Клиника выглядела... современной. Стоя у стеклянного входа, Кирилл сверялся с адресом и фотографиями, которые нашел в интернете. Да, оно. То самое место, которое построили для медицинского туризма — куб из черного каленого стекла, торчащий посреди тропической зелени как космический корабль пришельцев.

Здание возвышалось на холме, окруженное идеально подстриженными живыми изгородями и пальмами, высаженными в геометрическом порядке. Дорожка к входу была вымощена черной плиткой, которая поблескивала на солнце, создавая эффект дороги из обсидиана. Никаких вывесок, кроме минималистичной надписи на стекле. Никакой рекламы. Только черный куб, ворон с золотым скальпелем и ощущение, что ты попал в другое измерение.

Ася была все еще растеряна и озадачена происходящим, но на удивление для Кирилла слушалась его бесповоротно. Никаких дерзостей, никаких попыток спорить — только покорность и страх в глазах. Кирилл знал: скоро эффект спадет, шантаж потеряет силу, и тогда она может взбунтоваться. Надо было спешить. Да и отпуск заканчивался.

Он прокрутил в голове утреннюю сцену за завтраком.

— Ириш, я хочу поехать в клинику, тут недалеко, — невозмутимо произнесла Ася, намазывая масло на круассан. Голос ее звучал ровно, хотя Кирилл видел, как дрожит ее рука. — Отпустишь Кирюшу со мной в качестве переводчика?

Ирина удивленно подняла бровь.

— Тебе нужно к врачу?

— Ириш, я хочу себе сделать вот тут, вот и вот ботокс, — Ася показала руками на свое идеальное лицо — лоб, носогубку, межбровье. — И еще нити вставить в подбородок.

Она провела пальцем по идеальной линии челюсти, и Кирилл заметил, как напряглись мышцы ее шеи — трапеции вздулись, вены выступили.

— Я бы дома сделала, но прочитала, что тут дешевле и круто делают.

— Медицинский туризм, — подсказал Кирилл с невинным видом.

Ася стрельнула в него взглядом — типа "не мешайся, щенок". Кирилл ехидно ухмыльнулся в ответ.

— Да, медицинский туризм, — процедила Ася сквозь зубы.

Помолчала секунду, и вдруг ее лицо озарилось идеей:

— Ирин, хочешь тебе дойки забабахаем? Чтобы были как у меня?

Ася сделала пару движений своими грудными мышцами — импланты запрыгали вверх-вниз, металлические штанги в сосках сверкнули. Официант на фоне, несший поднос с напитками, врезался в кого-то, расплескав все.

Ирина покраснела и засмеялась.

— Не, Ась. Не с моим здоровьем эти операции. От наркоза я усну и не проснусь, — вздохнула мама Кирилла.

Ася дернулась от каких-то внутренних мыслей. Видимо, ей было мерзко от того, как она попала в эту ситуацию — из Королевы суккубов превратилась в марионетку.

— Короче, отпустишь своего шантажиста со мной? — с холодком в голосе сказала Ася. — Без него боюсь, мне будет тяжело...

— Ась, хе-хе, ему двадцать два, — Ирина махнула рукой. — Спроси его, я не держу.

И вот они стояли перед зданием в стиле "поздний Баухаус". Черное каленое стекло, идеальный куб, никаких лишних деталей. Надпись шрифтом белого цвета по стеклу: "Клиника Александра Кроу". Рядом эмблема — ворон с золотым скальпелем в лапах.

"Аристократ, — подумал Кирилл. — Или просто притворяется".

Ася дернула массивную дверь, и несмотря на свои размеры, она открылась абсолютно легко — идеально сбалансированные петли, никакого усилия.

Внутри клиника поражала еще больше. Пол из полированного черного мрамора с золотыми прожилками отражал свет так, что создавал иллюзию бесконечности. Стены были отделаны панелями из матового стекла, за которыми угадывались движущиеся тени — может персонал, может просто игра света. Потолок уходил вверх на два этажа, и оттуда свисала огромная люстра, собранная из тысяч хрустальных скальпелей, переливающихся всеми цветами радуги.

На ресепшн сидела девушка. Лет двадцать, не больше. У нее было идеальное кукольное лицо — симметричное, гладкое, без единой морщинки, и абсолютно пропорциональная фигура, угадывающаяся даже сквозь строгую униформу. Ася на ее фоне смотрелась как фетиш-фрик — огромные мышцы, татуировки, пирсинг, накачанные губы. Кем она и была, по сути.

Девушка заговорила на идеальном английском — таком, будто всю жизнь провела на BBC:

— Добро пожаловать в клинику мистера Кроу. Место, где мечты сбываются.

Монотонный голос нейросети перевел за девушкой ее слова прямо в наушник, который Кирилл предусмотрительно взял на входе. "Ого, — подумал Кирилл. — Такие технологии я даже в Столице не видел".

Девушка улыбнулась идеальными зубами — белыми, ровными, явно искусственными. Кирилл всмотрелся в нее внимательнее. Что-то в ней было такое, отчего Ася рядом выглядела почти натуральной. Слишком идеальная. Слишком гладкая. Может, просто молодая и колет ботокс с шестнадцати лет? Кто знает.

Ася ответила, дискомфортно оглядываясь по сторонам:

— Эм... да. Но запись для моего... спутника.

Она вопросительно посмотрела на Кирилла.

Нейросеть перевела, сохранив паузы в словах Аси. "Хорошо, что без эмоций", — подумал Кирилл.

Девушка кивнула:

— Как вас представить?

— Стервятник, — улыбаясь, ответил Кирилл.

Нейросеть перевела дословно. Девушка продолжала улыбаться, но в глазах мелькнуло удивление — первая эмоция за все время.

— Интересное имя. У вас от рождения?

Кирилл улыбнулся одними губами, без зубов, и хлопнул Асю по трапеции — по этой горе мышц, вздымающейся над плечом, — будто она была его подружкой-одногодкой.

— Это имя судьбой данное.

Нейросеть договорила последнее слово, и девушка склонила голову.

— Очень интересно. Пройдемте.

Голос ее был безэмоциональным, но профессионально нейтральным. Не безразличным, а именно нейтральным — голос человека, который не будет судить, что бы ты ни сделал.

"А нам это и надо", — подумал Кирилл.

Они прошли по длинному коридору, стены которого были увешаны картинами в тяжелых золотых рамах. Кирилл замедлил шаг, разглядывая их. Это были не обычные пейзажи или портреты — это были изображения тел. Человеческих тел в разных ракурсах, с разных эпох. Вот античная статуя дискобола с идеально прорисованными мышцами. Вот ренессансная Венера с ее мягкими округлостями. Вот анатомические рисунки да Винчи — мышцы, сухожилия, кости, изображенные с хирургической точностью. Вот современные фотографии бодибилдеров в пике формы, с кожей, натянутой до предела на горах мышц.

Коллекция была огромной и явно собиралась годами. Каждое тело — произведение искусства. Каждое — гимн человеческой плоти, ее возможностям и ее пределам.

Ася тоже смотрела на эти картины, и Кирилл заметил, как изменилось ее лицо. Впервые за последние сутки она выглядела не испуганной и не униженной, а... заинтересованной. Как будто попала в храм, где поклоняются тому же богу, что и она.

Они вошли в кабинет.

Врач — Александр Кроу — ждал их, стоя у огромного панорамного окна. Он был одет не в обычный медицинский халат, а в мундир — темно-синий, с золотыми пуговицами, с иголочки, явно сшитый на заказ. Высокий воротник, идеальная посадка, нашивки на плечах, которых Кирилл не узнавал — не военные, скорее церемониальные. Мундир сидел на нем как влитой, подчеркивая широкие плечи и узкую талию.

Лицо без морщин, волосы зачесаны назад, идеальный пробор. Черные круглые линзы очков скрывали глаза полностью — два черных провала, в которых отражались Ася и Кирилл.

В кабинете было полно искусства. На стенах — продолжение коллекции из коридора, но здесь были уже не репродукции, а оригиналы. Небольшой набросок, похожий на рисунок Микеланджело — торс, мышцы спины, анатомия. Акварель с женским телом в стиле модерн.На отдельном пьедестале стояла небольшая бронзовая скульптура — обнаженная женщина без головы и конечностей, только торс, но выполненный с такой точностью, что казалось, мышцы сейчас задвигаются под бронзой.

Мебель в кабинете была темного дерева, с инкрустациями из перламутра и золота. На столе — старинный письменный прибор, явно антикварный, рядом — современный монитор на тонкой ножке, единственная уступка технологиям. Кресла для посетителей были обиты черной кожей, такой мягкой, что в нее хотелось провалиться.

Ася, человек, насмотревшийся на хирургов за годы своих трансформаций, разглядывала его растерянно. Он был похож на врача из какого-то фильма — слишком идеальный, слишком странный на фоне этого кабинета, этой коллекции, этого мундира.

Александр внимательно посмотрел на Асю. Кирилл подумал, что "внимательно" — потому что глаз видно не было, но поворот головы, наклон, легкое движение — явно изучал.

— Два литра, силикон, под мышцу? — спросил он ровно.

Ася растерянно моргнула.

— Да... — выдохнула она. — Обычно говорят "литр" или "полтора".

Врач улыбнулся — идеальной, но живой улыбкой.

— Они не учитывают габариты вашего тела. На фоне ваших мышц импланты кажутся меньше. Но именно что кажутся.

Он снова улыбнулся, поправил очки. На руках у него были черные хирургические перчатки — хотя он еще даже не прикасался ни к чему.

— Сколько принимаете стимуляторов для роста мышц?

Ася дернулась как от удара. Ей иногда удавалось рассказывать, что она раскачалась на твороге и упорстве. Непонятно, кто в это верил, но такие люди находились.

— Больше, чем вы... доктор, — отрезала она, вскидывая подбородок.

Доктор расхохотался — искренне, громко.

— Вы всегда так дерзите на приеме?

— Это не мой прием, — буркнула Ася, кивая на Кирилла своей раскачанной рукой. Бицепс при этом движении вздулся шаром, вены выступили синей сеткой. — Это его.

Доктор повернулся к Кириллу. И внезапно лицо его изменилось — он как будто вспомнил что-то.

— Ах, это вы звонили! — воскликнул он. — Простите меня великодушно. Я увидел вашу спутницу и совсем забыл о вас. Я очень виноват.

Он галантно поклонился — по-военному четко, но с какой-то старомодной грацией. Кириллу это все казалось какой-то клоунадой. Кто этот тип вообще такой? Его называли лучшим в своем деле. Он британец? Австралиец? В акценте смешивалось все — и чопорные британские нотки, и какие-то неуловимые интонации, которые Кирилл не мог опознать. Одно было понятно: этот человек сидел тут, посреди курортного острова, в здании, которое выглядело так, будто его вырезали из "Симс Сити" и воткнули в тропики. И он был... странен.

— Ничего страшного, доктор, — Кирилл говорил спокойно, чувствуя странную власть над ситуацией. — Все готово?

— Да, да, конечно. Пройдемте. Это будет быстрая процедура. Ваша спутница хочет смотреть?

На слове "смотреть" доктор сделал паузу и как-то странно улыбнулся — будто продавал билеты на цирковое шоу.

— Нет, — ответил Кирилл твердо. — Она просто заплатит за все.

Доктор с удивлением перевел взгляд с Аси на Кирилла и обратно. Было видно, что ему внезапно стало безумно интересно, что это за пара — где такая женщина, как Ася, платит за парня двадцати двух лет поход к пластическому хирургу.

Кирилл внезано понял что иерархия в этой комнате была следующей. На дне была Ася, она полностью была во власти Кирилла. Но потом шел сам Кирилл. И на пике этой пирамиды был Доктор Кроу. Кирилл понял что этот странный врач(бывший военный хирург?) контролировал само пространство, воздух и даже свет...

— Доктор, — не выдержал Кирилл, — что у вас за очки? Черные стекла?

— Это обсидиан, — ответил доктор, касаясь оправы. — Вулканическое стекло. Древние верили, что оно защищает от злых духов и открывает порталы в другие миры.

Они были абсолютно черные, в тон стеклу клиники. В них Кирилл видео отражение своего лица. И его глаза были другими.

— Вы что-то видите сквозь них?

Доктор улыбнулся — загадочно, как человек, знающий какой-то секрет.

— Я сниму их перед процедурой, не переживайте. Просто тут такой свет... от него болят глаза.

Он указал на окно, за которым полыхало тропическое солнце.

Кирилл не унимался:

— Вы будете смеяться, доктор, но у меня были ваши очки во сне.

Доктор замер. Повернулся к нему всем корпусом. Мундир скрипнул. Он был искренне заинтересован.

— Тогда вам снятся вещие сны. Это редкость. Что вам еще снилось?

Кирилл начал прокручивать в уме суккубов, троны, битвы, королеву. Покраснел.

— Не помню, — буркнул он.

Доктор усмехнулся.

— Видимо, там было еще что-то очень интересное. Но пройдемте в операционную.

Процедура заняла минут двадцать пять, не больше. Кирилл лежал на операционном столе под местной анестезией, чувствуя, как доктор Кроу работает с его телом — уверенно, точно, почти невесомо. В какой-то момент он снял очки, и попросил Кирилла закрыть свои глаза.

— Прошу простить меня, — произнес доктор. Это моя единственная просьба...для вашего же блага.

Кирилл не стал спорить, да и как-то опасался.

Ася осталась в приемной, листая глянцевый журнал про новые типы ботокса и гиалуронки. Попытки завязать разговор с девушкой на ресепшн были безуспешны — та деликатно улыбалась и смотрела абсолютно мертвыми глазами. Как будто у нее была заложена программа, и она кончилась, а батарейки сели.

Асе было, в общем-то, безразлично. Она думала о том, как выпутаться из этой передряги. Единственное, что ее реально испугало — что ее посадят в тюрьму и она потеряет свое тело. Свой образ жизни. Это было куда страшнее, чем потеря дружбы с Ириной. Эта было бы очень неприятно, но мысли снова стать отечной, толстой теткой, об которую будут вытирать ноги — эта мысль вгоняла Асю в натуральный ужас. Она понимала, что сама виновата, конечно. Бить Кирилла было неправильно. Но эмоции плюс химия плюс сила свели ее с ума на тот момент.

— Ась, мы закончили, — раздался голос Кирилла.

Он вышел из операционной, чуть пошатываясь. Доктор аккуратно поддерживал его под локоть. Мундир его сидел идеально, ни одной складки.

— Когда доедете, уже все будет в порядке, — сказал доктор. И добавил с улыбкой: — Наслаждайтесь.

В машине ехали молча. Ася обдумывала цену — она была ощутимой, и непонятно за что, собственно. Что вообще происходит? Так же молча поднялись на этаж.

Когда дверь номера Аси захлопнулась, Кирилл сказал абсолютно каменным голосом:

— На колени.

Ася замешкалась. Было видно, что ее это все не устраивает. Что внутри нее борются страх, гордость, желание послать его куда подальше.

— На колени, — повторил Кирилл. — Или местный суд будет судить тебя за сексуальное насилие. Как думаешь, эта тропическая тюрьма будет страннее, чем наша клиника сегодня?

Животный страх затопил сознание Аси. Она вспомнила свои мысли о тюрьме, о потере тела, о возвращении в ту жизнь, от которой она так долго бежала. Ноги подкосились сами собой.

Она встала на колени.

Кирилл посмотрел на нее сверху вниз — на эту огромную, мускулистую женщину, стоящую перед ним на коленях. Ее бицепсы, даже в расслабленном состоянии огромные, безвольно лежали на бедрах. Груди тяжело вздымались. Татуировки поблескивали в свете ламп. Он видел каждую вену на ее руках, каждый кубик пресса, каждую ложбинку между мышцами. Это тело, сейчас принадлежало ему.

— Стой здесь, — сказал он. — Я должен зайти в ванную.

Время тянулось. Минута. Две. Три. Ася стояла на коленях, чувствуя, как затекают ноги, как ноют квадрицепсы от непривычной позы. Она смотрела в одну точку на ковре и пыталась не думать о том, что будет дальше.

Дверь ванной открылась.

Ася подняла глаза — и рот ее открылся от удивления и шока.

Кирилл вышел из ванной с... толстенным членом. Он не стал длиннее — нет. Но толщина... Палка колбасы? Банка колы? Пивная банка? Ася не знала, с чем сравнить. В голове пронесся калейдоскоп эмоций: удивление, шок, неверие, и где-то глубоко — похоть.

Член начал набухать и расти в длину прямо на глазах. Уже сейчас он был как у любого актера фильмов для взрослых. А через минуту станет еще больше.

Кирилл стоял перед ней абсолютно голый, и его тело... его тело изменилось. За эти дни он стал другим — не просто похудел или подкачался, а именно стал другим. В движениях появилась уверенность, в осанке — властность. Мышцы не выпирали, как у Аси, но они были — сухие, рельефные, обозначившиеся за время этого безумного отдыха. Пресс прорезался кубиками, плечи расправились, бицепсы налились.

Но главное было в лице. В глазах. В улыбке.

Кирилл смотрел на нее сверху вниз и наслаждался эффектом.

— Не только ты одна делаешь себе операции, — сказал он спокойно.

Он подошел к ней вплотную. Эта палка просто болталась перед ее лицом — огромная, пульсирующая, с набухшими венами, с головкой, блестящей от предэякулята.

— А теперь слушай, Настя. Твое ведь имя — Настя?

Ася — Настя — в абсолютно шоковом состоянии кивнула. Она не могла оторвать взгляд от этого члена. Ее губы — эти огромные, накачанные губы — приоткрылись сами собой.

— Так вот, Настя. Теперь начинается другая игра...

Настя почувствовала, как между ног стало мокро. Она текла — несмотря на страх, несмотря на унижение, несмотря на все. Ее тело, накачанное химией, тренированное до предела, жило своей жизнью. И оно хотело этого.

Кирилл видел это. Видел, как дернулись ее ноздри, вдыхая запах. Видел, как напряглись ягодицы. Видел, как потекло по бедрам, как западня темнеет от влаги на ее шортах.

— Хорошая девочка, — сказал он, проводя головкой по ее губам — медленно, смакуя, чувствуя их мягкость и податливость. — Ты уже поняла, что будет дальше.

Настя облизнулась. Сама не заметив, как. Ее язык коснулся головки, и она вздрогнула, будто от удара током.

Кирилл улыбнулся — той самой улыбкой Стервятника, которую она видела уже несколько раз и которая теперь будет преследовать ее в кошмарах.

— Открой рот.