Послевкусие

Женя ещё несколько секунд держалась на волне общего оргазма. Стояла на коленях, тяжело дыша, ощущая, как последние отголоски удовольствия медленно затухают внутри, растворяются в мышцах, в крови.

Потом возбуждение схлынуло, так бывает после оргазма такой силы, когда отдаёшь всё до последней капли и вдруг оказываешься совершенно пустой. Усталая, тяжёлая, с ощущением, что каждая мышца была натянута до предела и теперь медленно отпускает. Она опустила голову, выдохнула долго и в этом выдохе ушло что-то, что держало её в напряжении всю ночь. А может и болше.

Подруга мгновенно всё поняла. Остановилась, мягко взяла Женю за руки, осторожно потянула к себе:

— Тихо, тихо, — прошептала она. — Ты устала, моя девочка.

Развернула её лицом к себе, заглянула в потускневшие глаза, снова взяла за руки и мягко потянула к кровати:

— Ложись. Просто ложись.

Женя не ответила. Даже не кивнула. Просто покорно поднялась, медленно, неуверенно, как человек, потерявший ориентацию в пространстве и почти рухнула на кровать. Свернулась комочком на самом краю и подтянула колени к груди. Закрылась. Спряталась.

Лиля знала, что сейчас происходит с подругой. Эти первые минуты, самые опасные. Внутри Жени уже начиналась буря, и нужно было действовать быстро, пока та, кто впервые переступил эту черту, не утонула в ней. Она повернулась к парням, прошептала едва слышно:

— Мальчики, вам пора.

Парни молча собрали разбросанную по полу одежду и вышли, тихо прикрыв за собой дверь.

Лиля легла рядом с подругой, крепко обняла её со спины тёплым, защитным объятием. Прижалась всем телом, согревая. Просто была рядом, тёплая, живая, настоящая. Не говорила ничего.

А внутри Жени бушевал хаос. Сначала она прислушивалась к телу. К тому, как медленно отходят тёплые ощущения от близости. Как затухает пульсация между ног. Как во рту остаётся только солёный, терпкий привкус. Потом нахлынула пустота. Опустошённость. Холод. Вакуум. И сквозь этот мрак — вспышками — мысли:

«Дура… что ты наделала…»

«Как ты смотреть всем в глаза будешь?»

Мысли приходили всё страшнее. Казалось, мир рушится. Казалось, всё, что у неё было до этого, брак, достоинство, образ себя, утрачено безвозвратно. Захотелось завыть. Спрятаться. Исчезнуть.

Лиля чувствовала, каждой клеткой, каждым вздохом, что происходит сейчас с подругой. Она ещё крепче обняла её, прижалась щекой к её влажным волосам и тихо позвала:

— Жень…

Та не ответила. Молчала.

Лиля дождалась, пока утих звук воды, парни освободили душ и переместились в гостиную. Снова заговорила, мягко, спокойно, но настойчиво:

— Жень, нужно вставать.

Та не шевелилась.

— Послушай, не нужно ничего сейчас говорить. Просто встань, прими душ. Горячая вода поможет. Поверь мне.

Женя продолжала лежать неподвижно.

Подруга попробовала снова, ещё нежнее, почти умоляюще:

— Солнышко, просто услышь меня. Всё хорошо. Всё нормально. Ничего страшного не произошло. Просто встань и пойди в душ. Ничего больше от тебя не нужно. Только это.

Секунды повисли в воздухе, тяжёлые, липкие.

Потом Женя пошевелилась. Медленно. Тяжело.

Лиля попыталась помочь ей подняться, обхватила за плечи, но Женя тихо, хрипло произнесла:

— Я сама.

Встала, немного покачнулась, нашла равновесие и медленно пошла в душ.

Лиля проводила её взглядом, выдохнула с облегчением, накинула на себя покрывало и направилась в гостиную.

Как только Женя вошла в душ и открыла воду, слёзы хлынули сами.

Это не было истеричным рыданием. Просто слёзы накатывались и накатывались, тихие, горячие, беспомощные. Текли сами по себе, без всхлипов, без звуков. Мысли из вихря и хаоса перешли в один поток:

«Как я могла?»

«Что со мной не так?»

«Он теперь всегда будет смотреть на меня по-другому.»

Но странное дело, наревевшись вдоволь, эти мысли утихли. Отступили. Растворились в горячих струях воды. Спустя двадцать минут ей даже удалось собраться. Посмотреть на себя в запотевшее зеркало и не отвернуться.

Лиля вошла в гостиную. Оба сидели по разным концам праздничного стола. Неловкость висела в воздухе почти осязаемо, но они всё же негромко о чём-то переговаривались, осторожно, как люди, которые ещё не знают, что именно сейчас можно говорить, а что лучше оставить при себе.

Лиля подошла к столу и сказала коротко:

— Налей мне выпить.

— Шампанского? — уточнил Андрей.

Лиля отрицательно покачала головой:

— Виски. Чистый.

Андрей налил щедро. Она взяла стакан и почти залпом выпила половину, ощущая, как алкоголь обжигает горло, разливается жаром по груди.

Села в кресло возле Димы. Помолчала секунду. Потом повернула голову к нему:

— Ты как?

Дима посмотрел на неё, в его глазах была растерянность:

— Как в тумане… Вроде бы нормально… но есть странные мысли… непонятные…

Лиля пристально посмотрела на него, потом заговорила, медленно, весомо:

— Слушай, у вас всё будет хорошо. Вы справитесь. Но твоя главная задача сейчас, помочь Жене. Как только мы уйдём, не оставляй её одну. Даже если она попросит. Просто будь рядом. Говорите. Много говорите. О чём угодно, о том, что произошло, о погоде, о работе. Главное — не молчите. Молчание сейчас опасно.

Она резко остановилась. Повернула голову к Андрею:

— Повтори, пожалуйста. Только теперь смешай с колой. Во рту пересохло.

Андрей молча налил, протянул. Она сделала глоток и продолжила, о том, что у них с Андреем это не впервые. О том, как сами впервые переступили эту черту лет десять назад. Что их терзало тогда, какие чувства накрывали. Как постепенно, через разговоры, через честность, нашли равновесие. Как потом пришли к тому, что такой секс стал для них не просто развлечением, а чем-то большим, доверием, близостью, свободой быть собой без масок.

Её внимательно слушали. Дима уже было открыл рот, чтобы задать вопрос, как все услышали звук открывающейся двери душа.

Лиля его перебила резко:

— Не сейчас…

Встала и ушла.

Женя вышла из душа в полотенце и сразу встретила подругу в коридоре. Та мгновенно спросила, внимательно вглядываясь в лицо:

— Ты как?

Женя на удивление ответила довольно обыденно, без тревоги в голосе:

— Всё хорошо. Нужно пойти одеться.

Прошла мимо Лили, встретилась с ней взглядом, всего на секунду, но этого хватило. Ей получилось не отвести глаза, не зажаться, не спрятаться. Более того она улыбнулась. Слабо, почти незаметно, но искренне. И это было маленькое чудо.

Лиля мягко кивнула в ответ, тронула её за плечо коротко, ободряюще и пошла в душ.

Женя вернулась в спальню.

Войдя, на миг замерла у порога. Картина того, что происходило здесь полчаса назад, ожила в памяти яркая, откровенная, пугающая в своей реальности. Запах комнаты, секса, пота, чужих духов на миг пошатнул её, вернул обратно в тот момент.

Нашла свою любимую домашнюю одежду, простые спортивные штаны, немного великоватую для неё футболку мужа, мягкую, удобную. Убрала разбросанные по полу вещи, сложила их на стул. Открыла окно настежь, впустить холодный воздух, проветрить, изгнать запахи.

И вышла в гостиную, сама удивляясь тому, как спокойна.

Дима резко поднялся и подошёл к ней. Крепко обнял долго, молча. Потом отстранился, посмотрел в глаза внимательно, изучающе. Явно хотел о чём-то спросить, но она его опередила, чуть улыбнувшись:

— Всё хорошо.

Дима выдохнул с облегчением, расслабил плечи:

— Будешь что-нибудь? Чай? Или покрепче?

Андрей с дивана:

— Дим, поставь чайник. Дождёмся Лилю, попьём чаю и по домам.

Дима уже было пошёл на кухню, как Женя остановила его:

— Я сама.

И ушла, не дожидаясь возражений.

На кухне включила чайник, приготовила чашки, заварник, достала сахар и мёд. Дождалась, пока вода закипит. Аккуратно расставила всё на поднос и вернулась в гостиную.

Здесь её уже ждали все. Лиля тоже успела вернуться, свежая, в своей одежде, с влажными волосами, пахнущая чистотой.

Когда Женя поставила поднос на стол, подруга сразу подошла помогать. Вдвоём, молча, разлили чай по чашкам аккуратно, неспешно. Лиля взяла нож и дорезала торт, тот самый медовый, который, казалось, целую вечность назад стал отправной точкой всего, что произошло сегодня.

Уселись за стол. На секунду повисла пауза наполненная недосказанностью.

Первым среагировал Андрей с лёгкой усмешкой:

— Ну что ж… подводя итоги, сегодняшняя ночь и вправду была волшебной…

Лиля метнула на него такой взгляд, что он мгновенно замолчал.

Женя смотрела только на мужа. Не отрывая взгляда, будто искала в его лице что-то важное, подтверждение того, что всё в порядке, что они справятся. И находила.

Лиля обратилась к подруге нежно, осторожно:

— Жень, солнышко… вам не о чём беспокоиться. Всё было…

Женя едва уловимо покачала головой, останавливающе. Потом мягко, но твёрдо перебила:

— Всё хорошо. Правда. Просто давайте пока не будем об этом. Мне сначала нужно всё самой понять, разобраться. Обсудить с мужем наедине.

Помолчала. Потом добавила тише:

— А потом… если будет возможность, мы всё обсудим. С вами. Вместе.

Лиля понимающе кивнула. Больше не настаивала.

Несколько минут пили чай почти молча. Только тихое позвякивание чашек о блюдца, только шелест салфеток. Потом Андрей отметил:

— Торт, кстати, был очень вкусный. Где покупали?

— Я сама пекла, — ответила Женя коротко.

— Серьёзно? — Андрей кивнул с искренним уважением. — Талант.

Лиля взглянула на часы:

— Нам пора, наверное.

Андрей достал телефон, заказал такси. Несколько минут ожидания и пришло уведомление, что машина подъехала. Все вышли в прихожую.

У двери обнялись, тепло, но сдержанно. Лиля крепко прижала к себе Женю, прошептала на ухо так тихо, что только она могла услышать:

— Ты молодец. Всё будет хорошо. Если что — звони. В любое время.

Женя кивнула.

Андрей пожал руку Диме, потом обнял Женю за плечи, коротко, по-дружески:

— Спасибо за вечер. За всё.

Дверь закрылась.

Дима и Женя остались стоять в прихожей, молча, не двигаясь, не глядя друг на друга. Тишина квартиры вдруг стала оглушающей.

Где-то вдалеке послышался звук уезжающего лифта.

Потом — только тишина.

Только мы

Как только дверь захлопнулась за гостями, Дима крепко обнял Женю — отчаянно, будто боялся, что она исчезнет, если отпустит. Она ответила взаимностью, прижалась к нему так сильно, что казалось, пыталась спрятаться от всего мира в его объятиях. В какой-то момент он наклонился, чтобы поцеловать её. Но она отвернула лицо. Не резко, не демонстративно, просто отвернула. Он застыл, не настаивая. Постояли так с минуту, молча, обнявшись, слушая дыхание друг друга. Потом Женя отстранилась, посмотрела куда-то в сторону и сказала тихо, почти безжизненно:

— Давай уберём всё в гостиной, а потом спать.

Муж молча кивнул. Так и поступили.

Начали убирать. Собирали бокалы, вытирали стол, складывали салфетки. Женя снова провалилась в свои мысли.

Она видела краем глаза, как он ловит её взгляд, пытается встретиться с ней глазами, достучаться. Но сейчас она старалась не смотреть на него. Физически не могла. Боялась того, что увидит, отвращение, разочарование, презрение.

В голове не было хаоса. Всё сузилось до одного, до их брака. До того, что осталось от него после этой ночи.

Она пыталась понять, что она чувствует теперь к мужу после того, как видела его с другой женщиной? Как Лиля ласкает его, как он стонет под её прикосновениями, как смотрит на неё?

И главное, что он чувствует к ней теперь, после того как видел её… такой?

И тут же, как удар, в голове всплывало слово: шлюха.

Она вспоминала сцены этой ночи, себя на коленях между двумя мужчинами, с открытым ртом. Вспоминала своё лицо, залитое спермой. Вспоминала, как просила глубже, как кричала от удовольствия, как кончала.

И каждый раз мысленно добавляла: шлюха.

Так она видела себя теперь. Так, казалось, должен видеть её и муж. Не женой. Не любимой. Шлюхой.

Убравшись в гостиной, Женя молча прошла в спальню. Дима направился в ванную.

Женя открыла дверь спальни и с облегчением вдохнула полной грудью, свежесть морозного воздуха заполнила комнату. Прикрыла окно, оставив на проветривании, расстелила кровать, легла и выключила свет. Укрылась одеялом с головой, свернулась калачиком.

Мысли продолжали ее добивать. Одна за другой, по кругу.

Через минуту вернулся муж. Закрыл за собой дверь тихо, почти беззвучно. Стал раздеваться, осторожно, стараясь не шуметь.

Но Женя включила ночник, резко повернулась к нему. Пристально посмотрела в глаза и произнесла, голос звучал твёрдо, но надломленно:

— Можешь лечь в другой комнате. Мне нужно побыть одной.

Слова говорили одно. Но глаза кричали совсем другое: не уходи. Останься. Не оставляй меня одну с этими мыслями.

Муж поймал этот взгляд. Понял всё без слов.

Он медленно кивнул, соглашаясь. Женя выдохнула, выключила свет, отвернулась к окну, закрыла глаза. И в ту же секунду Дима залез к ней под одеяло. Крепко обнял сзади, прижался всем телом. Она замерла на мгновение, не сопротивлялась. Наоборот, чуть подалась к нему, нашла в его тепле защиту от собственных мыслей.

Так и пролежали долго. Может, час. Может, больше.

Каждый копался в своих мыслях. Каждый не решался заговорить первым, боясь разрушить хрупкое равновесие.

Дима помнил слова Лили: “....говори с ней. Много говори. Молчание сейчас опасно.”

Но слова застревали в горле.

На часах было пять ночи. Или утра. Какая разница.

Всё ещё не спали. Оба.

Женя чувствовала, как муж дышит ей в затылок. Ощущала тепло его дыхания на коже.

Она сконцентрировалась на бытовом, на том, как готовилась к вечеру с утра, убирала квартиру, пекла торт, примеряла платья, делала макияж. Обычные, безопасные воспоминания. Далёкие от того, что произошло потом. И плохие мысли начали медленно отступать. Дыхание стало ровнее. Тело расслабилось.

Впервые после того, как они легли, она пошевелилась. Слегка изменила позу. Провела рукой по бедру, медленно, задумчиво. Потом спустилась ниже, дотронулась до колена.

И в голове мгновенно вспыхнула картина, яркая, неотвратимая, она стоит на коленях перед двумя мужчинами, губы растянуты вокруг чужого члена, руки держат другого, она смотрит вверх на Андрея, а он смотрит на неё сверху вниз и улыбается…

Женя резко включила прикроватный свет. Повернулась к мужу решительно и спросила, почти выдохнула:

— Ты ещё любишь меня?

Голос дрожал. Глаза наполнились слезами, но она не дала им пролиться.

Муж смотрел на неё молча, долго, внимательно. В его глазах начала появляться улыбка, нежная, полная любви.

Он не ответил сразу. Вместо этого потянул её за руку, намекая, чтобы она повернулась к нему лицом. Она послушно подалась всем телом.

Теперь между ними было сантиметров двадцать, не больше. Лицом к лицу на одной подушке. Смотрели друг другу в глаза.

Дима всё ещё молчал. Держал паузу. Напряжение между ними росло, сгущалось, становилось почти осязаемым.

Хотя ответ он знал уже давно. С того самого момента в спальне.

Сначала, когда он впервые увидел её, как она принимает в себя другого мужчину, как отдаётся ему, как стонет под его прикосновениями, в нём взяли власть тёмные, первобытные чувства. Ненависть. Злоба. Ревность, такая сильная, что хотелось оторвать Андрея от неё, ударить, стереть из реальности сам факт того, что он прикасался к его жене.

Но стоило взять контроль над собой, вернуть рассудок он увидел её глаза.

Они постоянно искали его. Только его.

Среди всего происходящего, среди тел и прикосновений, среди наслаждения и стонов она искала взглядом мужа. Снова и снова. Каждую минуту.

И он видел в этих глазах всё.

Видел её наслаждение, чистое, неподдельное. Видел, как она теряет контроль, как отдаётся моменту полностью. Она была прекрасна, свободная, живая, настоящая, без масок. Он восхищался её смелостью. Восхищался тем, как она переступила через страх, через годы самоконтроля.

Но ещё больше он видел в её взгляде то, что было для них бесценно. Их историю, их доверие то, что невозможно было вместить даже в слово «любовь», потому что это слово было слишком маленьким для того, что между ними было.

И до этого самого момента. сейчас, в пять утра его терзала только одна мысль, не обманывал ли он себя тогда, в спальне? Действительно ли её глаза говорили то, что он в них прочитал?

Теперь, глядя на неё, на её испуганное, беззащитное лицо, на дрожь губ, на слёзы, которые вот-вот прольются он точно знал, её глаза всегда говорят правду. Всегда.

Женя под одеялом нашла его руку, сжала крепко почти до боли. Не выдерживая больше этой паузы, прошептала хрипло:

— Отвечай. Пожалуйста.

Дима вдохнул. Потом заговорил ровным, очень серьёзным голосом:

— Мне кажется …что я начал любить тебя ещё больше. Чем раньше.

Женя замерла. Не ожидала таких слов. Совсем.

Помолчала, переваривая. Потом спросила тише, неуверенно:

— Это… странно, правда?

— Да, — кивнул муж честно. — Звучит странно. Даже мне самому. Но это так.

Он помолчал, потом продолжил, задумчивее:

— Я копаюсь у себя в голове несколько часов, пытаюсь понять, почему так получилось. Почему после того, что случилось, я люблю тебя сильнее. Может быть, потому что ты стала соучастницей. Как будто это я тебя перетянул на свою сторону. И ты приняла мою позицию.

Он запнулся.

— Но не только поэтому. — Помолчал. — Мне сейчас трудно всё это вместить в слова… но то, что я чувствую к тебе, это больше чем любовь. Ты моя вселенная.

— То, что случилось сегодня…

Женя выдернула руку из его ладони. В висках немного стрельнуло.

Но муж тут же мягко притянул её обратно и повторил твёрдо:

— И всё же это случилось.

Она закрыла глаза, сжала веки. Он продолжал, выбирая каждое слово:

— Послушай меня. Всё, что я сейчас скажу, звучит наверное странно, как ни формулируй. Но постарайся услышать правильно, а не так, как тебе кажется.

Взял её за подбородок, нежно, но твёрдо, заставил открыть глаза, посмотреть на него:

— Несмотря на то, что со стороны эта ночь выглядит дикой, возможно неправильной, вопреки всему этому, она была прекрасной. Для меня. Для нас.

Женя дёрнулась, попыталась отвернуться. Он мягко удержал её лицо:

— Подожди. Выслушай до конца. Просто вспомни, хотя бы на секунду отбрось стыд, вину и вспомни, сколько было удовольствия. Как твоё тело дрожало. Как ты кричала. Это было. Правда ведь?

Женя не ответила. Но в её глазах что-то дрогнуло.

— А главное, продолжил он тише, почти шепотом, во время всего этого у нас была связь. Я видел твои глаза. Каждый раз, когда ты смотрела на меня, они говорили мне о твоих чувствах. О том, что несмотря ни на что — несмотря на Андрея, на Лилю, на всё происходящее ты была только моей. Всегда моей.

Он выдержал долгую паузу, потом спросил прямо:

— Я прав? Или я всё это выдумал?

Впервые за весь этот вечер в Жене появилось что-то другое.

Тепло. Живое, настоящее тепло. Улыбка, слабая, дрожащая, но настоящая, идущая изнутри.

Она смотрела на него долго, не отрывая взгляда. Потом медленно, растягивая каждый звук, ответила одним словом:

— Твоя.

И коснулась рукой его щеки, нежно, доверительно, так, как прикасаются только к самому близкому человеку.

Дима больше не мог сдерживаться.

Он мгновенно притянул её к себе и поцеловал, отчаянно, долго. Она ответила с той же силой, обняла его за шею обеими руками, прижалась всем телом.

Они целовались долго, теряя счёт времени, забывая обо всём, кроме друг друга.

Когда наконец оторвались, оба тяжело дышали. Дима прижал её лицо к своей груди, обнял крепко. Она закрыла глаза, впервые за весь вечер позволяя себе расслабиться.

— Я люблю тебя, — прошептал он в её волосы. — Слышишь? Больше, чем вчера. Больше, чем когда-либо.

— Я тоже, ответила она еле слышно. — Я тоже.

Несколько минут они просто лежали молча, прижавшись друг к другу. Дышали в унисон. Слушали тишину. Чувствовали тепло тел.

Потом Женя тихо спросила, не поднимая головы с его груди:

— Как это вообще произошло?

Дима медленно гладил её по спине:

— Ты же сама понимаешь, уже много времени всё к этому шло. К тому же, сегодня мы просто… позволили этому случиться.

— Но почему? — её голос дрожал. — Почему я… почему мне так хотелось? Почему я не остановилась?

Дима помолчал:

— Потому что ты хотела. По-настоящему. Потому что внутри тебя это всегда было. Это желание. Эта жажда чего-то большего.

Женя вздохнула:

— Это плохо?

— Нет, — твёрдо ответил он. — Нет, солнышко. Это просто часть тебя. Часть, которую ты прятала. Даже от себя самой.

Она помолчала, переваривая. Потом спросила ещё тише:

— А ты? Тебе правда… правда понравилось смотреть на меня… с ним?

Дима не ответил сразу.

— Сначала я ненавидел это, — признался он. — Ненавидел каждую секунду. Видеть, как он прикасается к тебе, как ты реагируешь на него…

Женя замерла, ожидая продолжения.

— Но потом я увидел твоё лицо. Твоё настоящее лицо. Без масок. Без контроля. Ты была свободной. И это было так красиво, что я не мог оторвать взгляд.

Он притянул её ближе:

— Ты наслаждалась. По-настоящему. И видеть тебя такой счастливой, живой это было невероятно.

Женя медленно подняла голову, посмотрела ему в глаза:

— Но я была с другим мужчиной. Я по сути изменила тебе.

— Нет, — покачал головой Дима. — Ты не изменила. Потому что я был там. Я видел. Я разрешил. Более того я хотел этого.

— Но почему? — голос её дрогнул, и в нём прозвучала не просто растерянность, а что-то более глубокое, почти детская беззащитность. — Какой нормальный мужчина хочет, чтобы его жену…

Она запнулась. Слово застряло в горле.

— …трахали у него на глазах.

Дима молчал долго. Потом заговорил медленно, осторожно:

— Ты думаешь, я знаю? — в его голосе прозвучала ирония над самим собой. — Как будто где-то есть методичка, что делать, если вам нравится, когда трахают вашу жену. Я бы сам с удовольствием услышал ответ.

— Это не выбор, Жень. Это просто… появилось. Само. Я этого не выбирал. Не планировал. Пришло незаметно. Постепенно. — Он помолчал. — В какой-то момент я понял, это просто часть меня. Так же, как у кого-то голубые глаза, а у кого-то карие. Часть, которую я не могу изменить. И, наверное, больше не хочу.

Женя слушала, затаив дыхание.

— Мне нравится видеть, как ты получаешь удовольствие. Максимальное, всепоглощающее. Как ты раскрываешься полностью, сбрасываешь все защиты. Как позволяешь себе то, что никогда раньше не позволяла ни с кем, даже со мной. — Его пальцы мягко запутались в её волосах. — И если для этого нужен кто-то ещё… это не значит, что я люблю тебя меньше. Совсем наоборот.

Женя закрыла глаза, впитывая каждое слово.

Дима замолчал, потом продолжил тише, погружаясь в воспоминания:

— Я не помню точно, когда это началось. Но знаю точно, это началось с тобой. Только с тобой. — Пауза. — Скорее всего, в тот момент, когда мы впервые по-настоящему заговорили в постели о фантазиях. О том, чего хотим, чего боимся. Когда оказалось, что нам не страшно говорить об этом вслух.

Женя вспомнила какой то похожий разговор, поздний вечер, темнота спальни, та странная, почти пьянящая свобода говорить обо всём без стыда.

— И стого момента я начал замечать, — продолжал он почти шёпотом, — то, что ты прятала даже от себя самой. Твои настоящие желания. Твою жажду. Твою готовность пойти дальше. — Голос стал тверже. — Мне захотелось дать тебе больше. Раскрыть тебя настоящую.

Он замолчал. Женя чувствовала, что он ещё не закончил.

— И если для этого нужно переступить через какие-то запреты — я готов. Потому что видеть тебя такой свободной и живой — это самое прекрасное, что я могу себе представить.

Женя прижалась к нему сильнее, передавая прикосновением то, что не могла выразить словами.

Помолчала. Потом тихо сказала:

— Я до этой ночи была уверена, что мы эту черту никогда не переступим. Да, мы много говорили об этом и я была за такие фантазии, но точно знала, для меня это никогда не воплотится в реальность.

Вздохнула, и в этом вздохе было что-то тяжёлое:

— Любимый, ты понимаешь, как мы рискуем? У нас идеальные отношения, прекрасный секс… но мне кажется, если мы ещё раз переступим эту черту и пойдём дальше, мы можем это всё потерять.

Дима слушал молча.

— Ты всё видишь в розовых тонах, — продолжила она серьёзнее. — А ведь в таких отношениях есть не только секс, но и много плохого и даже мерзкого. Это хорошо, что эта ночь нам вот так сошла с рук и то мы не знаем, как оно ещё закончится. Просто в этот раз нам повезло, мы давно знаем этих людей и доверяем им. И то могут быть последствия.

Замолчала, подбирая слова:

— Ты можешь представить, что тебе начнёт писать Лиля и предлагать секс? Или Андрей — мне? Не вместе, а только я или ты. Тогда как ты будешь себя чувствовать? Мы можем потерять всё, что у нас есть. И ещё можем разрушить чужую семью.

Голос задрожал:

— Я не говорю, что это никогда не повторится… возможно, это может даже быть нужно нашим отношениям. Но сейчас я не готова… просто не могу позволить себе потерять тебя.

Дима крепче обнял её:

— Я соглашусь с тобой. Мне нужна только ты, а всё остальное — бонус. Я не буду тебя ни склонять, ни уговаривать. Хочу только одного, если мы когда-то и вернёмся к этой теме, то только когда в твоих глазах вновь вспыхнет тот огонь. Когда твоё тело будет хотеть именно этого. А пока пусть то, что случилось, будет в нашей копилке авантюр.

Женя нежно поцеловала его:

— Спасибо. — Помолчала, прижавшись щекой к его груди. — За понимание. За то, что не давишь.

Немного помолчав, спросила с лёгкой усмешкой:

— Значит, сегодня меня выдали мои глаза?

Дима улыбнулся:

— Они тебя всегда выдают.

Женя фыркнула:

— И с какого момента ты понял, что… что со мной что-то не так? — Ну, ты понял, о чём я… что завелась…

Дима задумался:

— Мне кажется, ты с самого начала вечера была в игривом настроении. Местами заигрывала с ними, возможно, сама того не понимая.

Женя удивлённо приподняла голову:

— Нееет, ты чего! Ни единой мысли у меня не было. Да, возможно, местами допустила оплошность, отвечая на их провокационные вопросы, ну, это скорее я повела себя как дурочка. Но я не думала, что это приведёт к такому. А не отвечать или зажаться, так это как-то по-детски. К тому же мы их знаем уже много лет, это у нас не первый вечер с ними. Ты же знаешь, что я говорю правду?

Дима чуть лукаво улыбнулся:

— Верю, верю…

Женя уже игриво:

— Вообще-то это твоя вина! Если бы не ты со своим рассказом про Хорватию, может, ничего и не случилось бы.

Дима засмеялся:

— О, как всегда — все стрелки на меня.

Женя заискивающе:

— Ладно. Но если честно, когда ты понял необратимость событий?

Дима серьёзно:

— Это же очевидно. С того момента, как ты взялась за член Андрея.

Женя вздохнула:

— Трудно не согласиться… но ты не поверишь, даже в тот момент я не до конца верила, что это сто процентов случится. Думала, это какой-то фарс с их стороны, что вот-вот ты меня одёрнешь…

Помолчала, потом продолжила:

— А знаешь, я даже больше скажу. Даже когда Андрей… запустил в меня пальцы на балконе, я думала, что как только ты увидишь, остановишь меня. Даже сейчас всё вспоминается сумбурно… всё было как в тумане, мысли прилетали вспышками, молниями. Я как будто весь вечер видела себя со стороны, наблюдала и не могла на это никак повлиять. А может, и не хотела…

Она замолкла и начала прислушиваться к телу. Внизу живота уже разливалась знакомая тяжесть, дыхание стало чуть глубже, кожа чувствительнее к каждому его прикосновению.

Дима чувствовал, как она меняется, как её пальцы чуть крепче сжали его руку, в едва уловимом движении бёдер. И начал подыгрывать:

— Ты так и не ответила, когда поняла, что это случится.

В глазах Жени мигом сверкнул огонь, и она резко, не раздумывая, ответила:

— Когда услышала слова Андрея: «Заставь Лилю взять в рот у Димы». — Голос стал хриплым. — Его слова пробились сквозь пелену, в которой я была, и окончательно отключили последние искры сознания. За секунду «до», я отчётливо прокрутила в голове всё то, что сейчас случится. Появились картинки, как она стоит и отсасывает у тебя…

Она плотнее прижалась к мужу, дыхание участилось:

— С этого момента я уже понимала, что меня не остановить…

Она с силой впилась в его губы, поцеловала жадно, глубоко. Потом отстранилась и томно спросила:

— Тебе понравилось, как она сосёт? А её задница?

Дима не колебался:

— Сосёт отлично, и задница шикарна… — пауза, — …но твоя мне ближе.

И крепко схватил её за зад, притянул к себе.

Женя с азартом:

— Мне кажется, ты немного не договариваешь… Я видела твои глаза, и то, как ты себя вёл, когда был в ней… она кружила тебе голову…

Дима выдохнул:

— Почти… почти всё так. Но есть маленькое но…

Замолчал, собираясь с духом.

— Когда мы с Андреем трахали Лилю, в какой-то момент я представил, что вместо неё между мной и ним находишься ты. Что это твои дырочки мы сейчас терзаем, это ты так томно стонешь… Эта картинка появилась на несколько секунд и в этот же момент я чуть не кончил.

Женя всматривалась в его глаза, сделала паузу, потом немного строгим голосом:

— Серьёзно? Ты хочешь трахнуть меня вот так?

Дима, не отводя взгляда:

— Да… да, именно так. — Голос стал тверже, каждое слово отдельно, как слова для протокола. — Я хочу именно ту позу. Ту самую. Чтобы я был снизу, внутри тебя, ты сидишь на мне и я видел твои глаза… а Андрей трахал тебя сзади. Чтобы ты чувствовала нас обоих одновременно.

Женя молчала несколько секунд. Потом медленно, с лёгкой усмешкой:

— Так вот как ты хочешь поступить со своей женой?

Голос стал ниже, в нём появилась откровенная похоть.

— Ну… звучит как минимум заманчиво…

Она закинула согнутую в колене ногу на него, как раз на уже сильно эрегированный член и он почувствовал её тепло сквозь тонкую ткань пижамы.

— Любимый, я услышала тебя и понимаю, что тебе этого хотелось бы… — продолжила она, медленно двигая бедром. — Я не говорю категорично, что это никогда не случится… у меня ведь тоже есть свои фантазии…

Дима с надеждой:

— Продолжай!

Женя помолчала, потом с лукавой улыбкой:

— Нет. Пусть хоть что-то обо мне для тебя останется загадкой.

Дима приподнял бровь:

— Так всё-таки ты что-то от меня скрываешь?

— Ну, лишь самую малость, — она мягко улыбнулась. — Не всё можно говорить супругам…

В её голосе скользнула игривая насмешка и Дима почувствовал, как внутри что-то сжалось от предвкушения.

— А что тогда можно? — спросил он, глядя, как в её глазах загорается знакомый огонь.

Женя наклонилась ближе, её дыхание коснулось его уха:

— Например… то, что я хочу чувствовать твой член во рту… сейчас…

И медленно скользнула вниз, целуя его грудь, живот, опускаясь всё ниже.

Он закрыл глаза, растворился в её ласках.

Через пару минут Женя поднялась, в одном движении стянула с себя футболку через голову, штаны одним рывком и уселась на него сверху. Медленно опустилась, принимая его полностью.

Прижалась грудью к его груди, телом к его телу, губами к его губам. И, глядя ему прямо в глаза, прошептала с вызовом:

— Так как ты там хочешь меня трахнуть?

Он задержал дыхание и мягко перевернул её на спину, раздвинул ноги и вошёл медленно, до конца, не отрывая взгляда от её лица.

— Вот так… — выдохнул хрипло. — А потом Андрей войдёт сзади…

Он облизал палец, нашёл то место между ягодиц, и начал осторожно, без спешки его подготавливать. Женя тихо выдохнула и подалась навстречу.

Он аккуратно ввёл палец внутрь, сначала только кончик, потом глубже, чувствуя, как она сжимается вокруг него.

Женя простонала громко:

— Ооооо, дааа…

Ритм нашёлся сам, бёдра и палец двигались в такт, плотно и согласованно. Женя закрыла глаза. В этот момент она снова проживала всю ночь, взгляды, прикосновения чужих рук, тени запретных желаний. Воспоминание о том, как Андрей входил в неё, как Лиля целовала её, как Дима смотрел на всё это с тем невыносимо возбуждающим взглядом. Всё это слилось в одну мощную волну, которая поднималась глубоко внутри, готовая накрыть её с головой. 

Тело задрожало сначала слегка, потом всё сильнее. Она вцепилась в его плечи, прижалась лбом к его лбу и закричала не сдерживаясь, отдаваясь оргазму полностью.

Дима почувствовал, как она сжимается вокруг него волнами, не выдержал и кончил почти вместе с ней, вжавшись до конца, с глухим стоном.

Женя обмякла под ним, полностью расслабилась, отпустила. Он осторожно вышел и она сразу почувствовала тепло между ног.

Тихо застонала. Прикрыла ладонью между ног, пытаясь удержать влагу внутри. Попробовала приподняться, тело не слушалось.

— Не могу… — прошептала устало. — Совсем сил нет…

Нащупала рядом скомканную футболку, вытерла себя, потом мокрое пятно на простыне. Бросила футболку на пол, не глядя, и прижалась к мужу. Он  укрыл их обоих одеялом и обнял её сзади.

В тишине, где ещё тлели отголоски пройденной страсти, оба начали погружаться в сон. Дыхание выровнялось, стало глубоким и спокойным.

И уже на грани сна и реальности, когда сознание почти растворилось в темноте, ему показалось, что она прошептала:

— А вдруг это всё было сном?