Дачные игры

Нынешнее лето превзошло все ожидания. После внезапного спада температуры, воздух наполнился обжигающим зноем, и даже прохлада под раскидистой кроной старой яблони не могла уберечь от палящего солнца. Маша, в своем вечном ситцевом платьице, едва прикрывающем бедра носилась по огороду с неуемной энергией, орошая грядки из шланга. Вода, попадая на разогретую кожу, тут же превращалась в пар, делая тонкую ткань платья полупрозрачной противно липнущей к телу.

Под платьицем, по сложившейся отпускной традиции, не было ничего. Маша обожала это чувство абсолютной свободы, когда легкий ветерок шаловливо задирал подол, оголяя круглые, упругие ягодицы. Сергей, развалившись в шезлонге с банкой холодного пива, довольно наблюдал за своей женой.

— Машка, а слабо голышом позагорать? — крикнул он, подмигивая. — Забыла, как в прошлом году на крыше бани?

Маша звонко рассмеялась, закручивая кран.

— А вот и не слабо! Предки в городе, так что можно и без комплексов.

Скинув на траву влажное платье, она растянулась на покрывале, подставив солнцу свою аккуратную, но уже тронутую легким загаром попку. Сергей довольно хмыкнул, уставившись в телефон, но краем глаза поглядывал на жену. Внезапно Маша замерла. Какая-то тень мелькнула в густых зарослях малины, отделяющих их участок от соседского. Сердце её ёкнуло. Она приподнялась на локтях и всмотрелась в просветы между листьями. И тут же узнала знакомые очертания.

Дядя Миша! Их сосед, добродушный мужчина лет пятидесяти с небольшим, с аккуратной седой бородкой и веселыми глазами. Тот самый, что когда-то катал её, маленькую Машу, на велосипеде, дарил леденцы и чинил сломавшиеся игрушки. Он стоял в кустах, не шевелясь, и его взгляд был прикован к её обнаженному телу рукой совершая характерные движения.

Вместо того чтобы испугаться или возмутиться, Маша почувствовала, как жаркая волна стыда и какого-то дикого, запретного возбуждения окатила её с головы до пят. Перед глазами всплыли сцены из детства.

Вот она, совсем кроха, сидит в тазике с мыльной водой на крыльце, а мама намыливает ей голову. Рядом стоит дядя Миша, улыбается и говорит: «Ай да красавица растет!».

Вот она сидит у него на коленях, пока он читает ей сказку, и чувствует себя в полной безопасности.

И вот теперь этот человек смотрит на неё, взрослую, голую, и... делает это. От этой мысли низ живота Маши сладко заныл, между ног стало влажно и горячо.

Она резко накинула платье и, путаясь в подоле, подбежала к Сергею.

— Сережа! — выдохнула она, краснея до корней волос. — Там... там дядя Миша наш сосед... за мной подглядывает! В малине стоит и... ну, ты понял. Рукой себе помогает.

Сергей мгновенно оживился, отбросив телефон. Глаза его загорелись азартным огоньком.

— Да ладно! Наш старый добрый дядя Миша? Машишка? — он хмыкнул, вспомнив, как сосед всегда называл маленькую Машу. — И что, прямо дрочит?

— Ну да, — Маша закусила губу. — Я сначала испугалась, а потом... Сереж, это же он! Он меня маленькую на руках носил. А теперь... так смотрит. Мне отчего-то так... волнительно стало.

Сергей хитро прищурился, сразу поняв, что творится с его женой. Её возбуждала сама ситуация: запретность, воспоминания, осознание своей власти над мужчиной, который помнит её ребенком.

— Слышь, Маш, — прошептал он, притягивая её к себе. — А давай устроим ему сеанс? Покажем дяде Мише, какая ты у меня выросла красавица?

Маша ахнула и еще гуще покраснела.

— Ты с ума сошел! Это же дядя Миша! Он же... как родной!

— А то, что родной, еще интереснее, — зашептал Сергей, целуя её в ухо. — Ты ж понимаешь, он не просто так подглядывает. У него фантазии, наверное, лет двадцать копились. Помнит тебя маленькой голенькой в тазике, а тут ты — спелая ягодка. Давай сделаем ему сюрприз? Немного поиграем. Ты же любишь, когда на тебя смотрят и делают это самое.

Маша колебалась лишь секунду. Соблазн был слишком велик. Авантюризм и тяга к игре, заложенные в ней, взяли верх.

— А что я должна делать? — спросила она, уже предвкушая.

— Все просто. Иди в сад, собери нам клубнички к ужину. Только платье надень то же, без ничего. И наклоняйся пониже. Пусть дядя Миша полюбуется на твою писюльку. Помнишь, какая она у тебя красивая?

Маша смущенно кивнула. Она знала, что у неё было особенное сложение. Её половые губы, чуть пухлые и розовые, были асимметричны: одна была чуть длиннее другой и выглядывала наружу, придавая её промежности трогательный, чуть детский вид. Клитор, довольно крупный и чувствительный, легко выступал из-под складочек при малейшем возбуждении. И это она знала всегда заводило Сергея до безумия.

— Ладно, — выдохнула она. — Идем.

Маша вышла в сад, держа в руках небольшую миску. Солнце уже клонилось к закату, бросая длинные тени. Она нарочно выбрала грядку, расположенную прямо напротив малиновых зарослей. Оглянувшись на Сергея, который делал вид, что читает книгу, она грациозно наклонилась.

Платьице, и без того короткое, задралось, полностью обнажив её ягодицы и промежность. Маша чуть расставила ноги для устойчивости, и её влагалище, уже влажное от предвкушения, раскрылось перед кустами малины во всей своей красе. Розовые, чуть влажные губки, выглядывающий из-под них клитор, маленький темный вход — все это было как на ладони для того, кто смотрел из тени.

Она медленно перебирала руками, срывая ягоды, чувствуя кожей пристальный, жадный взгляд. От этого у неё кружилась голова, а по ногам побежала тонкая струйка возбуждения.

В этот момент Сергей бесшумно скользнул в малинник с другой стороны. Дядя Миша, полностью поглощенный созерцанием, не замечал ничего вокруг. Он стоял, вцепившись одной рукой в ветку, а второй лихорадочно поглаживал торчащий из ширинки шорт возбуждённый член. Глаза его были широко распахнуты, дыхание со свистом вырывалось из груди.

— Хороша Маша, да не ваша? — раздался насмешливый голос за спиной.

Дядя Миша вздрогнул, как от удара током, резко обернулся и чуть не упал, запутавшись в малине. Лицо его исказила гримаса ужаса и стыда.

— Сережа!.. Я... я это... малину собирал! — залепетал он, пытаясь спрятать в штаны свой торчащий, налитой кровью член.

— Малину, значит, собирал, — Сергей усмехнулся, кивнув на его ширинку. — А это у тебя такой малиновый сорт? «Великан» называется?

Дядя Миша замер, понимая, что оправдания бесполезны.

— Не губи, Сережа, — прохрипел он. — Вековал бобылем, детей нет. А Машка... она ж с пелёнок перед глазами... Такая красавица выросла... Я не сдержался, дурак старый.

Сергей похлопал его по плечу.

— Да не дрейфь, дядь Миш. Ты не со зла, я вижу. И Машка твоя не сердится. Даже наоборот, — он подмигнул. — Знаешь, что, сосед. Раз уж такой интерес у тебя к моей жене, давай договоримся по-соседски.

Дядя Миша смотрел на него с надеждой и недоверием.

— Командовать парадом будешь ты, — продолжил Сергей. — Маша выполнит любую твою фантазию. Хочешь, чтобы она позировала голой? Хочешь, чтобы рассказала тебе, как мы с ней занимаемся любовью? Хочешь, чтобы она при тебе сама с собой играла? Всё что угодно. Но есть одно железное правило. — Сергей поднял палец. — Трогать её нельзя. Ни рукой, ничем другим. Даже пальцем не прикоснешься. А вот смотреть и дрочить — сколько влезет. Это будет наше маленькое дачное приключение, где ты — главный зритель.

Глаза дяди Миши загорелись безумным огнем. Он перевел взгляд на Машу, которая, поняв, что её муж договаривается с соседом, все так и стояла, согнувшись, демонстрируя свою самую сокровенную часть. Увидев, что на неё смотрят, она чуть повела бедрами, и её половые губки, блестящие от сока, шевельнулись, словно маня.

— Да... — выдохнул дядя Миша, сглатывая слюну. — Да, Сережа. Я согласен. Я на всё согласен.

— Ну, отлично, — Сергей хлопнул в ладоши. — Тогда поехали. Дядь Миш, проходи к нам в сад, садись вон на тот стульчик. Машунь, иди-ка сюда. Покажись дяде Мише как следует.

Маша выпрямилась, одернула платье, но лишь для вида. Она подошла к мужчинам, чувствуя себя героиней какого-то фривольного фильма.

— Ну, здравствуй, дядя Миша, — тихо сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Давно не виделись. Выросла я, да?

— Выросла, Машенька... Ох, выросла... — прошептал он, не в силах оторвать взгляд от её ног.

— Показывай, что умеешь, — скомандовал Сергей жене, сам усаживаясь в шезлонг. — А мы посмотрим.

Сначала Маша просто покрутилась перед дядей Мишей, позволяя своему платью взлетать и открывать то одну, то другую ягодицу. Потом, по его просьбе, сняла платье совсем. Затем сосед попросил её прилечь на покрывало и широко развести ноги. Сергей одобрительно кивнул.

Маша легла, согнув ноги в коленях и разведя их в стороны. Её промежность была полностью открыта взору. Дядя Миша, сидя на стульчике в двух метрах от неё, часто и тяжело дышал, поглаживая свой член.

— Можно... можно я... — робко начал дядя Миша. — Я фантазировал... как ты в детстве в тазике сидела... А можно представить, что ты сейчас моешься?

— Легко, — сказал Сергей и принес небольшой тазик наполнив его теплой водой. — Давай, Маш, помойся, как в старые добрые времена.

Маша села в тазик. Она намылила мочалку и начала тереть себя, сначала ноги, потом живот. Дойдя до промежности, она замерла, посмотрела на дядю Мишу и медленно, очень медленно провела мочалкой между ног, нажимая на клитор. Потом ещё и ещё, а потом отбросив мочалку выпятив низ живота сидя на корточках рядом с тазиком принялась пальцами натирать себе письку.

— А-ах, — выдохнула она не столько от мытья, сколько от удовольствия.

— Можно, я... я тоже... — прохрипел дядя Миша, и его рука задвигалась быстрее.

— Валяй, — разрешил Сергей.

Маша, глядя на то, как сосед мастурбирует, глядя на неё, почувствовала, что возбуждение достигает пика. Её клитор набух и вылез из своих укрытий, став похожим на маленькую красную горошину.

— Дядь Миш, а что бы ты еще хотел увидеть? — игриво спросила она, поглаживая себя пальцами.

— Огурец... — выдохнул он, не веря своему счастью. — Я видел, как ты с грядки огурец сорвала... Ещё дурак старый подумал ты его есть будешь или... Представил как ты с ним...

Сергей понимающе усмехнулся и сходил на грядку. Он вернулся с крепким, не очень крупным, но и не маленьким огурцом, еще влажным от полива.

— Устраивай шоу, Маша, — сказал он, протягивая огурец жене.

Маша взяла овощ в руку. Он был прохладный и пупырчатый. Она провела им по внутренней стороне бедра, затем по животу, и, наконец, прикоснулась им к своим половым губам. Она слегка надавила, раздвигая их, начав водить огурцом вверх-вниз, дразня свой клитор.

— Вот так, да, дядя Миша? — шептала она. — Хочешь посмотреть, как я его... в себя возьму?

Дядя Миша только кивнул, закусив губу. Его член ходил ходуном в его кулаке.

Маша медленно ввела огурец во влагалище. Он вошел легко, с сочным хлюпающим звуком. Она задвигала им, то глубоко погружая, то почти вынимая, и тихо постанывала.

— Ох... хорошо... — выдохнула она. — Прохладный... а внутри горячо...

Она ускорила темп, другой рукой растирая клитор. Её дыхание участилось, мышцы живота напряглись.

— Сережа... я сейчас... — простонала она.

— Давай, Машка, для дяди Миши! — крикнул Сергей, и сам, завороженный зрелищем, дроча свой уже давно напряжённый член.

Маша вскрикнула, выгнулась дугой и кончила прямо на огурец. Её влагалище ритмично сжималось, выталкивая его обратно.

— Какая же ты... красивая... — прошептал дядя Миша. — Я сейчас тоже...

— А вот тут, дядь Миш, позволь мне, — неожиданно сказал Сергей, подходя к нему. — Ты смотрел, теперь моя очередь.

С этими словами он встал напротив сидящего соседа и, глядя на лежащую в тазике, все еще содрогающуюся в оргазме Машу, начал яростно наяривать свой член. Через полминуты он громко застонал, и мощная струя спермы вырвалась наружу, попав прямо на лицо и бороду дяди Миши. Вторая, третья струя залили ему рубашку.

Дядя Миша зажмурился, но не отодвинулся. Наоборот, он открыл рот, ловя губами теплые капли. Его собственный орган дернулся, и он с протяжным стоном излил сперму себе на руку и на траву.

В саду повисла тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием троих людей. Маша, придя в себя, вытащила огурец и, усмехнувшись, откусила от него кусочек.

— Хрустит, — сказала она, жуя.

Дядя Миша открыл глаза, вытер лицо рукавом и вдруг расплылся в блаженной, совершенно счастливой улыбке.

— Спасибо, ребята, — сказал он охрипшим голосом. — Век не забуду.

— Да ладно тебе, дядь Миш, — Сергей протянул ему носовой платок. — Завтра еще придешь? У меня тут новые фантазии появились. Например, можно устроить «Русалку» — Маша в купальнике из полиэтилена в бочке с водой будет плавать...

— А можно я полотенце подержу? — с надеждой спросил дядя Миша, вытирая бороду.

— Можно! — рассмеялась Маша, вставая из тазика и сверкая голой попой в сгущающихся сумерках. — Всё можно. Кроме рук. А смотреть — сколько влезет. Добро пожаловать в нашу дачную сказку, дядя Миша!