Она стоит под горячим душем уже минут десять. Вода льётся ровно, не слишком сильно — чтобы не заглушать собственные мысли и звуки тела. Пар поднимается густо, зеркало запотело полностью, воздух тяжёлый, влажный, пахнет её гелем с жасмином и чем-то ещё — её собственным возбуждением, которое уже невозможно скрыть.

Сначала она просто моется. Руки скользят по плечам, по груди — медленно, будто это обычная процедура. Но уже на втором круге ладони задерживаются на сосках дольше, чем нужно. Она сжимает их пальцами — не больно, а так, чтобы почувствовать, как они твердеют и отзываются ниже живота короткой сладкой судорогой. Вода стекает по животу, собирается в пупке, потом бежит дальше, между ног. Там уже горячо и скользко — не только от воды.

Она опирается спиной о холодную плитку — контраст бодрит, заставляет кожу покрыться мурашками. Ноги чуть расставлены, колени мягко согнуты. Правая рука спускается вниз — медленно, как будто она сама себя дразнит. Пальцы сначала просто ложатся на лобок, прижимают кожу, чувствуя под ней набухший клитор. Она не торопится раздвигать губы. Просто гладит сверху, кругами, чуть надавливая. Дыхание становится глубже, рот приоткрывается — вода попадает на губы, она слизывает её языком.

В голове — картинки, которые приходят сами, без усилий.

Сначала — воспоминание. Тот парень из отпуска пять лет назад. Как он прижал её к стене в душевой кабинке отеля, вошёл сзади, держа за волосы, и шептал грубые слова на ухо. Она тогда кончила почти сразу, а он продолжал, пока не кончил внутрь. Сейчас она представляет, что это снова он. Только теперь она одна, но чувствует его член — толстый, горячий — как он раздвигает её, входит глубоко, упирается в самую точку, от которой ноги подкашиваются. Она вводит два пальца внутрь себя — медленно, растягивая ощущение. Вода помогает — всё скользит легко, внутри горячо и тесно. Она трахает себя этими пальцами в том же ритме, в каком помнит его движения.

Потом картинка меняется. Теперь это не один мужчина. Их двое. Один спереди, другой сзади. Она стоит между ними, зажатая, беспомощная и от этого ещё более возбуждённая. Один целует шею, кусает мочку уха, другой уже вошёл в неё спереди — глубоко, до предела. А третий... третий просто стоит рядом и смотрит. Смотрит, как её трахают, как она стонет, как её грудь подпрыгивает от толчков. Она представляет его взгляд — тяжёлый, голодный — и от этого внутри всё сжимается сильнее. Пальцы ускоряются. Она добавляет третий — теперь растяжение почти на грани, но именно это ей сейчас нужно.

Вода льётся на лицо, мешает дышать, но она не отстраняется. Дыхание рваное, короткое. В голове следующий кадр — она на коленях. Перед ней несколько членов — разные, но все твёрдые, набухшие. Она берёт их по очереди в рот, потом сразу два — растягивает губы, давится, слюна течёт по подбородку вместе с водой. Её не заставляют — она сама хочет. Хочет чувствовать себя использованной, полной, грязной. Один из них кончает ей на лицо — горячие струи смешиваются с водой, стекают по щекам, по шее, на грудь. Она не вытирает — наоборот, размазывает ладонью, втирает в кожу.

Пальцы теперь работают быстро — средний и безымянный внутри, большой прижимает клитор, делает круговые движения без остановки. Бёдра дрожат, мышцы ног напряжены до предела. Она представляет, как её поднимают, ставят раком прямо под струёй воды. Кто-то входит в попку — медленно, но неотвратимо. Боль короткая, потом только полнота, давление, которое отдаётся в клиторе. Другой — спереди. Они двигаются не в такт — один входит, другой выходит, внутри неё постоянное трение, постоянное ощущение, что её разрывают пополам, но именно это доводит до края.

Она уже не контролирует стоны — они вырываются короткие, сдавленные, почти всхлипы. Вода заглушает, но она знает, что если бы кто-то стоял за дверью — услышал бы. И от этой мысли становится ещё жарче.

Последний образ — самый простой и самый сильный. Она лежит на спине, ноги широко разведены, колени прижаты к груди. Над ней мужчина — незнакомый, без лица, просто сильный, тяжёлый. Он входит глубоко, до упора, и не выходит — просто лежит внутри, пульсирует, а потом начинает кончать. Долго, много, горячими толчками. Она чувствует каждую струю — как будто они бьют прямо в матку. И в этот момент она понимает: она хочет, чтобы это было по-настоящему. Без презерватива. Чтобы её заполнили, оставили внутри, чтобы потом весь день ощущать, как это медленно вытекает, напоминая о том, что произошло.

От этой мысли она кончает.

Сначала волна идёт от клитора — резкая, яркая. Потом внутри всё сжимается вокруг пальцев, выдавливая их, мышцы сокращаются судорожно, сильно. Ноги подгибаются, она почти падает — держится за стену одной рукой, другой продолжает давить на клитор, продлевая оргазм. Стоны переходят в длинный, низкий выдох. Тело дрожит мелко, как в лихорадке. Вода продолжает литься — смывает всё, но не до конца. Внутри ещё пульсирует, между ног всё набухшее, чувствительное, горячее.

Она стоит так ещё минуту — просто дышит, опираясь лбом о плитку. Потом медленно вынимает пальцы. Они блестят, покрыты её соками. Она подносит их к губам — не задумываясь, просто пробует на вкус. Солоновато-сладко, знакомо.

Закрывает кран. В ванной становится тихо. Только капли падают с лейки.

Она вытирается медленно. Смотрит на своё отражение в запотевшем зеркале — щёки красные, глаза блестят, губы припухшие. Улыбается — коротко, чуть виновато, но без сожаления.

Выходит из ванной. Завтра снова обычный день.