Лена, 31 год, бухгалтер в небольшой фирме в спальном районе. Разведена два года, ребёнка нет. Обычная жизнь: работа с 9 до 18, спортзал три раза в неделю, иногда Tinder, но после третьего свидания обычно всё заканчивается. Секс с мужчинами из приложений — стандартный: 10–15 минут, презерватив, иногда оральный, иногда сверху, иногда раком. Оргазм бывает, но всегда «недостаточно». Она кончает, но потом лежит и думает: «Это всё?»

Год назад она начала смотреть порно с бондажем и растяжкой. Сначала лёгкое — девушки в верёвках, шлепки, фиксация. Потом жёстче: гинекологические расширители, фистинг, огромные игрушки. Она купила себе средний расширитель Куско (металлический, на АлиЭкспресс за 1200 руб.) и пробовала дома одна. Сначала просто вставляла и открывала на 2–3 щелчка. Возбуждалась от ощущения «открытости». Потом до 5–6 щелчков — уже больно, но терпимо. Кончала от одной мысли, что её влагалище растянуто и не может закрыться. После сеанса ходила пару дней с ощущением «распахнутости», иногда подкладывала прокладку — выделения были обильные.

Она поняла: ей нужна не игрушка. Ей нужно, чтобы это делал кто-то другой. Кто-то, кто не остановится, когда ей станет больно.

Она зарегистрировалась на FetLife под ником LenaRuined. Заполнила профиль честно: «Ищу опытного доминанта для тяжёлого бондажа и экстремальной растяжки влагалища. Хочу дойти до предела. Без ролевых игр, без романтики. Только сессии. Мои лимиты: нет перманентных повреждений, нет публичного секса, крови не много. Возраст 30–55, опыт обязателен».

Ответов пришло немного — около 15 за месяц. Большинство отсеялись сразу: или «приезжай сегодня», или фото члена вместо приветствия, или «я новичок, но очень хочу попробовать». Один написал нормально: 47 лет, зовут Сергей, 12 лет в бдсм-сообществе, бывший врач (анестезиолог), сейчас частная практика. Фото лица нет, но фото рук и инструментов — аккуратные, стерильные, профессиональные.

Переписка длилась три недели. Он задавал вопросы:

— Сколько щелчков Куско ты открывала сама максимум?

— 7. Больно, но терпимо.

— Сколько пальцев вводишь комфортно?

— Четыре. Пять — уже на грани.

— Фистинг пробовала?

— Нет. Только думала.

— Готовность к боли 1–10?

— 8–9, если возбуждена.

— Готовность к последствиям (отёк, кровотечение, невозможность секса 2–4 недели)?

— Да. Хочу именно последствий.

Он назначил встречу через месяц — чтобы она успела подготовиться: купить мазь с лидокаином, сделать анализы на инфекции (он тоже сделал), прийти в форме (спортзал, кегель не делать).

Встреча была в его квартире — обычная двушка в панельке, но одна комната переделана под «кабинет»: металлическая кушетка с фиксаторами, штатив с лампой, набор инструментов в стерильных пакетах, антисептики, перчатки, йод, бинты.

Сначала он просто осмотрел её. Раздел догола, уложил на кушетку в гинекологическое кресло (ноги в стременах). Включил яркий свет. Надел перчатки. Ввёл два пальца — легко. Потом три. Потом четыре. Лена дышала часто.

— Уже расслаблена. Хорошо.

Он взял маленький Куско — открыл на 4 щелчка. Ввёл, зафиксировал. Лена застонала — не больно, но странно.

Потом средний — на 6 щелчков. Боль появилась. Она закусила губу.

— Дыши. Ещё два.

Он открыл до 8. Лена зашипела. Слёзы выступили.

— Видишь? Стенки белеют. Ещё чуть-чуть — и будет микротрещина.

Он не пошёл дальше. Закрыл, вытащил. Кровь не пошла — только лёгкое покраснение.

Потом он трахал её обычным членом — сначала в пизду, потом в жопу (она сама попросила). В жопу вошёл легко — она уже привыкла к пробкам дома. Кончил внутрь (оба сдали анализы, она на таблетках). После секса она лежала, чувствуя, как сперма вытекает из ануса и смешивается с выделениями из влагалища.

— Это только разминка, — сказал он. — Следующая встреча — через две недели. Будем открывать до 10–11 щелчков. И я попробую ввести руку.

Вторая встреча. Он начал с клизмы (сам сделал — аккуратно, тёплой водой). Потом фиксация. Сначала игрушка — конус 6 см в диаметре. Вошёл на 5 см. Потом 6. Лена кричала — боль была острой. Он остановился, ввёл лидокаин-гель, подождал 10 минут. Потом продолжил. Конус вошёл на 7 см. Она кончила — сильно, с криком.

Потом его рука. Смазка литрами. Он ввёл четыре пальца, потом пять. Лена плакала, но говорила: «Не останавливайся». Кулак вошёл наполовину — дальше не пошёл, она закричала «стоп». Он замер, медленно вытащил. Кровь появилась — не много, каплями на перчатке и на простыне.

Он обработал всё антисептиком, нанёс мазь. Дал ибупрофен и трамадол. Отпустил домой с инструкцией: «Никакого секса и игрушек 10 дней. Только покой».

Лена ходила неделю с ощущением «распахнутости». Когда садилась — чувствовала, что вход не смыкается полностью. Выделения были розоватые первые два дня. Возбуждалась от одного воспоминания.

Третья встреча — через месяц. Он сказал: «Сегодня до предела». Открыл её Куско на 12 щелчков. Боль была адская — она орала, слёзы текли, но оргазм пришёл дважды. Кровь появилась — тонкой струйкой, потом сильнее. Он не вытаскивал расширитель 8 минут — держал открытой. Лена потеряла сознание на 20 секунд от перегрузки.

Потом он трахал её в жопу — пока она была ещё открыта спереди. Кровь из влагалища стекала вниз, смазывая анус. Он вошёл легко, долбил глубоко. Кончил внутрь. Кровь и сперма смешались — розовая пена вытекала из жопы.

После сессии он ухаживал за ней два часа: промывал, мазал, давал воду, держал за руку. Когда она смогла встать — проводил до такси.

Дома Лена посмотрела в зеркало. Вход в пизду был отёкший, губы синие, зияли на 3–4 см даже в покое. Она вставила три пальца — почти без сопротивления. Кончила стоя у зеркала.

Она написала ему через три дня:

«Хочу ещё. Но теперь реже. Раз в 2–3 месяца. Чтобы заживало, но не до конца. Хочу, чтобы дыра осталась навсегда».

Он ответил:

«Хорошо. Но дальше — только когда я решу, что ты готова».

Лена согласилась.

Теперь она ходит на сессии раз в 10–12 недель. Каждый раз чуть глубже, чуть шире. Кровь появляется почти всегда — небольшие трещины, которые заживают за 2–3 недели. Она уже может вводить руку почти полностью сама. Обычный секс с мужчинами из приложений ей больше не нужен — они кажутся слишком маленькими.

Она не жалеет. Жизнь никогда не станет прежней.