Это была наша первая встреча. Не просто фантазия в чате или разговор на кухне по ночам — настоящая, с адресом, датой и временем. Лера всю неделю ходила как в тумане. Утром пила кофе молча, глядя в окно. Вечером ложилась спать раньше обычного, но я слышал, как она ворочается, вздыхает. Когда я спрашивал «Ты передумала?», она только качала головой и шептала: «Нет. Просто страшно».

В пятницу вечером мы приехали к Анне. Квартира на шестом этаже старого дома в спальном районе — лифт скрипел, пахло пылью и чужим ужином. Лера была в простом чёрном пальто поверх джинсов и свитера. Без макияжа. Очки в тонкой оправе — она надела их, чтобы «чувствовать себя собой». Короткие тёмные волосы, чуть растрёпанные после ветра на улице. Лицо бледное, губы сухие — она всё время облизывала их.

Анна открыла дверь в том же бордовом шёлковом халате. Посмотрела на Леру спокойно, без улыбки.

«Заходите. Раздевайтесь в прихожей. Полностью».

Лера замерла. Я снял куртку, ботинки, джинсы, футболку — быстро, как привык. Остался голым. Лера стояла, не двигаясь. Пальто всё ещё на плечах.

Анна подошла ближе.

«Помочь?»

Лера покачала головой. Медленно расстегнула пальто. Повесила на крючок. Свитер стянула через голову — волосы взъерошились. Джинсы спустила, ступила из них. Лифчик — бежевый, простой, без кружева. Трусики такие же. Она стояла в белье, руки скрещены на груди, взгляд в пол.

Анна кивнула.

«Всё».

Лера сглотнула. Расстегнула лифчик — груди вывалились тяжёлые, с тёмными ареолами, соски уже напряглись от прохлады. Трусики стянула последними — медленно, будто тянула время. Осталась голой. Тело мягкое, естественное: живот с небольшой складкой, бёдра полные, кожа бледная с редкими родинками. Она прикрылась одной рукой на груди, другой внизу. Дрожала.

Анна взяла чёрную шёлковую повязку.

«Руки вниз. Не прячься».

Лера опустила руки. Анна завязала повязку — туго, но аккуратно. Мир для Леры исчез. Она стояла вслепую, дыхание частое.

«Иди за мной. Я поведу».

Анна взяла её за локоть. Повела в гостиную. Я шёл следом на коленях — Анна даже не приказывала, я сам. Пол холодный, ковёр грубый.

В комнате ждал Дима. Сидел в кресле в углу — чёрная футболка, джинсы, ноги расставлены. Когда мы вошли, он только чуть наклонил голову, посмотрел на Леру. Молча.

Анна подвела Леру к центру — к широкому кожаному пуфу. Поставила на колени на ковёр перед ним.

«Наклонись. Грудь на пуф. Ноги шире. Жопу выше».

Лера послушалась — медленно, неуверенно. Легла грудью на прохладную кожу. Руки вытянула вперёд, пальцы вцепились в край. Спина прогнулась. Попа приподнята — круглая, мягкая. Между ног уже блестело чуть-чуть — она текла от одного только ожидания. Повязка делала её слепой, беззащитной.

Анна отошла, села в кресло напротив. Закурила.

«Дима. Только она сегодня. Начинай».

Дима поднялся. Подошёл сзади. Расстегнул джинсы молча. Член выскочил — уже твёрдый, тяжёлый, венозный. Он не говорил ничего. Просто встал на колени позади неё. Провёл ладонью по её спине — от шеи до копчика. Лера вздрогнула, выдохнула резко.

Он взял член в руку. Провёл головкой по её щели — медленно, сверху вниз. Лера тихо ахнула. Бёдра задрожали. Он надавил — головка вошла. Лера застонала — звук вышел сдавленный, почти испуганный. Он замер на секунду. Потом двинулся дальше — плавно, но неотвратимо. Вошёл до конца. Лобок прижался к её ягодицам.

Лера выдохнула длинно, протяжно. Тело напряглось, потом расслабилось чуть-чуть.

Дима начал двигаться — медленно, глубоко. Каждый толчок размеренный. Лера стонала тихо — сначала почти шёпотом, потом громче. Грудь тёрлась о пуф, соски оставляли влажные следы. Она кусала губу, старалась не кричать.

Я сидел у стены на коленях. Смотрел. Видел всё вблизи: как его толстый ствол исчезает в ней полностью, как её губы растягиваются, как она течёт — смазка стекала по бедру. Мой член стоял, болел, но я не трогал.

Анна курила, наблюдала.

«Громче, Лера. Пусть слышит, как тебе».

Лера закусила губу сильнее, но следующий толчок выбил из неё стон — громкий, настоящий. Потом ещё. Она уже не сдерживалась. Кричала коротко при каждом входе. Тело раскачивалось. Пальцы скребли кожу пуфа.

Дима взял её за бёдра — крепко. Ускорил. Теперь толчки были резче, сильнее. Лера вскрикивала — высоко, жалобно. Спина выгибалась дугой. Повязка на глазах не давала видеть, но она чувствовала каждый сантиметр.

Она кончила неожиданно. Тело напряглось, задрожало. Крик перешёл в протяжный вой. Влагалище сжалось вокруг него — я видел, как из неё вытекло ещё больше. Дима не остановился. Продолжал трахать её через оргазм — медленно, глубоко, давая прочувствовать.

Когда она отдышалась, он вышел почти полностью. Потом вошёл резко — до упора. Лера дёрнулась, вскрикнула. Он повторил это несколько раз — выходил и вбивался. Каждый раз она стонала громче.

Анна встала. Подошла. Присела рядом с Лерой. Провела пальцем по её щеке — мокрой от слёз под повязкой.

«Хочешь, чтобы он кончил в тебя?»

Лера кивнула быстро. Голос хриплый:

«Да... пожалуйста...»

Дима рыкнул тихо. Ускорился. Вбивался с размаха. Лера кричала в голос — уже не стеснялась ничего. Тело тряслось. Анна держала её за руку.

Он кончил глубоко. Вошёл до предела, замер. Член пульсировал внутри — раз, два, три... Лера застонала протяжно, чувствуя, как её заполняют горячим. Когда он начал выходить — медленно — белое потекло по бедру, каплями на ковёр.

Дима встал. Член блестящий. Посмотрел на Анну.

Анна кивнула мне.

Я подполз. Наклонился к Лере — она всё ещё лежала грудью на пуфе, ноги раздвинуты. Вылизывал медленно. Вкус смешанный — её солоноватый, его густой. Лера тихо постанывала — уже не от возбуждения, а от переполнения.

Когда закончил, Анна сняла повязку. Лера заморгала — глаза красные, ресницы мокрые. Посмотрела на меня. Потом на Диму. Потом на Анну.

Голос слабый:

«Я... не думала... что так будет...»

Анна погладила её по голове.

«Ты молодец. Теперь отдыхай. Через час он возьмёт тебя снова. Только теперь на спине. И без повязки. Чтобы ты видела».

Лера сглотнула. Не ответила. Только кивнула — медленно, дрожа.

Я сел рядом. Обнял её. Она прижалась — горячая, липкая, пахнущая сексом. Дрожала мелко.

Дима вернулся в кресло. Молчал.

Анна закурила новую сигарету.