Субботни

Субботний рассвет был прерван настырным звонком мобильного. Маша, измученная летним зноем и страдающая от бессонницы, наконец-то погрузившаяся в сладкий сон под утро, грязно выругалась. Протянув руку к прикроватной тумбочке, она машинально отклонила входящий вызов. Однако почти сразу же аппарат зазвонил снова.

— Да блять, кто там? — не выдержал Сергей, зарываясь лицом в подушку. — Машка, возьми уже трубку!

Маша, словно оживший зомби, отбросила одеяло и села на кровати. Её тело, ещё хранящее остатки ночного покоя, излучало особую притягательность: молодая кожа обтягивала грудь, превращая смятые сном лужицы сосков в упругие, нежные бутоны. Она протянула руку к назойливому аппарату, трезвонившему на тумбочке.

— Инга, — всхлипнула Маша, глянув на экран.

— Почему-то не удивлён, — буркнул муж, окончательно просыпаясь. — У этой девчонки гормоны играют. Сиськи не растут, зато пизда как у голодной гиены — накормить её никак не можем. Всё мало ей. Выходной даже на работе дают. Опять что-то придумала. Опять ехать куда-то трахаться.

— Алло, — ответила Маша, перестав слушать бубнёж мужа.

— Машка, привет! — в трубке прозвучал радостный, чуть виноватый голос Инги. — Прости, что разбудила. Меня сейчас сам дядя разбудил. Слушай, как ты относишься к тому, чтобы получить удовольствие и заработать денежку за это?

— Я не проститутка, — Маша потянулась, и её груди качнулись, привлекая взгляд мужа, который уже с интересом прислушивался к разговору.

— Да нет, ты меня не поняла! — засмеялась Инга.

— А как тебя понять, если ты ничего ещё не рассказала? — зевнула Маша.

— Тогда слушай сюда... — И Инга защебетала, быстро-быстро излагая свою идею.

Маша слушала, и сон снимало как рукой. Она села прямо, придерживая грудь рукой, словно это помогало лучше соображать.

— Ну не знаю... — протянула она, когда Инга закончила. — А сколько, говоришь, их будет? Пятнадцать?

— Где-то так, но как правило, больше десяти редко бывает. Они там все деловые, — ответила Инга.

— Но ты сказала — наше правило? Смотреть можно, но трогать нельзя? И кончать мне в письку нельзя? — Маша чувствовала, как по телу начала растекаться тёплая волна предвкушения.

— Ой, Машка, не переживай! Кого трахать и куда спускать, у них есть. У них и жёны, и секретарши, и эскортницы, и просто давалок хватает. Им изюминку подавай. Вот такую, как ты. Ну что, согласна? И не забудь, что это всё не бесплатно. Я на эти денежки почти полгода проживаю.

— Что, так много? — денежки сейчас и правда были бы не лишними. Маша в голове включила калькулятор.

— Нормально. Только давай ты мне тоже часть дашь, — жалобно промямлила Инга. — А то за квартиру скоро платить, да и вообще. Я почти на нуле.

— Ладно, это мы разберёмся. Но без Сергея я не поеду, — Маша обернулась к мужу, который не отрывал от неё внимательного взгляда.

— Ой, да пожалуйста! Пусть Серёга едет с тобой. Только туда его не пустят. Посидит, подождёт тебя в комнате с прислугой. Сама понимаешь, в зал его никто не пустит. Да не бойся ты, никто тебя там не съест. Дядя меня туда уже возил. И видишь — жива. Я бы и сейчас поехала, но желательно разнообразить девушек. Ну? — Инга сделала паузу.

— Ну не знаю... Сейчас с Серёжей переговорю и перезвоню, — Маша, не дожидаясь ответа, нажала на отбой.

Она нервно потянулась и посмотрела на мужа.

— Что милое дитя предлагает в этот раз? — Муж потянулся к жене и, приобняв, повалил её на себя, с утренним наслаждением запуская руку ей между ног. Пальцы скользнули по ещё сонным, но уже отзывчивым складкам.

— Даже не знаю, как тебе всё рассказать. В общем, как ты скажешь, так и будет. Да — да, нет — значит нет, — улыбнулась Маша, разводя ноги шире и пропуская пальцы мужа в своё уже просыпающееся тело.

— Машка, что за дурацкая привычка напускать интригу? Говори уже, что там эта озабоченная придумала в этот раз. Куда едем и что снимаем? — Сергей чмокнул жену в макушку, пальцем уже нащупывая волшебную кнопочку жены и начиная её нежно теребить.

— Фоткаться мы не будем в этот раз. А съездить она нам предлагает в сауну.

— В сауну? — удивился муж.

— В сауну или баню, это не важно. Инга же нам рассказывала про своего дядю, который там всех голышом фоткает уже сто лет. У него связи везде. Там вчера ему позвонили и попросили девочку. Обычно он возил Ингу, но одна и та же — неинтересно. И Инга рассказала ему про меня. Какая я хорошая, красивая и без комплексов. Дядю это заинтересовало. И он предложил Инге переговорить со мной. В общем, ситуация следующая. Каждый месяц богатенькие папы Карло ходят в баню. Стресс снять. Поболтать, отдохнуть. Просто трахаться у них есть с кем — жёны, секретарши, любовницы, эскортницы. Им нужно лёгкое эротическое шоу, на кого спустить. Но ты не думай. Я Инге сразу сказала: я не проститутка. Я трахаться с ними не буду. У нас правило: смотреть можно, трогать нельзя и спускать в меня нельзя. Вот. Нужно съездить и показать себя этим толстосумам. Они там все богатые, все семейные, в возрасте. Только это, Серёж, тебя в зал не пустят, ты меня подождёшь с прислугой. Инга говорит, что нам ещё и заплатят. Причём очень хорошо. Инга полгода живёт на эти деньги.

Маша посмотрела в глаза мужа. — Что скажешь?

— А ты что? — Муж перестал тискать клитор жены и встретился с ней взглядом.

— Страшно — об писаться можно. Но у нас денежки отпускные заканчиваются. А зп ещё не скоро. А так... не убьют же меня там. Денежку заработаем. Тебе ноутбук новый купим, ты же сам говорил, что этот древний умирает уже. Ну что?

Сергей пожал плечами. Действительно, не съедят же они там Машу, а новый ноутбук хотелось очень-очень.

— Звони Инге, мы согласны, — после недолгого раздумья вынес свой вердикт Сергей.

*****

Ровно в договорённое время около подъезда, где стояли и ждали Маша с Сергеем, остановился дорогущий внедорожник. Опустилось стекло, и в окне показался интеллигентного вида мужчина в годах, с седеющей бородкой и умными, чуть уставшими глазами.

— Маша, Сергей? Я дядя Инги, Артемий Петрович. Садитесь, едем.

Баня или сауна располагалась в центре города. Проскочив парадный вход с атлантами, поддерживающими балкон над парадным входом, и свернув под арку, пропетляв по дворам-колодцам, дядя остановился у неприметной, обшитой железом и покрашенной серой облупившейся краской двери.

— Вильма, мы приехали, — сказал он в телефон и быстро проговорил. — Маша, Сергей, выходите. Сейчас выйдет Вильма. Она куратор и организатор отдыха. Моя хорошая знакомая. Не грубите, не хамите, не нарывайтесь, но и постарайтесь сохранить интерес к себе. Машенька, это касается в первую очередь тебя. Постарайся заинтересовать, и ты не заметишь, как твоя жизнь изменится в лучшую сторону. Они там могут всё. Уж поверь мне, старому человеку. Сергей, а ты не переживай. С Машей всё будет хорошо. У вас же правило: смотреть можно, трогать нельзя. Эти люди старого воспитания, когда правила были правилами и их неукоснительно соблюдали. А вот и Вильма. Выходите. Я вас потом заберу и отвезу домой.

Маша и Сергей вышли из машины, и дядя, нажав на газ, лихо развернувшись, скрылся в лабиринте дворов.

Из неприметной двери вышла женщина. Маша замерла, разглядывая её. Перед ней стояла Вильма — одна из тех редких женщин, чей возраст невозможно угадать с первого взгляда: ей могло быть как тридцать пять, так и сорок пять. Аккуратно собранные в высокий хвост светлые волосы, украшенные алой лентой, открывали изящные скулы и длинную шею. На ней было короткое белоснежное платье, заканчивающееся чуть ниже ягодиц, которое будто было создано для ее фигуры, подчеркивая каждый изгиб стройного, спортивного тела. Длинные, безупречной формы и загорелые ноги с острыми коленками. Сквозь тонкую ткань платья угадывалась красивая грудь, которая едва заметно покачивалась при каждом ее движении.

— Маша? Я Вильма. — Женщина внимательно осмотрела Машу, при этом не проявив никакого интереса к стоящему рядом с ней Сергею. — Повернись. Наклонись. Покажи руки. Локти, сгибы. Вены. Хорошо. Подними платье. Спусти трусы.

Краска бросилась Маше в лицо. Она бросила взгляд вокруг. Двор был жилой, но кроме них, Вильмы и девушки в униформе, вышедшей из дери вслед за женщиной, никого не было. Маша, помедлив секунду, задрала подол и спустила трусики до колен.

Вильма шагнула ближе, протянула руку и ощупала Машину промежность — лобок, половую щель, и два пальца без предупреждения забрались во влагалище. Маша вздрогнула, но стерпела.

— Плохо, — констатировала Вильма, вынимая пальцы и вытирая их о салфетку, которую ей тут же подала девушка.

— Почему? — Маша от неожиданности растерялась.

Но Вильма, не удостоив её ответом, бросила через плечо девушке:

— Алина, отведёшь её к Мариэтте, пусть поработает бритвой. У неё на теле не должно быть ни одного волоска. И так заказывали Ингу, а привезли... Хотя может, это и лучше. Инга со своим телом девочки уже стала приедаться. А тут что-то новенькое.

Она снова взялась за Машу, на этот раз сжав пальцами её груди прямо через платье.

— Хорошо. Крепкие. Упругие. Не большие и не маленькие. То, что всем нравится.

— Чем болела? — Вильма уставилась на Машу.

— Я... — Маша растерялась.

— Нет, я, — Вильма скривилась. — Чем болела я, я знаю. Ты.

— Ну, кашель, горло... — промямлила Маша.

Вильма закатила глаза.

— Нет-нет, этим я... ничем таким серьёзным не болела. СПИДа нет. Даже ковидом не болела, — спохватилась Маша.

— Хорошо, — констатировала Вильма и впервые улыбнулась. Улыбка у неё была тёплой, почти материнской. — Не бойся, девочка. Всё будет хорошо. Ты под моей защитой. Алина, веди её к Мариэтте, потом приодень во что-нибудь... хотя нет, не стоит. Чулки и прочее уже приелось. Пусть останется в том, в чём приехала. Платьице, эти трусишки, кроссовочки. В этом что-то есть. Как будет готова, скажешь мне, я её отведу. Идите.

Маша бросила на Сергея взгляд испуганного котёнка и, ведомая Алиной, скрылась за железной дверью.

— Так, теперь с тобой. Сергей, правильно? — Вильма осмотрела его с ног до головы. — Это против правил, но я обещала Артемию, что ты будешь ждать в комнате прислуги. За Машу я спокойна — с ней поиграют, но не сломают. Они там правила чтут. А вот моим девчонкам на правила чихать. Они походят по залу, разносят вина, фрукты и прочее. Трахаться им нельзя, но лапать их как раз можно. Находятся, насмотрятся, возвращаются, а тут ты сидишь. Могут изнасиловать. Так что подумай. Может, лучше здесь, на лавочке во дворе, жену подождёшь?

Глаза Вильмы блеснули озорством.

— Вы тоже? — Сергей улыбнулся.

— Что я тоже? — не ожидавшая такого поворота, удивилась Вильма.

— Ну, это... меня изнасиловать?

— А что, очень хочется, чтобы я? — Вильма улыбнулась в ответ, и улыбка её стала ещё более загадочной.

— Очень, — не стал скрывать Сергей, уставившись на маленькую родинку на груди женщины, видневшуюся в вырезе платья.

— Посмотрим, — фыркнула Вильма. — Идём.

Они вошли и, пройдя по полутемным коридорам, в которых им встретились двое шкафообразных громил, охраняющих проход, оказались в небольшой, но светлой и уютной комнатке, заставленной коробками с бутылками и фруктам... и девушками.

Две из них были в форме — той самой, что и у Алины. На них были чёрные, невероятно короткие платьица, полностью открывающие стройные ноги. Белоснежные кружевные фартучки, повязанные вокруг талии, белые заколки в волосах, чёрные ажурные чулки и чёрные туфельки на шпильках. Форма была настолько откровенной, что скорее подчёркивала наготу, чем скрывала её.

Высокая, статная блондинка с идеальной фигурой разливала шампанское по бокалам, стоящим на подносе. Рыженькая, шустрая, с веснушками на курносом носике, разливала из пузатой бутылки какой-то коричневый напиток по стаканчикам.

Но внимание Сергея привлекла третья девушка. Она стояла чуть поодаль, широко расставив ноги и наклонившись, перебирала бутылки в ящике на полу. У Сергея перехватило дыхание. Шпильки, чулки, круглая, идеальной формы попка, обтянутая чёрным платьицем, которое задралось, открывая взгляду не только ягодицы, но и то, что было между ними. На девушке не было трусиков. Из-под платья выпирал пухлый бугорок половых губ, направленный прямо в его сторону. Бугорок был гладко выбрит и розовел в солнечном свете пробивающимся в оно сквозь давно не мытое стекло.

— Слушаем все сюда! — Вильма хлопнула в ладоши, привлекая внимание. — Это Сергей, прошу любить и жаловать. Пока его жена работает в зале, он тихонечко посидит здесь. И смотрите у меня, — Вильма помахала пальцем. — Я обещала его жене, что верну его живым, в целости и сохранности. Смотрите, не затрахайте мне его тут до вечера.

— А что, можно? — блондинка сделала кукольное лицо и невинно захлопала ресницами.

— Татьяна, договоришься у меня. — Вильма строго посмотрела на неё, но в глазах плясали чертики. — Всё, девки, я ушла.

Дверь за Вильмой захлопнулась.

— Ой, девки, смотрите, какой подарок к нам сегодня пришёл! — Татьяна, вильнув бёдрами, подошла к Сергею вплотную. — Развлечёмся, а то лизаться уже приелось.

— Твоя жена, что, правда, там в зале работает? — спросила она, положив руки ему на грудь.

— Угу, — только и смог выдавить Сергей, чувствуя себя в окружении этой красоты как муха в меду.

— Какие у вас высокие отношения с женой, — усмехнулась Татьяна. — Её там, а мы тебя тут.

Её пальцы скользнули с груди вниз, к паху, и остановились на выпирающей бугром ширинке.

— Ой, девки, а у него уже встал!

— Это у него на Катьку встал, — хохотнула рыженькая, кивнув на ту самую девушку, что наклонялась к ящику. — Она вечно своей пиздой везде светит.

— А вот мы это сейчас проверим, на кого из нас у него лучше стоит, — сказала Татьяна.

Шустрые пальцы расстегнули джинсы Сергея, и они упали к его ногам.

— Ой, а наш мальчик трусики дома забыл! — засмеялась она. — Девки, а у него хороший размер! Как раз то, что я люблю. Не очень длинный, толстенький.

Её пальцы изучающе забегали по члену.

— И ещё выбрит полностью! — восхитилась она. — Обожаю, когда мужчины бреют.

Невероятной красоты девушка Катя, та самая, с попкой-бугорком, наконец выпрямилась и подошла. Она была столь же прекрасна, как и блондинка, но с тёмными волосами и чуть более тонкими чертами лица. Она взяла Сергея за кончик головки и легонько ущипнула его. Сергей вздрогнул и шумно выдохнул.

— Всё, Катька, он на тебя запал! — констатировала Татьяна. — Ты осторожнее с ним. Смотри, как он на тебя смотрит, сейчас без рук кончит. А нам с ним ещё до вечера работать. Ещё и Светке в зале нужно оставить, а потом Алина. А если Вильма?

— Она старая, — усмехнулась Катя, но от члена не отошла.

— Старая не старая, а ебаться все хотят, — философски заметила Татьяна. — Я как-то с ней на одной встрече была, и там одна сука старая захотела, чтобы Вильму трое охранников её отодрали. Видишь ли, ей показалось, что Вильма её мужу глазки строит. Сказано — сделано. Три бугая разложили нашу Вильму прямо перед ней на полу и давай её драть — и в пизду, и в жопу, и в рот. И один, и два, и втроём. Сука сидит, ручки потирает. А потом бац — и всё изменилось. Наша Вильма уже сама охранников ебёт. Те уползли, а наша Вильма встала, салфеткой обтёрлась и лишь суке улыбнулась.

— Я и говорю — наша Вильма ещё ого-огонь, — улыбнулась Катя, продолжая играть с кончиком головки.

— Ладно, девки, время идёт. Сейчас Вильма придёт и всем нам пизды даст. Ленка, Катька, в стойку! С Сергеем знакомиться будем, — скомандовала Татьяна.

Рыжая Ленка, Катя и сама Татьяна выстроились в ряд перед Сергеем. По её команде они резко наклонились. Короткие платьица взлетели, оголив круглые девичьи попки и направленные в сторону Сергея промежности. У каждой из них под платьем ничего не было. Сергей увидел три совершенно разных, но одинаково прекрасных девичьих цветка.

Ленка, рыженькая, была гладко выбрита. Её половые губы, словно пара изящных, бледно-розовых лепестков, выглядели слегка припухшими и влажными. Маленький клитор, заметный и ярко пульсирующий, напоминал мерцающий уголек.

Катя, темноволосая красавица, тоже была без единого волоска, но её губки были более сочные, более пухлые и приоткрытые, демонстрируя розовую глубину влагалища.

Татьяна, высокая и стройная блондинка, обладала влажными, слегка отвисшими половыми губами, сплетенными в нежные розовые складки с маленьким почти незаметным клитором.

— Ну и долго ты нас рассматривать будешь? — не выдержала Татьяна. — Это ты жену ждёшь, а мы на работе. Знакомиться с нами будешь?

— Знакомиться? — Сергей совершенно потерялся в происходящем.

— Ну конечно, знакомиться. Нам тут вместе до вечера сидеть. Или ты думал, назвал своё имя и всё? Давай подходи к Ленке и вставляй ей, туда-сюда. Потом Катьке, только не спусти в неё сразу — я же видела, как ты на неё запал. Потом в меня. Вот и познакомимся. Ты не переживай, мы там в зале за твоей женой приглядим. Ну что встал? Суй уже Ленке. Видишь, у неё пизда уже раскрылась.

И правда, половые губы Лены разошлись, и влагалище приоткрылось, зияя сладкой, манящей пустотой в её аппетитном теле.

— Да, да, я сейчас, — пробормотал Сергей, подходя к Лене.

Он взял её за бёдра и медленно, осторожно вошёл. Лена была узкой, тугой, но невероятно горячей и влажной. Когда он вошёл до конца, она чуть слышно вздохнула. Сергей задвигался, чувствуя, как стенки её влагалища неимоверно приятно массируют головку его члена.

— Хорошо, не нужно до конца, — выдохнула Лена. — Иди к Кате.

Сергей вышел из Лены и подошёл к Кате. Та ждала его, слегка покачивая бёдрами. Он вошёл в неё — и это было совсем другое ощущение. Катя была чуть шире, но глубже, и внутри было невероятно жарко. Она сама подалась назад, насаживаясь на него, и тихо застонала.

— Умница девочка, — шепнула Татьяна. — А теперь иди ко мне.

Сергей, уже разгорячённый, подошёл к Татьяне. Она была самой опытной — это чувствовалось в каждом её движении. Её влагалище плотно обхватила его член, и в момент проникновения она сжала его так сильно, что он едва не кончил сразу. Но Татьяна резко расслабилась и член буквально провалился в её тело. Напряжение спало.

В этот момент дверь с противоположной стороны комнаты распахнулась, и на пороге появилась светленькая девушка с подносом пустых бокалов.

— Ого, а это что у вас такое тут происходит? — Девушка поставила поднос на стол и подошла к шеренге девичьих поп. Она была в той же униформе, что и остальные, и столь же красива.

— А это муж девушки, которая работает в зале. Она там, а мы тут... знакомимся. — Татьяна, не прекращая двигаться на члене Сергея, кивнула на него. — Будешь знакомиться?

— Буду! — даже не подумав, сразу согласилась Света. — А то пока я бокалы разносила, намяли мне там всё. Представляете, они про курсы валют болтают, а сами мне вцепились в губы и дёргают за них. Как будто это бантики.

— Светка, а у тебя в самом деле пизда бантиком, — хихикнула Татьяна.

— Да иди ты, там шампанское кончилось. Лен, и ты выноси своё. Идите, а то получим. Ладно, как вы тут знакомитесь?

— Просто. Выставляй пизду, а Сергей вставит — вот и познакомитесь. Ладно, Лен, действительно, пошли, а то влетит от Вильмы, — Татьяна соскочила с члена Сергея и оправив складки платья подхватила поднос.

Света, недолго думая, наклонилась, выставив промежность. Сергей увидел её и чуть не рассмеялся — у неё и правда половые губы были длинными и как-то особенно, причудливо изогнутыми, образуя нечто похожее на пышный бант. Она была выбрита, и этот «бант» из розовой плоти выглядел невероятно эротично.

— Я же говорила, что у неё пизда с бантиком, — хохотнула Татьяна, унося поднос с шампанским в зал, и дверь за ней закрылась.

Сергей, не в силах больше ждать, ткнул членом в глубину этого живого бантика и вошёл. Света ахнула и подалась назад, плотно прижимаясь попой к паху Сергея.

*****

Машу тем временем привели в небольшую, стерильно-белую комнату, где их встретила женщина в белом накрахмаленном халате — Мариэтта. Она была дородной, но отличалась удивительной энергией и проворством, обладая тёмными, выразительными глазами и неутомимыми, умелыми руками.

— Раздевайся, ложись и раздвинь ноги, — распорядилась она, указывая на простой топчан, покрытый простыней.

Маша послушно легла. Без промедления и лишних комментариев Мариэтта приступила к процедуре, нанося на кожу девушки некую субстанцию в виде геля. Затем в её руках появилась бритва. Движения были отточенными и уверенными, и вскоре тело Маши стало гладким, как шёлк – ни единого волоска. Особое внимание Мариэтта уделила лобку и промежности, добившись абсолютной чистоты.

— Всё, — сообщила она, распределяя по разгорячённой коже прохладный крем, который вызвал приятное покалывание по всему телу. — Одевайся, можешь идти.

В коридоре Машу уже поджидала Вильма. Она окинула её быстрым взглядом, удовлетворённо кивнула и, взяв за руку, повела дальше по лабиринту коридоров. Перед высокой дубовой дверью она остановилась.

— Готова? — спросила она.

Маша сглотнула и кивнула.

Дверь распахнулась, пропуская женщин в просторный зал, отделанный деревом и камнем. В центре зала журчал небольшой бассейн, у кромки которого расположились мужчины. Они беседовали тихо, держа в руках бокалы, а их тела расслабленно покоились в удобных кожаных креслах. Все присутствующие выглядели зрелыми, уверенными в себе, с ухоженными руками и лицами, свидетельствующими о благополучии. Некоторые были обернуты в простыни, напоминающие туники древних римлян, тогда как другие предпочли удобство белых халатов из махровой ткани.

Недалеко от двух мужчин стояла девушка, держа в руках поднос, облаченная в униформу, схожую с формой Алины. С приветливой улыбкой и широко расставленными ногами, она терпеливо ожидала, пока мужчины освободят свои бокалы. Запустив руки под подол платья, мужчины, лениво тискали её между ног ведя не спешную беседу никуда не торопясь. После короткого оживленного диалога, сопровождавшегося веселым смехом, один из мужчин, ухватившись пальцами за что-то под платьем девушки, с заметным усилием потянул вниз. Прикусив губу, девушка напряглась, но осталась стоят на месте и тогда мужчина начал ритмично двигать рукой, что-то подергивая под её одеждой. Второй мужчина обратился к первому с какой-то фразой, что вызвало новую волну их смеха. После этого опорожнив бокалы, они отпустили девушку, выскочившую из зала.

— Господа! — Вильма обратилась к мужчинам, и её голос привлёк всеобщее внимание. — А вот и вишенка нашего сегодняшнего отдыха. Девочка Машенька. Машенька у нас умница, красавица. Машенька любит маму и своего мужа, но сегодня она зашла к нам, чтобы подарить частичку своей любви вам всем. Но, господа, Машенька у нас скромная девочка, домашняя. Она выполнит любое ваше желание или фантазию, но при одном условии: на неё можно смотреть, но трогать нельзя.

По залу прокатился одобрительный, но чуть скептический гул.

— То есть драть мы её не можем? — раздался голос крепкого, лысоватого мужчины с волевым подбородком. Простыня между его ног съехала, демонстрируя крупный, уже возбуждённый член. — А на хера она нам тут тогда нужна? Подрочить мне и секретарша может.

— Господа, господа, — Вильма улыбнулась самой своей обаятельной улыбкой. — Я нисколько не сомневаюсь, что ваши желания и возможности безграничны. Но у нас же сегодня день отдыха. Расслабьтесь. Неужели вам не интересно посмотреть, как скромная домашняя девочка выполняет самые сокровенные ваши фантазии? Как она воплотит их в реальность?

— А вы знаете, возможно, в этом что-то есть, — со своего места подал голос седой мужчина с благородной внешностью. — Это как запретный плод. Смотреть можно, трогать нельзя. Вы знаете, я в своей жизни уже отвык от слова «нельзя». Мне можно всё. И когда это юное создание скажет мне «нет», меня это возможно возбудит. Друзья, не попробовав это мы не узнаем.

— А возможно, Егор Алексеевич прав, — поддержал его мужчина, с аккуратной бородкой. — Возможно, в этом что-то есть. Господа, давайте поиграем, а там посмотрим. Драть и ебать уже надоело. Давайте посмотрим и, как в годы нашей молодости, просто подрочим. Помню, в годы перестройки я покупал календарики с голыми бабами в палатках. Прибегал домой, дрочил на них. Золотое время было, скажу я вам.

— Господа, я займу ещё минуточку вашего драгоценного внимания, — Вильма заулыбалась. — У меня есть маленькая фантазия. Видите этот хрустальный кубок в руках прелестной девушки Алины? — Алина, вернувшаяся в зал, подняла вверх большой, искусной работы хрустальный кубок на высокой ножке. — Предлагаю его наполнить вашей спермой. Налюбовавшись Машенькой, вы не сдерживайтесь, подзывайте Алину, и она поднесёт к вашему органу кубок, который в процессе отдыха будет наполняться. А в конце отдыха девочка Машенька выпьет всё до дна, объединив вас всех в своём тельце.

Мужчины одобрительно зашумели. Идея явно пришлась им по вкусу.

Вильма подвела Машу в центр круга и слегка подтолкнув в попу отошла в сторону.

Маша стояла, чувствуя на себе десяток мужских взглядов. Сердце колотилось где-то в горле. Она глубоко вздохнула, вспомнила наставления Инги с её дядей, и начала.

Медленно, очень медленно, она стянула с себя платье через голову. Под ним оказалось её идеальное, только что выбритое и натёртое кремом тело. Она осталась в одних кроссовках и трусиках, которые Вильма велела не снимать. Контраст застенчиво глядящей испуганной девушки и почти полной её наготы подействовал на мужчин невероятно возбуждающе.

Мужчины оживились, зашелестев тканью туник и халатов они выпускали на волю свои пробуждающиеся члены.

Маша прошла по кругу, останавливаясь перед каждым мужчиной, позволяя им рассмотреть себя со всех сторон. Потом она присела на корточки, широко раздвинув колени, и рукой сдвинув в сторону трусики демонстрируя свою только что выбритую, блестящую от крема промежность. Затем медленно развернувшись она про демонстрировала свою стройную спину и попку, обтянутую простыми беленькими трусиками. В зале повисла тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием мужчин и тихим звоном бокалов. Кто-то из мужчин одобрительно хмыкнул.

— А теперь трусики сними, — попросил мужчина с бородкой, его член уже окончательно встал и теперь блестел яркой головкой.

Маша послушалась. Она запустила пальцы под белую ткань и медленно, стянула трусики вниз. Ткань скользнула по бёдрам, коленям и упала к кроссовкам. Она осталась совершенно голой, если не считать обуви.

— Подойди ближе, — позвал седой Егор Алексеевич.

Маша подошла к его креслу, остановилась в полуметре. Он протянул было руку, но отдёрнул, вспомнив правило. Он только смотрел — жадно, изучающе, на её гладко выбритый лобок, на розовые, чуть припухшие половые губы, на которые уже выступила прозрачная влага.

— Какая красивая, — выдохнул он. — Потрогай себя. Покажи нам, как ты это делаешь.

Маша прикрыла глаза и запустила пальцы себе в промежность. Она раздвинула губки, показывая мужчинам розовую, блестящую глубину своего влагалища, потом нашла клитор и начала поглаживать его подушечками пальцев — медленно, с наслаждением. Тихий стон вырвался из её груди, и этот звук эхом разнёсся по залу.

— Хорошо, — одобрил кто-то из мужчин. — А теперь сядь на корточки, ноги пошире.

Маша присела на корточки, широко раздвинув колени. Её влагалище раскрылось перед ними, как цветок на утреннем солнце. Она продолжила массировать клитор, глядя прямо в глаза мужчинам, чувствуя, как десяток жадных взглядов буквально ощупывают каждую складочку её тела.

Алина с кубком подошла к одному из мужчин — невысокому, полному, с красным лицом. Он, не сводя глаз с Маши, взял свой член в руку и начал дрочить, направляя его в хрусталь. Через минуту он застонал, и густая, белая струя ударила в прозрачные стенки, стекла на дно, оставляя на гранях тягучие, красивые потёки. Алина облизала его член и перешла к следующему.

В этот момент скрипнула дверь и по мраморному полу застучали каблучки вошедших девушек. Девушки, одна высокая статная блондинка и вторая ниже ростом рыженькая несли перед собой подносы, уставленные напитками с интересом рассматривая позирующую перед мужчинами Машу.

— Эй белобрысая! — окликнул статную блондинку лысоватый мужчина в круглых очках, — Подойди ко мне и поставь ты уже куда ни будь этот свой поднос.

Все в зале посмотрели на девушку, которая, пристроив поднос на столике возле фонтана послушно подошла к очкарику.

— Повернись, наклонись и жопу раздвинь. Ноги, ноги шире расставь. Шире жопу раздвинь открой дырку. Да не бойся ты, стой смирно, - приказал мужчина.

Блондинка наклонилась и обхватив ягодицы руками широко развела их, выставляя анус перед мужчиной.

— Умница, так и стой, — мужчина похвалил блондинку. Затем засунув в карман махрового халата руку он извлек из него довольно крупную анальную пробку, к которой цепочкой был прикреплен мелодично звякнувший серебряный колокольчик. Облизав пробку, он поднес её к анусу блондинки и надавил. Девушка дернулась. — Прр... Стоять кобыла! — мужчина удержал девушку за бедра, затем передвинув руку на лобок и удерживая её на месте мужчина с силой вдавил пробку. Девушка ойкнула, её попа фыркнула, заглотив пробку, колокольчик звякнул мелодичной трелью. — Так и ходи что бы я слышал тебя. Когда это всё закончится, — очкарик небрежно махнул рукой в сторону, стоящей на коленях Машу, — Подойдешь и отсосёшь мне. Ты поняла?

— Да, поняла. Хорошо, подойду и отсосу, — блондинка словно ища защиту бросила взгляд в сторону сидящей в уголке Вильмы. Она сделала шаг и колокольчик звякнул. Еще шаг и колокольчик болтаясь на цепочке между ног девушки снова зазвенел. Теперь каждое движение сопровождалось звонким позвякиванием колокольчика. На щечках девушки заиграл румянец.

— Гавриил Петрович вы такой выдумщик, — из своего кресла поднялась Вильма, — А я всё думала, как мне отслеживать своих девушек, а всё гениальное оказалось просто. Теперь все мои девушки будут носить такие колокольчики.

— Пользуйтесь, — очкарик звонко хлопнул блондинку по попе.

— А теперь встань на четвереньки, — утратив интерес к происходящему с блондинкой, мужчина с бородкой приказал Маше перестав обращать внимание на ходящих по залу девушек.

Маша встала раком, прогнув спину, и раздвинула ноги. Её промежность была полностью открыта взглядам — влагалище, клитор, и чуть ниже — маленький, тёмно-розовый анус, который пульсировал в такт её сердцебиения.

— Красота, — выдохнул кто-то. — А теперь пальчик засунь себе в попу.

Маша послушно ввела палец в анус, начав другой рукой ласкать клитор. Мужчины заворожённо смотрели, как два её пальца двигаются в унисон — один спереди, один сзади, как её тело вздрагивает от каждого прикосновения.

Кто-то из мужчин охнул и страдальческим голосом подозвал к себе Алину. Кубок наполнялся. Уже трое мужчин спустили в него свою сперму. Белая, густая жидкость плескалась на дне, и новые струи падали в неё, издавая тихие, влажные звуки, от которых у Маши мурашки бежали по коже.

Неужели ей придётся это всё выпить?

— А теперь ляг на спину, — скомандовал седой. — И покажи нам всё, раздвинь дырку по шире.

Маша легла на спину, широко, до хруста раздвинув ноги. Она взялась руками за свои половые губы и развела их в стороны, открывая взглядам влагалище во всей красе — розовое, влажное, пульсирующее. Она ввела в себя два пальца, потом три, и начала дрочить себе, глядя на мужчин. Из глубины её тела донеслись тихие, хлюпающие звуки, липкая смазка по текла по пальцам, стекая на холодный мрамор пола.

— А теперь, Машенька, — неожиданно подал голос Егор Алексеевич, и его глаза блеснули в полумраке, — пока ты тут с собой играешь, ответь-ка нам на несколько вопросов. Любопытно нам, старикам, узнать, с кем имеем дело. В детство твоё окунуться.

Маша замерла, пальцы её остановились. Краска снова залила щёки, но внизу живота предательски ёкнуло.

— Ну что ты стесняешься? — усмехнулся Гаврил Петрович, поглаживая свой член. — Ты уже тут голая перед нами, пизду свою показываешь, а мы просто спросить хотим. Отвечай — и продолжай себя ебать, нам на это смотреть нравится. Давай, не останавливайся.

Маша, чувствуя себя в ловушке, но понимая, что отступать некуда, снова запустила пальцы в промежность и медленно задвигала ими. Стыд смешивался с возбуждением, и от этого становилось только жарче.

— Спрашивайте, — прошептала она, отводя взгляд от мужчин.

— Вот скажи, — начал седой, откидываясь в кресле и с наслаждением наблюдая за её пальцами, — во сколько лет ты первый раз себя там потрогала? Ну, мастурбировать начала?

Маша глубоко вздохнула, чувствуя, как пальцы сами ускоряются.

— В восемь, — выдохнула она.

По залу прокатился удивлённый гул. Мужчины переглянулись, и в их глазах зажглось ещё более жадное любопытство.

— В восемь?! — переспросил Гаврил Петрович, подаваясь вперёд. — А ну-ка расскажи подробнее. Как это случилось? Кто тебя научил?

Маша зажмурилась на секунду, но потом открыла глаза и, глядя в стену, начала говорить. Пальцы её двигались ритмично, в такт словам.

— Мальчишки во дворе... они колоду карт принесли. Играли, а я рядом сидела, смотрела. А на картах... там женщины были голые. Сиськи, попы, и... между ног всё видно. У меня все плотно между ножек, а на картах огромные дыры у женщин. Мне так интересно стало, так... странно. Я спросила, что это, а они засмеялись и сказали: "Это пизда, дура". Я домой прибежала, закрылась в ванную и начала себя рассматривать в зеркало. А потом... потом мне стало приятно на себя смотреть и трогать себя.

— И что ты чувствовала? — спросил кто-то из мужчин хрипло.

— Страшно было, — прошептала Маша, и палец её сильнее надавил на клитор. — Но приятно. Очень. Я потом каждую ночь... под одеялом... лишь бы мама не заметила. Пальчик туда и обратно, туда и обратно, пока искорки из глаз не сыпались.

— А мама? — встрял Гаврил Петрович, и голос его дрожал от возбуждения. — Мама твоя что? Красивая? Ебливая?

Маша кивнула, не в силах говорить, но пальцы не останавливала.

— Опиши нам свою маму, — потребовал седой. — Хотим знать, какая у тебя мама. В деталях.

— Она... она красивая, — выдохнула Маша, чувствуя, как жар заливает щёки, а между ног становится всё влажнее. — Светлые волосы, длинные, ниже плеч. Фигура у неё хорошая, грудь большая, мягкая, с большими тёмными сосками. Ноги стройные, длинные. Она вообще моложавая, её часто за мою сестру принимают. И попа у неё круглая, упругая, как у молоденькой.

— А голую ты её видела? — спросил мужчина с бородкой, нацеливая головку члена в кубок, который держала уже держала перед ним Алина.

Маша сглотнула. Пальцы iy задвигались быстрее, клитор пульсировал под ними.

— Видела... в бане, когда вместе мылись. И ещё... один раз...

— Что за раз? — подался вперёд Егор Алексеевич, чуть не выпав из кресла.

— Я... я в щёлку подглядывала. Она после душа вышла, полотенце сбросила и перед зеркалом стояла, себя рассматривала. Долго. И руками себя гладила... по груди, по животу, потом ниже... Пальцы в себя вставляла и стонала. Я никогда не слышала, чтобы она так стонала.

В зал вновь вошли девушки теперь тёмненькая и опять рыжая. Однако к этому моменту Маша уже смирилась с происходящим и не испытывала прежнего смущения от присутствия незнакомых девушек с интересом её разглядывающих.

— И ты смотрела? — жадно спросил Гаврил Петрович, и его рука задвигалась быстрее на члене.

— Смотрела, — еле слышно ответила Маша, чувствуя, как внутри нарастает волна. — И сама себя трогала. Я тогда кончила. Стоя у двери и глядя на маму. У меня коленки подкосились, я чуть не упала.

Мужчины одобрительно загудели. Алина с кубком подошла к очередному, и он, глядя на Машу, спустил в хрусталь густую порцию спермы, тяжело дыша.

— А видела ли ты, как твоя мама... ну, с мужчиной? — спросил седой, и в голосе его слышалось не просто любопытство, а настоящая жажда интереса

— Один раз... но это давно было. Проснулась ночью, в туалет захотела. Иду мимо комнаты мамы, а дверь приоткрыта. Я заглянула... а там дядя Коля, сосед наш по даче, на маме сверху лежит голый. И они... ну, трахались. Член у него большой, толстый, он им маме в самую глубину засаживал, а она ноги на его плечи закинула. Я испугалась сначала, убежала. А потом... потом вернулась и смотрела. Руку в трусики запустила. Это был единственный раз. Больше маму с ним я не видела.

Мужчины заёрзали в креслах.

— Ты видела, как она сосёт? — спросил седой, и голос его сел до хрипоты.

— Да, — выдохнула Маша, и её пальцы задвигались быстрее. — Там с дядей Колей был момент уже в конце, когда мама встала перед ним на колени и взяла его член в рот. Сначала только головку, потом всё глубже и глубже, пока почти полностью не заглотнула. Она смотрела на него снизу вверх и так старательно двигала головой, а слюна у неё по подбородку текла. А он ей в рот кончил, прямо на язык, и она всё проглотила и облизнулась.

По залу пронёсся восхищённый ропот. Ещё двое мужчин кончили в кубок, не в силах сдерживаться.

— А мама твоя, — продолжил допрос Гаврил Петрович, вытирая пот со лба, — Она часто это делала?

— Не знаю, — прошептала Маша, чувствуя, как внутри нарастает волна. — Я только тогда её видела.

— А ты, глядя на маму, тоже хотела так? — спросил седой, и его рука медленно вновь задвигалась по члену.

— Хотела, — Маша закусила губу и кивнула, не в силах говорить. Её пальцы летали по клитору с бешеной скоростью, она уже была на грани.

— О-о-о, — выдохнула она. — Я сейчас... я...

— Давай, девочка, давай! — закричали мужчины. — Кончай для нас!

Маша закричала, выгибаясь, и кончила так сильно, что её влага брызнул на пол, на её пальцы, на живот. Она содрогалась в спазмах несколько долгих секунд, а потом обессиленно откинулась на пол, тяжело дыша.

Мужчины зааплодировали, и ещё несколько струй спермы добавились Алине в кубок.

— Умница, — похвалил Егор Алексеевич. — А теперь, Машенька, мы хотим посмотреть, как ты с бананами управляешься. Возьми два. Только не ешь их. Ты уже не та маленькая девочка. Ты уже знаешь зачем многие женщины покупают себе бананы, вот и покажи нам зачем женщинам нужны бананы. — Ты показывала, когда ни будь мужу такое представление?

— Показывала, — Маша утвердительно кивнула.

— И что он дела когда смотрел на тебя? — поинтересовался Егор Алексеевич.

— Дрочил. Смотрел на меня и дрочил.

— Мило, смотреть на дрочущую себя бананом красавицу жену и дрочить. Вот вам господа молодое поколение. Смотрит и дрочит, а нам все по старинке лишь бы кого ни будь отодрать да выебать.

— Машенька, а чем ты еще себя трахала? Что ты себе вставляла в свою дырочку? — поинтересовался седой мужчина.

— Многое. Бананы, огурцы, морковку. Свечи. Нравится садиться на горлышки бутылок, а так карандаши ручки. Да разное. Это же интересно. — Маша, всё ещё дрожащая после оргазма, взяла со столика два крупных, упругих банана уже зная, что она будет делать что бы понравится мужчинам.

Он легла спиной на столик, раздвинула ноги и ввела один банан во влагалище. Он вошёл легко, хорошо смазанный её собственными соками. Немного подождав, она задвигала им в своём теле. Изворачиваясь так что бы всем мужчинам было хорошо видно, как банан в её еле то исчезает, то появляется, блестящий и влажный.

— А теперь второй засунь себе в жопу, — скомандовал Гаврил Петрович.

Маша попробовала ввести второй банан себе в анус. Но банан упирался, не хотел проходить — было сухо, и она поморщилась от неприятного ощущения.

— Не идёт, — прошептала она.

— А ты смажь, — посоветовал кто-то из мужчин, и голос его был хриплым от желания. — Вон в кубке сперма есть. Отличная смазка.

Маша, не колеблясь ни секунды, окунула кончик банана в кубок, который Алина держала рядом. Густая, тёплая, скользкая сперма покрыла банан. Маша снова приставила его к анусу — на этот раз скользкий кончик легко вошёл внутрь, преодолевая сопротивление. Она медленно ввела банан глубже, чувствуя, как растягиваются стенки, как внутри разливается странное, щекочущее тепло.

— Ах... — её голос сорвался на тихом вздохе, а веки затрепетали, когда волна наслаждения накрыла её с головой, принеся неожиданное, но желанное удовольствие. — Да... именно так...

Теперь она двигала двумя бананами одновременно — одним во влагалище, другим в анусе. Это было невероятно, ни с чем не сравнимо. Сперма с банана смешивалась с её соками, вытекала наружу, стекая по промежности на пол. Мужчины смотрели, затаив дыхание, и дрочили, глядя на неё наполняя кубок новыми порциями спермы.

— А ну-ка, дай я посмотрю, — Егор Алексеевич подошёл ближе, наклонился, разглядывая, как бананы ходят в Машиных дырочках. — Красота-то какая... Смотрите, господа, как она умеет. Как стенки сжимаются, как сок течёт. Идеальная девочка.

Мужчины, поднявшись с кресел обступили Машу рассматривая её в упор.

Маша, уже не контролируя себя, застонала громче и через минуту кончила, содрогаясь всем телом, выгнувшись дугой так, что бананы выскользнули и упали на пол. Из неё выплеснулась струйка сока, смешанного со спермой, залившая пол под ней.

Мужчины зааплодировали.

— А теперь дай нам посмотреть на твою письку с самого близкого расстояния, — попросил седой, и голос его дрожал от нетерпения.

Маша, всё ещё дрожащая после оргазма, с трудом задрала ноги сгибая в коленях и разводя в стороны. Её промежность оказалась прямо перед лицами мужчин, которые подошли поближе, окружив её плотным кольцом. Они могли разглядеть каждую складочку, каждую капельку смазки, пульсирующий клитор, раскрытое влагалище, из которого ещё сочилась смесь соков. Они дрочили, глядя на неё с расстояния вытянутой руки, но не прикасаясь — соблюдая правило, которое делало этот момент ещё более сладким.

Последние двое кончили в кубок почти одновременно. Густые, мощные струи упали в хрусталь, и теперь он был полон доверху — тёплая, молочная, чуть пенящаяся жидкость плескалась в гранях, стекая по стенкам красивыми, тягучими подтёками, и в свете ламп это выглядело как драгоценный эликсир.

Вильма, наблюдавшая за всем этим со стороны, подошла к Маше и взяла кубок из рук Алины.

— Всё, Машенька, — сказала она ласково, почти матерински. — Твоя работа закончена. Теперь — награда.

Она поднесла кубок к губам Маши. Та, всё ещё тяжело дыша, с телом, блестящим от пота и смазки, с волосами, прилипшими ко лбу, взяла его дрожащими руками. Запах был сильным, терпким, чуть солоноватым, дурманящим. Она поднесла кубок к губам и сделала первый глоток.

Тёплая, густая жидкость обожгла рот, мягко потекла по пищеводу, оставляя за собой тёплый след. Мужчины зааплодировали, подбадривая её:

— Давай, Машенька, давай! Всё пей! До дна!

Алина, тёмненькая симпатичная девушка и еще светленькая с интересом смотрели на Машу, держащую кубок до краев, заполненный спермой.

Маша глубоко вздохнула и начала пить теплую молочную жидкость.

Она пила медленно, делая глоток за глотком, чувствуя, как внутри разливается тяжесть и тепло. Сперма была тёплой, солёной, с горьковатым привкусом, но с каждым глотком пить становилось легче. Она заставляла себя глотать, чувствуя, как в животе начинает бурлить. Когда кубок опустел, она перевернула его вверх дном, показывая, что выпила всё, и вытерла губы ладошкой, улыбнувшись усталой, но довольной улыбкой.

— Умница! — Вильма сияла, глядя на неё с гордостью. — А теперь, господа, по нашей традиции, мы должны отблагодарить Машеньку за доставленное удовольствие.

— Это можно! — закричал Егор Алексеевич, доставая из кармана толстый бумажник.

— Ложись, девочка, на спинку, — сказала она мягко, но настойчиво. — Раздвинь ножки. Умница. А теперь открой свой розовый кошелёчек.

Вильма помогла Маше вновь лечь на столик и растянуть половые губки широко открыв зев раскрасневшегося после банана влагалища. Оно было растянуто, красно, припухло после всех манипуляций, но всё ещё красиво, всё ещё живо пульсировало.

Мужчины, доставая свои кошельки подходили по очереди. Каждый брал купюру, с любовью скручивал её в трубочку и аккуратно, бережно засовывал Маше во влагалище. Одна за другой, двадцать, тридцать, пятьдесят купюр исчезали внутри неё. Она чувствовала, как они заполняют её, как трубочки упираются в стенки, как щекочут края, как колются острыми уголками в маточку. Это было странное, не с чем не сравнимое ощущение — чувствовать себя женщиной -копилкой.

Когда последняя купюра была помещена внутрь, Вильма снова взяла слово, обращаясь к залу:

— Всё, Машенька, скажи дяденькам спасибо и до свидания.

Маша, переполненная деньгами и усталостью, с трудом села, свесив ноги со стола. Она безвольно улыбнулась, помахала ладошкой, подобрала с пола своё платьице и, так и не найдя трусиков, направилась к выходу, слегка пошатываясь. Она шла смешно, слегка оттопырив попку и чуть косолапя, боясь только одного — как бы из её туго набитого «кошелька» на пол не посыпались денежки. Голова кружилась, писька щипала, в животе бурлило и мутило от выпитой спермы. Но она выдержала. Она умница.

Вильма проводила Машу в душевую. Алина уже была там с хрустальной вазочкой.

— Давай, милая, доставай. Я тебе помогу, — ласково сказала Алина.

Маша, чувствуя невероятную неловкость, широко раздвинула ноги. Алина, стоя перед ней на коленях, осторожно запустила пальцы во влагалище Маши и начала вытаскивать купюру за купюрой. Они были тёплыми, влажными, пахли Машиным телом. Алина аккуратно складывала их в вазочку. Когда последняя купюра была извлечена, Алина, всё ещё стоя на коленях, наклонилась и поцеловала Машеньку в самую середину, в её распухшие, но всё ещё красивые половые губы.

Маша вздрогнула и мягко отстранилась.

— Алиночка, прости, пожалуйста. Только не сейчас. Мы встретимся в любое время, и я буду благодарна тебе так, как ты захочешь, но не сейчас. Я очень устала.

Она наклонилась и поцеловала Алину в губы — долгим, благодарным поцелуем. Затем сбросила кроссовки и залезла под душ. Тёплые струйки стекали по её телу, возвращая его к жизни. В этот момент острый позыв сложил её пополам. Машу вырвало прямо в душевой кабине. Густые, белесые комки спермы полились изо рта, смешиваясь с водой и уходя в слив.

— Машка, ты что? Столько насосала?

Она обернулась. В дверях душевой стоял Сергей. Он смотрел, как по ногам его жены стекают остатки чужого семени.

— Нет, они кончали в кубок, а потом Алина дала мне его выпить. Я выпила, — прохрипела Маша.

— Ну ты у меня огонь, — только и сказал Сергей.

Он подал Маше полотенце и поцеловал её в пахнущие чужой спермой губы.

— А это что за деньги? — он кивнул на кучу скрученных купюр в вазочке.

— А это мой приз. Потом расскажу.

— Ах, вот вы где! — На пороге душевой появилась Вильма. — Маша, как ты? Всё в порядке? Хорошо, что вы оба здесь. Вот моя визитка. Вот что я хочу вам предложить. Вы как-то случайно вошли в нашу, с девчонками, команду. И это радует. Я устраиваю подобные вечера. Условия разные. Но всё обсуждается. Вариантов и фантазий у заказчиков много. Предлагаю совместно поработать. Маша, эти бонусы твои, — Вильма ткнула пальцем в горку купюр. — Плюс я перевела деньги Артемию. Я не знаю, как вы с ним договаривались, но он тебе будет должен. Кажется, всё. Да, Сергей, зайди к девчонкам, они там подарок с бантиком тебе приготовили.

— А мой бонус, когда я смогу получить? — Сергей посмотрел прямо в глаза Вильмы.

— Какой ещё бонус? — изумилась она.

— Вас, — коротко ответил Сергей.

— Ах, нас... — Женщина улыбнулась той самой загадочной улыбкой. — Вот начнём, когда вместе работать, тогда в любое нерабочее время. Удачи.

Дверь захлопнулась.

*****

Дядя Инги, как и обещал, встретил и отвёз Машу с Сергеем до дома.

— Маша, пришли мне на этот номер телефона, куда перевести твою зарплату, — он протянул визитку. — И вот ещё что, Машенька. Вильма в восторге от тебя. Я хотел бы сделать с тобой фотосессию, можно с мужем. Я разошлю твои фото в разные агентства. Ты знаешь, это очень хороший бизнес для молодой красивой девушки без комплексов.

— Спасибо, я подумаю, — Маша улыбнулась.

— Подумай, подумай, девочка. И с Ингой я сам разберусь. Тебе ничего ей переводить не нужно.

— Спасибо!

Маша и Сергей покинули салон автомобиля.

А через день у них у каждого появились новые ноутбуки и полностью пропало желание возвращаться на работу после отпуска.