Глава 3.

Мы сидели на стареньком диване в комнате Егора, уткнувшись в экран телевизора. В руках у нас были геймпады от PlayStation 3, на экране мелькали мрачные коридоры и монстры Resident Evil 4. Я стрелял, перезаряжался, уворачивался, но мои мысли были далеко-далеко от этой игры. Они были в соседней комнате, за той самой дверью, за которой тетя Лена, наверное, сейчас думала о нашем договоре, о том наряде, что висел в ее шкафу, о моих руках, которые всего пару дней назад держали ее за ту самую невероятную задницу в примерочной.

Я краем глаза видел, как она мелькала в коридоре, занимаясь домашними делами. В простых домашних штанах и свободной футболке. Но даже этот бесформенный балахон не мог скрыть того, что скрывалось под ним. Каждый ее шаг отзывался мягким, едва уловимым колебанием ткани на самых выдающихся частях ее фигуры. Это была не ходьба, а целое событие. Я ловил себя на том, что слежу не за Леоном на экране, а за тенью в дверном проеме, за покачиванием этих округлых, массивных форм.

— «Лёх, ты чего встал как вкопанный? Беги!» — крикнул мне Егор.

—«А, да, прости, » — пробормотал я, с трудом возвращаясь к игре. Пальцы действовали автоматически.

Игра шла своим чередом, пули свистели, зомби рычали. Мы прошли еще одну главу, когда из кухни донесся голос тети Лены.

—«Егорушка, солнышко, сбегай, пожалуйста, в магазин. Фарша надо на котлеты. Совсем забыла купить.»

Егор застонал, не отрывая глаз от экрана. —«Мааам, ну мы же играем. Потом, может?»

—«Нет уж, потом ужин не успею. Иди, сынок, быстро сбегаешь. Магазин же через дорогу.» Ее голос звучал привычно, по-матерински настойчиво, но мне почудилась в нем какая-то искусственная спешка, легкая, почти неуловимая дрожь.

Егор с еще большим стоном отложил геймпад.

—«Ладно, ладно, схожу. Лёш, ты подождешь?»

—«Конечно, » — кивнул я, стараясь, чтобы мое лицо выражало лишь легкое разочарование геймера, а не лихорадочное, всепоглощающее нетерпение, которое клокотало у меня внутри. «Она сделала это. Она его отправила!»

Егор обулся, шмыгнул носом и, пробормотав что-то про «вечно в самый интересный момент», вышел из квартиры. Звук захлопнувшейся входной двери прозвучал для меня как стартовый пистолет.

В квартире воцарилась тишина. Гулкая, напряженная тишина. Я слышал лишь биение собственного сердца где-то в горле. И тогда из кухни вышла она.

Тетя Лена стояла в дверном проеме, опираясь о косяк. Ее лицо было серьезным, щеки порозовели.

—«Ну что ж, » — сказала она, и ее голос был тихим, немного хрипловатым — пока Егора нет... есть время. Давай... давай быстренько сделаем, а то он скоро вернется.»

Я просто кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Я встал с дивана, и мои ноги сами понесли меня в зал, как она и сказала.

—«Я... я переоденусь. Жди здесь, » — бросила она через плечо и скрылась в своей комнате, тихо прикрыв за собой дверь.

Минуты ожидания растягивались в вечность. Я стоял посреди зала, вдавившись пятками в ковер, и прислушивался к каждому звуку из-за двери. Шуршание ткани. Слабый щелчок застежки. Тихий вздох. Мое воображение рисовало картины одну краше другой: вот она снимает домашние штаны, и ее огромные, белые ягодицы, уже знакомые мне по тому мгновенному, украденному взгляду в примерочной, освобождаются от ткани. Вот она натягивает ту самую черную мини-юбку, и ткань, обтягивая, с трудом сходится на ее щедрых бедрах. Вот она снимает лифчик... Я закрыл глаза, чувствуя, как кровь приливает к паху, создавая тупое, настойчивое давление.

И тогда дверь скрипнула.

Она стояла в проеме, и свет из окна в гостиной падал на нее, обрисовывая ее силуэт золотистым контуром. «Тот самый наряд...»

Белый сетчатый топ, такой тонкий, такой открытый, что сквозь его ячейки откровенно проступали темные, уже твердые от возбуждения или просто от прохлады воздуха соски. Груди под тканью были полными, тяжелыми, их форма была видна абсолютно четко, каждая округлость, каждый изгиб. А ниже... Боже правый. Мини-юбка. Я словно увидел ее впервые, хотя пару дней назад разглядел каждый сантиметр!

Она была настолько короткой, что это было даже не юбкой, а широким поясом, который лишь формально прикрывал верхнюю часть ее бедер. Ткань была туго натянута на необъятных выпуклостях ее задницы, образуя две идеальные, аппетитные полусферы. Нижние половинки этих полусфер, те самые «щечки», вываливались из-под подола совершенно открыто, голые, белые, с легким персиковым оттенком, переходящим в более темный, соблазнительный загар в самой глубине между ними. Юбка заканчивалась так высоко, что были видны не только ягодицы, но и нижний край ягодичных складок. На ногах — черные чулки с широкой резинкой, подчеркивающей полноту ее бедер, и высокие, тонкие каблуки, от которых ее икры напряглись, а попа неестественно, соблазнительно подалась назад, выпячиваясь еще сильнее. Она выглядела как самая настоящая шлюха! Но и при этом самая лучшая шлюха! «Зрелая мамочка, которая отправила в магазин своего сыночка, что бы потрясти жопой!» — подумал я тогда.

Она стояла, слегка сгорбившись, как будто пытаясь втянуть в себя этот монументальный объем, скрестив руки на груди, но это лишь сильнее приподнимало ее груди, делая их еще более заметными сквозь сетку. Ее лицо пылало румянцем стыда и смущения. Она выглядела одновременно невероятно пошло и трогательно-беззащитно. Богиня разврата и скромная мать в одном лице.

—«Ну... я готова, » — прошептала она, и ее голос дрогнул.

Я не мог оторвать от нее взгляда. Мои глаза путешествовали по ее телу, впитывая каждую деталь: как тонкая сетка топка обтягивает каждый сантиметр ее грудей, как ткань юбки врезается в плоть ее бедер, оставляя красные полосы, как чулки подчеркивают полноту ее ног. Она прошла вглубь гостиной, я смотрел на эту махину сзади, на эти две гигантские, упругие половинки, которые, казалось, жили своей собственной, независимой жизнью.

—«Тетя Лена... вы... вы выглядите... невероятно, » — наконец выдавил я из себя, и это было слабейшим словом из всех возможных.

Она лишь мотнула головой, не в силах принять комплимент.

—«Что... что теперь делать?» — спросила она, и в ее вопросе звучала настоящая, детская растерянность.

Я взял в руки свой телефон, включил камеру. Мои пальцы слегка дрожали

—«Помните, я показывал вам те видео? С хлопком? Ass clap?»

Она кивнула, губы ее были плотно сжаты.

—«Вот это и нужно сделать. Это простой тренд. Вы встаете спиной к камере... ну, к окну, свет хороший... и делаете резкое движение бедрами, чтобы... чтобы ваши ягодицы сошлись и разошлись со звуком. Хлопок.»

Она медленно, неуверенно повернулась ко мне спиной, теперь словно демонстрируя себя. Вид сзади был еще более сокрушительным. Мини-юбка была настолько короткой, что я видел все. Видел, как смуглая, гладкая кожа ее ягодиц переходила в более бледную, где начиналась внутренняя поверхность бедер. Видел ту самую глубокую, темную ложбинку между ними, которую юбка даже не пыталась прикрыть. Видел, как чулки обрывались на середине бедер, и выше была только обнаженная, упругая плоть. Она стояла, слегка расставив ноги на каблуках, и от этого ее задница казалась еще шире, еще массивнее.

—«Так?» — спросила она через плечо, и ее попытка пошевелить бедрами выглядела жалко и неуклюже. Она просто слегка повертела тазом из стороны в сторону. Никакого хлопка. Даже намека на него не было. Ее огромные ягодицы мягко колебались, как гигантское желе, но не соприкасались. Это было просто покачивание.

—«Нет, тетя Лена, не так, » — сказал я, приближаясь. Запах ее парфюма, смешанный с легким запахом ее тела, ударил мне в нос.

—«Нужно более резкое движение. Шаг... и толчок. Чтобы они сошлись — я жестом показал в воздухе — давайте, попробуйте еще раз.»

Она попыталась. Сделала небольшой шаг вперед и резко оттолкнула бедра назад. Но вышло снова не то. Ее ягодицы лишь напряглись, округлились, но между ними оставался зазор. Звука не было. Только шелест юбки по коже.

Она обернулась, и на ее лице было выражение досады и беспомощности.

—«У меня не получается, Алексей. Я не понимаю, как это...»

Я чувствовал, как мое сердце колотится, как адреналин и похоть смешиваются в один гремучий коктейль. «Вот он — шанс!»

Я сделал еще шаг ближе, так что между нами оставалось меньше полуметра

—«Тетя Лена, — начал я, и мой голос звучал низко, настойчиво, но с примесью якобы деловой необходимости — позвольте мне... позвольте мне взять вас за бедра. Я покажу вам движение. Иначе мы не успеем, Егор скоро вернется.»

Ее глаза расширились. Она отпрянула, буквально на пару сантиметров.

—«Что? Нет, Алексей, что ты... это же...»

—«Это необходимо, » — перебил я, не отводя взгляда — это просто инструкция. Как у хореографа. Чтобы вы почувствовали ритм. Иначе видео будет неудачным, и наш спор... вы же хотите выиграть монету, да?»

Я сыграл на ее амбициях, на том самом желании доказать, что она «не такая», что сможет проиграть. Но мы оба знали, что она уже глубоко вовлечена. Ее дыхание стало частым, грудь под сетчатым топом тяжело вздымалась. Она посмотрела на меня, потом на дверь, за которой был пустой коридор, потом снова на меня. Борьба на ее лице была написана крупными буквами. Стыд. Страх. Но под этим — азарт. Любопытство. И то самое, от чего у меня напряглось все тело — желание продолжить.

—«Только... только чтобы показать, » — выдохнула она наконец, закрывая глаза.

Мое дыхание перехватило. Я медленно, будто боясь спугнуть дикое животное, поднял руки. Мои ладони повисли в воздухе всего в сантиметре от того места, где ткань юбки впивалась в ее плоть. Я видел, как ее кожа покрылась мурашками.

Мои пальцы коснулись ее тела ровно там, где начиналась обнаженная кожа ее ягодиц, чуть выше того места, где заканчивалась юбка. Кончики пальцев погрузились в невероятную, теплую, бархатистую мягкость. Это был шок. Ощущение, от которого у меня потемнело в глазах. Ее плоть была упругой, но при этом податливой, живой, невероятно горячей. Я обхватил каждую «щечку» всей ладонью, но даже моей широкой ладони не хватило, чтобы охватить и половину той массивной округлости. Мои большие пальцы легли на ее бока, прямо на гребни подвздошных костей, а остальные пальцы растопырились по ее округлостям, утопая в плоти.

Она вздрогнула всем телом и издала короткий, сдавленный звук — не то вздох, не то стон. Ее спина напряглась.

—«Расслабьтесь, тетя Лена — прошептал я ей почти в самое ухо, чувствуя, как ее волосы щекочут мое лицо — нужно почувствовать движение. Я сейчас покажу.»

И я начал двигать ее бедрами. Сначала медленно, просто покачивая из стороны в сторону. Мои руки утопали в ее теле, ведя эти гигантские массы плоти. Она была податливой, послушной. Ее тело двигалось вместе с моими руками, ее ягодицы колыхались, как огромные волны. Я чувствовал под пальцами каждую впадинку, каждую выпуклость, упругость ее мышц под слоем нежной, шелковистой кожи. Запах ее тела, чистый, с легкой ноткой мыла и чего-то глубоко женского, стал еще насыщеннее.

—«Вот так — пробормотал я, и мои собственные штаны стали невыносимо тесны — теперь... резче.»

Я усилил движение. Теперь я не просто качал ее из стороны в сторону, а задавал ритм: шаг назад (я оттягивал ее бедра к себе), затем резкий толчок вперед (я толкал их от себя, сводя вместе). В первый раз ничего не вышло. Ягодицы лишь сомкнулись, но не хлопнули.

—«Может, попробуешь сильнее? А то она у меня сам знаешь...не маленькая...что бы растрясти надо приложить усилия...»— вдруг сказала она сквозь зубы, и в ее голосе прозвучала какая-то новая, хриплая нота. Она втягивалась в процесс!

Я стиснул ее ягодицы сильнее, мои пальцы впились в плоть, и снова задал движение. Назад — вперед, с силой сводя ее бедра вместе.

И тогда это случилось.

Раздался звук. Негромкий, влажный, сочный шлепок. Две огромные, массивные полусферы ее задницы со всей силой, которую я им придал, схлопнулись друг с другом. Кожа встретилась с кожей, создав этот отчетливый, пошлый хлопок. Вибрация от удара прошла через мои ладони, по моим рукам, прямо в основание моего позвоночника. Я чувствовал этот хлопок всем своим существом.

—«Ой, Леша!» — вскрикнула она, и в ее голосе смешались испуг, стыд и что-то еще, что-то дикое и неконтролируемое — ну куда ты так сильно ее трясешь!»

Но она не вырвалась. Она осталась на месте, ее спина была напряжена, а ягодицы, которые я все еще сжимал в своих руках, были горячими, как горячие булочки. Я видел, как кожа на них покраснела от удара, и этот легкий румянец сводил меня с ума.

—«Это и нужно, тетя Лена, — сказал я, и мой голос был хриплым от желания — это и есть clap. Слышите?»

Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Ее дыхание стало прерывистым, грудь под топом вздымалась и опадала быстрыми рывками. Соски были отчетливо видны сквозь сетку — темные, твердые, набухшие точки.

—«Теперь... теперь попробуйте сами, » — сказал я, с невероятным усилием отрывая свои руки от ее плоти. На ее белой коже остались красные отпечатки моих пальцев. «Следы владения. Мои следы!»

Она медленно выдохнула, как будто освобождаясь от оков. Ее глаза были закрыты. Она простояла так несколько секунд, а потом открыла их. И в них было уже не столько смущение, сколько сосредоточенности. Как у спортсменки, которая готовится к решающему движению.

Она снова встала в исходную позицию, спиной ко мне, ноги чуть шире плеч на этих черных, тонких каблуках. Ее огромная, белая задница была выставлена напоказ, прямо перед моим лицом, на расстоянии вытянутой руки. Она была влажной от пота и, как мне показалось, от чего-то еще. Легкий блеск покрывал кожу в самой глубине между ягодицами.

Она сделала глубокий вдох, и ее спина выгнулась, отчего ягодицы выпятились еще сильнее, став почти сферическими, идеально круглыми. Затем — движение.

Она сама, без моей помощи, сделала небольшой шаг вперед и резко, с силой, толкнула бедра назад. Ее мышцы напряглись под кожей, ягодицы сжались, сомкнулись...

ХЛОП!

Звук был громче, четче, звонче. Настоящий, сочный шлепок плоти о плоть. Ее ягодицы встретились с такой силой, что они на мгновение сплющились, превратившись из двух округлостей в одну единую, трясущуюся массу, а затем снова разошлись, заколебавшись, как желе. Волна от удара прокатилась по их поверхности, создав мелкую, аппетитную рябь на коже.

—«Вот так!» — вырвалось у меня, и я схватил телефон, чтобы начать съемку.

—«Идеально! Продолжайте!»

Она обернулась через плечо, ее лицо было пылающим, губы приоткрыты, глаза блестели.

—«Вот так? Правильно все делаю?»

—«Да, да, именно так! Умничка, тетя Лена! Трясите ею! Сильнее!»

Она кивнула, и ее выражение стало почти одержимым. Она снова повернулась к окну, и ее тело начало двигаться в ритме, который она только что открыла в себе. Шаг — и резкий, мощный толчок бедрами назад.

ХЛОП!

Ее ягодицы сошлись снова, и на этот раз я видел это во всех деталях на экране своего телефона. Видел, как две гигантские, белые половинки ее задницы с силой ударяются друг о друга, как кожа на мгновение становится плоской в месте удара, как от них во все стороны разлетается мелкая, сладострастная дрожь. Между ними, в той самой темной, интимной щели, на мгновение мелькала влага, блеск, прежде чем ягодицы снова разошлись, обнажив смуглую, загорелую полоску между ними.

Она делала это снова и снова. С каждым разом она становилась все увереннее, все развратнее. Она входила в раж. Ее движения становились более плавными, более отточенными. Она уже не просто толкала бедра назад, а добавляла небольшие, круговые движения тазом, отчего ее ягодицы не просто хлопали, а тряслись после удара, вибрируя, как два огромных, желатиновых холма.

ХЛОП-ХЛОП-ХЛОП!

Звук заполнил комнату. Это был влажный, сочный, непрерывный стук плоти о плоть. Я снимал с разных ракурсов: сбоку, чтобы было видно, как ее бедра резко сходятся; снизу, чтобы в кадр попадала вся необъятная масса ее задницы и тонкая полоска юбки, которая уже практически ничего не скрывала; сзади, крупным планом, чтобы было видно каждую деталь, каждый сдвиг кожи, каждый брызг пота, который теперь явно выступал на ее пояснице и в складке под ягодицами.

—«Отлично! Еще! Давайте, тетя Лена, вы — богиня!» — подбадривал я ее, и мои слова, казалось, подстегивали ее еще больше. Как же она сочно трясла своей попкой! Егор даже и не подозревал, что пока он выбирает фарш, его толстожопая мамочка, в мини-юбке и топике трясет и хлопает попкой передо мной!

Она начала экспериментировать. То сводила ягодицы быстро-быстро, создавая серию коротких, отрывистых хлопков. То разводила их шире и сводила с такой силой, что звук был похож на выстрел хлыста. Ее тело было покрыто легким блеском пота. Сетчатый топ прилип к ее груди, очерчивая каждый сантиметр, каждую выпуклость. Соски стояли колом, отчетливые и темные сквозь ячейки ткани. Ее дыхание стало громким, хриплым, оно вырывалось из ее груди вместе со стоном на каждом мощном толчке бедер.

Я снимал и снимал, зачарованный этим зрелищем. Это была не просто тетя Лена, мама моего друга. Это была «мамочка», открывшая в себе что-то дикое, первобытное, сексуальное. Ее стеснение испарилось, уступив место чему-то гораздо более мощному — удовольствию от демонстрации себя, от власти своего собственного тела. Она ловила ритм, ее глаза, которые она иногда открывала, глядя в свое отражение в темном окне, были полузакрыты, губы приоткрыты в немом стоне.

И вот она сделала особенно мощное движение, оттолкнувшись от пола каблуками, и ее ягодицы встретились с такой силой, что звук был оглушительным. Она замерла на секунду, ее тело содрогнулось, спина выгнулась дугой. Из ее горла вырвался тихий, сдавленный крик — не боли, а чего-то иного, предельного.

Затем она медленно выпрямилась, и движение прекратилось. Она стояла, тяжело дыша, опираясь руками о подоконник. Ее плечи поднимались и опускались. Ее огромная, потная, покрасневшая от ударов задница все еще слегка подрагивала, как будто отдавая последние волны удовольствия. На коже явственно виднелись красные следы — от моих пальцев и от ее собственных мощных хлопков. Она выглядела измученной, опустошенной, но и просветленной.

Наступила тишина, нарушаемая только ее тяжелым дыханием и тихим гулом холодильника из кухни. Я опустил телефон. У меня в руках было несколько минут откровенного, горячего материала.

Она медленно повернулась ко мне. Лицо ее было мокрым от пота, волосы прилипли ко лбу. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых читалось и стыд, и страх, и восторг.

—«Ну... как?» — прошептала она, и ее голос был хриплым, разбитым.

—«Отлично — выдохнул я, и мое собственное дыхание тоже сбилось — просто шикарно. Тетя Лена, вы... вы невероятны. Это... это будет хит.»

Я хотел сказать что-то еще, подойти ближе, может быть, коснуться ее снова, почувствовать тепло ее кожи, запах ее возбуждения, который теперь витал в воздухе плотным, сладковатым облаком.

Но именно в этот момент мы услышали звук ключа в замке.

Щелчок, скрип, а затем звук открывающейся двери.

Мы замерли, как два преступника, пойманные на месте преступления. Наши глаза встретились в панике.

В прихожей послышались шаги Егора.

—«Ма, я вернулся! Фарш взял, как ты просила!» — его голос донесся из коридора.

У тети Лены лицо побелело. Ее глаза метнулись к двери в комнату, потом ко мне, потом к своему отражению в окне — развратному, потному, в полупрозрачном топе и микро-юбке, из-под которой торчала ее огромная, покрасневшая задница.

—«О боже...» — простонала она, и в ее голосе был чистый, животный ужас.

Но времени на раздумья не было. Шаги приближались. Она метнулась, но не в свою комнату — до нее было далеко, — а за большую напольную вазу в углу, пытаясь спрятать хотя бы часть своего тела. Это было бесполезно.

Дверь в зал распахнулась.

На пороге стоял Егор. В одной руке у него был пакет с фаршем, в другой — ключи. Он собирался что-то сказать, улыбнуться, но его рот открылся и так и остался открытым. Его глаза, широкие от непонимания, скользнули по комнате, остановились на мне, потом медленно, будто против его воли, поползли к его матери.

Он увидел все! Увидел сетчатый топ, сквозь который откровенно просвечивали ее груди. Увидел микро-юбку, которая была клочком ткани на ее бедрах. Увидел черные чулки и каблуки. Но больше всего его взгляд приковала к себе ее задница. Огромная, белая, частично обнаженная, покрасневшая, влажная от пота, с красными полосами от пальцев и от ударов. Она была выставлена напоказ, она была центром всего этого безумия.

Прошла вечность молчания. В воздухе висело напряжение, густое, как смола.

—«Мама? — наконец выдавил из себя Егор. Его голос был чужим, хриплым — что...что это?»

Тетя Лена стояла, прижавшись спиной к стене, будто пытаясь в нее влиться. Ее руки беспомощно обхватили себя за грудь, пытаясь хоть как-то прикрыться. Ее лицо было искажено гримасой ужаса и стыда.

—«Я... я... просто... решила показать свой новый образ Лёше! Ты знаешь, я прикупила эти вещички недавно, и вот решила похвастаться...»— залепетала она, и слова ее были бессвязными, путаными.

Она не могла продолжать. Она просто стояла и смотрела на сына, а он смотрел на нее, и в его глазах читался шок, непонимание.

—«Так, ну ладно мальчики, я пойду переоденусь, а затем на кухню! Вы, наверное голодные как волки...» — выдохнула она наконец и, не глядя ни на кого, бросилась к своей комнате, прикрывая зад руками, что лишь сильнее подчеркивало масштабы того, что она пыталась скрыть. Дверь в ее комнату захлопнулась с тихим, но окончательным щелчком.

В зале остались мы с Егором. Он медленно перевел взгляд с захлопнутой двери на меня. Его лицо было бледным.

—«Чего это с ней? И что за наряд на ней был? Ты видел??» — спросил он тихо, но в его тишине была сталь.

Я поднял руки в умиротворяющем жесте, чувствуя, как пот стекает по моей спине.

—«Не бери в голову! Она говорила про какой то корпоратив, и решила узнать мое мнение по поводу ее наряда. Да, может юбка и коротковата конечно...но ты ведь знаешь наших мамочек — им лишь бы почувствовать себя вновь молоденькими...»

—«Ладно...пойдем играть. С мамой я потом поговорю...» — сказал Егор, в его голосе явно была нотка непонимания.

—«Егор, я бы с радостью, но мне нужно идти....уже вечер, много дел!»

—«Ну...ладно...»

Я сунул телефон в карман и направился к выходу.

В прихожей я обулся не глядя на Егора. В ушах еще стоял тот сочный звук хлопков, перед глазами плыло изображение ее огромной, трясущейся задницы.

Я попрощался с Егором и вышел. Но буквально через несколько секунд, когда я уже спустился на этаж ниже, дверь квартиры снова открылась.

В проеме стояла тетя Лена. Она была в том самом халате, в котом встретила меня. Но халат не был завязан. Он просто был накинут на плечи, и полы его расходились, открывая взгляду все, что было под ним.

А под ним она была лишь в трусиках и лифчике!

Она стояла, держа полы халата слегка разведенными в стороны, и смотрела на меня. Ее лицо было серьезным, но в глазах горел странный, сложный огонь — и стыд, и вызов, и что-то еще, что-то темное и обещающее.

—«Алексей, не забудь про спор! Жду через сутки...» — сказала тетя Лена спокойным голосом.

И ее губы тронула едва заметная, таинственная улыбка. Улыбка, в которой было все: и память о только что произошедшем, и намек на то, что это еще не конец.

Затем она медленно, не спеша, закрыла дверь. Последнее, что я увидел, прежде чем дверь щелкнула, — это ее глаза, пристально смотрящие на меня, и расходящиеся полы халата, за которыми мелькнули ее трусики и лифчик.

****************

На днях выпущу 4 главу. Надеюсь все гиф будут работать. Всем спасибо за оценки и комментарии!

Напоминаю, что я пишу на заказ: на любые темы и фантазии.

Мой тг канал:https://t.me/+4tiyyxei8V85YTQy

https://t.me/momsluty