Когда Рита, в ее неполные двадцать три, забеременела, ее либидо, и без того непомерное, разрослось в такую похоть, которая не шла ни в какое сравнение с тем, что было ранее. Беременность не приглушила, а наоборот — разожгла до предела и без того вулканическую страсть.

Соски ее огромной от природы груди, ещё больше увеличившейся за месяцы беременности, стали болезненно-чувствительными, наливались и твердели от малейшего прикосновения одежды. Клитор набухал постоянно, словно зверёк, требующий ласки каждые полчаса. Между ног у неё теперь всегда было горячо, влажно и пульсировало в такт её желаниям.

Муж Риты чувствуя её состояние, уже не просто занимался с ней сексом — он её буквально «жарил», раз за разом вгоняя в неё член с такой дикой силой и частотой, будто хотел пробурить до самого дна. Рита, раскинув ноги на кровати, на диване, на кухонном столе, на подоконнике, принимала его жадно, с каким-то животным урчанием в горле.

Её киска, в которой перебывало пара сотен разных членов — горячая, скользкая, неожиданно тесная – обхватывала его ствол с почти болезненной силой. Каждый раз, когда он входил в неё особенно глубоко, Рита выгибалась, вцепляясь ногтями в его спину, и шептала хриплым, срывающимся голосом: «Ещё... сильнее... глубже... не останавливайся...». Её живот уже заметно округлился, но это только подливало масла в огонь — мужу нравилось видеть, как она, беременная, всё равно остаётся такой же ненасытной шлюхой, какой была до свадьбы. А Рите нравилось чувствовать себя одновременно и будущей матерью, и самой развратной самкой на свете.

Муж брал её, порой по пять-шесть раз за ночь, доводя до оргазма снова и снова, пока она не начинала дрожать всем телом, пока из неё не текло так обильно, что простыня под попой становилась мокрой насквозь. И даже после этого, когда он кончал в неё в очередной раз, заполняя до краёв, Рита всё равно тянула его руку к себе между ног — мол, мало, давай ещё, пальцами, языком, чем угодно, только не останавливайся...

Эти месяцы стали для Риты самыми сладкими, и одновременно самыми невыносимо-мучительными в её жизни.

К концу девятого месяца Рита уже не ходила, а скорее переваливалась. Живот выпирал так, что ей приходилось широко расставлять ноги даже просто чтобы удерживать равновесие. Двойня внутри неё толкалась почти постоянно, иногда так сильно, что казалось — сейчас вот-вот...

Но это только подстёгивало Риту. Чем ближе подступало время родов, тем яростнее разгорался в ней огонь. Словно тело знало, скоро всё это кончится, и потому требовало сейчас, немедленно, до предела, до изнеможения — всё, что только можно взять.

Она уже почти не могла лежать на спине — слишком тяжело дышалось, давило на диафрагму – поэтому почти всё время Рита теперь была сверху. Муж лежал на спине, а она, опираясь руками о его грудь или о спинку кровати, медленно, с кряхтением, забиралась на него. Её огромный живот ложился ему на низ живота, и от этого ощущения у обоих перехватывало дыхание. Рита чуть приподнималась, выравнивала бёдра и медленно опускалась, насаживаясь на уже стоящий, твёрдый, налитый член мужа.

Когда головка входила в неё, Рита каждый раз издавала низкий, протяжный стон. А потом начиналось. Она не просто двигалась — она долбила себя на нём. Бёдра поднимались и падали с такой силой, что кровать скрипела и билась о стену. Член входил очень глубоко, до самой матки — теперь, на девятом месяце, шейка матки уже начала раскрываться, и каждый толчок доходил до самого дна, где всё внутри дрожит и пульсирует. Рита кричала в голос от дикого, животного наслаждения.

Её груди — теперь уже по-настоящему огромные, тяжёлые, переполненные молоком — колыхались и подпрыгивали в бешеном ритме. Тёмные, сильно увеличившиеся соски торчали вперёд, как спелые ягоды; из них выступали белые капли, которые падали на живот мужа. Он хватал эти груди ладонями, сжимал, перекатывал соски между пальцами — и Рита выгибалась, запрокидывала голову и кричала ещё громче, потому что от этих ласк по всему телу словно пробегали электрические разряды, сосредотачиваясь где-то глубоко внутри, там, где уже собирался очередной оргазм.

Муж всегда кончал с рыком, вцепляясь пальцами в её бёдра, вдавливая себя в нее до предела. Рита чувствовала каждый толчок, каждый горячий выброс глубоко внутри — и это добивало её окончательно. Она начинала кончать одновременно с ним. Всё тело сводило судорогой, бёдра дрожали, киска сжималась вокруг члена. Рита кричала хрипло, надрывно, пока волна спазматического оргазма не отпускала, а потом обессиленно падала вперёд, прижимаясь животом к животу мужа, тяжело дыша, вся мокрая от пота. Сперма медленно вытекала из неё, смешиваясь с её собственными соками, стекая по яйцам мужа на простыню.

Она лежала так минуту, может две, пытаясь отдышаться. Но проходило совсем немного времени — и Рита уже снова шевелилась. Её рука тянулась вниз, обхватывала его пока полутвёрдый, скользкий от их общих соков член. Пухлые, припухшие от постоянного возбуждения губы опускались к нему. Она брала его в рот — медленно, глубоко, с наслаждением облизывая, высасывая остатки спермы, чувствуя солоноватый, мускусный вкус их смешанных выделений. Муж стонал; его ствол снова твердел у неё во рту, а Рита поднимала голову, смотрела затуманенным, голодным взглядом и шептала:

— Ещё... я ещё хочу... давай...

И снова забиралась сверху. Снова насаживалась. Снова начинала скакать — быстро, резко, истерично. Её стоны переходили в рваные, хриплые вскрики, в почти рыдания. Живот подпрыгивал вместе с ней. Грудь шлёпала о грудь мужа, соски тёрлись о его кожу, оставляя влажные следы молока. Она не останавливалась, пока не доводила их обоих до очередного оргазма. А потом сползала с него, дрожащая, потная, с горячими слезами на щеках. Тело уже просто не могло вместить столько наслаждения.

Но даже тогда – обессиленная, тяжело дышащая – она знала, что через полчаса, максимум через час она снова полезет за своим.

Рита оставалась ненасытной — даже после самых яростных ночей, когда муж буквально выжимал из неё последние капли сил. Утром, проводив его до двери, она чувствовала, как внутри снова разгорается тот же неугасающий пожар. Дверь за ним едва успевала закрыться, а её тело уже дрожало от предвкушения. Она не могла ждать. Не хотела ждать. Огонь между ног не утихал ни на минуту — он только тлел, пока не получал новую порцию топлива.

Рита шла в спальню, открывала нижний ящик комода. Там лежали её тайные сокровища – зажимы с маленькими зубчиками; толстый, усеянный шипами дилдо длиной почти в тридцать сантиметров; второй — чуть тоньше, но с выраженной венозной текстурой; мощный вибратор с насадкой-кроличьими ушками и ещё несколько предметов, от одного вида которых начинало сводить низ живота.

Рита ложилась на кровать, широко разводила ноги, подкладывала под попу большую подушку, чтобы всё было удобно и доступно. Первыми шли зажимы. Она защёлкивала их на сосках, чувствуя острую, сладкую боль, которая мгновенно перетекала в жар. Соски наливались, темнели ещё сильнее, молоко начинало выступать маленькими белыми каплями, которые она размазывала пальцами по груди, и стонала от этого прикосновения.

Потом она брала самый большой дилдо — чёрный, тяжёлый, с силиконовыми сантиметровыми шипами по всей длине. Рита обильно смазывала его слюной и своими соками, которые уже текли ручьём. Приставляла головку к входу, медленно насаживалась на первые пять-семь сантиметров — и сразу начинала дрожать всем телом. Шипы царапали стенки, цеплялись за каждую складочку, создавая ощущение, будто её трахает сразу несколько грубых, жёстких членов. Она вгоняла его глубже, рывками, с силой, пока не доходила почти до предела — до того места, где уже начиналась шейка. Каждый толчок сопровождался громким, влажным чавканьем и её собственным криком — хриплым, надрывным, звериным.

Ноги широко раскинуты, коленки согнут, пальчики ног судорожно подгибаются... Рита извивалась, виляла бёдрами, насаживалась снова и снова, чувствуя, как шипы трутся внутри, как каждый рывок отзывается волной наслаждения. Она кончала быстро — первый оргазм накрывал её уже через пару минут яростной долбёжки, второй следовал почти сразу, третий — когда она начинала крутить дилдо внутри, выворачивая его, чтобы шипы впивались сильнее.

Но этого было мало. Рита доставала второй дилдо — чуть поменьше, но со слегка загнутой головкой. Она смазывала его, приподнимала попу и медленно вводила в анус, сантиметр за сантиметром, чувствуя, как тесное кольцо растягивается, как внутри всё заполняется, как два члена теперь трутся друг о друга через тонкую перегородку.

Она начинала двигать — то одним, то другим, то обоими сразу, выгибаясь, постанывая, иногда крича в голос, когда оргазмы накатывали один за другим, заставляя её тело биться в конвульсиях.

Когда мышцы уже начинали дрожать от усталости, Рита вытаскивала оба дилдо, оставляя дырочки раскрытыми и пульсирующими. Тогда в ход шёл вибратор. Она включала его на максимум, прижимала насадку-кроличьи ушки прямо к клитору и просто лежала, широко разведя ноги, пока вибрация не доводила её до состояния полного помутнения. Часами. Иногда она просто держала его там неподвижно, иногда водила кругами, иногда вгоняла внутрь, трахая себя вибратором, пока не начинала кричать так, что голос срывался.

В голове проносились горячечные картины. Незнакомые мужчины, огромные члены, грубые руки, которые держат её за волосы, за горло, за бёдра, вгоняют в неё снова и снова, кончают внутрь, на лицо, на грудь. Она представляла, как она уже родила и снова принимает сразу двоих, троих, как в старые времена, — и от этих фантазий оргазмы становились ещё сильнее, ещё дольше, ещё разрушительнее.

Но Рита не забывала и о своих любовниках. После свадьбы их осталось немного — пятеро, может шестеро, но каждый — настоящий половой гигант, с большим членом, отобранный с особым пристрастием. Муж почти никогда не брал её в попку — говорил, что это «не его территория». И Рита отрывалась по полной именно с любовниками.

Она звонила одному из них — и через час уже стояла раком на той же кровати, широко разведя ноги, пока любовник вгонял в её попку свой чудовищный член без всякой пощады. Драл её жёстко, вытаскивал и тут же входил в вагину, чередуя дырочки, пока Рита не начинала кричать в подушку, кончая фонтаном.

К вечеру, когда муж возвращался, Рита – мокрая, разгорячённой, с красными следами от зажимов на сосках, с растянутыми дырочками и запахом чужой спермы – встречала его с улыбкой невинной девочки, и через пять минут уже сидела на нём верхом, шепча: «Я так скучала... трахни меня... пожалуйста...» И он трахал.

До родов оставались считанные дни, пора было собираться в клинику, но её не покидали фантазии о том, как её имеют одновременно по двое, по трое — как когда-то – один в киску, другой в попку, иногда меняясь местами.

От этих картин у неё начинало течь так сильно, что трусики промокали насквозь за считанные минуты. Она сидела на диване, раздвинув ноги, и тёрла клитор через ткань, представляя запах чужих тел, вкус спермы на языке, ощущение, когда сразу три члена заполняют её до отказа. И каждый раз кончала, судорожно кусая губы.

А потом пришёл День святого Валентина.

Муж ушёл в клинику рано утром, вернуться должен был к девяти. Они собирались отметить скромно – ужин при свечах, шампанское, подарки, секс. Но Рита уже знала, что этого будет мало. Слишком мало.

Она позвонила двум из своих «старых друзей» — тем самым, кого муж никогда не видел, но о ком догадывался. Один — высокий, худощавый, с толстым, прямым членом, который входил в её попку без всякой подготовки и заставлял её кричать от первого же толчка. Второй — крепко сложенный, с невероятно длинным, слегка изогнутым стволом, который всегда находил ту точку внутри, от которой у неё темнело в глазах. Оба ответили сразу. Оба сказали «да» без вопросов.

Встреча была назначена не дома. Рита забронировала номер в тихом небольшом отеле в предместье.

От одного только предвкушения у неё началась дрожь в коленках. Она стояла перед зеркалом в ванной, голая, и смотрела на своё отражение. Огромный, тугой живот, набухшие груди с тёмными сосками, сочащимися молоком, широкие бёдра, кожа между которыми блестела от соков. Сердце колотилось так часто, что казалось — сейчас выскочит. Внизу живота разливалась горячая, почти болезненная волна, которая всегда предвещала – сегодня будет очень-очень сильно.

Рита начала одеваться медленно, наслаждаясь каждым движением. Сначала — чёрные чулки в сеточку с широким кружевным верхом и пояском на талии. Она застёгивала резинки дрожащими пальцами, чувствуя, как ткань впивается в бёдра. Потом — крошечная мини-юбка из чёрной кожи, едва прикрывающая верхнюю треть бёдер; огромный живот вываливался над ней полностью. Юбка задралась спереди, обнажая всё, что под ней – Рита не надела трусиков. На ноги — высокие, выше колена – ботфорты на толстой подошве, с широкими меховыми отворотами из меха. Они делали её ноги ещё длиннее, а из вид – ещё развратнее.

Рита прошлась по комнате — каждый шаг отдавался лёгкой вибрацией в клиторе, в набухших половых губах.

Сверху она надела длинную, почти до щиколоток, норковую шубу песочного цвета; тяжёлую, пахнущую дорогими духами и её собственной возбуждённой кожей. Рита застегнула только несколько пуговиц на уровне груди, чтобы шуба слегка распахивалась при ходьбе, открывая взгляду чулки, юбочку и голый огромный живот.

Она посмотрела на себя в зеркало ещё раз. Беременная на девятом месяце. С двойней. В шубе, чулках и ботфортах. Без трусов. С мокрой, пульсирующей киской и растянутой попкой, которая уже скучала по грубому вторжению.

Рита улыбнулась своему отражению — хищно, почти безумно.

Она взяла маленькую сумочку- клатч. Надела тёмные очки – даже несмотря на февральский вечер – и вышла из квартиры. В лифте она прислонилась спиной к стенке, раздвинула чуть ноги и провела пальцами между половых губ — они были скользкими, горячими, клитор стоял торчком. Она тихо застонала, представляя то, что произойдет через час.

Такси ждало внизу. Водитель бросил на неё долгий взгляд в зеркало заднего вида, но ничего не сказал. Рита на заднем сиденье, широко расставила ноги, и весь путь до отеля провела, глядя в окно и медленно поглаживая себя под шубой — ровно настолько, чтобы не кончить, но чтобы жар внутри стал невыносимым.

Рита вошла в номер, ощущая, как сердце вот-вот разорвётся от предвкушения. Она знала, что сегодня её возьмут так, как она мечтала. Снова.

Рита вошла в номер отеля, и дверь за ней захлопнулась с тихим, но многозначительным щелчком. Комната была просторной, в полумраке — только мягкий свет от настенных бра. Большая кровать в центре, покрытая белоснежным атласным покрывалом. Зеркала во всю стену напротив отражали каждое движение, делая пространство бесконечным. Она расстегнула пуговицы, сбросила шубу — мех соскользнул на пол, как змеиная кожа, обнажив её тело. Огромный, тугой живот, переполненные груди с торчащими сосками, чёрные чулки в сетку, короткая кожаная мини-юбка, едва прикрывающая бедра.

Возбудивашаяся уже до невозможности Рита, хотела было поиграть с киской, но тут явились двое мужчин. Первый — Алекс, высокий, стройный блондин с широкими плечами; его джинсы, уже топорщились от возбуждения. Его член Рита помнила хорошо – толстый, прямой, как дубина, идеальный для попки — он всегда входил без предупреждения, растягивая до боли, которая быстро превращалась в блаженство. Второй — Марк, атлетичный, с хищной улыбкой. Его ствол был тоньше, но длиннее, изогнутый вверх, с толстыми венами — он всегда находил самую заветную точку, заставляя Риту кончать фонтаном.

Оба сняли куртки, и молча разглядывали её тело. Они знали, зачем она здесь, и то, что она на девятом месяце, с двойней внутри, заводило их еще сильнее.

— Рита... ты выглядишь как богиня, — сказал Алекс с улыбкой, подходя ближе. Его рука сразу легла на её живот, погладила округлость, спустилась ниже, под юбку. Пальцы скользнули между половых губок. Рита застонала, прижимаясь к парню.

— Не богиня... шлюха, — ответила она хрипло, срывающимся от возбуждения голосом. — Беременная шлюха, которая хочет, чтобы вы её разорвали.

Марк подошёл сзади, его руки обхватили её груди; сжал соски, потянул, и из них брызнули белые капли, стекая по животу. Рита выгнулась, чувствуя его твёрдый член, упирающийся в её попку через ткань джинсов. Они не стали тратить время на разговоры. Алекс обнял её и отвёл к кровати. Марк следовал за ними, растягивая на ходу рубашку.

Они положили её на спину, но Рита сразу перевернулась на четвереньки — живот мешал, но в этой позе всё было идеально. Юбка задралась, обнажив всё – мокрую киску с набухшими губами, растянутую попку, готовую к вторжению. Алекс встал перед ней на колени, расстёгивая джинсы. Его член вырвался наружу. Рита жадно открыла рот, взяла глубоко, до горла. Она сосала жадно, слюна текла по подбородку, пока Марк сзади раздвигал её ягодицы.

— Какая ты мокрая... вся течёшь, — пробормотал Марк, проводя пальцами по обеим её дырочкам. Он плюнул на попку, размазал, и сразу приставил головку своего длинного члена. Вошёл медленно, но уверенно — сантиметр за сантиметром, растягивая сфинктер. Рита замычала с членом во рту, подалась назад, насаживаясь глубже. Боль смешалась с наслаждением, внутри всё запульсировало.

Марк начал двигаться — сначала медленно, потом быстрее, вгоняя весь свой изогнутый ствол до упора. Алекс в это время трахал её рот — держал за волосы, вдавливая глубже в горло, пока она не начала давиться; слёзы текли по щекам. Они синхронизировались – когда Марк входил сзади, Алекс толкал спереди, и Рита чувствовала себя нанизанной на два копья, заполненной полностью.

— Давай, шлюшка... бери глубже, — рычал Алекс, шлёпая её по щекам, когда она на миг отстранялась, что вдохнуть воздуха.

Затем Марк лёг на спину, Рита оседлала его, насаживаясь киской на его длинный член. Он вошёл легко, скользнул глубоко, упёрся в матку. Рита начала скакать. Её бёдра хлопали о его бёдра, живот подпрыгивал, груди тяжело колыхались. Алекс встал сзади, приставил свой ствол к попке, и вошёл одним рывком. Рита закричала, ощущая, как внутри нее два члена тёрлись друг о друга через тонкую стенку. Они драли её синхронно. Марк снизу, Алекс сзади, держа за бёдра, вгоняя с силой.

Оргазм накрыл Риту почти сразу — тело свело судорогой, киска сжалась вокруг члена Марка. Рита кричала хрипло, дергаясь. Ее соки брызнули на бедра Марка. Но парни не остановились. Продолжали долбить — ещё глубже, ещё жёстче, меняя ритм. Потом Алекс вытащил, с силой шлёпнул её по попке ладонью, оставляя красный след, и вошёл в киску — теперь оба в одной дырочке? Но нет, Марк остался в киске, Алекс попытался засунуть туда же, но Рита была слишком тесной, Алексу пришлось вернулся в попку, и они продолжили.

Потом они поменялись местами. Алекс лег на кровать лицом кверху, придерживая Риту за бедра, а она насадилась попкой на член, спиной к нему. Марк навалился сверху, входя в киску спереди. Рита, зажатая между ними, обвивала ногами в чулках бедра Марка, а руками — его шею. Любовники входили в нее в едином темпе – Алекс в попку, Марк в киску.

Рита стонала непрерывно. Голова запрокинута, слюна течет по подбородку. Зеркала отражали эту картину – беременная женщина, насаженная на два члена, извивающаяся меж двух мужчин.

— Ещё... сильнее... разорвите меня! — стонала Рита, кончая снова. Второй оргазм был сильнее — она брызнула, обмочилась, крича так, что голос сорвался.

Они положили её на кровать, перевернули на бок. Марк лёг спереди, снова вошёл в киску. Алекс сзади — в попку. Они трахали её медленно теперь, растягивая удовольствие. Руки Марка мяли её груди, тискали соски, выдавливая молоко. Алекс кусал шею, шлёпал по ягодицам, пальцами тёр клитор. Рита извивалась между ними, ощущая каждый толчок, каждую вену на их членах. Третий оргазм накатил волной — она задрожала, сжимаясь внутри.

Но она хотела больше. Извращённее. Рита слезла с кровати, встала на колени на полу, взяла оба члена в руки. Сосала по очереди — глубоко, жадно, слюна капала на ковёр. Потом взяла оба в рот сразу. Они кончили почти одновременно — Алекс на лицо, Марк в рот. Сперма текла по щекам, по подбородку, капала на груди. Рита размазывала её пальцами, облизывала.

Отдых был коротким. Через десять минут они снова на кровати. Рита верхом на Марке, скачет на его члене в киске, Алекс стоит над ней, трахает в рот. Потом они связали ей руки шарфом — лёгкая фиксация, но достаточно, чтобы она чувствовала возбуждающую беспомощность. Алекс вошёл в попку, пока она сидела на Марке. Двойное проникновение снова — но теперь со связанными руками за спиной.

Они долбили её очень долго, по очереди и вместе, меняя позы. Раком, на боку, на столе, у окна. Рита кончала раз за разом — оргазмы сливались в один непрерывный экстаз. Её тело блестело от пота, спермы, молока, соков. Дырочки растянуты, красные, пульсирующие.

Наконец, они все трое устало растянулись на кровати — Рита между ними, их члены всё ещё внутри неё. Марк в киске, Алекс в попке. Они кончили, и горячие потоки заполнили её до краёв, вытекали наружу. Рита дрожала, шепча: "Ещё... не останавливайтесь..."

Но вдруг внутри что-то сжалось, но не от оргазма, а иначе. Боль пронзила низ живота, острая, как нож. Рита замерла, хватаясь за живот. Волна боли накрыла снова.

— Ой... ребята... кажется, началось, — прошептала она, морщась.

Схватки усилились, заставив её согнуться.

Алекс и Марк поспешно оделись, помогли Рите встать, накинули шубу на её голое тело. Сперма всё ещё текла по бёдрам, но времени на душ не было. Они подхватили её под руки, вывели из номера, спустились в лифте. В такси — прямо к клинике, где работал муж.

В приёмном отделении Рита уже непрерывно стонала от боли, но с затаённой улыбкой в глазах. Муж вышел навстречу, увидел её с двумя мужчинами, но не спросил ничего, только взял за руку...

А Рита, уже лёжа на родильном столе, думала: это был идеальный финал.