— ### —

Думаю, никто не станет спорить: очень часто мы расцениваем других людей как представителей какого-то известного нам, распространённого типажа. В голове, словно в реляционной базе данных, гораздо проще причислить человека к уже знакомой категории, чем запоминать все его индивидуальные особенности по отдельности.

Для женщин, например, есть готовый набор: невинная девочка, влюблённая девочка, девочка, открывающая для себя секс, невеста, жена, мать, обманутая женщина, скучающая женщина, одиночка, шлюха, деловая женщина, сука, мошенница, брошенная женщина, мстительная женщина.

Сейчас Вера пребывала сразу в двух амплуа — обманутой и мстительной. Ей хотелось причинить обидчикам боль и унижение, но при этом не разрушить их самих, ведь это всё-таки была её семья, несмотря ни на что. Эта потребность поглотила её с головой: Вера постоянно находилась в напряжённом, задумчивом состоянии. Виновники её настроения ходили вокруг на цыпочках, стараясь не будить зверя.

Только младший сын лез к маме, не чувствуя общего напряжения, и это изрядно умиляло остальных — вот же детская непосредственность! В такие минуты, возясь с мальчиком, Вера на время забывала об обидах и о страшных извращениях, что проникли в их семейное гнёздышко. Но стоило воспоминанию вернуться — и новые волны омерзения, тоскливой утраты захлёстывали её мятущееся тело. Обида требовала выхода.

Видеть мужа, принимать от него «извинения» — в том числе оральные — она больше не хотела. Дочка, которая ещё недавно была нежным маминым цветочком, вдруг превратилась в чужую, ехидную, самоуверенную соперницу. И всё это — из-за кого? Из-за мужчины, который в постели вообще ничего из себя не представлял!

— Может, вам спать вместе? — бросила Вера как-то вечером за столом.

— Кому? — встрепенулся Андрей.

— Вам с Олей. Вы же вроде как пара, — не удержавшись от сарказма, пояснила женщина.

— Ну что ты в самом деле! — Андрей бросил ложку, изображая крайнее возмущение.

«Очень вовремя сейчас разыгрывать из себя святого!» — подумала Вера, живо представляя юркий язычок мужа между ног дочери. Она вообще решила больше не общаться с ним. Просто мысль вырвалась так внезапно, что удержать её внутри не получилось.

— Ну а ты что думаешь, дочка? — обратилась она к Оле. — Хотела бы как взрослая — с мужиком, в постели?

— Я? — дочь потупилась. — Это вы с ним муж и жена, вот и спите вместе! — ершисто отрезала она.

— Так в том-то и дело: спать вместе должны те, кто и «спит» вместе! — пыталась объяснить свою позицию Вера. — Ну а что? Будет у вас новая семья. Я развод дам. Живи с любимым папочкой, тебе же нравится, как он тебя… любит. Только детей от него не заво…

— Ну ма-а-ам! — вскрикнула Оля и, громыхнув стулом, выбежала из кухни.

— Вера, ну что ты в самом деле? — вкрадчиво увещевал Андрей. — Это всё в прошлом, мы не…

— Да я же без всякого подвоха спрашиваю! — вздохнула она. — Это же удобно: всё бы ночью делали, как положено, а не украдкой где-то…

— Какая забота, — сухо отметил муж.

— Да не забота. Пытаюсь понять, как жить дальше, куда деваться и вас… девать! — устало махнула рукой женщина.

— А почему нельзя оставить всё как есть?

— Почему нельзя стоять на одной ноге над пропастью? — вместо ответа поинтересовалась Вера.

— ### —

По всему выходило, что теперь она — свободная женщина. Несмотря на имеющееся замужество, она больше не чувствовала перед мужем и даже перед дочкой никаких моральных обязательств. Оставался сын, но это вовсе не мешало рассматривать себя как «мать-одиночку с прицепом». При том что муж не отказывался от родительских обязанностей, и на волне его вины Вера оказывалась практически освобождена от домашних дел.

Она могла наконец «заняться собой» и тем, чем давно хотела. Оставалась только маленькая загвоздка — она не знала, чего именно ей нужно. Если бы не эта нелепая и возмутительная история, семейная жизнь вперемешку с необременительной работой её вполне устраивала. Теперь мягкую, избалованную домашним покоем тушку вытащили из уютной раковины рутины на яркий свет и бросили на горячий песок неопределённости: крутись как знаешь.

Путь обманутой жены натоптан миллионами женщин до неё: салон красоты — фитнес — новый имидж — новая, более высокооплачиваемая работа или новая интрижка. Последние два пункта взаимозаменяемы. Как молодую вдову утешают в постели, так и обманутая женщина стремится доказать прежде всего себе, что она «ещё о-го-го» на ярмарке невест, — не столько из половой надобности, сколько для поправки раненого самолюбия. Правда, не испытавшая и в молодости особых сердечных мук, никогда не вызывавшая интереса у мужчин, Вера и тут была полным профаном.

Она скинула футболку и покрутилась голышом перед зеркалом в спальне: обычное женское, чуть погрузневшее на боках тело, крупные ягодицы почти без бугров, ровные покатые ноги, слегка съехавшая к пупку, но всё ещё объёмная грудь: один сосок чуть повыше. Неожиданно голый, бритый после последних событий лобок — и оттого так выделяющаяся на его фоне половая щель с гребешком малых губ, болтающихся между. «Стыд какой!» — невольно прикрыла срам женщина, вспомнив язык мужа и своё «удовольствие через возмущение», покраснела и быстренько переключила внимание на лицо, чтобы не сгореть со стыда.

«Тут подтянуть, тут поддержать, там подкачать — и в целом вполне неплохо для своего возраста». «Сколько мне? Тридцать семь? А если вот так убрать?..» — подумала она, приблизившись к зеркалу и придирчиво разглядывая каждую морщинку. «Так, ещё надо отложить на уколы», — вынесла она свой вердикт. «Всё же быть благополучно замужней намного дешевле».

Ещё походила не одеваясь, ощущая непривычную лёгкость и воодушевление. Надо было с чего-то начинать. Открыв ноутбук, она нашла ближайший фитнес-клуб и спонтанно записалась на курс аквааэробики. Потеть она не любила. «А вода охлаждает и успокаивает», — подумала она, вспоминая, как в детстве любила плавать в озере. Это был лёгкий путь быстро поднять тонус и подкачать мышцы.

Первая тренировка оказалась неожиданно приятной, но тяжёлой. Прохладная вода ласкала кожу, музыка задавала ритм, и Вера, оказавшись среди дюжины других тётушек разных возрастов, двигалась по счёту тренера, отдуваясь и краснея от натуги. Оказывается, обычная жизнь почти не требует усилий от тела, и теперь ей приходилось расплачиваться за годы гиподинамии лихорадочным стуком сердца и хрипами, вставшими комом в горле.

Кое-как выбравшись на бортик и уже раздумывая, хватит ли у неё сил и терпения отходить хотя бы оплаченный месяц, Вера, не чувствуя ни рук, ни ног, поплелась в душевую. Потом без сил села у шкафчика, завёрнутая в полотенце, и собиралась с силами, чтобы одеться.

Проскрипела резиновыми тапками, открыла железную дверку и начала переодеваться соседка — пышная, динамичная особа лет сорока пяти. Она бросала испытующие взгляды на сидящую без сил Веру, прежде чем заговорить:

— Первый раз?

— Угу, — кивнула Вера, плотнее кутаясь.

— Муж изменил? — вдруг задала новый вопрос женщина, скидывая полотенце и представ перед собеседницей совершенно голой.

От неожиданности Вера засмотрелась, разглядывая грузноватую, объёмную фигуру с тёмными, почти чёрными ореолами сосков и широким, гладко выбритым загорелым лобком. Потом опомнилась и отвернулась:

— С чего вы взяли? — глядя в сторону, полюбопытствовала она такой проницательности.

Женщина рассмеялась, будто Вера сказала что-то очень забавное. Взлетела рукавами водолазка, натягиваемая через голову.

— Да ладно, милая, половина здешних тёток появилась тут именно из-за этого! После измены девки бегут куда глаза глядят, из дома. Записываются на всякие курсы, секции, фитнесы. Пытаются себя найти, стресс заесть или, наоборот, выплеснуть, отомстить парочку раз, сравнять счёт. Я права?

Вера почувствовала, как щёки начинают гореть. Она уловила шорох надеваемой юбки и повернулась к собеседнице.

— У вас так было?

— А у меня другая история! Чтобы муж изменил, его сначала надо иметь. А я бесполезные вещи дома не держу.

— Бесполезные? — переспросила Вера, удивлённо нахмурившись.

— А как иначе? Мужики, особенно вдолгую, это ненужный хлам — толку никакого, только место занимают. Выкинул — и дышать легче. Ты-то что теперь делать будешь? Жениха искать? Повторить историю как фарс?

— Почему же фарс? Вы в равноправные отношения вообще не верите?

— Я не верю, что отдавая им всю себя, можно хотя бы половину получить обратно!

Вера пожала плечами. О новом мужчине она даже не думала. Её мир последние годы крутился вокруг семьи, детей, работы. Любовь? Это предстояло только вспомнить, воскресить из девичьих мечтаний, собрать заново веру в лучшие чувства и устремления. Поэтому ни подтвердить, ни опровергнуть утверждение собеседницы она не могла.

Женщина, заметив её замешательство, подмигнула.

— Слушай, поехали со мной в санаторий МВД! Отдохнём! Там тоже бассейн есть! Кроме того, такие экземпляры среди отдыхающих встречаются — загляденье: крепкие, молодые, после ранений. Выбирай на любой вкус! Один раз живём!

— Вот так сразу? Мы и не знакомы толком, — опешила Вера.

— Я — Ирина! Я людей сразу вижу, и что ты — баба честная и надёжная, сразу уловила.

— А я — Вера! Вы уж нахвалите меня, может я аферистка?

— С такими честными глазами?! Не в жизнь не поверю! Хороша, честная. Как я! — засмеялась она. — В общем, ты подумай до следующего раза! Дело не срочное, но и тянуть не стоит — не согласишься, буду другую компаньонку искать, у меня как раз путёвка на двоих корячится через полтора месяца. А тебе это сейчас ой как нужно, уж поверь! Пара хороших качественных мужиков: отлюбят как нужно, выгуляют, комплиментами засыпят, а может и подарками, если повезёт! И ты посмотришь на жизнь с более оптимистичной стороны!

— Не нужно мне ничего! — покачала головой Вера. — Мне бы с тем, что есть, разобраться!

— Э-э-э! Это ты не понимаешь! Когда квартира убитая, делают ремонт: покрывают новой красочкой, полы перестилают, зеркальце побольше в прихожую, точечное освещение — и всё, заиграло, и жить сразу захотелось, и праздник на душе! Так и с мужиками — старое новым перекрывают!

— Да что я там не видала? Мужики и есть мужики. Я столько лет замужем! — пожала плечами Вера.

— Ой, милая! Не поверишь, попадаются уникальные экземпляры — от которых орёшь и на стену лезешь, так хорошо! А если не слишком хорошие — всегда можно взять числом! Главное — не привязываться и не ждать от них невозможного: настоящих чувств! — веско излагала женщина, уже полностью переодевшись.

— Сколько же это стоит? — спросила Вера машинально, представляя Ирину раком, лезущую на стену под ударами молодого жилистого мужика с огромным загнутым вверх, как сабля, членом.

Ирина ответила.

Вера задумалась. Санаторий? Мужчины? Так сильно менять свою жизнь за один день она не планировала. Это было так далеко от её обычного поведения, что она даже не знала, как реагировать. Но Ирина, не давая ей опомниться, продиктовала свой номер телефона и убедилась, что та правильно его записала:

— Подумай, подруга! Если менять жизнь — то всю и сразу! Она короткая! — Ирина подмигнула и, попрощавшись, вышла из раздевалки, оставив Веру озадаченной и раздетой.

— ### —

Дома Вера долго сидела, обдумывая ситуацию. Санаторий МВД — какой-то привет из прошлого века: ведомственное закрытое учреждение «для своих» с кусочками масла на хлебе и порезанным треугольниками сыром на тарелочках. Название звучало как что-то из старых советских фильмов. Она представила себя там — среди незнакомых людей, в окружении мужчин, которые, по словам Ирины, «крепкие и молодые». От этой мысли она немного разволновалась. Она, Вера, которая всю жизнь была верной, правильной, ей вполне хватало уединения в ванной, её «суперсосателя», чтобы унять телесные желания — ведь это не было изменой. Теперь же она представляла себя среди множества мужчин — одиноких, голодных, на отдыхе, — оценивающих её тело плотоядными взглядами. Это было так не в её духе. И всё же…

Она вспомнила мужа Андрея. Его извинения, его неловкие попытки всё исправить. Его оральное «наказание»… воспоминание о котором шевельнулось желанием, но вместе с ним — брезгливостью и пренебрежением. «Нет! Глупости». Она, может, и хотела простить, но не все годы сразу, не всё своё унижение — все ночные усилия с его вялым членом, извергавшим семя едва прикасаясь её плоти, последующим ощущением незанятой пустоты там, где должен быть мужчина… Она же не проклятая и не прокажённая, чтобы навсегда остаться на берегу этой бурной реки под названием секс?! Даже не особо «голодная» и зависимая женщина сейчас считала себя незаслуженно обделённой простыми радостями тела.

Вера открыла ноутбук и начала искать информацию о санатории. Сайт был простым, с фотографиями ухоженных газонов, бассейна и улыбающихся людей в белых халатах. «Оздоровительные процедуры, отдых, массаж!» — гласили заголовки. Ничего страшного, ничего предосудительного: размещение, отдых, лечение.

«Один раз живём», — глупость, банальность, но если задуматься — это может оправдать всё, что угодно.

Она ещё не решила, поедет ли. Но мысль о том, чтобы сменить обстановку, может завести интрижку, если повезёт попробовать что-то, о чём пишут в эротических романах… Это было любопытно. Обида на домашних придавала ей смелость выйти за рамки своего обычного круга.

Надо было видеть эти лица — потаённо счастливые, в то же время силящиеся выглядеть заботливо-заинтересованными! Она даже представляла, как у мужа сейчас чешется язык и где он окажется, стоит ей выйти за порог. Молодая развращённая сучка стояла у окна, вихляя упругими молодыми ляжками, потупившись в пол в скором предвкушении. «Пропадите вы все пропадом! Я тоже поехала трахаться!» — мысленно добавила Вера с уведомлением о своём скором отъезде.

Дорога заняла несколько часов, в основном проведённых в автобусе, в пробке. Но она не скучала, проболтав с новой подружкой всю дорогу! И вскоре ступила на гравийную дорожку санатория МВД, ощущая себя самозванкой в чужом мире. «Сможет ли она быть такой, какую её хочет видеть Ирина? Не разочарует ли она сама себя или того несчастного, который, может быть, положит на неё глаз?»

Чемодан в руке казался слишком лёгким для такого путешествия, а сердце трепетало от волнения. Ей казалось, что встречные знают, зачем она сюда приехала (трахаться), и её бросало то в жар, то в холодный озноб. Ирина шла рядом, оглядывая каждого встречного мужчину с видом рыночной торговки: «худоват, толстоват, низковат, а это — ничего, только побриться надо!».

— Чего трясёшься?! — толкнула она Веру локтем. — Боишься? Никто тебя не тронет, пока сама ноги не раздвинешь! Так что не трясись так, а то земля качается!

Заселение, разговор с лечащим врачом, назначение множества процедур, которые по ощущениям должны были занять всё свободное время, немного отвлекли женщину от тревожных мыслей. Действительно, никто не грозил ей из-за угла взведённой головкой и не строил глазки, как в плохом водевиле. Она решила сосредоточиться на «лечении». В её расписании появились: физиотерапия, лечебная гимнастика, массаж, ингаляции и грязевые ванны. «Вот и займусь здоровьем», — твердила себе Вера, листая график.

— ### —

Весь день Ирина на правах «старожила» показывала ей корпуса и кабинеты. За обеденным столом им выдали места рядом с возрастной семейной парой, которые не представляли полового интереса. Хотя мужчина, потрёпанный подполковник на пенсии Константин Степанович, отпустил парочку нелепо стандартных комплиментов новым соседкам, за что получил убийственно острый взгляд от больше его раза в два супруги.

После обеда они поспали «чтобы не срубиться вечером, когда надо будет держать марку», по словам Ирины. Соседка легла навзничь на подушку, сложила руки под своей большой расплывшейся грудью и через минуту захрапела, как заправский мужик. Вера, привыкшая к тихому сопению мужа, так и не сомкнула глаз, не в силах отключиться в таком грохоте.

Зато Ирина прекрасно выспалась. В одно мгновение раскаты грома прервались невнятным чавканьем, она зашевелилась, прочистила затёкшее горло, открыла глаза, подняла голову и бодро спросила, который час. Было без четверти шесть. Потом они посмотрели телевизор до самого ужина.

И тут Ирина скомандовала «одеваться на выход»:

— Так, платье посвободнее, вырез поглубже! Лифчик? Дай гляну! Грудь ничего, стоит ещё. Я бы с такой вообще без него пошла. Но ты как хочешь! Главное, оденься так, чтобы не стыдно было в белье показаться! Поняла?

Вера поняла, но перспектива оказаться перед взором другого мужчины в трусах прямо сегодня, после ужина, повергла её в шок и трепет. Из рук всё валилось, а тело пронзала мелкая дрожь.

— Ну что ты там, скоро? Без нас всё съедят! Да, вот это хорошие трусики, отлично сидят! А задик какой, прямо загляденье! Даже завидую! — прокомментировала Ирина усилия соседки, уже переминаясь в дверях на каблуках угрожающего вида.

Соседи уже были за столом. Константин опять что-то по-салдофонски сморозил, за что получил холодный взгляд супруги и полный жалости — от Ирины. Она, как Наполеон перед Аустерлицем, рассматривала поле боя, выпрямившись на стуле в струнку и поворачивая голову как подводная лодка — перископ.

Вера наоборот съёжилась, стараясь выглядеть незаметно. Ела, не смотря по сторонам. Ей было неудобно за то, что она так нарядилась, что теперь все вокруг и особенно эта супруга полковника напротив знают, зачем она это сделала и что именно она хочет (трахаться, раздвигать ноги, подставлять киску, прочищать трубы).

— Вон та парочка ничего, — тронула её за локоть новоявленная подруга, кивнув куда-то налево и назад.

— Угу, — коротко подтвердила Вера.

— Да ты глянь, они как раз на нас смотрят! — азартно шептала Ирина, продолжая пялиться куда-то за её спиной.

Вера повиновалась, повернула голову, увидела целый зал людей за столами и так и не выхватив никого конкретно, подавленно отвернулась испытывая приступы паники.

— Всё! — продолжила Ирина. — Если что, повешу на дверь «не беспокоить»! Значит «не входить»! Хорошо? Погуляешь пару часиков, я тебе напишу, когда можно. Хорошо? — переспросила она.

Вера была согласна на всё, лишь бы лично её не трогали. Внезапная робость и такое гадливое чувство, будто тебя выталкивают на сцену — то ли петь, то ли танцевать, но ни то, ни другое ты не умеешь. Женщина вся сжалась внешне и внутренне и, уставившись в тарелку, медленно пережёвывала очередной кусок.

— ### —

Закончив ужин и оставив новую подругу фланировать среди столов столовой, привлекая самцов, Вера вышла на прогулку. Думать не хотелось, отключиться не получалось, в голове висела взвесь, муть из событий, обрывков воспоминаний и чувств.

Парк был тихим, только свет фонарей мягко освещал дорожки. Вера брела, не особо задумываясь о направлении, пока не заметила молодого человека, сидящего на скамейке. Он опирался на костыль, а вместо правой ноги виднелся протез. Его лицо, освещённое фонарём, было задумчивым, но не угрюмым. Вера замедлила шаг, и их взгляды встретились. Вернее, он заметил её давно и следил, как она приближалась.

— Добрый вечер, — сказал он, слегка улыбнувшись. — В разведке?

— Да я… просто гуляю, — ответила Вера, будто оправдываясь: «первый раз меня видит и уже решил, что я в поисках!».

— А я вот только сегодня заехал, решил осмотреть тут всё, — продолжил свою мысль мужчина.

«Ох, он об этом!» — с облегчением поняла Вера. Она присела рядом на скамейку.

Они разговорились. Его звали Максим, ему было чуть за тридцать. Он рассказал, что получил ранение на службе. Пока лечился, жена ушла, ещё даже не зная о его инвалидности. «Спуталась с кем-то, сказала, что пока молодая, не может сидеть одна годами в четырёх стенах и ждать, пока я всех победю…» — сказал он с горькой усмешкой.

Вот так сразу вывалил всё ей. Видно было, что сейчас это его занимает полностью. Может, чтобы поддержать или присоединиться, Вера, не вдаваясь в подробности, призналась, что тоже осталась «без мужа», хотя формально он всё ещё есть.

Разговор тёк легко, без намёков и подтекста. Максим был прямолинеен, но не груб. В какой-то момент он посмотрел на неё внимательно и сказал:

— Может, я слишком наглый, но раз мы оба тут, в таком месте, без партнёров… То есть свободные люди. У меня, например, женщины больше года не было… Можно мне надеяться провести с вами ночь?

Вера замерла. Его честность обезоруживала. Никаких игр, никаких притворных ухаживаний. Просто вопрос в лоб. Она осеклась и почувствовала, как внутри разлилась дрожь от смеси волнения и предвкушения. «Ты этого и ждала, такое и хотела!» — подсказывало подсознание. «Хотела, но не сейчас! Я ещё не готова?!» «А когда? Когда вернусь в свою квартиру, к этим?»

— Вы уверены, я же, наверно, постарше вас… и в общем, не красавица, — выдавила она и тут же пожалела о своих словах.

Максим рассмеялся надтреснуто, но с облегчением:

— Противна? Вы феноменально женственны и привлекательны! В вас такое мощное женское обаяние, что мне трудно дышать! — сказал он, и в его глазах она не заметила ни тени лжи.

Он взял её руку в свои, пожимая пальцами. Они посидели так немного, глядя в одну сторону и не шевелясь. Надо было что-то говорить, но Вера не могла найтись, тупо испытывала лёгкое возбуждение от поглаживания ладони.

— Может, пойдём? — добавил он через пару минут.

«Шустрый какой! Ну ещё бы, после года воздержания любая сойдёт», — потерянно убеждала себя Вера, не отнимая ладонь. Такая тактильная близость была ей приятна. Она послушно встала, пристроилась к неторопливой покачивающейся на протезе походке военного и, приняв его руку, пошла рядом. «И вот я уже с парнем иду… сношаться… Господи, как это у людей просто! И функционально: я один, ты одна, почему бы нам не совокупиться? Зверинец!»

Под сумбур Вериных сомнений и её внешней покладистости они оказались в его номере. Женщина ощущала себя очень странно. Она понимала, что сейчас произойдёт, и имела такой опыт, но только с мужем, и сейчас испытывала наряду с возбуждением множество страхов: а вдруг он такой же, как Андрей, и опять будет это унизительное сосание и короткий ни к чему не приводящий контакт?! Обжёгшийся раз дует и на воду…

— Спасибо, что согласилась, — прошептал он, притягивая её к себе сильными руками, подавив остатки сомнений.

Поцелуи незнакомца сперва казались отстранёнными, но, чуть отпустив себя и отдавшись тактильности, очень быстро Вера почувствовала необыкновенный прилив сил. Теперь она сама обнимала мужчину, помогала ему раздеться, избавиться от протеза… Сама скинула своё платье, вспомнив добрым словом подругу, придирчиво проверившей её бельё на «боевой выход». Это она сама схватила его хороший большой член, ярко пахнущий незнакомым и сильным запахом мужчины, наклонилась к нему и жадно засосала, заставив Максима громко охнуть: — Да-а-а-а! О!

В этом она могла считать себя мастерицей. Сосала глубоко, ритмично поворачивая голову, помогая руками. Максим лежал на кровати, придерживая её волосы, чтобы видеть лицо, сжимал второй рукой её отвисшую грудь — ту, что была ближе к нему. Головка, крупная, незнакомая, заполняла весь рот, Вера старалась, ласкала языком, облизывала, как леденец. Очень некстати вдруг перед ней возникла картина, вернее фотография из домашнего альбома. А на ней лицо дочери с открытым ртом… «Все мы сосём, мать, дочь…» — проскочила мысль.

Сколько она так сосала, она не понимала. То ожидала, что мужчина вот-вот сейчас кончит — Андрей бы давно это сделал, — то сама устала, но не могла оторваться, потому что не представляла, как ей быть дальше, как смотреть в глаза этому незнакомому мужчине.

Но он сам взял инициативу — вернее, лицо Веры — и притянул к себе. Целовал её мокрый от слюны рот после члена, потянул за руки, заставляя забраться на него. Она, уже раздетая, перекинула ногу, оседлала, как в фильмах. Возбуждённый мокрый член был под ней, она чувствовала его, терлась о него влажными разошедшимися губами. Клитор, чувственный и напряжённый, ощущал твёрдую головку, тёрся о неё. Она качнула бёдрами, отправляя головку ниже, в преддверие, и как по волшебству там она чуть выпрямилась, зацепилась за лобковую кость, поднырнула под неё, и член, получив направление без помощи чьих бы то ни было рук, туго вошёл в неё.

Она задохнулась: так стало внутри плотно и полно. Угнездившись сверху, женщина чувствовала, что не только заполнена до краёв, ощущая сладостное томление от такой наполненности, но и может управлять происходящим. Она стала медленно покачиваться, заставляя член приятно скользить в ней, то глубоко погружаясь, то почти полностью выходя наружу. Вера чувствовала его рельеф, свои стенки, мышцы… Такая ласковая, приятная игра, которая… которая… заставляла её постепенно ускоряться. Это было ей в новинку. Досконально изучив свой оргазм при самостоятельных ласках, сейчас она была дезориентирована и приятно удивлена: разливающиеся в ней ощущения были одновременно похожи на обычный прилив сладострастных волн перед оргазмом и в то же время отличались более мягким, окутывающим характером, задействованием глубинных частей и, в целом, предстоящая разрядка, а Вера уже ощущала её приближение, «готовилась», «сгущалась» не снаружи, как обычно, у клитора, а где-то глубоко, будто в самой матке, в животе, внутри неё.

Она вцепилась руками в грудь солдата, глубоко и сильно нахлобучиваясь на него своими раздавшимися бёдрами, потом распрямляясь в коленках, чтобы подняться на толстом рельефном стержне, и ухалась обратно на его сказочно долго стоящий член, закатывая глаза от…

— Ой, миленький. Да, мой хороший, сильнее! Давай! — шептала она. И ни одна сила на Земле не могла бы сейчас её остановить.

Оргазм пришёл. С членом внутри! Такой мощный, красивый и сильный, что на секунду Вера даже потеряла сознание. Очнулась, пуская слюни на грудь Максима, распластанная, нанизанная, мокрая, склизкая между ног… Мужчина ласково целовал её лоб, поглаживая руками вздрагивающую попку.

— Ты как? — промурлыкал он.

Она оценила своё состояние — «Хорошо!» — и потом, уже с удивлением:

— Ты не кончил? — Член всё так же упруго наполнял её естество, став неотъемлемой частью её бытия.

— Не успел!

— О! — Она снова выпрямилась в «седле», расправив крылья. — Тогда полетели дальше!

Во Вселенной существовала альтернативная ветка, где она не согласилась бы на эту поездку и не узнала, что на свете есть такие мужчины, которые не кончают, стоит им лишь увидеть голый женский причиндал или нюхнуть терпкий аромат пиздятинки. И теперь Вера думала об этой альтернативе как о счастливо минувшей её участи.

Она не стала сниматься с полюбившегося члена, продолжив свои сначала неторопливые, но потом всё ускоряющиеся качки. Его руки были уверенными, но нежными. Он ласкал её не останавливаясь, гладил, щипал, крутил соски, взвешивал груди в руках. И Вера, впервые за долгое время, почувствовала, как её тело отзывается на прикосновения. Никакой спешки, никакого эгоизма. Максим был внимателен и неутомим. Он словно читал её мысли, её желания.

— Боже... — шептала она с придыханием, — я на месте твоей жены...  ух, всеми днями с тебя не слазила!

«Как можно было бросить такого, уйти?» — не понимала Вера. — «Он же просто божественный мужчина! Ёбарь-красавец! Пусть без ноги, но с таким членом!» — пылал её разум, захлёстываемый сладострастными накатами. Она была близка снова почувствовать вершину удовольствия, подгоняла ощущения, покачиваясь на волнах блаженства. «Мой хороший, как ты мне хорошо делаешь?» Тут он прижал её к себе, перевернулся вместе с ней, оказавшись сверху, обнял крепко и вонзился. И как вонзился! До самых печёнок. Казалось бы, куда глубже, но он вошёл, сильно натянув всё внутри, стал быстро долбить, приподнявшись на руках. Впервые Вера взвыла, застонала как безумная сучка, безоглядно отдаваясь, подставляясь разящему жезлу. Глаза на лоб: все органы чувств выкручены на максимум, в животе бешенство матки, всё взрывается, спазмами наслаждения скорчивает тело. Она даже не поняла, как и что было дальше. Он вогнал её своими ударами в беспамятство, лишил разума, осталась только жалкая животная оболочка, которая изнывала от невероятного наслаждения, содрогалась, пылала жаром, истекала соками.

Она очнулась, убирая забившие рот волосы. Пытаясь понять, где её тело — невесомое и незнакомое.

— Боже, это что такое было?! Я отключилась, — потрясённо спросила она, скорее даже себя.

— Ты — благодарная женщина, — погладил он её грудь, лёжа рядом и приподнявшись на локте, разглядывая её тело. Она ещё вздрагивала, провожая запоздалые разрядики.

Вере хотелось теперь плакать. Она уже почти любила этого Максима. За то, что он такой ласковый и такой хороший любовник. Как мало надо женщине для счастья?! Но она крепилась, потому что понимала: в первый день знакомства строить планы на длительное общение довольно глупо. Поэтому лежала, удерживая мысли в себе. Но не руки.

Снова начались взаимные поглаживания. Он забрался к ней между ног и довольно ощутимо ласкал пальцами, пока она опять не задрожала в предвкушении. Опять она оказалась сверху, ртом на члене, который ещё помнил её. Она ощущала свой запах, смешанный с терпким ароматом мужской спермы. И ей было не противно, наоборот. В этом был секс, взаимное проникновение тел, жидкостей, великое объединение. Она слизывала, глотала, лизала, благодарно лаская такой замечательный, умелый член. И он поднялся, восстал, и её поставили раком, как прелюбодейку, вошёл, показав, что и сзади она так же чувственна, как и сидя сверху. Крепкие мужские руки крепко держали её ягодицы, а мощное тело невзирая на увечие своими сильными пружинистыми толчками вознесло её на вершину блаженства, стонущую и истекающую соками и слюной ещё дважды. Мужчина изливался в неё, и это было так как нужно. Ни на секунду Вера не подумала, что это принесёт ей какие-то неприятности. Не могло быть такого после всего того, как хорошо он ей сделал!

Утром Вера проснулась другой. Она лежала рядом с Максимом, слушая его ровное дыхание, и впервые за годы не чувствовала ни вины, ни стыда. Она ощущала и была теперь новой,  полноценой что ли, раскрывшей свой потенциал. Наконец, она прочувствовала и познала настоящий секс! Тело и, в ответ,  душа была удовлетворены, спокойны, на подъеме, готовые вершить, стремиться и жить! Ух, что это было за состояние! Она могла свернуть горы, попадись они ей на пути!

— Спасибо, — тихо сказала она, проводя пальчиком по полюбившимся бровям и скулам мужчины.

Максим легко улыбнулся, не открывая глаза, но приобняв её крепче:

— Это тебе спасибо. За то, что вернула веру в себя!

Вера хихикала, дурачилась и была счастлива как дура — удовлетворённая, хорошенько оттраханная дура.

— ### —

Она собрала себя только к завтраку. Пошла сразу в столовую, не стала возвращаться в номер. Конечно, в вечернем платье это выглядело слишком красноречиво. Но ей прямо сейчас было совсем наплевать. Максим отправил её одну, сославшись, что ему надо ещё много чего сделать. Она полетела, окрылённая и счастливая. Пришла одной из первых. Взяла всего побольше — проголодалась. Аппетит был замечательный!

— Ну что, шлюшка, с кем провела ночь? — Ирина плюхнулась на стул рядом, толкнув локтем и подмигнув так, что Вера тут же почувствовала себя павшей. — Не отпирайся, ты же не ночевала! Да и глазёнки так блестят, щёчки розовые… Ох, выебли мать! Выкладывай, кто он?

Вера почувствовала, как жар приливает к лицу. Она хотела возмутиться, отшутиться, сказать что-то отвлечённое, но не смогла — из груди рвалось совсем другое, то, в её понимании, озвучивать было крайне сомнительно. Вместо этого она лишь покачала головой, пряча улыбку.

— Да ничего такого, Ир, — пробормотала она, уткнувшись в тарелку взглядом. — Просто… встретилась тут кое с кем, погуляла, проговорила всю ночь. Такой интересный человек оказался… — Тут она не выдержала и начала хихикать как малолетняя дура, впервые увидевшая член.

— Ага, «поговорила»! — Ирина присоединилась к её смеху, и вот они вдвоём уже сидят и гогочут как все утки на пруду. — Выглядишь как кошка, объевшаяся сметаны! Ну, молодец, Верка, в первый же вечер! Ах ты, шлюшка!

Вера хотела возразить на «шлюшку», типа она «не такая», а всё по любви, с «единственным», с которым она планировала встречать до конца заезда, но что-то внутри неё остановило. Она вдруг поняла, что не хочет оправдываться. Ночь с Максимом, такая потрясающе невероятная, не вызвала в ней привычного чувства вины. Впервые она не ощущала себя «неправильной» или «распутной», хотя как теперь и была. Напротив, в глубине души она полагала, что наконец получила то, чего Андрей ей никогда не давал — настоящий, качественный секс. Это было её право, которое у неё украли. Теперь она его просто вернула.

— И что, теперь будешь его ловить? — продолжала Ирина, не замечая внутреннего переворота в подруге. — Или это так, одноразовое приключение?

Вера пожала плечами, всё ещё не готовая делиться подробностями. Но в её голове уже складывалось решение. После такого вопроса она и сама задумалась — встретится ли снова с Максимом. С утра он был немного отвлечённым, вялым и уже не смотрел так, как вечером. Вера и сама задалась этим вопросом, настроив планов за двоих: как сегодня повернутся их взаимоотношения. Может, она его разочаровала или был разовый эксперимент. Вера начала беспокойно озираться в поисках Максима. Ей не терпелось разрешить для себя вдруг появившуюся неопределённость.

— Посмотрим, — наконец сказала она, вернувшись взглядом за стол. — Я ничего не знаю на счёт того, что будет сегодня или завтра! Ничего!

Ирина расхохоталась, хлопнув её по плечу.

— Вот это моя девочка! — воскликнула она. — Правильно, Верка, лови момент, пользуйся возможностями! Первый день только, не повторяй собственных ошибок, не концентрируйся только на одном!

Вера улыбнулась шире, внутри всё же не согласившись с подругой. Её тянуло к Максиму. И если тот, в свою очередь, даст знать, что тоже рад быть с нею, то никого другого ей и не надо. Осталось дождаться принца её сердца, покорившего заодно и всё остальные органы.

Но его всё не было, а ей безумно хотелось спать и в душ после беспокойной ночи. Потом начались процедуры, на которых она почти засыпала. После обеда, на котором Максима также не оказалось — зал был большим, людей множество, может он и приходил, но Вере не удалось найти его в такой толпе, доплетясь до своего номера, она рухнула на койку и проспала до вечера.

Но к ужину уже прихорашивалась сама, без наставлений — всё лучшее, свежее, отдохнувшая и чистая, ласково поглаживая своё тело в сладостном предвкушении. Она уже хотела продолжения, она ждала его!

Ужинала как на иголках, поминутно оборачиваясь на зал. «Где же ты, Максим?» — кусала она губы. Ирина пошла искать приключения на танцевальном вечере, а Вера кинулась в парк, к знакомой скамейке. Издалека она заметила сидящих на ней людей. Сердце заколотилось, она с усилием замедлила шаг, сдерживая себя изо всех сил.

Да, она видела его фигуру — это был Максим. Но рядом… Рядом сидела молодая женщина, моложе её, красивее, утончённее. Он держал её за руку, как вчера — Веру. И смотрел на неё своим взглядом брошенной собаки. Он мельком взглянул на Веру, поравнявшуюся с ними, и тут же отвёл взгляд, будто от незнакомой. Ей пришлось сжать всю свою волю в кулак, ухватив вскинувшуюся ярость, не дать ей вырваться каким-нибудь некрасивым, излишним всплеском. На ватных ногах, не чувствуя ничего, кроме жалости к себе, глотая невесть откуда появившиеся слёзы, она прошагала мимо, обошла по соседней дорожке, кинулась в слезах в свой номер, раскидала вещи и рухнула ничком на кровать. Рыдать.

Как-то заснула. Разбудил её свет коридора из открывшейся двери. Кто-то разговаривал. Послышался голос Ирины: «Ой, Виталик, погоди, тут соседка у меня, я думала её не будет, подожди, котик, за дверью, я с ней переговорю».

Она присела к ней на кровать, положила руку на плечо:

— Ну что ты, что случилось?! Он с другой уже, а ты убиваешься?!

Вера попыталась ответить, но зарыдала вновь…

— У-у-у, девочка! Тебе ещё предстоит большой путь, пока принцы тебе все твои принципы не поломают! Но ничего! Ты главное держись, всё уничтожат. Они — звери. И с ними надо по-звериному. Только для себя! Для своего удовольствия, своей жизни!

— Но почему? Почему нельзя нормально, по любви-и-и-и? — всхлипывала Вера.

— Так это и есть нормально. Для них! Это как раз по-мужски! Брать всё вокруг, пока хоть что-то в штанах шевелится!

Они немного помолчали… И Ирина продолжила:

— Так что, подруга, сегодня проревись, переживи всё. А завтра — с новыми силами и с новым пониманием — за новыми приключениями! У нас впереди ещё больше недели! Так что мы им ещё покажем!, - Она поднялась, — Всё, отдыхай, я пойду своего выпровожу! Если не вернусь быстро, значит, он другое место нашёл. А то их тоже по двое селят. И куда податься двум любящим сердца-а-а-ам?! — пропела она, выскальзывая в коридор.

— ### —

Ирина была права. С утра Вера преисполнилась оскорблённого желания мстить всем мужчинам оптом. Если первый, на которого она поставила всю свою жизнь, оказался просто извращенцем, напрочь лишённым потенции, то второй дал ей немало, хоть и откровенно использовал, задурив голову всё теми же милыми ей сказочками про любовь и одинокие сердца.

"Всё, баста, больше никаких чувств и глупостей! У неё впереди восемь дней и вполне сформированное, теперь даже очень осмысленное желание трахаться!". Ей показали, приоткрыв занавеску, как это бывает на самом деле, когда крепкий молодой мужчина и любовь до утра с небольшими перерывами, — и теперь она жаждала получить этого как можно больше, использовав оставшееся время максимально с пользой.

Ирина наблюдала, как Вера прихорашивается перед зеркалом, и ободрительно подбадривала:

— Так, дорогая! Покажи им! Они ещё попляшут под твою дудку! Давай поимеем этот санаторий!

— Поимеем, Ира, обязательно! Теперь никаких сомнений! - По-боевому тряхнула головой женщина в ответ.

— КОНЕЦ —

240   234   +10 [2]

брошеная, женщина, мечтает, отомстить, сладко, и долго, для, этого, едет, в санаторий