще, деревья сплетались кронами в непроглядный полог. Тишина была абсолютной, неестественной. Ни птиц, ни насекомых. Только её собственное дыхание и шорох ветра в иглах гигантских хвойных.

Она заметила следы. Не человеческие. Два глубоких параллельных желоба в мху, как от саней, но между ними — отпечатки множества мелких, острых лап. И блестящие капли смолоподобной жидкости на папоротниках. Те же, что были на щупальце разведчика.

Она вернулась в пещеру. Оксана и Полина уже сооружали нечто вроде решётки из переплетённых лиан, чтобы при необходимости забаррикадировать вход.

«Следы, — тихо сообщила Алиса. — Недалеко. Они здесь патрулируют.»

Оксана лишь кивнула, как будто ожидала этого. «Значит, задание связано с защитой от них. Не просто построить шалаш.» Она отступила на шаг, окидывая свою работу критическим взглядом. «Этого мало. Нужна сигнализация.»

Полина, сидя на корточках, разбирала «шишки». Внутри оказалась белая, волокнистая мякоть. Она отломила кусок, осторожно лизнула. «Ух ты... сладкая. И... сытная, кажется.» Она протянула кусок Алисе. «Попробуй.»

Алиса взяла. Мякоть таяла во рту, оставляя привкус мёда и лесных орехов. Почти сразу по телу разлилась слабая волна тепла, усталость в мышцах слегка отступила. «Питательная ценность высокая, — констатировала она. — Нужно запасти.»

«Позже, — сказала Оксана. — Сейчас — сигнализация. Полина, у тебя лучшая ловкость. Свяжи эти камешки.» Она указала на кучу мелких, плоских сланцев. «Развесь на лианах у входа, на высоте щиколотки. И на подходах. Чтобы звенели.»

Полина оживилась. Задание было конкретным, понятным. Она быстро принялась за работу, её пальцы ловко завязывали узлы, лицо сосредоточенное.

Алиса наблюдала за матерью. Та стояла у самого входа, спиной к ним, глядя в сгущающиеся сумерки. Её фигура, очерченная тусклым светом мха, казалась вырезанной из тёмного камня. Неподвижная. Напряжённая.

«Мама.»

Оксана не обернулась. «Ммм?»

«Твои очки эволюции. Ты их ещё не вложила.»

«Я знаю.»

«Мы договорились. Ты — щит.»

Оксана медленно повернулась. Её лицо в полумраке было нечитаемым. «Щит. Да.» Она сделала паузу. «А что, если щит должен быть не только прочным, но и... чувствующим? Что, если мне нужно видеть их раньше, чем они увидят нас?»

«Восприятие, — сразу сказала Алиса. — Ты хочешь вложить в Восприятие.»

«Я хочу знать, что происходит в лесу. Хочу слышать их шаги за полкилометра. Чувствовать взгляд на спине.» Голос Оксаны был низким, ровным. «Я не могу защитить вас, если не вижу угрозы.»

Это была логика. Твёрдая, неоспоримая. Но Алиса почувствовала подвох. «Ты хочешь контролировать. Всегда всё контролировать.»

«Да, — просто признала Оксана. В её глазах вспыхнула знакомая, яростная искра. — Потому что когда я теряю контроль, с вами случается то, что случилось.»

Воздух в пещере застыл. Полина замерла с камешком в руке, не дыша.

Алиса не отвела взгляда. «А если ты попытаешься контролировать всё, ты снова сломаешься. Ты не выдержишь. Нужно довериться системе. Довериться нам.»

«Довериться? — Оксана коротко, беззвучно рассмеялась. — Ребёнок мой, я доверилась системе, когда она принесла нас в этот ад. Я доверилась людям, и они отдали меня Клыку. Доверие — это роскошь для мёртвых.»

Она отвернулась, снова уставившись в темноту. Её плечи дёрнулись в одном, резком, подавленном движении. «Я вложу очки так, как считаю нужным. В Телосложение. И в Восприятие. Это мой выбор.»

Алиса сжала кулаки. Горячая волна возмущения поднялась к горлу. Она хотела кричать, спорить, ломать эту каменную стену упрямства. Но она увидела, как дрожит зажатая в белых костяшках рука матери. Увидела мокрый след, блеснувший на щеке Оксаны, прежде чем та быстро, яростно смахнула его тыльной стороной ладони.

И гнев внутри Алисы схлынул, сменившись ледяной, тошнотворной ясностью. Её мать не просто упрямилась. Она была в панике. В тихой, всепоглощающей панике, которую прятала за действиями, за командами, за этой бессмысленной попыткой всё предусмотреть.

«Хорошо, — тихо сказала Алиса. — Делай, как знаешь.»

Оксана вздрогнула, как от удара. Она явно ждала боя. Не этой капитуляции.

Полина, воспользовавшись паузой, робко протянула ещё кусок мякоти. «Мама... поешь, пожалуйста.»

Оксана машинально взяла еду. Отломила кусок. Жевала, не глядя, её взгляд был прикован к чёрному прямоугольнику входа.

Алиса отошла вглубь пещеры, к самой дальней, сухой стене. Села на песок, прислонившись спиной к холодному камню. Она закрыла глаза, вызвала интерфейс Системы. Цифры плыли перед внутренним взором. Уровень 3. Опыта до следующего уровня — ещё нужно больше половины. Два свободных очка эволюции, которые она приберегла после вложения в Силу.

Она смотрела на параметр «Сила». Он уже был самым высоким. Инстинктивно её мысль потянулась туда, чтобы сделать его ещё выше. Сокрушительным. Неудержимым.

Но она остановилась. Вспомнила холодный ужас в глазах Полины, когда та висела в щупальце. Вспомнила, как сама застыла на долю секунды, выбирая, куда вложить очки. Этих долей секунды могло не быть в следующий раз.

Её взгляд скользнул к «Скорости».

Если она будет быстрее, она успеет. Успеет перехватить. Успеет встать между угрозой и сестрой. Между угрозой и матерью. Сила без скорости — это таран, который бьёт по уже захлопнувшимся воротам.

Она не стала долго раздумывать. Приняла решение. Два очка эволюции ушли в Скорость.

Эффект был не таким грубым, как от прибавки силы. Не взрывом мощи в мышцах. Это было похоже на то, как будто мир вокруг слегка замедлился. Или она ускорилась. Ощущение лёгкости в конечностях, острота в восприятии движения. Она сжала и разжала кулак — движение было мгновенным, чётким, без малейшего затора.

Она открыла глаза. Полина, закончив с сигнализацией, пристроилась рядом, прижавшись к ней боком. Дрожала.

«Всё нормально?» — прошептала Полина.

«Да, — ответила Алиса. — Всё по плану.»

Наступила ночь. Фосфоресцирующий мох светился чуть ярче, отбрасывая призрачные тени. Они съели по шишке, запили водой из ручья, которую Оксана предварительно прокипятила на импровизированном очаге из плоских камней. Дым уходил в расщелину в потолке.

Оксана сидела у входа, её спина была прямой, взгляд не отрывался от темноты. Она вложила очки. Алиса видела это по изменению в её позе — она стала ещё неподвижнее, ещё более собранной, как струна, готовая сорваться.

«Спите, — приказала Оксана, не оборачиваясь. — Я буду стоять первую вахту.»

«Мама, давай по очереди...» — начала Полина.

«Спите.»

Полина умолкла, обиженно поджав губы. Она устроилась на песке, завернувшись в куртку, и через несколько минут её дыхание стало ровным и глубоким. Шок и усталость взяли своё.

Алиса не спала. Она сидела, обхватив колени, и смотрела на мать. На тёмный силуэт на фоне чуть менее тёмной ночи. Она думала о Викторе. О его руках. О его дыхании в её волосах. О боли, которая была не просто болью, а инструментом, ломающим волю.

И она думала о том, что сказала матери. О специализации. О том, чтобы стать оружием.

Она медленно подняла руку, разжала ладонь перед лицом. В слабом свете мха она рассматривала свои пальцы. Длинные, тонкие, с коротко остриженными ногтями. Рука студентки полицейской академии. Рука, которая должна была держать пистолет, заполнять протоколы, maybe когда-нибудь надевать наручники.

Теперь эта рука сжимала окровавленный прут арматуры. И она должна была научиться убивать. Не просто защищаться. Убивать эффективно, хладнокровно, без колебаний.

Она сжала ладонь в кулак. Костяшки побелели.

Внезапно Оксана вздрогнула. Её голова резко повернулась влево, к лесу, как будто она уловила звук, недоступный другим.

«Что?» — мгновенно прошептала Алиса, уже на ногах, прут в руке.

«Тише, » — выдохнула Оксана. Она прикрыла глаза, вслушиваясь во что-то внутри. В новое, обострённое восприятие. «Движение. Много. Мелкое. Не похоже на разведчиков...»

Снаружи, в темноте, зазвенели камешки Полины. Тихо, словно по ним пробежал ветерок.

Потом ещё. И ещё. Звон участился, превратился в сухую, непрерывную трескотню, как будто по лианам сыпется град.

Оксана встала, заслонив собой вход. «Алиса. Буди сестру. Не выходить.»

Алиса толкнула Полину в плечо. Та вскочила с испуганным вздохом, мгновенно проснувшись. «Ч-что?»

«Тишина, » — прошипела Алиса, приставляя палец к губам.

Треск снаружи нарастал. Теперь к нему добавился шелест — сухой, стремительный, как будто по песку и мху катится волна из щепок.

И они появились.

В проёме входа, на фоне ночи, закопошилась масса. Не одно существо. Десятки. Мелкие, размером с крысу, с длинными, сегментированными телами, покрытыми блестящим хитином. Их было слишком много, чтобы разглядеть отдельно — это было живое, шевелящееся пятно. Они катились, переползали друг через друга, их бесчисленные острые лапки цокали по камню. И все они стремились внутрь.

«Задание, — хрипло произнесла Оксана, отступая на шаг и поднимая свою арматуру. — „Отразите нашествие скребков“. Вот она, цена за двести очков.»

Первая волна существ ворвалась в пещеру.

Оксана ударила первой. Её арматура, вложенная всей мощью нового уровня, описала короткую дугу и врезалась в наступающую массу. Раздался хруст, похожий на ломающиеся раковины. Два, три существа отлетели в сторону, их хитиновые панцири треснули, изнутри брызнула тёмная жидкость.

Но на их место тут же заползли следующие.

«Не давать прорываться! К стене!» — крикнула Оксана, отступая ещё на шаг, заставляя дочерей отойти к задней части пещеры, где было уже некуда отступать.

Алиса не слышала. Мир для неё сузился до проёма входа и до шевелящегося потока хитиновых тел. Её новая скорость сработала сама собой. Она не думала, куда бить — её тело уже знало. Прут в её руках засвистел, превратившись в размытое пятно. Удар — цок! — и одно существо, пытавшееся обойти мать сбоку, отлетело, разбившись о камень. Второй удар, третий. Её дыхание было ровным, холодным. Каждый удар — это очко опыта. Каждое убитое существо — шаг к силе, которая понадобится, чтобы раздавить Виктора.

Полина застыла на мгновение, глаза широко распахнуты от ужаса. Потом её лицо исказилось не страхом, а яростью. Она вскинула свой более короткий обломок арматуры и с диким криком, больше похожим на рык, бросилась вперёд, к ногам матери.

«Полина, назад!» — рявкнула Оксана, но было поздно.

Младшая дочь била по ползущим тварям с ожесточением, от которого холодела кровь. Она не целилась — она молотила, топтала, давила ногами в кроссовках. Хруст хитина под подошвой был отвратительным, влажным.

Одна из тварей, размером побольше, рванулась вверх по её джинсам. Острые лапки впились в ткань. Полина взвизгнула, не от боли, а от омерзения, и с силой стряхнула её, припечатав к полу ударом прута.

«Их слишком много!» — прокричала Алиса, отбивая очередную попытку прорыва. Существа не были сильными поодиночке, но их было... бесконечно. Они лезли по стенам, по потолку, падали сверху.

Одна упала Алисе на плечо. Холодный, сегментированный живот скользнул по шее. Она сбросила её движением головы и раздавила ногой, почувствовав, как что-то мягкое лопнуло внутри панциря.

Оксана, отбиваясь, пятилась. Они образовали тесный треугольник у дальней стены. Поток скребков не ослабевал. Они заползали в пещеру, гибли под ударами, но новые и новые тела закрывали проход, словно живая, шевелящаяся пробка.

«Они... они хотят задавить числом!» — выдохнула Полина, сплёвывая. Её лицо было забрызгано тёмной жидкостью.

Алиса увидела это первой. Не атаку. Стратегию. Эти твари не просто нападали. Они заполняли пространство. Отрезали пути. Их гибель ничего не значила для роя.

«Мама! Они не прорываются к нам! Они блокируют выход!»

Оксана метнула взгляд к входу. Алиса была права. Основная масса копошилась в проёме, сбиваясь в плотный ком. Отдельные особи атаковали, но главная цель была ясна — запереть их здесь.

«Значит, снаружи есть что-то пострашнее, — ледяным тоном заключила Оксана. — Им нужно, чтобы мы не сбежали.»

Как будто в ответ на её слова, снаружи, из глубины леса, донёсся звук. Не шелест и не треск. Низкий, вибрирующий гул, от которого задрожали камешки на полу. Тот самый гул, что они слышали в первую ночь в гипермаркете.

У Полины вырвался сдавленный стон. Глаза Алисы сузились. Виктор, изнасилование, боль — всё это отступило перед этим древним, безличным ужасом.

«Система!» — крикнула Оксана, отбивая очередную тварь. «Какой прогресс задания?»

Перед глазами Алисы всплыли холодные цифры. «Сорок семь из ста. Слишком медленно.»

Гул нарастал. Теперь в нём слышалось что-то механическое, словно работали гигантские, ржавые шестерни под землёй.

«Тогда меняем тактику, — сказала Оксана. Её голос был спокоен, как сталь. — Алиса. Ты быстрее. Прорывайся к выходу, расчищай проход. Не убивай — отбрасывай. Мы за тобой.»

Алиса кивнула. Страх сконцентрировался в холодный комок внизу живота. Она сделала шаг вперёд, мимо матери.

«Я прикрою, — прошептала Полина, вставая рядом с ней плечом к плечу.

Алиса не ответила. Она сконцентрировалась на скорости, которая теперь жила в её мышцах. Мир снова замедлился. Движения ползущих тварей стали тягучими, предсказуемыми.

Она рванулась.

Не бежала — пронеслась, как порыв ветра. Её прут работал не как дубина, а как шест. Она била не вниз, а в стороны, сметая скребков с пути, отшвыривая их от входа. Хитиновые тела летели, ударяясь о стены. Она не тратила силы на убийство — только на очистку коридора.

За ней, как бронированный таран, двигалась Оксана. Она била сокрушительно, целенаправленно, добивая отброшенных Алисой тварей, создавая за дочерью зону безопасности.

Полина пятнала, отступая за ними, сокрушая тех, кто пытался подобраться сзади или с боков. Её дыхание стало хриплым, рваным.

Алиса достигла входа. Ком скребков здесь был самым плотным. Они сбились в живой, шевелящийся ком, полностью перекрывая свет.

«Держись!» — крикнула Оксана.

Алиса вложила в удар всю свою новую силу. Не скорость — чистую, грубую мощь. Она ударила по центру живой пробки, как тараном.

Раздался оглушительный хруст. Несколько тел разлетелись, открыв узкую брешь. Холодный ночной воздух ударил в лицо.

И через эту брешь Алиса увидела Его.

Там, в двадцати метрах от пещеры, на опушке, стояло Оно. Существо, затмевавшее деревья. Высокое, в три человеческих роста, с длинными, тонкими, многосуставными конечностями, напоминавшими лапы богомола. Его тело было покрыто не хитином, а чем-то вроде чёрной, потрескавшейся коры. Голова — вытянутый треугольник с кластером тускло светящихся точек вместо глаз. Из раскрытой пасти, усеянной рядами костяных игл, исходил тот самый вибрирующий гул.

Это не был скребок. Это было что-то древнее. И оно смотрело прямо на неё.

«Назад!» — заорала Оксана, хватая Алису за капюшон и отшвыривая её внутрь пещеры.

Но было поздно.

Тонкая конечность существа взметнулась. Не для удара. Она выстрелила вперёд, и на её конце раскрылось нечто, напоминающее цветок из влажных, розовых щупалец. Оно пролетело через брешь, мимо раздавленных скребков, и впилось в камень у ног Алисы.

Щупальца схватили не её. Они обхватили несколько убитых скребков, ещё тёплых, и с молниеносной скоростью рванули назад, к пасти чудовища.

Они увидели, как оно закинуло эту добычу в пасть. Костяные иглы сомкнулись. Раздался влажный хруст.

«Оно... оно собирает мёртвых, — прошептала Полина, и в её голосе была бездонная тошнота. — Эти мелкие... они для него собрали для него еду. Загнали нас, как... как скот в загон.»

Гул прекратился. Светящиеся точки-глаза снова нацелились на пещеру. Существо сделало шаг вперёд. Его поступь была неестественно лёгкой, бесшумной.

«Задание... семьдесят из ста, — автоматически сообщила Алиса. Её руки дрожали. Она сжимала прут так, что пальцы немели.

«Недостаточно, — констатировала Оксана. Она окинула взглядом пещеру. Скребки, лишившись команды, замешкались, но проход был ещё забит. — Оно сейчас войдёт сюда. Здесь мы ему не помеха.»

«Что делать?» — голос Полины сорвался на фальцет.

Оксана посмотрела на дочерей. На Алису, чьё лицо было белым как мел, но губы сжаты в тонкую упрямую линию. На Полину, которая смотрела на неё, как когда-то в детстве, после страшного сна.

«Бежать, — сказала Оксана просто. — В лес. Сейчас.»

«Но задание... очки...» — начала Алиса.

«Ты хочешь умереть за тридцать очков?» — Оксана взглянула на неё, и в её глазах горел тот самый огонь, что был до Виктора. Огонь командира. «Мы живём. Всё остальное — потом. Алиса, ты прорываешься. Я — за тобой. Полина — между нами. Бежим к ручью, вниз по течению. Не оглядываться. Понятно?»

Они кивнули. Страх был, но паники не было. Была чёткая, ясная инструкция. Якорь.

Существо снаружи сделало ещё шаг. Его тень упала на вход.

«Сейчас, — выдохнула Оксана.

Алиса вдохнула полной грудью и бросилась вперёд. Не к выходу, где копошились скребки, а к той самой бреши, которую она пробила. К тому месту, откуда только что убрали щупальце.

Она проскочила, чувствуя, как хитиновые лапки царапают её джинсы. Холодный воздух обжёг лёгкие. Она не побежала сразу — развернулась, ударила прутом по краю бреши, расширяя её.

«Выходи!» — крикнула она.

Полина выпрыгнула, как заяц, пригнув голову. Оксана вышла последней, спиной вперёд, прикрывая их.

Они оказались на открытом пространстве, между пещерой и лесом. И между ними и лесом стояло Оно.

Близко. Очень близко. От него пахло сырой землёй, гниющим деревом и чем-то химически-едким.

Светящиеся точки сместились, следя за тремя фигурками. Пасть с костяными иглами приоткрылась.

«Беги!» — рванула Оксана.

Они побежали. Не к лесу, а вдоль опушки, к шумевшему в темноте ручью. Ноги вязли в мягкой земле, спотыкались о корни.

За их спинами раздался звук — не гул, а резкий, пронзительный скрежет, как будто царапают стекло. Существо двинулось за ними. Его шаги были не быстрыми, но невероятно длинными. Один его шаг равнялся пяти их.

«Оно догонит!» — закричала Полина.

Алиса бежала, чувствуя, как лёгкость, дарованная Скоростью, сгорает в адреналине. Она обернулась на мгновение.

Тонкая конечность снова взметнулась. «Цветок» из щупалец летел прямо к ним, к спине Полины.

Инстинкт сработал быстрее мысли. Алиса не стала толкать сестру. Она рванулась сама, вставив себя между летящей конечностью и Полиной.

Влажные, сильные щупальца обхватили её не за тело. Они сомкнулись на её левой руке, выше локтя. Холод проник сквозь ткань куртки мгновенно, а потом пришла боль. Не режущая, а сдавливающая, невыносимая, как будто кость вот-вот лопнет.

Алиса вскрикнула.

«Алиса!» — рванулась к ней Оксана.

Но щупальца уже дёрнули. Алису оторвало от земли. Она повисла в воздухе, болтаясь, как марионетка, на вытянутой конечности чудовища. Мир кувыркнулся. Она увидела снизу белое от ужаса лицо матери, Полину, которая замерла, закрыв рот ладонями.

Боль в руке была адской. Щупальца сжимались, впивались. Она чувствовала, как немеют пальцы.

Существо медленно подтягивало её к своей пасти. Костяные иглы шевелились в предвкушении.

«Нет!» — зарычала Оксана. Она схватила с земли здоровенный камень и швырнула его в светящиеся точки-глаза.

Камень пролетел мимо. Существо даже не дрогнуло. Его внимание было целиком на добыче.

Алиса висела, беспомощная. Сквозь туман боли в голове пронеслись обрывки: лекция в академии о захвате заложников. Первое правило: не дать себя переместить. Второе правило...

У неё в правой руке всё ещё был зажат прут арматуры.

Она не стала бить по щупальцам. Она изо всех сил рванулась навстречу движению, сокращая расстояние, и с короткого замаха всадила заострённый конец прута в основание конечности, туда, где хитин (или кора) сходился в сустав.

Прут вошёл с хрустом. Тёмная, густая жидкость брызнула ей в лицо. Она была тёплой и пахла медью и гнилью.

Существо издало звук. Не гул, а высокий, визгливый скрежет, от которого заложило уши. Его конечность дёрнулась, ослабив хватку на долю секунды.

Этого было достаточно.

Алиса выдернула руку из ослабевших щупалец. Она полетела вниз, два метра, и ударилась о землю, приземлившись на плечо. Боль пронзила всё тело, выбив воздух из лёгких.

«Алиса!» — Оксана была уже рядом, хватая её под мышки, волоком оттаскивая прочь.

Существо ревело, тряся повреждённой конечностью. Оно сделало шаг к ним, но движение было уже не таким плавным. Оно хромало.

«Бежим!» — Полина подхватила сестру с другой стороны.

Они побежали, почти неся Алису между собой. Левая рука висела плетью, нестерпимо горела. Сзади гремели шаги, но теперь они отставали. Существо, раненоое, не преследовало. Оно осталось на опушке, издавая яростные скрежещущие звуки.

Они вбежали в лес, под сень деревьев, споткаясь о корни, продираясь сквозь папоротники. Бежали, пока в лёгких не осталось воздуха, пока ноги не стали ватными.

Наконец Оксана рухнула на колени у ствола огромной сосны, волоча за собой Алису. Полина прислонилась к дереву, судорожно глотая воздух.

Тишина. Только их хриплое дыхание и шум ручья где-то рядом.

«Рука, — первым выдохнула Оксана. — Покажи.»

Алиса, стиснув зубы, кивнула. Полина помогла снять куртку. Рукав водолазки под ней был мокрым от крови. Оксана осторожно закатала ткань.

На предплечье, выше локтя, были отчётливо видны пять глубоких, тёмно-багровых кровоподтёков в форме щупалец. Кожа была порвана в нескольких местах, сочилась кровью. Но кость, кажется, была цела.

«Вывиха нет, перелома, думаю, тоже, — пробормотала Оксана, осторожно ощупывая. — Но сдавление жуткое. Могут быть повреждены сосуды, нервы.»

«Я... я двигаю пальцами, — сквозь зубы сказала Алиса. Она попробовала. Пальцы шевельнулись, слабо, с большим трудом. — Всё в порядке.»

«Ничего не в порядке, » — резко сказала Оксана. Её руки дрожали. Она сорвала с себя полоску ткани от подола своей футболки и начала, с неожиданной нежностью, бинтовать дочери руку. «Дура. Полная дура. Зачем ты подставилась?»

«Она целилась в Полину, » — просто ответила Алиса. Она смотрела в темноту леса, не в силах встретиться с

Оксана взглядом матери. В нём не было гнева. Была плоская, бездонная усталость. И страх. Настоящий, животный страх, который Алиса видела в её глазах всего дважды: когда привезли тело отца, и когда Виктор повёл её в подвал гипермаркета.

«Дура, » — повторила Оксана тише, завязывая узел на самодельном бинте. Её пальцы были тёплыми и шершавыми. — «Ты наша главная сила сейчас. Наше оружие. Без рабочей руки ты...»

Она не договорила. Закончила узел и откинулась на корточках, вытирая ладони о брюки.

«Без рабочей руки я — обуза, » — холодно закончила за неё Алиса. Она попыталась согнуть руку в локте. Боль пронзила предплечье, резкая и ясная. Она стиснула зубы, не издав звука. — «Я знала, на что иду.»

Полина, всё ещё прислонившаяся к сосне, медленно сползла по стволу на землю. Она обхватила колени руками, уткнулась лбом в колени. Её плечи слегка вздрагивали.

«Полин, всё нормально, » — сказала Алиса, но голос прозвучал чужим, деревянным.

«Нет, » — голос Полины был приглушённым, но чётким. — «Не нормально. Оно... оно хотело меня. А ты...» Она подняла голову. Лицо было мокрым от слёз, но глаза горели не детской обидой, а чем-то другим. Яростью. — «Я не хочу, чтобы меня спасали. Я хочу спасать сама. Я хочу быть не... не тем, за кого надо подставляться.»

Оксана вздохнула, тяжёлый, усталый звук. «Это не детские игры, Полина. Здесь нет „хочу“ или „не хочу“. Здесь есть „выжить“ и „не выжить“. Алиса поступила как старшая. Как...» Она запнулась. — «Как боец.»

«А я что?» — Полина вскочила на ноги. Её маленькая фигура внезапно казалась больше. — «Мебель? Я тоже получила уровень. У меня тоже есть эти очки. Эти... эволюционные точки. Почему мы всё решаем без меня? Почему я всегда та, кого надо прятать?»

Алиса смотрела на сестру. Видела дрожь в сжатых кулаках, влажный блеск в глазах, который не имел ничего общего со страхом. Это была обида. Горькая, взрослая обида. Та самая, что годами копилась в ней самой по отношению к матери.

«Ты права, » — неожиданно сказала Алиса. Голос потерял ледяную оболочку. — «Мы не решили. Мы... я навязала.» Она перевела взгляд на мать. — «Мы должны решать вместе. Все трое.»

Оксана молчала несколько секунд, изучая дочерей. Потом кивнула, один резкий кивок. «Хорошо. Решаем. Но сначала надо понять, где мы и куда идти. И обработать эту руку как следует.» Она огляделась. — «Ручей рядом. Вода должна быть чистой. Ищем укрытие.»

Они двинулись на звук воды, медленно, прислушиваясь к каждому шороху. Алиса шла, прижимая повреждённую руку к животу. Каждый шаг отдавался пульсирующей болью. Система молчала, не предлагая помощи, не диагностируя травму. Просто холодные цифры в углу сознания: Уровень 3. Опыт: 127/400. Эволюционных очков: 0.

Ручей оказался нешироким, с каменистым дном и прозрачной, ледяной водой. Они умылись, смыли грязь и чёрную кровь твари с лиц и рук. Оксана размотала бинт и заставила Алису опустить руку в воду.

Боль от холода была такой острой, что Алиса вскрикнула, закусив губу. Она увидела, как по воде разошлось розовое облачко. Раны, ссадины от щупалец выглядели отвратительно: глубокие, багровые, с рваными краями.

«Инфекция здесь убьёт быстрее любой твари, » — пробормотала Оксана. Она достала из кармана крошечный, почти пустой флакончик со спиртом, припасённый ещё из аптечки гипермаркета. — «Держись.»

Она вылила спирт на раны. Мир для Алисы сузился до белого огня в руке. Она впилась взглядом в небо, в странные, медленно плывущие облака цвета сизой стали, и не издала ни звука. Только скулы напряглись, будто из камня.

Полина, стоявшая на страже с обломком арматуры, обернулась на её тяжёлое дыхание. В её глазах мелькнуло что-то твёрдое, решительное. Она кивнула сестре, молча. Солидарность.

Перевязав руку свежей тканью от своей футболки, Оксана поднялась. «Вверх по течению. Вода течёт с возвышенности. Может, найдём пещеру или хотя бы навес.»

Они шли вдоль ручья около получаса. Лес постепенно редел, уступая место каменистым склонам, поросшим мхом и чахлым кустарником. Воздух стал ещё холоднее. Алиса, несмотря на боль и усталость, сканировала местность глазами, ища признаки угрозы или укрытия. Её полицейский мозг работал, раскладывая реальность по полочкам: следов крупных существ нет, птиц нет, насекомых — тоже. Мёртвая тишина.

«Смотрите, » — внезапно сказала Полина, указывая вперёд.

Впереди, в скальном выходе, чёрным пятном зиял проём. Не пещера, а скорее глубокая ниша, уходящая под нависающую плиту камня. Но главное было не это. Перед нишей, на плоском камне, лежало тело.

Человеческое тело.

Оксана жестом остановила дочерей, сама медленно, крадучись приблизилась. Алиса, превозмогая боль, взяла прут в здоровую руку и последовала за ней, прикрывая с фланга. Полина осталась сзади, замерши.

Это был мужчина. Лет сорока. Одет в рваную, грязную спецовку, на груди — едва читаемый логотип какого-то завода. Он лежал на боку, лицом к скале. Спина и затылок были... отсутствовали. Выглядело так, будто что-то огромное и чрезвычайно острое срезало верхнюю часть тела одним ударом. Края «среза» были обугленными, оплавленными, без крови.

«Система?» — тихо спросила Алиса.

Оксана молча покачала головой. Она осторожно, кончиком прута, перевернула тело. Лицо было невредимым, застывшим в гримасе безмолвного крика. В пустых глазницах копошились мелкие, многоножковые существа, похожие на серебристых червей.

Полина подавила рвотный позыв.

«Не наш, » — констатировала Оксана. — «Не из гипермаркета. И не из нашего... мира.» Она указала на спецовку. — «Ткань. Пластик застёжек. Другое производство.»

«Значит, мы не первые, кого сюда занесло, » — сказала Алиса. Холодный комок сжался у неё в желудке. — «И не последние.»

Она опустила взгляд и увидела кое-что ещё. В сжатой, окоченевшей руке мужчины что-то блестело. Оксана заметила это одновременно с ней. Она присела, с силой разжала пальцы.

На ладонь выкатился небольшой, идеально гладкий кристалл цвета тусклого серебра. Он был размером с фалангу пальца и слабо pulsировал изнутри холодным светом.

В тот же миг перед глазами у всех трёх возникло одинаковое окно.

**[Обнаружен предмет: Конденсированная энергия мира «Эребус». Редкость: Необычная. Может быть поглощена для получения 50 очков опыта или использована в ремесле/улучшениях.]**

Тишина повисла густая, как смола.

«Пятьдесят очков, » — первым выдохнула Полина. — «Это почти... это половина до следующего уровня.»

«Одна штука, » — поправила её Оксана. Она не сводила глаз с кристалла. — «И лежит в мёртвой руке.»

«Значит, есть другие, » — заключила Алиса. Её мозг заработал на повышенных оборотах. — «Их ищут. За них убивают. Этот... его убили не твари. Это оружие. Энергетическое или...» Она посмотрела на оплавленные края раны. — «Лазерное. Плазменное.»

Оксана медленно подняла кристалл. Он был холодным, почти ледяным, и вибрация от него отдавалась мелкой дрожью в костях. «Вопрос в том, что с ним делать сейчас. Поглотить? Разделить на троих? Или оставить как валюту?»

«Поглотить, » — немедленно сказала Алиса. — «Сила — это единственная валюта, которая здесь имеет значение. Опыт. Уровни. Чем мы сильнее, тем больше таких кристаллов сможем забрать потом.»

«Но кому?» — спросила Полина. Она смотрела на кристалл с жадностью и отвращением одновременно. — «Если за ними охотятся другие... люди? Существа? Мы можем нарваться.»

«Мы уже нарвались, » — сухо ответила Оксана. Она перекладывала кристалл с ладони на ладонь. — «Алиса права. Накопления в мире, где тебя могут убить за кусок хлеба, — глупость. Сила — это сберегательный счёт.» Она посмотрела на дочерей. — «Но решаем вместе. Поглотить?»

Алиса кивнула. Полина, после секундной паузы, тоже.

«Хорошо. Тогда вопрос второй: кому?» — Оксана положила кристалл на камень между ними. — «Опыт не разделяется. Кто-то один получит пятьдесят очков. Кто?»

«Тебе, » — сказала Алиса. — «Ты — наш щит. Чем выше твой уровень, тем больше у нас шансов выдержать удар.»

«Тебе, » — одновременно сказала Оксана. — «Ты наше оружие. Ты ранена. Тебе нужна сила, чтобы компенсировать травму. И чтобы следующее существо не просто ранить, а размазать.»

Они замолчали, уставившись друг на друга. Старое противостояние, прорезавшееся сквозь пелену катастрофы.

«Мне, » — тихо, но чётко сказала Полина.

Обе обернулись к ней.

Полина не отводила взгляда. Она стояла, сжав кулаки, её детское лицо было напряжённым, серьёзным. «Вы обе уже... эволюционировали. Потратили очки. У вас уже есть преимущество. У меня — нет. Я — самое слабое звено. Вы сами это сказали. Так дайте мне перестать им быть. Пятьдесят очков опыта — это не уровень, но это рывок. Я смогу... я смогу стать полезной. Не обузой.»

В её голосе звучала не детская обида, а холодная, трезвая логика. Та самая, которой учила их Оксана годами: оценивай слабые места и укрепляй их.

Оксана и Алиса переглянулись. Диалог без слов длился несколько секунд. Потом Оксана медленно кивнула.

«Логично, » — сказала Алиса. Её голос был лишён эмоций. Одобрения или неодобрения. Просто констатация. — «Но ты понимаешь, что это значит? Получив опыт, ты становишься целью. Для системы, для существ, для других... охотников. Ты будешь должна стать сильнее. Быстрее. Жёстче. Не будет пути назад в „пацанку“.»

«Я и не хочу назад, » — отрезала Полина. Она шагнула вперёд, взяла кристалл с камня. Холодная вибрация прошла по её руке до плеча. — «Я хочу вперёд. С вами.»

Она сжала кристалл в ладони, закрыла глаза и мысленно, как учила мать в первые часы после появления Системы, скомандовала: «Поглотить».

Кристалл рассыпался в её руке серебристой пылью, которая тут же впиталась в кожу, как вода в песок. По телу пробежала волна ледяного, электризующего тока. Не больно. Странно. Будто все клетки на мгновение замерли, а потом вздохнули.

Окна опыта перед глазами Полины поплыли, цифры замигали и изменились.

**[Опыт поглощён: +50.]**

**[Уровень 3. Опыт: 172/400.]**

Ничего драматического не произошло. Она не стала вдруг выше или мускулистее. Но в глубине, в костях, в нервных окончаниях, появилось... напряжение. Готовность. Ощущение нерастраченного потенциала.

Она открыла глаза. «Всё. Получила.»

«Хорошо, » — сказала Оксана. Её взгляд был оценивающим, профессиональным. — «Теперь проверяем нишу. Если чисто — ночуем там.»

Ниша оказалась глубже, чем казалось снаружи. Уходила под скалу на пять-шесть метров, образуя сухое, песчаное логово. Запаха падали или плесени не было. Только камень и пыль. Снаружи, с наступлением сумерек, мир погрузился в густую, почти осязаемую тьму. Звуки леса — если они и были — полностью затихли.

Они устроились у дальней стены, спиной к камню. Еды не было. Только немного воды из ручья в пластиковой бутылке, найденной у того же мертвеца. Делили по глотку.

Алиса сидела, прислонившись головой к скале, и смотрела в темноту на вход. Рука горела ровным, нудным пламенем. Она пыталась двигать пальцами, преодолевая боль. Медленно, по одному. Мизинец. Безымянный. Средний.

Рядом с ней Полина ворочалась, не находя удобной позы. Потом тихо спросила: «Алис... а что если те, кто убил того мужика... они ищут этот кристалл? Прямо сейчас?»

«Возможно, » — так же тихо ответила Алиса. — «Поэтому мы не разжигаем огонь. И дежурим.»

«Я первая, » — сказала Оксана из темноты. Её голос был низким, усталым, но твёрдым. — «Спите. Оба. Это приказ.»

Приказ. Старое, знакомое слово из другой жизни. Оно не вызвало протеста. Только глухую, животную благодарность. Тело требовало отключки.

Алиса закрыла глаза. Боль в руке стала далёким, монотонным фоном. На передний план вылезли другие образы. Лицо Виктора, его горячее дыхание на её шее. Ощущение разрывающей боли снизу, когда он вошёл в неё сзади, на бетонном полу кладовой. Хруст хитина под её прутом сегодня. Крик Полины.

Она открыла глаза. Темнота была абсолютной. Где-то снаружи, очень далеко, пронёсся протяжный, скрежещущий вой. Не похожий на вой волка. Более механический. Более голодный.

«Мама, » — прошептала она в темноту, не думая, повинуясь древнему, детскому импульсу.

«Я здесь, » — немедленно, тихо отозвался голос Оксаны. Рука матери, тёплая и шершавая, нашла её здоровое плечо, сжала его на секунду. — «Спи.»

И Алиса снова закрыла глаза. На этот раз сон навалился сразу, тяжёлый и без сновидений, как каменная плита.

Её разбудил не звук, а отсутствие звука. Полная, гробовая тишина, сменившая далёкий вой. И лёгкое прикосновение к щиколотке.

Она открыла глаза. В нише было чуть светлее — снаружи пробивался тусклый, серый свет какого-то не то утра, не то вечера. Оксана сидела у входа, неподвижная, как изваяние, и смотрела наружу. Полина спала, свернувшись калачиком.

Прикосновение к щиколотке повторилось. Нежное, скользящее.

Алиса медленно, не дыша, опустила взгляд.

По полу ниши, извиваясь, ползла лента. Длинная, около метра, толщиной в палец. Она была цвета влажного камня и на ощупь, как Алиса тут же поняла, должна быть холодной и слизистой. Лента неспешно обвивала её голую щиколотку над кроссовком, петля за петлёй. На том конце, который ещё не касался её, лента слегка расширялась. Там, в складках псевдокожи, pulsировало крошечное, тускло-фиолетовое свечение.

Она не знала, что это. Но каждое волокно её существа, каждый инстинкт, выкованный в гипермаркете и в этом лесу, кричал одно: не двигаться.

Лента закончила первый виток и

Лента закончила первый виток и начала второй, холодное прикосновение стало плотнее, ощутимее. Алиса замерла, её взгляд встретился с взглядом Оксаны у входа. Мать уже смотрела на неё, глаза сузились до щелочек. Оксана медленно, сантиметр за сантиметром, подняла руку, ладонью вниз — сигнал «стой, не двигайся».

Полина пошевелилась во сне, тихо крякнула.

И из темноты за спиной Оксаны, из-за края скального выступа, выползли ещё две такие же ленты. Они скользили по полу беззвучно, как тени, направляясь прямо к спящей Полине.

«Полли, не двигайся, » — выдохнула Алиса, но было уже поздно.

Одна из лент коснулась щеки сестры. Полина резко вскинулась, глаза распахнулись от ужаса. «Что это—»

Её крик был срезан на полуслове. Ленты взметнулись вверх, обвивая её руки, шею, туловище с нечеловеческой скоростью. Они не были сильными по отдельности, но вместе — как стальные тросы. Полина забилась, пытаясь сорвать холодные петли, но её просто оторвали от пола и потащили к выходу из ниши.

Оксана рванулась с места. Не к Полине — к Алисе. Её нож, снятый с мертвеца, сверкнул в тусклом свете. Лезвие со свистом рассекло воздух и вонзилось в ту самую ленту, что обвивала щиколотку дочери.

Из разреза брызнула липкая, фиолетово-чёрная жидкость. Лента дёрнулась, но не ослабла. Напротив — сжалась сильнее, и из разреза, из плоти, начали выворачиваться новые, более тонкие отростки. Они тут же впились в кожу Алисы, жгучими иглами.

«Мама, отойди!» — крикнула Алиса, чувствуя, как холодное онемение поползло от щиколотки вверх по ноге.

Но Оксана уже не слушала. Она рубила ленты, тянувшие Полину. Раз. Два. Одна лента лопнула, вторая, уцелевшая, яростно забилась, но не отпустила добычу. Полину, полузадушенную, уже выволакивали наружу, в серый свет.

Алиса упёрлась здоровой рукой в пол, пытаясь подняться. Её травмированная рука бессильно повисла. Лента на ноге пульсировала, и с каждым биением онемение росло, замещая боль холодной, чужеродной тяжестью. Она потянулась за обломком арматуры, валявшимся рядом.

И в этот момент из-за поворота скалы, из главного тела, к которому вели все эти ленты-щупальца, выползло Оно.

Это была не тварь из леса. Это было нечто из кошмара, рождённого в тёмных щелях этого мира. Тело — бесформенная, пульсирующая масса цвета запёкшейся крови, размером с телёнка. Из него во все стороны отходили десятки тех самых лент, извивающихся и слепых. А в центре массы зияло отверстие, окружённое рядами мелких, костяных шипов. Оно дышало, с влажным чавканьем.

Одно из щупалец, потолще, метнулось к Оксане. Она отпрыгнула, но второе, притаившееся в тени, обвило её ногу по колено и дёрнуло. Оксана рухнула на спину, ударившись головой о камень. Нож выскользнул из её пальцев.

«Мама!» — крикнули хором Алиса и Полина.

Щупальца работали с ужасающей координацией. Два удерживали Полину, прижимая к земле. Три других обвили Оксану, спелёнывая её, пригвождая к месту. Она рвалась, рыча от бессильной ярости, но хитинные хватки лишь сжимались туже, выдавливая воздух из лёгких.

А к Алисе, всё ещё прикованной к полу своей лентой, поползло самое толстое щупальце. Оно двигалось неспешно, почти любовно. Его конец был лишён свечения. Вместо этого он был усеян крошечными, мягкими ворсинками, которые теперь трепетали, ощупывая воздух.

Оно подползло к её ноге, к краю джинсов. Ворсинки коснулись ткани. И ткань начала растворяться. Не гореть, не рваться — именно растворяться, превращаясь в чёрную, дымящуюся кашицу. Алиса застыла, наблюдая, как джинсина на её голени исчезает, обнажая кожу. Холодный воздух ударил по оголённому месту.

«Нет, » — прошептала она. — «Нет, нет, нет.»

Щупальце скользнуло выше. По бедру. Ткань таяла под его прикосновением, как снег под паяльником. Ворсинки теперь касались её кожи. Ощущение было невыносимым — не боль, а глубокое, проникающее до костей щекотание, от которого сводило зубы и мутило сознание. Оно парализовало.

Рядом Оксана билась в тисках, хрипя. Полина плакала, захлёбываясь. Алиса видела это краем глаза, но её мир сузился до этого ползущего вверх щупальца, до обнажаемой кожи, до нарастающего, инопланетного возбуждения, которое исходило от твари и впивалось в её нервную систему.

Щупальце достигло пояса. Растворило его. Джинсы, державшиеся на лямках, сползли вниз по ногам, которые она не могла пошевелить. Холодный воздух охватил её живот, бёдра. Она лежала в одних кроссовках и растёкшейся ткани, обнажённая ниже пояса перед этим пульсирующим уродством.

Толстое щупальце отодвинулось. На смену ему приползли два других, потоньше, с теми же ворсинками. Они коснулись внутренней стороны её бёдер. Нежно. Исследующе.

Алиса сглотнула комок тошноты. Её тело, преданное и травмированное, отреагировало на этот чужеродный стимул предательским спазмом. Между ног выступила влага — не от желания, а от животного, неконтролируемого страха. Запах её собственного страха, резкий и человеческий, витал в воздухе.

Тварь, казалось, уловила его. Центральное отверстие зачавкало громче. Тонкие щупальца прижались к её коже плотнее. Они начали двигаться. Медленные, волнообразные движения вверх-вниз по внутренней поверхности её бёдер. Ворсинки щекотали, ласкали, оставляли после себя липкие, холодные следы.

«Отстань...» — выдавила она, но её голос был тихим, разбитым.

Одно из щупалец скользнуло выше, к низу живота. Другое настойчиво пробивалось между сведённых, но бессильных ног. Алиса зажмурилась. Она пыталась думать о чём-то другом. Об академии. О присяге. О лице Виктора. Но её мозг отказывался служить, захваченный ужасом и этим противоестественным, физическим вторжением.

Кончик щупальца нащупал её. Мягкие, влажные складки, уже смазанные её собственным страхом. Он замер на секунду, будто пробуя. Потом ворсинки ожили, задвигались быстрее, стимулируя, исследуя каждую морщинку.

Алиса вздрогнула всем телом. Не от удовольствия. От осквернения. От того, как её собственное тело, вопреки воле, откликалось на эту стимуляцию теплом, ещё большей влажностью. Из её горла вырвался сдавленный стон.

Рядом раздался рёв Оксаны. «Не смей трогать её! Тварь! Я убью тебя!» Мать рванулась так, что одно из сдерживающих её щупалец хрустнуло, но другие лишь впились глубже, фиолетовая жидкость сочилась из-под них.

Щупальце между ног Алисы надавило. Нежно, но настойчиво. И начало входить.

Оно было не твёрдым, как плоть. Оно было упругим, гибким, и двигалось с мерзкой, живой податливостью. Оно входило медленно, растягивая её, заполняя холодной, чужеродной полнотой. Ворсинки на его поверхности непрестанно двигались, вибрируя изнутри.

Алиса закусила губу до крови. Слёзы текли по её вискам, впитываясь в волосы. Она смотрела в низкий, каменный потолок ниши. Её тело принимало это. Принимало, потому что не могло сопротивляться. Мышцы влагалища, спазмированные от ужаса, постепенно поддавались настойчивым, волнообразным движениям.

Щупальце вошло глубже. Ещё глубже. Она чувствовала, как оно извивается внутри, как эти крошечные вибрации разносятся по всему её тазу, отзываясь тупой, постыдной волной в низу живота. Другое щупальце не прекращало свою работу снаружи, лаская клитор теми же ворсинками, выстраивая ритм: толчок внутрь, стимуляция снаружи.

Её дыхание стало прерывистым, хриплым. Тело, изнасилованное мужчиной, теперь насиловала бесформенная тварь. И в этом была какая-то окончательная, вселенская похабность. Она была вещью. Контейнером. Ничем.

«Алиса! Держись!» — это кричала Полина, её голос был полон слёз и ярости.

Алиса повернула голову, встретилась взглядом с сестрой. В глазах Полины был не только ужас. Была решимость. И понимание. Такое же, как тогда, когда она взяла кристалл.

И это понимание, этот немой диалог, стал якорем. Оскорбление сменилось ледяной пустотой. Боль, страх, отвращение — всё это было отодвинуто в сторону, в специальный отсек её сознания. Остался только холодный расчёт.

Щупальце внутри неё начало двигаться быстрее. Тварь, почуявшая её физиологическую реакцию, работала теперь с механической, бездушной эффективностью. Вибрации участились. Давление нарастало. Её тело, преданное ей, начало катиться к краю. Мускулы живота непроизвольно напряглись. Из горла вырвался ещё один стон, на этот раз невольный, предательски похожий на стон удовольствия.

И в этот самый миг, когда всё её существо сжалось в ожидании чужеродного, насильственного пика, Алиса увидела движение. Полина, которую всё ещё держали, сумела вывернуть руку. В её пальцах блеснул осколок камня, острый, как бритва. И она, не целясь в щупальца, державшие её, со всей силы вонзила его в ближайший глаз твари — в одно из тех тускло-фиолетовых свечений на её главном теле.

Раздался звук — хлюпающий, скрипучий, нечеловеческий визг. Всё тело твари затряслось в конвульсиях. Щупальца, проникающие в Алису и держащие женщин, на мгновение ослабли.

Этой секунды хватило.

Оксана, с лицом, искажённым бешенством, вырвала одну руку. Не к ножу — к обломку арматуры, который пыталась взять Алиса. Она схватила его, размахнулась и со всего маху, с рёвом, в котором слились вся боль, унижение и ярость матери, всадила железо прямо в пульсирующее, чавкающее отверстие в центре твари.

Конвульсии стали яростными. Щупальца дёргались, как перерезанные нервы. То, что было внутри Алисы, выскользнуло из неё, обдав холодной слизью. Петли на её ноге и на телах других ослабли.

«Руби!» — закричала Оксана, выдёргивая арматуру и снова вгоняя её в клубящуюся массу.

Алиса кашлянула, перекатилась на бок. Её тело было липким, дрожащим, осквернённым. Но руки слушались. Она нащупала свой обломок, вцепилась в него. Перед её глазами плыли цифры. Эволюционные очки. Сила. Скорость. Она вложила всё в Силу. Всё, что накопила.

И поднялась. На ногах, которые ещё дрожали. Подошла к бьющейся в агонии твари. Подняла обломок над головой. И стала бить. Методично. Молча. Раз за разом. По тому, что было её телом. По щупальцам. По светящимся точкам. Фиолетово-чёрная жидкость летела брызгами, пачкая её лицо, грудь, обнажённые бёдра.

Она била, пока тварь не перестала дёргаться. Пока не превратилась в бесформенную, пульсирующую лужу. Пока перед глазами не всплыло сообщение.

**[Опыт поглощён: +120.]**

**[Уровень 3. Опыт: 292/400.]**

Только тогда она опустила окровавленный обломок. Повернулась. Оксана уже была на ногах, подбирала нож, её взгляд метался между дочерьми. Полина сидела на полу, обнимая себя за плечи, вся в синяках от щупалец, но живая.

Алиса посмотрела на них. Потом на свои голые, перепачканные ноги. На лужу слизи и своей собственной влаги между ними. Воздух в нише пах сексом, кровью и чем-то чужим, кислым.

Она ничего не сказала. Просто шагнула к груде тряпья, что когда-то были её джинсами, подобрала их. Ткань была липкой, расползающейся в руках. Она швырнула её в сторону. Сняла с себя грязную, порванную футболку и, не глядя, натянула её как подобие юбки на бёдра. Грудь осталась обнажённой, покрытой грязью и брызгами, но ей было всё равно.

«Собираемся, » — сказала Оксана. Её голос был хриплым, но твёрдым. В нём не было жалости. Не было вопросов. Была только следующая задача. — «Этот вой... он привлёк это. Могут прийти другие.»

Алиса кивнула. Механически. Она подошла к Полине, протянула руку. Сестра взяла её, встала. Их пальцы сплелись — липкие, дрожащие, но крепкие.

«Ты...» — начала Полина, глядя на Алису широко раскрытыми глазами.

«Молчи, » — тихо прервала её Алиса. В её голосе не было ни злости, ни тепла. Был только лёд. Лёд, который теперь покрывал всё внутри. — «Просто молчи.»

Она выпустила руку сестры, повернулась к выходу из ниши, к серому, враждебному свету нового дня. Её спина, прямая и высокая, была обращена к матери и сестре. На коже, выше самодельной «юбки» из футболки, вдоль позвоночника, проступали свежие, лиловые следы от присосок щупальца.

Оксана вышла из ниши первой, нож в руке, взгляд сканирующий серый, затянутый дымкой мир. За ней, пошатываясь, вышла Полина. Алиса шла последней, ощущая на голой спине не только холод, но и взгляд матери. Взгляд, который видел всё.

Они двигались вдоль скального выступа, держась в тени. Тишина была густой, звенящей после недавнего визга. Воздух пах озоном и гнилью.

«Куда?» — прошептала Полина, её голос сорвался на хрип.

Оксана не ответила сразу. Она присела на корточки, провела пальцами по земле. «Следы. От той твари. Они ведут в лес.» Она подняла голову, посмотрела на чащу, сгущавшуюся в ста метрах от них. «Но есть и другие. Человеческие. Свежие.»

Алиса прислонилась к холодному камню, давая дрожи в ногах утихнуть. Её внутренности ныли, будто выскобленные. Каждый шаг отзывался липким неприятием. Она сконцентрировалась на цифрах в сознании. 292 из 400 до следующего уровня. Сила была повышена. Но скорость... скорость подвела её. Тварь схватила.

«Чьи следы?» — спросила Алиса, и её собственный голос прозвучал чужим, безжизненным.

«Не знаю. Не Клыка и его своры. Сапоги другие. Мельче.» Оксана встала, отряхнула руки. «Их было двое. Шли быстро. Почти бежали.»

«Нам нужно оружие. Настоящее, » — сказала Полина, обхватив себя руками. Синяки от щупалец на её предплечьях уже темнели, становясь фиолетовыми.

«Нам нужно пережить следующий час, » — поправила её Оксана. Она посмотрела на Алису. Прямо. «Можешь идти?»

Алиса встретила её взгляд. В глазах матери не было ни капли той мягкости, что бывает после травмы. Была оценка. Проверка боеспособности единицы. И это было правильно. Это было честно. «Могу, » — ответила она.

Они пошли на юг, вдоль границы леса, стараясь держаться в поле зрения, но не выходя на открытое пространство. Алиса шла, чувствуя, как высыхающая слизь стягивает кожу на бёдрах. Футболка, намотанная как юбка, сползала, цеплялась за ветки. Она поправляла её механическим движением, мысли вихрем крутились вокруг одного: контроля.

Её тело дважды было взято силой. Мужчиной. Тварью. Оно отвечало на насилие, предавало её. Значит, тело нужно поставить под жёсткий, неумолимый контроль. Как в академии ставили по стойке смирно. Боль — не оправдание. Страх — не оправдание. Физиология — не оправдание.

«Стой, » — внезапно присела Оксана, подняв руку.

Впереди, из-за поворота тропы, донёсся звук. Не визг, не рёв. Приглушённый плач. Женский. И сдавленное, утробное рычание.

Оксана двинулась вперёд бесшумно, сливаясь с тенями. Алиса и Полина последовали за ней, затаив дыхание.

За большим валуном, в небольшой ложбине, была сцена. Две фигуры. Одна — женщина в порванном платье, прижатая лицом к земле. Над ней — существо. Похожее на ту, что напало на них, но крупнее. Его щупальца, толстые и покрытые буграми, обвивали ноги женщины, рвали ткань. Одно уже впивалось в её ягодицу, пульсируя, впрыскивая что-то. Женщина билась в тихой, безнадёжной истерике, её крики приглушал мох.

И метрах в пяти, прислонившись к дереву, стоял мужчина. Высокий, тощий, в очках. Он смотрел. Просто смотрел, закусив губу, его руки судорожно сжимали и разжимали. В них был зажат длинный, заострённый кол.

Оксана жестом показала: окружить. Алиса кивнула, её пальцы сомкнулись на рукоятке обломка арматуры. Холод металла был якорем.

Она вышла из-за валуна первой. Не скрываясь. Её шаги были чёткими, громкими на фоне приглушённых звуков насилия. Существо замерло, несколько его глазных стеблей развернулись в её сторону. Мужчина у дерева вздрогнул, вытаращился.

«Отойди от неё, » — сказала Алиса. Голос не дрогнул. Он был плоским, как лезвие.

Щупальце, проникающее в женщину, выскользнуло с влажным звуком. Существо зашипело, подняв передние конечности. Оно было размером с медведя.

«Ты... ты кто?» — пролепетал мужчина у дерева. Он не сделал ни шага вперёд.

Алиса проигнорировала его. Она видела, как из-за других валунов вышли Оксана и Полина, отрезая твари путь к лесу. Тактика. Окружение. Контроль.

Существо рванулось не к ним, а к мужчине. Оно, видимо, считывало слабейшего. Тонкие щупальца метнулись, чтобы обвить его ноги.

Мужчина вскрикнул, замахнулся колом, но удар был беспомощным, скользнул по хитину.

Алиса была уже рядом. Её удар обломком пришёлся по основанию глазного стебля. Хруст, брызги фиолетового. Существо завизжало, развернулось к ней. Огромное, пахнущее кислотой и сыростью.

Оксана атаковала сбоку, ножом, aiming под щупальца, в мягкую, пульсирующую плоть. Полина, сжимая в руках острый камень, бросилась к женщине, стала оттаскивать её в сторону.

Бой был коротким, жестоким и молчаливым. Алиса не чувствовала страха. Она чувствовала расчёт. Каждый удар — в цель. Каждый блок — минимальным движением. Её новая сила чувствовалась в мышцах, в мощи размаха. Когда щупальце потянулось к её ноге, она не отпрыгнула, а наступила на него ногой, вогнав обломок в присосок.

Оксана закончила тварь, всадив нож глубоко в то, что служило головой, и провернув.

Тишина. Только тяжёлое дыхание.

**[Опыт поглощён: +85.]**

**[Уровень 3. Опыт: 377/400.]**

Алиса опустила окровавленное железо. Подошла к мужчине. Он сполз по дереву на землю, дрожа всем телом, очки съехали на кончик носа.

«Кто ты?» — спросила Алиса.

«Л-Леонид... Мы... мы из гипермаркета. Сбежали, когда началось... это.» Он задыхался. «Это Ира... моя... мы просто прятались...»

Алиса посмотрела на женщину. Полина помогала ей сесть. Платье на спине было порвано, на ягодице краснела ранка, из которой сочилась мутная жидкость. Женщина, Ира, смотрела в пустоту, тихо постанывая.

«Она ранена, » — сказала Полина, её голос дрогнул. — «Эта штука... что-то в неё впрыснуло.»

Оксана уже была рядом, осматривала рану. Её лицо стало каменным. «Яд. Или что-то хуже. Нам нужно двигаться.»

«Вы не можете нас оставить!» — взвизгнул Леонид, хватая Алису за голую лодыжку. Его прикосновение было холодным, липким. — «Пожалуйста! У неё... у неё будет ребёнок!»

Алиса медленно отвела ногу. Она посмотрела на живот Иры. Лёгкое округление под тканью. «Это не наш ребёнок, » — произнесла она.

«Алиса, » — тихо сказала Оксана. Не приказ. Констатация.

«Они — слабое звено. Он не сражался. Он наблюдал. Она уже заражена. Они привлекут других тварей или Клыка. Они — угроза нашему выживанию.» Алиса говорила ровно, как на тактическом разборе. Внутри всё было пусто и холодно. Логично.

Полина смотрела на сестру, не веря своим ушам. «Алис... она живая. Она человек.»

«Человечество здесь — роскошь, которую мы не можем себе позволить, » — ответила Алиса. Она повернулась к Оксане. Ждала решения. Команды.

Оксана смотрела на дрожащего Леонида, на потерянную Иру. В её глазах шла борьба. Тень той Оксаны, что служила закону, защищала людей. И тень той, что выживала любой ценой. Она закрыла глаза на секунду. Открыла. «Мы идём. Они — сами по себе.»

Леонид зарыдал. Ира ничего не сказала. Она просто смотрела на свой живот, гладила его окровавленной рукой.

Алиса кивнула. Правильное решение. Она уже сделала шаг прочь, когда услышала шорох. Быстрый. Слишком быстрый для человека.

Из кустов метрах в десяти выскочило ещё одно существо. Меньше. Похожее на собаку, но с шестью лапами и длинным, костяным жалом на хвосте. Оно неслось прямо на них, на Леонида.

Инстинкт. Чистый, отточенный в академии инстинкт. Алиса рванулась вперёд, заслоняя собой Полину и Оксану. Обломок арматуры взметнулся.

Существо прыгнуло. Не на неё. Оно перемахнуло через её голову, ловко, как кошка, и вонзило жало в шею Леонида.

Мужчина захрипел, затрясся. Его тело начало неестественно дёргаться.

Алиса развернулась, замахнулась для удара по твари, но остановилась. Перед её глазами, поверх конвульсирующего тела Леонида, всплыли цифры.

**[Опыт поглощён: +23.]**

**[Уровень 4 достигнут.]**

**[Доступны очки эволюции: 2.]**

**[Требование до уровня 5: 0/800.]**

Леонид был мёртв. Опыт засчитан системе за его смерть. За смерть от чужой твари.

Шестилапая тварь выдернула жало, флегматично посмотрела на женщин и скрылась в кустах так же быстро, как появилась.

Наступила тишина. Прерываемая только бульканьем из горла Леонида.

Ира подняла голову. Увидела мужа. Её глаза расширились. Из её горла вырвался не крик, а тихий, леденящий душу вой. Она поползла к нему.

«Всё, » — сказала Оксана, и в её голосе впервые зазвучала усталость. Не физическая. Глубже. — «Идём. Сейчас.»

Алиса стояла, глядя на цифры. Уровень 4. Два очка. Что вложить? Скорость, чтобы не быть схваченной? Или... что-то новое? В её сознании мелькнул список доступных улучшений. «Восприятие». «Регенерация». «Устойчивость к ядам».

«Алиса!» — это была Полина. Она смотрела не на сестру, а куда-то в сторону леса. Её лицо побелело.

Алиса оторвала взгляд от внутреннего интерфейса. Посмотрела туда же.

На опушке, между деревьями, стояли люди. Трое. Один — высокий, с топором в руках. Другой — коренастый, с самодельным копьём. И третий...

Третий был знаком. Сергей. Тот самый Сергей, которого она проткнула отвёрткой в горло в первый день. На его шее был уродливый багровый шрам. И он смотрел прямо на неё. Улыбался. Широко, беззубо.

«Ну вот, » — прошептала Полина. — «Наши старые друзья.»

Сергей поднял руку, помахал им. Дружелюбно. Потом указал пальцем на Алису. Чётко. Ясно.

Оксана медленно подняла нож. «Отход. К скалам. Быстро.»

Но отходить было уже поздно. С другой стороны, из-за валунов, вышли ещё двое. Они были вооружены. И смотрели не как испуганные беглецы. Смотрели как охотники.

Алиса почувствовала, как холод внутри сменяется чем-то другим. Чистым, острым, знакомым. Яростью. Но не вспыльчивой, не горячей. Холодной, как сталь. Она сжала обломок арматуры так, что кости пальцев хрустнули.

«Мама, » — сказала она, и в её голосе впервые за этот день прозвучало что-то, кроме льда. Железная решимость. — «Очки эволюции. Куда?»

Оксана, не отводя глаз от приближающихся мужчин, ответила мгновенно. «В скорость. И в восприятие. Нам нужно видеть всё.»

Алиса кивнула. В её сознании два очка эволюции исчезли, растворились в приливе новой, чужеродной энергии. Мир вокруг стал резче. Звуки — отчётливее. Она услышала скрип кожи Сергея о рукоять его оружия. Услышала тяжёлое дыхание Полины.

Она повернулась к сестре. «Полина. Ты — глаза. Смотри за спиной. За флангами. Кричи, если кто-то приблизится.»

Полина кивнула, сглотнув. Страх в её глазах горел, но под ним уже копилась своя, тихая ярость.

«Оксана Волкова, » — раздался хриплый голос. Это был высокий мужик с топором. Он остановился в десяти метрах. — «Давно не виделись, участковый.»

«Геннадий, » — ответила Оксана. Её поза была расслабленной, готовой к взрыву. — «Топор отца пригодился?»

Мужик, Геннадий, усмехнулся. «Пригодился. Особенно для разделки.» Он окинул взглядом женщин. Остановился на полуобнажённой Алисе. На следах присосок на её спине. На брызгах грязи и крови. Его взгляд стал оценивающим, жирным. «Вижу, вы тут не скучали.»

Сергей подошёл ближе. Его глаза не отрывались от Алисы. «Привет, сучка. Горло зажило. Спасибо что спросила.»

Алиса не ответила. Она дышала ровно, глубоко. Новая скорость текла в её венах, зудящим обещанием. Она видела, как напрягаются мышцы у Геннадия. Видела, как коренастый с копьём делает маленький шаг влево, пытаясь зайти сбоку.

«Чего хотите?» — спросила Оксана.

«Всё просто, » — сказал Геннадий. — «Оружие. Еда. Что нашлёте. И девчонка.» Он кивнул на Алису. — «За Серёгу. Он обижен. Ему компенсация положена.»

«Нет, » — сказала Оксана.

«Тогда все три, » — пожал плечами Геннадий. — «Нас пятеро. Вы — три шлюхи, одна вообще голая. Думаешь, у вас есть выбор?»

Алиса почувствовала, как Полина прижимается к её спине. Слышала, как та учащённо дышит. Она сама сделала полшага вперёд, поставив себя между мужчинами и сестрой.

«Выбор есть всегда, » — тихо сказала Алиса. Она посмотрела прямо в глаза Сергею. — «Например, выбрать — в какое именно место воткнуть этот кусок железа. В горло опять? Или между глаз?»

Сергей перестал улыбаться. Его лицо исказила злоба. «Я тебя сломаю. По кусочкам.»

«Попробуй, » — сказала Алиса.

Геннадий вздохнул, как человек, уставший от глупостей. «Бери их.»

Коренастый с копьём рванулся первым. Прямо на Оксану.

Мир для Алисы замедлился. Она увидела траекторию удара. Увидела, как Оксана уходит в сторону, нож блеснул. Увидела, как двое других с правого фланга идут на неё и Полину.

Она не думала. Тело двигалось само. Новая скорость была не просто быстрее. Она была иной. Её шаг в сторону был смазанным, почти призрачным. Обломок арматуры в её руке описал короткую дугу и вонзился в предплечье ближайшего нападающего, того, что с дубиной.

Кость хрустнула под ударом железа с таким отчётливым, влажным щелчком, что Алиса услышала его даже сквозь собственный рёв. Мужчина с дубиной взвыл, оружие выпало из его разжатой руки. Алиса не стала добивать. Она уже отпрыгнула назад, чувствуя, как воздух рассекает древко копья, направленное ей в бок.

«Слева!» — крикнула Полина, её голос был высоким и чистым, как звон стекла.

Алиса доверилась сестре. Не глядя, рванулась вправо. Копьё просвистело в сантиметре от её рёбер. Она увидела коренастого нападавшего, его перекошенное от усилия лицо. Увидела открытый бок. Её нога, движимая новой, чужой силой, выпрямилась в пинке. Ботинок с размаху врезался ему под ребро.

Послышался хриплый выдох. Мужчина согнулся. Алиса уже заносила арматуру для удара по затылку.

«Алиса! К маме!» — это снова Полина. Её крик был полон не просьбы, а команды.

Алиса мельком увидела: Оксана, отбив атаку копейщика, теперь стояла спиной к большому валуну, а перед ней сходились Геннадий с топором и ещё один, с ножом. Топор взметнулся в коротком, рубящем взмахе.

Мысли не было. Было только тело, налитое стальным холодом и зудящей скоростью. Алиса бросилась через поляну. Её ноги едва касались земли. Она видела каждую травинку, каждую крупинку почвы. Видела, как медленно-медленно поворачивается лезвие топора. Видела, как Оксана, прижатая к камню, пытается увернуться, понимая, что не успевает.

Алиса не кричала. Она влетела в Геннадия всем своим весом, плечом вперёд, прямо в момент замаха.

Удар пришёлся в бок. Топор чиркнул по камню, высекая сноп искр. Геннадий грохнулся на землю с тяжёлым стоном. Алиса откатилась, вскочила на одно колено. Перед глазами поплыли тёмные круги. Силы, прилившей с очками эволюции, хватило на рывок. Теперь её собственные мышцы горели огнём.

«Сука!» — прохрипел Геннадий, пытаясь подняться.

Но Оксана была уже тут. Её нож блеснул — не для убийства, для боли. Лезвие глубоко вошло в бедро Геннадия. Он заорал.

В тот же миг раздался визг. Пронзительный, полный ужаса. Полина.

Алиса рванула головой. Сергей. Он не полез в общую драку. Он ждал. И теперь он держал Полину, прижав её к себе спиной. Одной рукой он обхватил её шею, другой приставил к её виску заточенный кусок трубы.

«Всё!» — закричал Сергей. Его лицо было багровым от ярости. — «Бросьте оружие, суки! Или ей кишки на камни вытекут!»

Полина металась, но его хватка была железной. Её глаза, огромные от страха, нашли Алису.

Время остановилось. Шум битвы стих. Алиса слышала только свист в своих ушах и прерывистое, собачье дыхание Сергея. Она видела капли пота на его лбу. Видела, как дрожит заточка у виска сестры.

Оксана замерла. Нож в её руке всё ещё был окровавлен. Она смотрела на Полину, и в её глазах, всегда таких твёрдых, промелькнуло что-то дикое, паническое. Материнское.

«Бросай, Оксана!» — проревел Геннадий, сжимая окровавленное бедро. Его люди, коренастый и тот, с пробитым предплечьем, поднялись, окружили их.

Алиса всё ещё сидела на колене. Арматура в её руке была тёплой и липкой от чужой крови. Холод внутри не отступил. Он кристаллизовался. Стал алмазной иглой, вонзённой прямо в мозг. Она видела варианты. Как картинки. Бросок арматуры — мала вероятность попасть, Сергей укроется за Полиной. Рывок — не успеет. Он дернёт рукой, и конец заточки войдёт в тонкую кость виска.

«Мама, » — выдохнула Полина. В её голосе не было слёз. Была плоская, абсолютная пустота. Та, что наступает, когда надежды нет.

Оксана вздохнула. Звук вышел из неё сдавленный, будто ломали рёбра. Её пальцы разжались. Нож с глухим стуком упал на землю.

«И твоя, стерва!» — Сергей ткнул подбородком в сторону Алисы.

Алиса не двигалась. Она смотрела на сестру. На её короткие, взъерошенные волосы. На цепочку с жетоном, выскользнувшую из-под толстовки и поблёскивающую на солнце. Отец. Она смотрела в глаза Полине. И медленно, очень медленно, разжала пальцы. Обломок арматуры упал рядом с коленом.

«Вот и умницы, » — хрипло рассмеялся Сергей. Его страх улёгся, уступив место торжеству. Он ослабил хватку на шее Полины, но заточку не убрал. — «Гена, вставать. Пора получать компенсацию.»

Геннадий, кряхтя, поднялся. Он прихрамывал, но взгляд его был ясен и жесток. «Обыскать. Всё, что есть.»

Коренастый и второй мужик набросились на Оксану. Один вывернул ей руки за спину, другой начал шерстить карманы, срывать рюкзак. Нашли банки с тушёнкой, пачку сухарей, ножницы, бинты. Всё швырнули в кучу.

Потом подошли к Алисе. Она стояла на коленях, не двигаясь. Руки её были пусты. Мужик с пробитой рукой пнул её ногой в бок, заставляя встать. Его пальцы, грубые и липкие, полезли под остатки её бюстгальтера, потом в карманы штанов. Вытащили её маленький складной нож, последнюю шоколадку. Выбросили.

«Всё, » — буркнул коренастый.

«Отлично, » — сказал Геннадий. Он подошёл к Алисе вплотную. От него пахло потом, кровью и чем-то кислым. Он взял её за подбородок, грубо повернул её лицо к себе. — «А теперь про компенсацию. Серёга. Она твоя. Делай, что хочешь. Только быстро. Место тут небезопасное.»

Сергей широко улыбнулся. Он оттолкнул Полину к другому мужчине. «Держи её. Пусть смотрит.»

Полину схватили, скрутили руки. Она не сопротивлялась. Смотрела на Алису. В её глазах стояли слёзы, но она не плакала. Сжимала и разжимала кулаки.

Сергей подошёл к Алисе. Он был выше её. Он смотрел сверху вниз, и его дыхание, вонючее и прерывистое, било ей в лицо. «Ну что, академичка? Где твои правила теперь? Где твой устав?»

Алиса молчала. Она смотлала куда-то в пространство за его плечом. Внутри неё всё было пусто и тихо. Как в ледяной пещере.

«Говорила — в какое место воткнуть, » — напомнил он, тыча пальцем в свой шрам. — «Я тебе сейчас покажу, в какое.»

Его рука вцепилась в остатки её майки и рванула на себя. Ткань окончательно разорвалась. Он швырнул лоскут в сторону. Его ладонь, шершавая и горячая, прижалась к её обнажённому животу. Пальцы впились в кожу.

«На колени, » — прошипел он.

Алиса не двинулась. Она смотрела прямо перед собой. Видела Оксану, которую двое мужчин держали, прижимая к валуну. Видела, как мать сжала губы в белую ниточку, как дрожат её веки. Видела Полину. Сестра смотрела на неё, и её губы беззвучно шептали: «Прости.»

«Я сказал — на колени, шлюха!» — Сергей ударил её ладонью по лицу.

Удар был тяжёлым, звонким. Голова Алисы дёрнулась в сторону. Во рту запахло медью. Она медленно, будто против огромного сопротивления, опустилась на колени. Земля была холодной и твёрдой.

Сергей стоял перед ней. Он расстегнул свой грязный походный штаны. Вытащил свой член. Он был уже возбуждён, тёмно-красный и толстый. Он ткнул им ей в щёку, оставив влажный, липкий след.

«Лижи, » — приказал он. — «Хорошо лижи. Как последней шлюхе.»

Алиса закрыла глаза. Внутри ледяной пещеры что-то дрогнуло. Не страх. Не отвращение. Что-то древнее, звериное. Инстинкт. Она открыла рот.

Её язык коснулся кожи. Солёной, потной, с резким запахом немытого тела. Она услышала его довольное кряхтение. Услышала, как Геннадий усмехнулся. Услышала сдавленный стон Оксаны.

«Давай, давай, глубже, » — бормотал Сергей, двигая бёдрами, засовывая свой член ей в рот всё дальше.

Он упирался в нёбо. В горло. Алиса подавилась, её тело напряглось в рвотном спазме. Слёзы выступили на глазах. Она открыла их. Увидела его живот, грязную майку. Увидела торжество на его лице.

«Вот так, сучка, вот так, » — он схватил её за косу, за те самые длинные чёрные волосы, которые она так тщательно заплетала каждое утро, и начал двигать её головой вперёд-назад, глубже загоняя себя в её глотку.

Она не могла дышать. В ушах гудело. Горло горело. Слюна и слёзы текли по её подбородку. Внутри ледяной пещеры родился огонь. Маленький, тлеющий уголёк. Не ярости. Не ненависти. Расчёта. Холодного, безжалостного расчёта.

Он трахал её рот, всё ускоряясь, хватая воздух ртом, как рыба. Его пальцы впивались в её скальп. Он был близок. Она чувствовала это по ритму, по напряжению его тела.

«Да... вот... сейчас я тебя...» — он застонал.

И в этот миг, когда всё его внимание, вся его животная концентрация устремилась в одну точку, Алиса двинулась. Не отпрянула. Не сопротивлялась. Она рванулась вперёд, навстречу его толчкам, ещё глубже взяв его в рот, и вонзила зубы.

Она вгрызлась в плоть у самого основания со всей силой, на какую была способна. Силы, вложенной в эволюцию. Силы отчаяния.

Раздался не крик. Не вопль. Что-то среднее между визгом и хрипом. Сергей дёрнулся назад, но её челюсти были стальной ловушкой. Он рванул её за волосы, пытаясь оторвать. Что-то хрустнуло. Тёплая, солёная, отвратительная жидкость хлынула ей в рот, хлынула горлом.

Он вырвался. Отпрыгнул, спотыкаясь. Между его ног была кровавая каша. Он зажал рану руками, и кровь сочилась сквозь его пальцы, тёмная и обильная. Его лицо побелело. Глаза вылезли из орбит от непонимания и чудовищной боли.

Время, замершее на мгновение, рухнуло.

«Блядь!» — заорал Геннадий.

Алиса выплюнула кусок плоти. Она вскочила на ноги. Во рту был вкус крови и чего-то ещё, чего-то чужого, отвратительного. Она не думала. Она увидела нож Оксаны, лежащий на земле в двух шагах.

Коренастый, державший Полину, выпустил её, хватая своё копьё. Мужик с пробитой рукой бросился к Алисе.

Она была быстрее. Её пальцы сомкнулись на рукояти ножа. Она развернулась и, не целясь, швырнула его в сторону Оксаны. Лезвие воткнулось в землю у самых ног матери.

Оксана двинулась. Её тело, на секунду скованное ужасом, взорвалось действием. Она вырвалась из ослабевших рук державшего её мужчины, подхватила нож и вонзила ему в бок. Даже не глядя.

Полина, освободившись, не стала бежать. Она нагнулась, схватила с земли обломок арматуры, выпавший из рук Алисы, и со всей дури ударила коренастого по колену.

Тот рухнул с воплем.

Геннадий, хромая, занёс топор. Но его движение было медленным, отягощённым болью. Алиса была уже рядом. Она не стала уворачиваться. Она влетела в него, как таран, сбив с ног. Они покатились по земле. Топор выскользнул из его рук.

Алиса оказалась сверху. Она сидела на его груди. Видела его перекошенное лицо, глаза, полные животного страха. В её руке не было оружия. Только её руки. Она обхватила его голову. Пальцы впились в виски.

«Нет!» — успел выкрикнуть Геннадий.

Она дёрнула. Резко. Со всего размаху. Шея хрустнула с глухим, окончательным звуком. Тело под ней обмякло.

Алиса подняла голову. Дышала ртом, часто-часто. Вокруг царила тишина, нарушаемая только хрипами Сергея, корчившегося в луже своей крови, и стонами раненых.

Оксана стояла над коренастым, приставив нож к его горлу. Полина, бледная как смерть, держала арматуру, нацеленную на мужика с пробитой рукой, который сидел на земле, зажимая рану и смотря на них с немым ужасом.

Всё было кончено. За несколько окровавленных, диких минут.

Алиса медленно поднялась с трупа Геннадия. Она подошла к Сергею. Он лежал на боку, поджав ноги. Его штаны были залиты кровью. Он смотрел на неё, и в его глазах не было уже ни злобы, ни торжества. Только дикая, непонимающая агония.

Она наклонилась, подняла с земли его же заточку. Присела на корточки рядом с ним.

«Между глаз, » — тихо сказала она. Её голос был хриплым, сорванным. — «Как и обещала.»

И вонзила железо ему в лоб.

Тело дёрнулось один раз и затихло.

Алиса отпустила заточку. Она осталась сидеть на корточках, глядя на свои руки. Они были в крови. Чужой. Его. Она подняла взгляд на Оксану.

Мать смотрела на неё. В её глазах не было осуждения. Не было ужаса. Было что-то тяжёлое, неподъёмное. Признание. И в самой глубине — тень той же ледяной пустоты, что жила теперь в Алисе.

«Что с остальными?» — спросила Полина. Её голос дрожал.

Оксана перевела взгляд на раненых. На того, кого она ударила ножом в бок — он тихо стонал, прижимая к ране окровавленную рубаху. На коренастого с разбитым коленом. На мужика с пробитой рукой.

«Убить, » — просто сказала Алиса. Она поднялась. — «Они нас убьют, если оставим.»

Оксана молчала несколько секунд. Потом кивнула. Один раз. Коротко. «Полина. Отойди.»

Полина отступила, опустив арматуру. Её лицо было мокрым от слёз, которые она, казалось, только сейчас позволила себе пролить.

Оксана и Алиса закончили дело. Быстро. Без слов. Без эмоций. Это была не месть. Это была гигиена.

Когда последний хрип затих, на поляне воцарилась тишина. Только ветер шумел в вершинах сосен. И где-то далеко, в глубине леса, послышался тот самый низкий, вибрирующий гул, который они слышали ещё в гипермаркете. Он стал ближе.

Оксана вытерла нож о штаны Геннадия. «Собираем всё. Всё оружие. Всю еду. Быстро.»

Они работали молча. Алиса натянула на себя куртку одного из убитых, стряхнув с неё хвойные иголки. Ткань пахла потом, табаком и чужим страхом. Она застегнула молнию до самого горла, будто пытаясь закрыться от этого запаха, от мира, от самой себя.

Они собрали всё в три рюкзака, найденных у трупов. Консервы, пачки сухарей, бутылки с водой. Оружие: два топора, заточка, нож Оксаны, обломок арматуры, самодельное копьё с насаженным кухонным ножом. Молча, без обсуждения, распределили между собой. Оксана — топор и нож. Алиса — заточку и копьё. Полине дали арматуру и второй топор, который она взяла дрожащими руками.

«Двигаемся к шоссе, » — сказала Оксана, скинув тяжёлый рюкзак на плечи. Её голос был низким, лишённым интонаций. — «Там может быть укрытие. Или транспорт.»

Они шли гуськом, Оксана впереди, Полина посередине, Алиса замыкающей. Лес поглощал звук их шагов. Тот гул, низкий и вибрирующий, то приближался, то отдалялся, но не исчезал. Он висел в воздухе, как давление перед грозой.

Полина шла, уставившись в спину матери. Её плечи были напряжены, пальцы белы от хватки на древке топора. Вдруг она заговорила, тихо, почти шёпотом, но в лесной тишине слова прозвучали громко: «Я... я ударила его по колену. Я слышала, как оно хрустнуло.»

Алиса, шагавшая сзади, видела, как вздрогнули плечи Оксаны. Мать не обернулась.

«Ты сделала то, что было нужно, » — сказала Алиса. Её собственный голос показался ей чужим, плоским.

«Но я хотела его убить, » — прошептала Полина. — «В тот момент. Я хотела, чтобы он умер. Я чувствовала... радость. Когда он упал.»

Оксана остановилась. Она медленно повернулась. Её лицо в сумраке леса казалось высеченным из камня. «Запомни это чувство, Полина. Это не радость. Это облегчение. Облегчение, что ты ещё дышишь. Что они — нет. Держись за него. Оно спасёт тебе жизнь в следующий раз.»

Она снова пошла, не дожидаясь ответа. Полина кивнула, сглотнув ком в горле, и поплелась следом.

Алиса наблюдала за сестрой. За тем, как та теперь несёт топор — не как бесполезную тяжесть, а как инструмент, лезвие вперёд, на уровне пояса. Готовый к удару. В её глазах, ещё полных слёз, появилась новая, жёсткая фокусировка. Что-то в Полине сломалось там, на поляне. Но что-то и закалилось.

Они вышли на опушку. Впереди, метров через двести, угадывалось серое полотно старого шоссе, заросшее по краям бурьяном. Между ними и дорогой лежало поле, поросшее высокой, побуревшей от холода травой и одинокими, кривыми деревцами.

Оксана подняла руку, сжав кулак. Сигнал «стоп». Все замерли.

«Слишком открыто, » — тихо сказала Алиса, подходя к ней вплотную.

«Обойти нет времени. Гул становится ближе.» Оксана прищурилась, вглядываясь в даль. — «Видишь?»

Алиса последовала за её взглядом. На шоссе, примерно в полукилометре, виднелась тёмная, неподвижная масса. Фура. Кабина была развёрнута под неестественным углом, будто машину швырнуло с дороги. Рядом — несколько меньших, тёмных точек. Легковушки.

«Укрытие, » — прошептала Полина. В её голосе пробилась надежда.

«Или ловушка, » — парировала Оксана. — «Идём быстро. Не бегом. Бег привлекает внимание. Поляна, держись посередине. Алиса, сзади, смотри по сторонам. Особенно в траву.»

Они сошли с пригорка и ступили в поле. Трава была по пояс, сухая и шуршащая. Каждый шаг отдавался громко. Гул теперь звучал отчётливо, идя не с леса, а, казалось, с неба. Монотонное, тяжёлое «у-у-у-у», от которого сжимались внутренности.

Они прошли первую сотню метров, когда Полина вскрикнула.

Не от страха. От неожиданности. Холодное, скользкое и невероятно сильное щупальце, цвета запёкшейся крови, выстрелило из высокой травы и обвило её по грудь, сдавив рёбра. Её оторвало от земли.

«Мама!» — вырвалось у неё, больше инстинктивно, чем осознанно.

Полина била обломком арматуры по хитиновому щупальцу, но удары были слабыми, беспомощными, отскакивали от твёрдой оболочки. Существо, прятавшееся в траве, потянуло её к себе. Алиса, обернувшись на крик, увидела его — низкое, приземистое тело на множестве коротких лап, и круглый, пульсирующий рот под щупальцами, усеянный рядами костяных шипов. Разведчик. Не такой, как в лесу. Другой.

Алиса застыла. Весь мир сузился до двух точек: до сестры, лёгкой как пёрышко, которую утаскивают в чащу высокой травы, и до холодного, цифрового свечения в углу её сознания. Два очка эволюции. Последние два.

Вложить в силу? Чтобы рвать щупальца? В скорость? Чтобы успеть? Ошибка — и Полины не станет. Мысли метались, ударяясь о стену паники. Её тело уже двигалось, бросалось вперёд, но разум кричал, что она не успеет, что её силы не хватит.

Оксана действовала без мысли. Она рванулась наперерез, топор взметнулся над головой. Но расстояние было слишком велико. Щупальце уже втягивало Полину к жующему рту.

«СИЛА!» — закричала про себя Алиса, вкладывая оба очка в аттрибут.

Тепло, мгновенное и всепоглощающее, хлынуло по её жилам. Мышцы на руках, на спине, на ногах напряглись, уплотнились, наполнились стальной упругостью. Она даже не почувствовала, как прыгнула. Один мощный толчок — и она преодолела десять метров, приземлившись рядом с существом.

Щупальце с Полиной было уже в сантиметрах от рта. Алиса вцепилась в него обеими руками. Не била. Не рубила. Схватила. Её пальцы, теперь обладающие хваткой гидравлического пресса, впились в хитин. И она рванула на себя.

Раздался звук, похожий на треск ломающейся пластиковой арматуры. Хитин не выдержал. Щупальце порвалось пополам, из разрыва брызнула липкая, фиолетовая жидкость. Существо издало пронзительный, скрежещущий визг.

Полина рухнула в траву, откатываясь, давясь кашлем. Отрезанный конец щупальца ещё несколько секунд судорожно сжимался у неё на груди, прежде чем ослаб.

Алиса не смотрела на сестру. Существо, истекая соком, развернуло к ней другие щупальца, рот жадно захлопывался. Она подняла с земли копьё, которое выронила, прыгая. Новые мышцы отозвались непривычной, почти пугающей лёгкостью. Она не бросила копьё. Она пошла на него.

Одно щупальце метнулось к её ногам. Она отбила его древком, и щупальце отлетело, будто её ударил не человек, а движущийся грузовик. Второе попыталось обвить её руку. Она схватила его на лету и, наступив ногой на основание, дёрнула. Ещё один хрустящий разрыв.

Теперь она была рядом. Рот существа распахнулся, шипы задвигались. Вонь гнили и химикатов ударила в нос. Алиса всадила копьё прямо в эту пасть. Со всей своей новой силой.

Наконечник прошёл насквозь, с громким хрустом разворотив что-то внутри. Существо затрепетало, изо рта хлынул поток фиолетового. Его щупальца обвисли. Алиса, налегая на копьё, провернула его внутри, добивая.

Только когда тело перестало дёргаться, она отступила. Дышала ровно, глубоко. Сердце билось часто, но не от страха. От адреналина. От власти. Она посмотрела на свои руки. На них была та самая фиолетовая слизь. И кровь Геннадия, и кровь Сергея. Она сжала кулаки. Они слушались беспрекословно.

Оксана помогала Полине подняться. Младшая дочь дрожала, но на её лице не было истерики. Было сосредоточенное, почти изучающее выражение. Она смотрела на Алису. На разорванное щупальце. На мёртвое существо.

«Спасибо, » — хрипло выдохнула Полина.

Алиса кивнула. Она подошла к трупу, наступила ногой на его голову и вытащила копьё. В её сознании всплыло холодное, безликое уведомление: [Опыт получен. Очки эволюции: 2]. За этого было больше, чем за скребков.

«Ты вложила очки, » — констатировала Оксана. Не спрашивала. Знала.

«В Силу, » — подтвердила Алиса. — «Иначе не успела бы.»

Оксана оценивающе посмотрела на неё, потом на Полину. «Значит, план работает. Щит, оружие, разведчик. Только разведчику нужно учиться смотреть под ноги.» Голос её был жёстким, но в нём не было упрёка. Был урок.

Полина покраснела и кивнула, снова сжимая в руках арматуру. «Буду смотреть.»

Гул нарастал. Теперь он шёл точно с шоссе. Со стороны фуры.

«Хватит отдыхать, » — сказала Оксана. — «Бегом.»

На этот раз они побежали. Алиса легко нёсся по высокой траве, почти не чувствуя тяжести рюкзака. Полина, подгоняемая адреналином и стыдом, старалась не отставать. Оксана бежала ровно, экономично, как бегает на тренировках, её глаза сканировали горизонт.

Они выскочили на асфальт. Фура была в ста метрах. Гул исходил от неё. Он был не просто звуком. Он был вибрацией, которая отдавалась в костях, в зубах. Воздух вокруг трепетал.

Кабина «Вольво» лежала на боку, стекла выбиты. Кузов, закрытый синим брезентом, казался целым. И из-под этого брезента, из щелей в кузове, лился тот самый мерцающий, неестественный свет и шёл этот всепроникающий гул.

Они замедлили шаг, подходя ближе. На асфальте перед фурой валялись тела. Не человеческие. Скребки. Штук пять или шесть. Все — расчленённые, разорванные. Будто по ним проехал танк. Фиолетовая слизь заливала дорогу.

«Что-то их убило, » — прошептала Полина.

«И это «что-то», возможно, ещё там, » — ответила Алиса, сжимая копьё. Новая сила в мышцах давала уверенность, но не глушила осторожность.

Оксана подняла руку, требуя остановиться в двадцати метрах от кузова. Гул был теперь оглушительным. Свет пульсировал в такт ему.

И тогда брезент в задней части кузова приподнялся. Из-под него, на землю, спрыгнуло... нечто.

Это не было похоже на скребков или разведчиков. Это было гуманоидного вида. Ростом чуть выше человека, с длинными, непропорциональными конечностями, покрытыми гладкой, серой, словно отполированной кожей или панцирем. Черты лица отсутствовали — только гладкий овал, на котором светились два узких, вертикальных прорези, похожих на щели. Ни рта, ни носа. Существо стояло совершенно неподвижно, повернув «лицо» к ним. В одной его длинной, трёхпалой руке было что-то вроде стержня, испускающего тусклое свечение. Второй рукой оно придерживало край брезента.

За ним, в щели кузова, мелькнуло движение. Ещё одна такая же серая фигура.

«Назад, » — тихо, но чётко скомандовала Оксана. — «Медленно. Не поворачивайся спиной.»

Они начали отступать. Шаг за шагом. Алиса чувствовала, как каждый волосок на её руках встаёт дыбом. Это существо не рычало, не бросалось. Оно наблюдало. И в этом была смертельная, леденящая опасность.

Существо у фуры подняло свой светящийся стержень. Не для атаки. Оно направило луч света на землю перед собой, на растёкшуюся лужу фиолетовой жидкости от скребков. Свет заиграл, сфокусировался. И тогда из лужи, из самой слизи, начали подниматься струйки пара, сливаясь в тонкие, дымчатые нити. Нити потянулись к стержню, впитываясь в него.

Оно собирало... что? Эссенцию? Опыт?

Первый гуманоид издал звук. Не гул. Серию щелчков и высоких, модулированных тонов, похожих на речь. Второй гуманоид ответил такими же звуками из кузова.

И затем первый повернул свою безликую голову прямо на них. Вертикальные щели-глаза будто сузились. Он опустил стержень. И сделал шаг в их сторону.

«Беги!» — крикнула Оксана.

Они развернулись и бросились прочь от шоссе, обратно в поле, к лесу. За их спинами не раздалось топота погони. Только нарастающий, сконцентрированный теперь на них гул. И тихий, шипящий звук, похожий на разряд статического электричества.

Алиса, обернувшись на бегу, увидела, как первый гуманоид поднял стержень. На его конце собрался сгусток ослепительно-белой энергии. Воздух затрещал.

«В стороны!» — заорала она.

Они прыгнули в высокую траву в разные стороны. Ослепительная молния ударила в то место, где они стояли секунду назад. Асфальт не взорвался. Он... испарился. Оставив после себя идеально круглую, гладкую, как стекло, воронку диаметром в метр. Края её дымились.

Поднявшись, они не видели существ. Брезент на фуре снова опустился. Гул начал стихать, переходя в отдалённое, затухающее эхо.

Они лежали в траве, дыша навзрыд. Сердце Алисы колотилось теперь от чистого, неразбавленного ужаса. Не от животной ярости скребков. От холодного, технологического превосходства. От понимания, что они — не на вершине пищевой цепочки. Даже с Силой. Даже вместе.

Оксана подползла к ней. Её лицо было пепельным. «Ты видела?»

«Видела, » — хрипло ответила Алиса. Она посмотрела на Полину. Та сидела, обхватив колени, и смотрела на дымящуюся воронку в асфальте. В её глазах, таких живых и наивных ещё утром, теперь жило только одно: понимание цены выживания. И её бесконечности.

«Это не их мир, » — тихо сказала Полина. — «Они попали сюда как и мы, но видимо значительно раньше.»

Никто не стал её поправлять. Потому что она была права.

Они молча поднялись с земли, отряхивая с одежды прилипшие стебли сухой травы. Воронка в асфальте дымилась, как напоминание. Как приговор.

«К лесу, » — сказала Оксана, и её голос был лишён всякой интонации. Он был просто инструментом для передачи приказа. — «Быстро, но не бегом. Экономьте силы.»

Они двинулись через поле, оставляя за спиной шоссе и затихающий гул. Солнце, холодное и безжизненное в этом мире, клонилось к горизонту, отбрасывая длинные, искажённые тени. Каждая тень заставляла вздрагивать.

Полина шла первой, её короткие волосы торчали в разные стороны, на серой толстовке темнели пятна от травы и земли. Она не оглядывалась, но её плечи были напряжены, как у загнанного зверька.

«Мама, » — тихо, не оборачиваясь, сказала Алиса. — «У нас есть план? Или мы просто бежим, пока не кончатся ноги?»

«План — выжить до ночи, » — отрезала Оксана. — «Найти укрытие. Не попасться на глаза ни скребкам, ни... им.» Она кивнула назад, в сторону фуры.

«Это не план. Это констатация факта.» Алиса догнала мать, шагая с ней в ногу. Её коса хлестнула по плечу. — «Мы должны развиваться. Специализироваться. Как я говорила. Иначе следующая молния испарит не асфальт.»

«Я слышала тебя в первый раз.»

«Но ты не согласилась. Ты просто промолчала.»

Оксана резко остановилась, заставив остановиться и Алису. Она повернулась к дочери, и в её глазах, уставших и глубоких, вспыхнул знакомый огонь. «Я согласилась, Алиса. В тот момент, когда ты с двумя очками силы вырвала сестру из щупальца. В тот момент, когда ты откусила Сергею хуй. Я согласилась. Ты — оружие. Полина — глаза и уши. Я — щит. Довольно? Или тебе нужно, чтобы я встала на колени и поклялась в этом?»

Алиса замерла. Пальцы её сами потянулись к кончику косы, начали механически расплетать тонкую прядь. Она не ожидала такой прямой, такой сырой капитуляции. Это было страшнее спора.

«Довольно, » — прошептала она, отводя взгляд.

«Тогда иди и делай свою работу. Сканируй лесную опушку. Ищи укрытие. А не выясняй отношения.»

Алиса кивнула и ускорила шаг, догоняя Полину. В ушах гудело от материных слов. «Ты — оружие.» Это звучало не как признание. Как клеймо.

Лес встретил их запахом гниющей хвои и сырой земли. Воздух стал заметно холоднее. Деревья, в основном чахлые сосны и корявые берёзы, стояли плотной стеной. Тени между ними были густыми, непроглядными.

Полина ждала их на опушке, прислонившись к стволу сосны. Её лицо в полумраке казалось совсем детским. «Там, в глубине, есть что-то вроде скального выступа. Может, пещера маленькая. Или просто ниша.»

«Видела что-нибудь? Следы?» — спросила Оксана, подходя.

«Нет. Только птица какая-то пролетела. Но не наша. С фиолетовыми перьями.»

Они вошли под сень деревьев. Тишина здесь была иной — не пустой, а выжидающей. Каждый хруст ветки под ногой отдавался эхом. Алиса шла впереди, копьё наперевес, её глаза, привыкшие к городскому свету, с трудом пробивали лесные сумерки. Новая сила в мышцах была ощутимой тяжестью, уверенностью, но зрение и слух оставались обычными. Человеческими. Уязвимыми.

Скальный выступ оказался не пещерой, а просто глубокой эрозией в склоне холма, прикрытой козырьком из сплетённых корней и мха. Внутри было сухо, пахло глиной и старым деревом. Места хватало, чтобы втиснуться втроём.

«Лучше, чем ничего, » — констатировала Оксана, сбрасывая рюкзак. — «Полина, собери сушняка для костра. Только недалеко. Алиса — периметр.»

Девочки разошлись без слов. Отработанная за день схема. Алиса сделала круг вокруг выступа, вглядываясь в сгущающиеся тени. Ничего. Ни шелеста, ни щелчков. Только её собственное дыхание и далёкий, незнакомый крик птицы.

Когда она вернулась, Полина уже разводила жалкий костёр из тонких веточек у входа в нишу. Огонь никак не хотел разгораться, дым стелился по земле.

«Влажно всё, » — проворчала Полина, раздувая щёки.

Оксана сидела внутри, спиной к стене, и чистила клинок своего ножа осколком камня. Её движения были монотонными, почти медитативными. «Хватит и дыма. Хоть немного тепла.»

Алиса присела у огня, протянула к нему руки. Дрожь, которую она не замечала в движении, теперь пробежала по всему телу. От холода. От адреналина. От всего.

«Сколько у тебя очков?» — спросила она у Полины, не глядя на неё.

«Сто двадцать. После сегодняшнего... после всего.» Полина поёжилась. — «У тебя?»

«Сто восемьдесят. Мама?»

«Двести десять, » — отозвалась Оксана из темноты.

«Значит, все мы на третьем уровне. Следующий — четыреста очков.» Алиса смотрела на язычки пламени. — «Мы копим. Но копить — значит выживать. А выживать — значит рисковать. Парадокс.»

«Ты слишком много думаешь, » — сказала Полина, подбрасывая в огонь ещё одну ветку.

«Если бы я не думала, ты бы сейчас переваривалась в брюхе у того разведчика.»

Тишина повисла тяжёлым одеялом. Полина опустила глаза. Оксана перестала точить нож.

«Прости, » — тихо сказала Алиса. — «Я не хотела.»

«Ничего, » — Полина пожала плечами, но не подняла взгляда. — «Ты права. Просто... не надо об этом. Ладно?»

Они поели в молчании — сухари, немного шоколада, воду из бутылок. Огонь наконец занялся, отбрасывая прыгающие тени на стены их убежища. Тепло было слабым, но оно было.

Оксана первой нарушила тишину. Её голос прозвучал устало, но чётко. «Ночью будем дежурство. По два часа. Я первая. Потом Алиса. Потом Полина. Спать одетыми. Оружие в руках.»

«А если... если они найдут нас по теплу? По огню?» — спросила Полина.

«Тогда будем драться. Но без огня ночь здесь пережить нельзя. Гипотермия убьёт раньше.» Оксана посмотрела на дочерей. — «Выспитесь, пока можете.»

Полина забилась в дальний угол ниши, свернувшись калачиком. Через несколько минут её дыхание стало ровным и глубоким. Тело, измотанное страхом и бегом, взяло своё.

Алиса сидела у огня, не в силах сомкнуть глаз. Перед ними плясали образы: безликий гуманоид, поднимающий стержень; ослепительная молния; гладкая, как стекло, воронка в асфальте. Холодное превосходство. Технологический ужас.

«Мама, » — прошептала она. — «Они собирали что-то из луж. Из слизи.»

«Я видела.»

«Значит, опыт... или эссенция... она материальна. Её можно собрать. Украсть.» Алиса повернулась к матери. В свете костра лицо Оксаны казалось высеченным из камня. — «Если они пришли раньше и развились так высоко... они могут охотиться не только для еды. Для прогресса. Мы для них... ресурс.»

Оксана медленно кивнула. «Вероятно.»

«И Виктор. И Сергей. Они это почуяли инстинктивно. Сила через доминирование. Через насилие. Это... примитивная форма той же системы.» Алиса замолчала, обхватив себя за плечи. — «Мы пытаемся играть по правилам, которых не понимаем. А они уже написали эти правила.»

«Ты предлагаешь сдаться?» — в голосе Оксаны не было вызова. Был вопрос.

«Нет. Я предлагаю перестать быть ресурсом.» Алиса посмотрела на свои руки. На ссадины, на подсохшую кровь. — «Я потратила очки на Силу. Это спасло Полину. Но сегодня... против этой молнии... сила бесполезна. Нужно что-то другое. Что-то, что даст нам шанс против технологий.»

«У нас нет технологий, Алиса.»

«Но есть Система. И она явно не природного происхождения. Она... технология другого порядка. Может, нам нужно копить очки не для равномерного роста. А для качественного скачка. Для эволюции, которая даст ответ.»

Оксана долго смотрела на дочь. Потом потёрла ладонью лицо. «Ты говоришь как твой отец. Он тоже всегда искал нестандартный ход.» В её голосе впервые за весь день прозвучала не усталость, а что-то мягкое. Горькое. — «Хорошо. Думай. Ищи этот скачок. А я буду следить, чтобы у тебя было на это время.»

Это было больше, чем Алиса ожидала. Больше, чем согласие. Это было доверие. Хрупкое, измождённое, но настоящее. Она кивнула, словно боясь спугнуть этот момент.

«Спи, — сказала Оксана. — Твоя смена через два часа.»

Алиса отползла к стене, рядом с Полиной. Прислушалась к её ровному дыханию. Закрыла глаза. Но сон не шёл. Внутри, за веками, горели цифры: 180/400. До следующего уровня — целая пропасть. А за уровнем — что? Новый навык? Новый выбор? Или просто больше цифр, больше пустых очков?

Она думала о вибрации щупальца, о dissolving filaments, проникающих внутрь. О насилии, которое было не просто жестокостью, а каким-то... сбором данных. Исследованием. От этой мысли стало ещё холоднее.

Шорох заставил её открыть глаза. Оксана сидела неподвижно у входа, положив нож на колени. Её профиль на фоне ночного леса был непоколебим, как скала. Щит.

Алиса снова закрыла глаза. На этот раз сон, тяжёлый и беспокойный, накрыл её почти сразу. Ей снилась молния. И воронка. И она падала в неё, в эту идеальную гладкость, без конца и без дна.

Её разбудил не крик, а тишина. Гробовая, абсолютная тишина, в которой исчез даже шёпот листьев. Алиса открыла глаза. Огня уже не было, только тлеющие угли. Оксана спала, склонив голову на грудь, её нож всё так же лежал на коленях. Дежурство.

Алиса села, потирая виски. Голова была тяжёлой, будто налитой свинцом. Она посмотрела на Полину. Сестра спала, прижавшись к стене, её лицо было спокойным.

И тогда Алиса это увидела. На земле, в метре от Полины, лежал небольшой, тёмный предмет. Овальный, размером с кулак. Он был чёрным, матовым, и казалось, он поглощал даже слабый свет от углей. Он не мог быть частью леса. Он был инородным. Совершенным.

Алиса замерла. Откуда он взялся? Он был здесь, когда они засыпали? Нет. Она бы заметила.

Она бесшумно поднялась, взяла копьё. Подкралась к предмету. Присела. Не трогая его, всмотрелась. На поверхности не было ни швов, ни отверстий. Только идеальная, гладкая чернота.

И тогда предмет дрогнул. Не физически. Дрогнул в её восприятии. И в сознании Алисы, прямо поверх интерфейса Системы, всплыли слова. Чёткие, холодные, лишённые источника.

*Артефакт обнаружен: «Ядро Первичного Анализа».*

*Функция: Пассивное сканирование биологической и технологической сложности в радиусе 50 метров. Синтез базовых схем на основе полученных данных.*

*Требование для активации: Контакт с носителем, имеющим не менее 3-го уровня Системы и незаполненный слот эволюции.*

*Предупреждение: Активация необратима. Ядро станет частью носителя. Побочные эффекты неизвестны.*

Алиса отшатнулась, едва не вскрикнув. Слова горели перед глазами, настойчивые, как приказ. Артефакт. Слот эволюции. Необратимо.

Её взгляд метнулся к спящей матери, к сестре. Разбудить их? Посоветоваться? Но советоваться было не о чем. Это был выбор. Её выбор. Оружие должно решать.

У неё был незаполненный слот. Она помнила, как после третьего уровня в интерфейсе мелькнула строчка: «Слот эволюции доступен». Она не придала этому значения, не поняла.

А теперь понимала. Это и был тот самый качественный скачок. Не просто очки. Артефакт. Технология.

Рука сама потянулась к чёрному овалу. Пальцы дрожали. Она вспомнила холод щупальца. Ослепительную молнию. Глаза Виктора, полные презрительного удовольствия.

Ресурс. Она не будет ресурсом.

Её пальцы коснулись поверхности Ядра. Онa была не холодной и не тёплой. Она была... отсутствующей. Как прикосновение к пустоте.

И тогда пустота ответила. Чёрная поверхность дрогнула, потекла, как жидкий обсидиан, и обвила её пальцы, запястье. Без боли. Без ощущения. Просто движение тьмы, впитывающейся в кожу, поднимающейся по руке к локтю.

Алиса хотела дёрнуть руку, но не могла. Она могла только наблюдать, как чёрная субстанция растворяется в её теле, не оставляя следов. Через секунду от Ядра не осталось ничего. Только воспоминание о прикосновении к пустоте.

И в этот момент в её сознании всё взорвалось.

Не болью. Информацией. Чистой, нефильтрованной, всепоглощающей. Она увидела лес не как совокупность деревьев, а как pulsating network of bio-signatures — слабые зелёные точки мышей под корнями, синие пятна мха, холодные серые силуэты спящих птиц. Она увидела свою мать — ярко-жёлтый, плотный сгусток энергии с красными прожилками усталости и боли. Увидела Полину — мерцающий, нестабильный оранжевый шар с тёмными вкраплениями свежего страха.

Она увидела себя со стороны — фиолетовый, угловатый контур, и внутри него, в груди, пульсировало новое, чёрное солнце. Ядро.

Поток данных был оглушительным. Температура, влажность, химический состав воздуха, микровибрации почвы — всё это обрушилось на неё единым, нечленораздельным рёвом вселенной. Она зажмурилась, вжалась головой в колени, пытаясь закричать, но не издав ни звука.

Постепенно рёв начал структурироваться. Превращаться не в слова, а в... понимание. Она не «слышала», что сосна в десяти метрах больна грибковой инфекцией. Она это ЗНАЛА. Не «видела» слабое электромагнитное поле, исходящее от спящего тела Оксаны. Она его ОЩУЩАЛА, как лёгкое покалывание на коже.

Интерфейс Системы мигнул и обновился.

*Имя: Алиса Волкова. Уровень: 3 (180/400).*

*Эволюция: Активна. Слот 1/1 занят.*

*Артефакт: Ядро Первичного Анализа (Уровень 1).*

*Пассивная способность: «Тактическое зрение». Постоянное сканирование окружающей среды в радиусе 50 метров. Выявление слабых точек биологических и простых технологических целей. Наложение тактической разметки в поле зрения.*

*Активная способность: Недоступна. Требуется уровень Ядра 2.*

*Статус носителя: Синтез... 12%... Адаптация нервной системы...*

Процент медленно пополз вверх. А вместе с ним утихал внутренний хаос. Данные перестали быть болью. Они стали... фоном. Новым чувством, как зрение или слух. Странным, чужим, но уже её.

Алиса открыла глаза. Мир был прежним. И совершенно другим. На стволе сосны напротив она видела не просто кору, а мерцающий контур, подсвеченный