От переводчика

Еще один небольшой дисклеймер... Напоминаю, что это ХУДОЖЕСТВЕННОЕ произведение, а автор рассказа – американец. И он (сюрприз-сюрприз) открыто ратует за демократию, свободу, рыночные отношения и другие «западные ценности». Поэтому, если вам претит эта идеология или вы боитесь, что партия лишит вас «миска риса и кошка-жена», то вам НЕ ПОНРАВИТЬСЯ эта книга. Так что дальше читайте на свой страх и риск. Или не читайте вообще. Как хотите. Только, Бога ради, не нужно срать в комментариях соловьиным пометом про «наглосаксов» и нести сюда прочую политоту.

Всем приятного прочтения.

Глава 5 – Эль-Президент

Я не был уверен, чего ожидать от этой встречи. Единственное, что я точно уловил из телефонного разговора, – это ощущение полного бардака.

Мы подъехали к зданию и сразу увидели, что оно окружено толпой разношерстных солдат. Некоторые были в форме, но большинство носило обычную одежду. Все были вооружены до зубов: у каждого было как минимум по два ствола – винтовка плюс пистолет. Они вроде как были армией, но никакого порядка или дисциплины не наблюдалось.

Когда мы вышли из машины и поднялись по длинной лестнице, охранники смотрели на нас с откровенным презрением. Я быстро огляделся и понял причину: наша одежда резко выделялась на общем фоне. Некоторые из солдат, постарше и поопытнее, смотрели с особой неприязнью. Но, в итоге, думаю, именно наш опрятный вид сыграл в нашу пользу. Одетые лучше, чем многие из них, мы выглядели как официальные лица – и солдаты, видимо, побоялись попасть в неприятности, отказав пропустить нас. Ни один из них не казался уверенным в своих действиях. Все это было вполне объяснимо для правительства, которое находилось у власти чуть больше суток.

Нас пропустили внутрь, но на каждом повороте мы натыкались на новые посты, на которых солдаты останавливали и допрашивали нас. Когда мы почти добрались до кабинета президента, охранники решили нас обыскать. Я не возражал против обыска – мы были безоружны, – но категорически не хотел, чтобы женщин обыскивали солдаты-мужчины. По лицу Стейси было видно, что она в ужасе от одной мысли, что эта banda de matones (банда головорезов) будет лапать ее тело. Фелисита же выглядела абсолютно спокойной – видимо, для нее это была обычная практика времен Фиделя.

После нескольких минут споров один из солдат позвонил по телефону. Пришла женщина в форме – тоже вооруженная до зубов – и обыскала наших женщин. Убедившись, что мы не представляем угрозы, нас наконец пропустили.

Группа людей захватила кабинет Фиделя. Внутри стоял шум – громкие разговоры, жаркие споры и периодические взрывы смеха. К их чести, они не просто сидели, пили его ром и курили его сигары. Хотя этим они, конечно, тоже занимались, но при этом они работали. Одни сбились в небольшие группы для обсуждений, кто-то говорил по телефону. В комнате висел густой сигарный дым. Все были вооружены: многие носили по два пистолета за поясом, у некоторых на плече висели старые пистолеты-пулеметы. Странно было видеть столько оружия в таком элегантном кабинете. Наш официальный внешний вид, возможно, и произвел впечатление на охранников снаружи, но здесь он только выделял нас как чужаков. То, что помогло пройти мимо охранников снаружи, внутри лишь подчеркивало, что мы здесь не к месту.

Бен, начальник отдела, наклонился ко мне и громко прошептал, перекрикивая шум:

— Не дай себя обмануть их одежде, — настаивал он, очевидно понимая, о чем я думаю. — Эти люди в первую очередь революционеры, а уже потом высокопоставленные лица. Но сейчас они управляют Кубой. Имей это в виду.

Я кивнул в знак согласия.

Когда мы шли через комнату, толпа медленно расступилась перед нами, пока мы не оказался прямо перед большим деревянным столом у огромного окна. Две недели назад за этим столом сидел Фидель. Сегодня здесь восседал крупный мужчина. Он был вооружен до зубов и одет в военную форму. В зубах дымилась сигара, а над головой висело густое синее облако дыма. На столе, среди беспорядочной кучи бумаг и карт, стоял стакан рома. Он оживленно говорил с двумя другими мужчинами. Увидев нас, троица резко замолчала и уставилась прямо на нас.

Крупный мужчина за столом улыбнулся и протянул руку, явно не зная, к кому из нас обратиться первым.

— Я Эрнесто Фамоса Санчес, — произнес он глубоким, сильным голосом.

Бен, начальник Секции интересов, мягко подтолкнул меня вперед. Я шагнул и пожал протянутую руку.

— Мы разговаривали по телефону, президент Санчес.

— Пожалуйста, зовите меня просто Эрнесто. Я имею честь обращаться к Кристоферу, верно?

— Да, Эрнесто. Спасибо, что пригласили нас сюда. Позвольте представить вам моих коллег.

— Конечно. Но сначала давайте устроимся поудобнее. За этой дверью есть конференц-зал.

Эрнесто указал рукой на более тихую комнату с длинным резным столом из красного дерева. Когда мы направились туда, я заметил, как Эрнесто коротко кивнул группе мужчин, и они молча последовали за нами. Мы расселись за столом. Эрнесто занял место во главе стола и жестом предложил мне сесть справа от себя.

Я сразу понял, какую честь он мне оказывает, и сел без колебаний. Фелисита хотела устроиться рядом со мной, но Бен мягко направил ее на соседнее место и сам занял его. Я мысленно отметил, что во время встречи мне может понадобиться совет опытного дипломата. С Фелиситой я смогу посоветоваться уже после, когда мы останемся одни.

Я представил Эрнесто остальных членов своей делегации, и он ответил тем же, познакомив нас с мужчинами, которые вошли следом. Большинство имен меня не интересовали, и я забыл их через секунду, после того как услышал. За исключением одного — министра внешней торговли. Предполагалось, что в ближайшее время я буду часто общаться с этим человеком.

Эрнесто не стал тянуть время. Он, видимо, был слишком занят в последнее время, поэтому сразу перешел к делу, отказавшись от привычного кубинского гостеприимства – угощений, вежливой беседы ни о чем, долгого обмена любезностями и прочего. Все это обычно предшествует серьезному разговору, но сейчас, видимо, для этого просто не было времени.

— Кристофер, — начал он, — я знаю, что вы занимаетесь импортом и экспортом товаров. Куба сейчас нуждается во многом. Думаю, мы можем быть полезны друг другу.

Мне было неловко называть нового президента Кубы просто по имени, но я не хотел его обидеть, проигнорировав просьбу. Поэтому ответил так же прямо:

— Эрнесто, мы будем рады помочь. У вас уже есть список товаров, которые нужны в первую очередь?

Мы продолжили обсуждать, каких товаров первой необходимости не хватает. На Кубе был дефицит практически всего – от туалетной бумаги до бензина. Я был уверен, что, с помощью Бена, смогу организовать отправку кораблей из Майами, Хьюстона и Нового Орлеана буквально за несколько дней. Эрнесто сразу предложил в обмен табак, готовые сигары, тропические фрукты, лесоматериалы и ром. Самая большая загвоздка – финансирование. Как только я это упомянул, Бен вмешался: Министерство торговли США уже предвидело такую проблему и готово предоставить гарантии по кредитам на покрытие стоимости грузов. Я мгновенно понял, что при поддержке правительства моя компания может заключить сделки такого масштаба, о каких раньше и не мечтал.

Переговоры шли несколько часов. Мне постоянно приходилось напоминать себе, что я говорю не с владельцем фабрики, а с лидером целой страны. Раньше я никогда не вел переговоры такого уровня, но постепенно мы вошли в ритм, и я начал расслабляться. Брайан и Стейси делали подробные заметки, фиксируя все детали, а Фелисита помогала им с переводом, когда возникали сложности с языком.

Мы завершили первый день переговоров незадолго до заката. Все выглядело очень выгодно для нас и могло серьезно помочь Кубе справиться с дефицитом. Пока мы ограничились только товарами первой необходимости, но Эрнесто уже обещал в ближайшие недели перейти к более широким договоренностям – туризм, предметы роскоши, все остальное, – как только базовые потребности населения будут закрыты.

Пока мы стояли, Брайан и Стейси разбирали стопки бумаг. Я чуть не рассмеялся, когда увидел, на чем они пишут. В какой-то момент у них закончились свои блокноты, и один из помощников Эрнесто принес им дополнительную бумагу, взяв то, что нашлось под рукой. Это оказались официальные бланки Фиделя. Теперь для кубинцев они превратились в обычную макулатуру.

Эрнесто настоял, чтобы нам выделили охрану. Я сначала подумал, что речь идет лишь о сопровождении до отеля, но он быстро пояснил: охрана будет в нашем полном распоряжении, пока ситуация в стране не стабилизируется. Я хотел возразить, но почувствовал легкий толчок в бок от Бена. Намек был понятен. Я проглотил протест и с достоинством кивнул:

— Спасибо, Эрнесто. Мы принимаем вашу помощь.

Мы попрощались и вышли. Впереди нас уже шагали наши новые телохранители – вооруженные до зубов, молчаливые и собранные.

Фелисита сидела рядом со мной в машине, и я держал ее за руку всю дорогу. Целый день у меня не было возможности побыть с ней наедине. Вместо того чтобы сразу возвращаться в отель, мы поехали в Секцию интересов США (по сути, в старое здание американского посольства). Там Бен показал нам наши новые офисные помещения.

Обычно правительство США не предоставляет офисы частным компаниям, но для нас сделали исключение, учитывая ситуацию. Это место считалось для нас самым безопасным в Гаване, плюс здесь у нас была прямая связь с нашим собственным правительством. Чтобы наладить снабжение целой страны, требовалась серьезная координация с Вашингтоном. Учитывая чрезвычайную ситуацию, нам оказали беспрецедентную помощь и предоставили широкие полномочия. А чтобы мы могли свободно передвигаться по городу, Бен даже выделил нам машину с водителем.

В тот вечер мы провели несколько часов, налаживая работу в наших новых офисах. Я позвонил Россу домой и подробно рассказал, что произошло вчера. Он был в полном восторге от открывшихся перспектив. Конечно, и другие компании уже готовились вести бизнес с Кубой, но именно мы получили львиную долю торговли с США. Росс сразу предложил нанять еще людей, и я с благодарностью согласился. Он также сообщил, что завтра утром аэропорт наконец откроется и прилетит Густаво. К середине недели должны будут прибыть и остальные мои сотрудники. Я знал, что Росс пришлет лучших из тех, кого сможет найти.

В воскресенье Фелисита отвезла нас на мессу в церковь Иисуса де Мирамар – красивый храм недалеко от квартала посольств. После службы мы вернулись в здание Секции интересов США и проработали остаток дня.

Густаво наконец прилетел и сразу включился в работу. Он быстро ознакомился с проделанной работой, и вместе с Фелиситой помог подогнать всю документацию под местные реалии и культуру. Кроме того, он внимательно проверил наши контракты и другие документы на предмет соответствия новым условиям.

Следующие несколько дней ушли на обустройство офисов. Сотрудники Секции интересов США оказали нам серьезную юридическую поддержку. Параллельно шли переговоры о восстановлении полноценных дипломатических отношений и возобновлении работы посольства. Бен как-то попытался мне это объяснить, но все эти дипломатические нюансы были очень запутанными. Но из его рассказа я понял, что ситуация каждый день менялась в лучшую сторону.

Мы перешли от полного безделья к максимальной загруженности. Я не хотел, чтобы команда выгорела из-за такого резкого скачка темпа работы. Нужно было дать всем передышку, поэтому я спросил Фелиситу:

— Может, как-нибудь выберемся к твоей семье на обед? Было бы здорово просто отдохнуть за городом.

Она улыбнулась:

— Конечно. Мама будет только рада.

Я попросил ее взять машину и договориться с матерью.

Каждый день мы работали над координацией поставок, поиском покупателей и продавцов. Каждый вечер мы возвращались в отель. Под бдительным присмотром нашей кубинской охраны ужинали в ресторане и расходились по номерам. И вот наконец оставшись наедине, Фелисита и я занялись любовью. Мы были счастливы. Мы работали вместе и знали, что теперь останемся вместе навсегда. Все складывалось совсем иначе, чем во время моей прошлой поездки.

Одной из главных новостей последних дней было то, что новое правительство собиралось сделать с Фиделем. На протяжении всей революции он лежал в гробу в Капитолии. Похороны, назначенные на понедельник, так и не состоялись. Вместо этого новое правительство (я не мог перестать называть их про себя «Эрнесто и компания») решило, что он заслуживает погребения, но не у памятника. Ему устроили тихие похороны и похоронили на кладбище Колон в Гаване. Думаю, новое правительство вздохнуло с облегчением, когда его наконец-то похоронили.

Мы впятером, под неизменным присмотром нашей охраны, провели чудесный день с семьей Фелиситы. Я дал ей деньги на покупки, и вся родня – тети, дяди, кузены – включилась в приготовления. Нас принимали как королевскую семью. Они искренне считали нас главными виновниками всех этих радикальных перемен на Кубе. Я пытался возражать и по-прежнему чувствовал, что такое внимание ко мне незаслуженно.

Дедушка Фелиситы загнал меня в угол и не отпускал. Мужчины травили анекдоты – в основном про Фиделя и его старую власть, – явно упиваясь новообретенной свободой слова. Жизнь менялась на глазах, и я вдруг понял, что пришло время менять и свою.

Вечером, когда мы вернулись в отель, на стойке регистрации меня ждало сообщение. Я позвонил по указанному номеру и поговорил с продюсером CNN. Он хотел взять у меня интервью в продолжение того телефонного включения во время «революции». Я сразу отказался – мне это было не нужно. Но продюсер напомнил о соглашении с Госдепартаментом. Конечно, никто не мог меня заставить, но люди в Штатах были любопытны и хотели узнать обо мне больше. Я неожиданно стал знаменитостью в США – знаменитостью, о которой почти никто ничего не знал. Он сумел меня уговорить, заставив почувствовать, что я должен это сделать, если не ради себя, то ради компании. В итоге я немного поколебался и согласился, но только с условием, что в эфире я буду не один, а с тремя другими, кто был со мной в те дни. На самом деле мы все были участниками тех событий, хотя в эфире звучал только мой голос. Продюсер сразу согласился на это.

Интервью должно было пройти в прямом эфире прямо в отеле. Лия Коултер должна была прилететь через два дня, чтобы вести программу. Она должна была выйти в эфир в прайм-тайм – в 20:00. Перед этим мы все должны были собраться, чтобы выпить, перекусить, познакомиться поближе, а затем провести часовую трансляцию.

Офис уже работал как часы. Мы завезли все необходимое оборудование, а штат рос на глазах. Мы даже начали подыскивать собственное помещение. Я понимал, что больше не могу пользоваться гостеприимством Секции интересов. Те помещения, которые я осматривал во время первой поездки, оказались слишком тесными для нашего внезапно разросшегося бизнеса. Я присмотрел одно здание – высотный дом на Малеконе с потрясающим видом на гавань. Я планировал серьезно вложиться в местную экономику, проведя капитальный ремонт и обновление здания. Большинство зданий в городе были старыми, обшарпанными и остро нуждались в уходе. Наша деятельность приносила хорошую прибыль, и я хотел, чтобы часть этих денег вернулась городу.

Безумный темп работы немного замедлился – штат вырос, нагрузка распределилась. Брайан стал моим заместителем по кубинским операциям. Стейси тоже заняла руководящую должность. Фелисита превратилась в старшего сотрудника и стала просто незаменимой в связях с местными. Я был счастлив видеть, как она теперь зарабатывает гораздо больше, чем могла бы заработать за всю жизнь на такси. Мы с ней активно искали квартиру – что-то более уютное и постоянное, чем отель. Остальные тоже хотели переехать из гостиницы в свое жилье. Я даже начал подумывать о короткой поездке в Штаты, чтобы съехать из своей квартиры там, забрать вещи и мебель. Но перед этим мне нужно было сделать еще одно важное дело. Время для этого наступило.

Наконец настал день интервью. Я договорился, чтобы мы вчетвером улетели в тот же день сразу после обеда. Мы оделись для встречи с милой мисс Коултер. Я спустился в холл, чтобы забрать одну вещь из сейфа отеля. Она лежала там с самого моего приезда. Наконец, после долгих месяцев, пришло ее время.

Вернувшись в номер, я увидел, что Фелисита уже почти готова. Я зашел в другой номер и отвел Брайана в сторону.

— После эфира я уведу Фелиситу на ужин вдвоем, — сказал я ему.

— Конечно. Вы двое хотите побыть наедине, да? Звучит здорово. Я, может, сделаю то же самое со Стейси. В последнее время у нас не было времени побыть вдвоем.

Я кивнул. В офисе было еще полно дел, но наконец-то все начало входить в привычную колею.

Я вернулся в нашу комнату проверить, как там Фелисита, когда в дверь постучали. Я открыл дверь и увидел красивую женщину, которую привык видеть только в новостях CNN «Headline News».

— Привет, Кристофер. Я Лия Коултер.

Она была немного ниже меня. Смуглая кожа, но этническую принадлежность я сразу не смог определить. У нее был типичный нейтральный акцент, как у всех ведущих новостей. Очевидно, что она выросла в Штатах. Длинные темные волосы только подчеркивали ее красоту. Похоже, Лия заметила, что я на секунду замер, очарованный, и продолжила без паузы:

— Я узнала вас по фотографиям, которые мы использовали в эфире. Можно войти?

Я пришел в себя и отступил в сторону.

— Пожалуйста, входите.

Лия прошла внутрь и огляделась.

— Это та самая комната, из которой вы звонили? — спросила она, подойдя к окну.

— Нет. Нам пришлось переехать в эту часть отеля из-за повреждений от обстрела. Планировка почти идентична, но теперь мы в другой части отеля.

Она осмотрела комнату, словно запоминая каждую деталь.

— Я думала, мы будем вести трансляцию из вестибюля. Там не так многолюдно, и у нас есть место для оборудования.

Обернувшись на звук, когда Фелисита вышла из ванной, она продолжила:

— И вы тоже были там, не так ли?

Фелисита посмотрела на меня.

— Лия, я хочу познакомить тебя с моей девушкой, Фелиситой. Она была со мной в тот день.

Фелисита пожала ей руку.

— Приятно познакомиться, мисс Коултер, — сказала она. Затем, глянув на левую руку Лии, добавила: — Простите, миссис Коултер.

— Пожалуйста, зови меня Лия, — ответила та Фелисите. — Кроме того, Коултер – моя девичья фамилия. Я все еще использую ее в профессиональных целях.

Остальные трое услышали разговор и пришли из соседнего номера. Лия познакомилась со Стейси, Брайаном и Густаво. Она явно хорошо подготовилась, потому что, представившись Густаво, сразу спросила:

— Вы не были здесь во время трансляции, верно?

— Нет, мэм. Я должен был прибыть в тот день. Когда аэропорт закрыли, мой рейс задержали в Мексике. Я прилетел через несколько дней.

Лия кивнула.

— Значит, я буду брать интервью только у вас четверых, верно? — спросила она, указывая на всех, кроме Густаво.

Я кивнул. Затем она предложила нам перекусить в ресторане внизу, чтобы лучше познакомиться.

Когда мы вышли из лифта, я был ошеломлен увиденным. Вестибюль стремительно превращался в телестудию: сотрудники переставляли мебель, устанавливали яркие прожекторы, по полу тянулись толстые кабели. В обычных условиях это было бы невозможно. Отель еще почти пустовал, а те немногие гости, что остались, уже с любопытством наблюдали за происходящим. Вероятность, что кто-то пройдет через вестибюль во время прямого эфира, была минимальной.

Лия заметила мое удивление.

— Не беспокойся об этом. Все будет готово, пока мы будем есть. Зрители увидят только нас и мебель.

— Удивительно, — сказала я.

— Сначала для меня это тоже было удивительно. Когда я наблюдала за работой отца, меня все это очаровывало. Теперь это просто рутина.

Когда мы сели за большой стол посреди комнаты, Стейси снова завела разговор. Она спросила Лию:

— Твой отец тоже был репортером?

— Нет, — ответила Лия, — он был телепродюсером. Он пришел работать в CNN в самые первые дни, еще до того, как они вышли в эфир. Я выросла в окружении телевидения, поэтому, наверное, неудивительно, что я захотела пойти по стопам отца. Мои старшие сестры занимались другими вещами, но я хотела работать на телевидении, как и мой отец.

Затем Лия вернула разговор к нам. Она хотела узнать о нашем прошлом и о том, как мы оказались вместе в гостиничном номере в день «Битвы за Гавану», как она это назвала. Уверенный, что теперь можно спокойно говорить о моей предыдущей поездке, я рассказал, как приехал сюда год назад и встретил Фелиситу, и как она помогла мне изучить перспективы для бизнеса. Я вернулся домой с разбитым сердцем, чтобы дождаться возможности снова оказаться на Кубе. Лия спросила Фелиситу, как она пережила это ожидание. Фелисита крепко сжала мою руку, рассказывая о долгих месяцах одиночества, ожидания и надежды, что я когда-нибудь вернусь.

Я продолжил – рассказал, что произошло после смерти Фиделя. Как я взял с собой Брайана и Стейси в качестве основного персонала. Мы получили разрешение приехать сюда легально. Густаво задержали в Мексике, поэтому нас было только трое. Лия хотела узнать больше о Фелисите, и я рассказал, как мы искали друг друга, пока я наконец не нашел ее в баре за отелем. Затем мы по очереди описали, как привлекли внимание нового кубинского правительства своим появлением на CNN и получили выгодные контракты на импорт и экспорт с Соединенными Штатами.

Лия подробно расспрашивала нас о том, что происходило в нашем гостиничном номере, пока внизу шла революция. Мы пересказали ей все, что смогли вспомнить. Я видел, как Фелисита нервничает из-за всего этого – ее рука потела в моей. Со своей стороны, я чувствовал себя уверенно и расслабленно рядом с ней. Моя собственная нервозность была связана только с тем, что должно было произойти позже той ночью.

Когда мы собирались уходить, Лия спросила меня:

— Почему ты называешь Кастро просто по имени?

Я объяснил:

— Кубинцы всегда звали его так. Его народ знал его – с любовью или со страхом – как Фиделя. Я просто перенял это от них.

Потом пришло время перейти в холл, где нас готовили к эфиру. Нам нанесли грим, проверили освещение. На каждого установили по два микрофона, а над головой еще висел один на штанге. Все было продумано до мелочей. Сотрудники отеля встали у дверей, чтобы не пускать случайных гостей на съемочную площадку. Остальные – персонал и любопытные постояльцы – столпились прямо за камерами и наблюдали за нами. Как бы я ни сопротивлялся этой мысли, мы стали новостью. Было захватывающе видеть, как новости рождаются в прямом эфире, поэтому все хотели посмотреть.

В углу поставили два дивана, посередине – стул для Лии. Мы сидели лицом к двум телекамерам и всей съемочной группе. Лия объяснила:

— Микрофоны с шумоподавлением, поэтому они не будут ловить звуки, которые раздаются перед нами. Если что-то услышите – просто игнорируйте.

Перед отелем стоял грузовик – там проходила вся обработка сигнала, прежде чем он улетал по спутнику в Атланту.

— Мы будем в эфире в течение часа, с тремя рекламными паузами. Кто-нибудь хочет в туалет или выпить что-нибудь перед началом? — Никто не хотел. — Хорошо, расслабьтесь и наслаждайтесь. Я задам вам по одному вопросу, начиная с Криса. Просто говорите четко и медленно. Отвечайте на вопросы так же, как мы делали это в ресторане. Не смотрите в камеры и постарайтесь не нервничать.

Затем она замолчала. Все внимание теперь было приковано к режиссеру. Он стоял в наушниках, прислушивался к чему-то и ждал.

— Минутку, — громко сказал он, оглядываясь на свою команду, чтобы убедиться, что его услышали. — Они вот-вот переключатся на нас. Будьте готовы.

Я глубоко вздохнул. Я сидел справа от Лии, Фелисита рядом со мной с другой стороны и крепко сжимала мою руку. Рядом с ней мне не нужно было нервничать. Все было хорошо.

Режиссер начал обратный отсчет от десяти. Дойдя до трех, он замолчал, но продолжал считать на пальцах, поднимая их по одному. После одного он указал пальцем на Лию.

— Добрый вечер. Я Лия Коултер, и я обращаюсь к вам из прекрасного отеля «Nacional de Cuba» в центре Гаваны. Со мной находятся люди, о которых вы, возможно, слышали, – они описывали потрясающие события, развернувшиеся на прошлой неделе во время «Битвы за Гавану».

Она говорила плавно и спокойно, совершенно непринужденно, и вживую выглядела еще красивее. Она представила меня как «Голос битвы за Гавану», и я внутренне съежился. Я ненавидел, когда на меня вешали такие громкие титулы. Потом она представила всех нас по очереди, а затем кратко рассказала, как мы оказались в Гаване. Объяснила зрителям, чем мы здесь занимаемся и какое добро уже сделали для кубинского народа и для Соединенных Штатов в области международной торговли. Она представила все так, будто именно мы сами положили конец торговому эмбарго.

Наконец, она начала задавать вопросы. Сначала Лия поговорила со мной о том, как я нелегально приехал на Кубу в прошлом году и встретил Фелиситу. Мы с ней вместе рассказали о нашей первой встрече. Слова Фелиситы о том, как она увидела меня и влюбилась, согрели мое сердце. Она говорила медленно и осторожно, не вполне уверенно владея английским. Ей не стоило волноваться, потому что она говорила очень хорошо для человека, изучавшего английский всего девять месяце, с легким кубинским акцентом. Я гордился ею и был безумно влюблен.

Затем разговор перешел к тому, как я вернулся в Соединенные Штаты. Фелисита рассказала, каково это было остаться одной. Мне пришлось вытереть несколько слез, когда она описала, как стояла в аэропорту в одиночестве, пока взлетал мой самолет. Брайан и Стейси взяли слово, когда мы перешли к событиям сразу после смерти Фиделя. Мы рассказали, как втроем приехали сюда и как первой нашей задачей было найти Фелиситу.

Теперь мы подошли к тому, о чем, как я изначально думал, будет интервью. Каждый из нас рассказал, как наблюдал за приближением танков. Мы описали, что чувствовал в тот момент, не зная, что будет с Кубой и с нами. Когда сделали перерыв на рекламу, у нас появилась возможность попить воды и немного отдышаться.

Не успел я опомниться, как время истекло. Все пролетело незаметно, и я был удивлен, когда Лия начала подводить итоги программы. Она поблагодарила нас всех за то, что уделили время интервью.

Когда трансляция закончилась, думаю, все четверо из нас с облегчением вздохнули. Быть в прямом эфире – это стресс, хотя все прошло быстро. Я был рад, что все наконец закончилось. Лия еще раз поблагодарила нас. Когда все завершилось, пришло время сосредоточиться на том, что будет дальше. Пока сотрудники и гости, которые смотрели эфир, подходили к нам пятерым и разговаривали, я отвел Брайана в сторону и рассказал ему, что собираюсь сделать. Он был очень взволнован, услышав это, и с готовностью согласился помочь. Он заверил меня, что они со Стейси обо всем позаботятся, пока мы с Фелиситой будем отсутствовать.

Фелисита разговаривала с Лией. Я привлек ее внимание и сказал:

— Мы собираемся пойти поужинать.

— Кто пойдет? — спросила она.

— Только мы вдвоем. Романтический ужин.

— О, звучит неплохо. Мы не так часто это делаем. Куда мы пойдем? — спросила она меня.

— Это сюрприз.

— Я люблю сюрпризы, — сказала она с энтузиазмом.

— Тебе это понравится, — сказал я ей с улыбкой. Надеюсь.

Мы попрощались с Лией и остальными. Когда мы выходили из двери, чтобы поймать такси, я оглянулся и увидел, как Брайан шепчет что-то Стейси на ухо. Лицо Стейси внезапно просветлело, и она кивнула, глядя на Брайана.

Фелисита и я сели в такси и поехали в ресторан, который я выбрал. Пока мы ехали по улице, я заметил воздушные шары в витринах магазинов. Эти шары были не новыми – я видел их и раньше, – но теперь они были повсюду. Белые шары, наполненные гелием, с рисунком пальмы и кубинского флага. Крупными буквами на них было написано «Viva Cuba Libre». Это стало лозунгом нового демократического правительства. Но сам лозунг не был новым. Казалось, что все кубинские правительства, какими бы репрессивными они ни были, провозглашали «Да здравствует свободная Куба». На этот раз смысл звучал особенно пронзительно. Все надеялись, что на этот раз свобода продержится долго.

Мы прибыли в ресторан. Он был лучше всех, в которых мы ели в Гаване, и Фелисита была очень впечатлена. Она все время смотрела на меня, словно хотела спросить, по какому такому особенному случаю это все, но так и не спросила. Я не уверен, догадалась ли она, что происходит. Ее терпение, как всегда, было невероятным.

Я же нервничал все сильнее. Момент истины приближался. Мы сели за столик и заказали напитки. Официант не вернется еще несколько минут. Сейчас или никогда. Я сделал глубокий вдох (точнее, два). Встал, чувствуя, как дрожат ноги. Потянулся к карману брюк и опустился на одно колено.

Фелисита начала спрашивать:

— Я уронила салфетку?… — но осеклась на полуслове.

Я смотрел ей прямо в глаза, держа ее левую руку в своей правой. В левой руке я держал обручальное кольцо. Бриллиант сверкал в свете свечей, но не так ярко, как слезы радости в ее глазах.

Она задохнулась, не в силах вымолвить ни слова.

— Фелисита, — начал я, преодолевая волнение. Увидев ее реакцию, я уже был уверен в ответе. — Ты выйдешь за меня замуж?

Она просто смотрела на меня. Казалось, время остановилось. Единственное, что двигалось, – это слеза, скатившаяся с по ее щеке. Она перевела взгляд с моих глаз на кольцо в моей руке, потом снова на меня и энергично закивала, озарив лицо широкой, сияющей улыбкой. Дамба прорвалась: слезы хлынули по обеим щекам, пока она продолжала кивать, не останавливаясь. Мое сердце заколотилось от радости. Я чувствовал себя на вершине мира. Мы собирались пожениться!

Когда эта мысль наконец дошла до моего сознания, я ощутил легкую неуверенность. Конечно, я думал об этом и раньше. Просто раньше это никогда не казалось таким реальным, как сейчас.

Я позволил ей выпрямить руку и надел кольцо на ее палец. Я почувствовал приятную боль в сердце, когда кольцо скользнуло по ее суставу и остановилось на месте. Древние выбрали именно этот палец, потому что верили, что по нему проходит вена, ведущая прямо к сердцу. Мне показалось, что я ощущаю биение ее сердца, когда мои пальцы скользнули по ее.

Я часто любовался кольцом, когда доставал его из сейфа в своем офисе. Смотрел на него и пытался представить себе этот день. Бриллиант и золото никогда не сияли так великолепно, как в тот вечер на ее руке. Казалось, камень впитывал ее жизненную силу, сверкая любовью, которую мы испытывали друг к другу.

Я понял, что мы все еще находимся в тех же позах. Она сидела и смотрела на меня, а я стоял на коленях и смотрел на нее. Наконец я поднялся, все еще держа ее за руку, и поцеловал ее, прежде чем сесть. И только тогда я заметил официанта, терпеливо стоящего у меня за спиной. Он был свидетелем всего происходящего и сдержанно ждал, пока мы закончим наш момент.

Он улыбнулся, ставя на стол корзинку с теплым хлебом. Запах свежего хлеба всегда напоминал мне о доме, о кухне. Я вдруг понял, что теперь мы с Фелиситой будем делить один дом. До конца наших дней.

Когда я сел, пара за соседним столом поздравила нас. Услышав это от посторонних, я еще острее осознал, что только что сделал. Мы были помолвлены.

Фелисита то и дело переводила взгляд то на меня, то на кольцо на своем пальце. Она была в полном восторге и тихо хихикала от счастья. Мне стало тепло на душе, когда я увидел, насколько она счастлива. Я заказал шампанское «Mot & Chandon», которое Фелисита никогда раньше не пробовала. Я соирался разделить с ней всю свою жизнь – так же, как она поделилась со мной своей. Мы съели наш первый ужин как помолвленная пара. Ужин оказался именно таким, каким я его себе представлял. И даже немного лучше. Несколько человек подошли к нашему столу, чтобы поздравить нас. Один мужчина удивил меня, когда поздравил нас по именам.

— Я вас знаю? — спросил я с улыбкой.

У меня всегда проблемы с запоминанием имен, но я действительно не помнил, чтобы мы когда-либо встречались.

— Нет, мы не знакомы. Я видел вас сегодня вечером на CNN.

— О, спасибо, — ответил я.

Я начинал по-настоящему ненавидеть свою известность.

Когда другие посетители ресторана услышали это, к нам потянулось еще больше людей с поздравлениями. К счастью, ужин уже подходил к концу, и мы смогли с достоинством уйти. В конце концов, пора было возвращаться в отель. Следующее торжество вот-вот должно было начаться.

Я попросил Брайана об одолжении – на самом деле, об одолжении для нас обоих. Настал подходящий момент, чтобы сделать Фелисите предложение. Я хотел, чтобы ее семья была причастна к этому, но не успел договориться с ними заранее. Я знал, что они одобрят, и у меня уже был план, как вовлечь их в процесс – пусть и после того, как все будет решено. Мне очень хотелось, чтобы Фелисита могла разделить этот момент со своей мамой. Перед тем как мы покинули отель, я попросил Брайана забрать маму и дедушку Фелиситы. Он согласился привезти их в отель и забронировать для них номер на ночь, потому что мы планировали вернуться очень поздно. Это будет милое тихое семейное торжество.

Такси подъехало к двери, и швейцар открыл нам дверь. Я помог Фелисите выйти из машины, взяв ее за правую руку. Когда она выходила, свет отразился от бриллианта в ее кольце, и мое сердце просто растаяло. Я сопроводил свою невесту по мраморной лестнице в вестибюль.

Ладно, это было не то, что я имел в виду, когда просил Брайана организовать небольшое семейное собрание. Команда CNN убрала все свое оборудование, но мебель все еще стояла посреди вестибюля. На одном из диванов напротив двери сидели мама и дедушка Фелиситы. Вокруг них собрался персонал отеля. Множество белых шаров украшали вестибюль. Все это выглядело как съемочная площадка. Это было совсем не то, что я представлял, но торжество все равно соответствовало тому, что я чувствовал в своем сердце.

Вечер оказался гораздо более публичным, чем я предполагал. Но пока я был с Фелиситой, все было идеально. Мы вошли в вестибюль, держась за руки. Диван был расположен как трон. Глаза ее матери засияли, когда она увидела нас двоих. Мы подошли к ней и опустились на колени, чтобы оказаться на одном уровне с ней. Это был глубокий момент. Две недели назад они были обычными людьми, жившими в сельской местности на окраине Гаваны и подчиняющимися прихотям Фиделя Кастро. Сегодня вечером они сидели в центре внимания в холле отеля «Nacional», устроившись как королевская чета. Иногда жизнь бывает такой забавной.

Мы праздновали с нашей большой семьей в холле, поднимая бокалы с шампанским, которое предоставил отель. Я стоял перед ее дедушкой.

— Я хотел попросить у вас руки вашей внучки еще до сегодняшнего вечера, но не получилось. Могу я попросить сейчас?

Старик улыбнулся и взял мою правую руку в обе свои ладони.

— Сделай ее счастливой, Кристофер. Подари ей счастливую жизнь. Ты хороший человек, и я горжусь тем, что даю тебе свое благословение.

Я обнял его. Когда он обнял меня в ответ, я почувствовал в его руках годы опыта, страданий и трудностей. Он пережил так много, и теперь давал мне разрешение жениться на своей драгоценной внучке. В тот момент я ощущал себя одновременно счастливым и смиренным. Я поклялся дать Фелисите все счастье, на которое способен.

Мы разорвали объятия, и я увидел Фелиситу рядом с собой – она широко улыбалась. Я обнял ее и поцеловал под аплодисменты собравшихся в холле. Все подняли бокалы, и Брайан громко произнес тост за наше счастье. После сдержанной и осторожной атмосферы, царившей в отеле с начала революции, все наконец-то были полны желания отпраздновать.

Я почувствовал, как кто-то похлопал меня по плечу, и обернулся – это была Лия Коултер.

— Лия! Я думал, ты улетела в Атланту, — сказал я.

— Я улетаю утром. Я рада, что смогла присутствовать на праздновании. Поздравляю! Вы двое выглядите такими счастливыми вместе.

— Спасибо, Лия, — сказала Фелисита, принимая поздравления. — Мне очень повезло, правда?

— Да, повезло. Любовь не всегда складывается так хорошо. Приятно видеть, когда это происходит, — ответила Лия.

В тот вечер мы приняли много добрых пожеланий. Со временем празднование подошло к концу. Я надеялся, что мы наконец ляжем спать, пока не выдохлись окончательно. Мы проводили маму и дедушку Фелиситы в их номер. Брайан заботливо забронировал им комнату всего в нескольких дверях от нашей. Перед тем как мы их покинули, мама Фелиситы сказала дочери:

— Твой отец был бы так горд, увидев, что ты выходишь замуж за такого прекрасного молодого человека.

Мы оставили их на вечер. Брайан ждал нас в холле. Он объяснил, что, когда пошел на стойку регистрации заказывать дополнительную комнату, рассказал им, зачем она нужна. Они настояли на том, чтобы устроить для нас праздник. Они считали нас своей семьей и хотели позаботиться о нас по-настоящему. Он и Стейси поехали забирать семью Фелиситы, оставив всю подготовку персоналу отеля. Стейси попросила постараться найти воздушные шары. Единственные, которые удалось достать в такие короткие сроки, оказались белые шары с надписью «Viva Cuba Libre», так что это и стало темой вечера.

— В конце концов, белый цвет – это цвет свадеб, — сказал он мне с улыбкой.

Я поблагодарил его, и он ушел к Стейси в их номер. Я открыл дверь, и мы наконец остались наедине. Я посмотрел в глаза моей прекрасной Фелисите и увидел в них все счастье, которое только может дать мир. Я обнял ее, прижав хрупкое тело к себе. Я чувствовал, как она прижимается ко мне в ответ. Как и ожидалось, мое возбуждение тут же дало о себе знать.

— Ооо, я думала, что сегодня вечером никогда этого не почувствую, — сказала она, глядя мне прямо в глаза.

— Моя любовь, оно всегда здесь для тебя. Только для тебя, — ответил я ей.

Фелисита сделала шаг назад и, заведя руку за спину, расстегнула застежку на шее платья. Она позволила ткани медленно соскользнуть вниз, и платье упало к ее ногам мягкой мерцающей лужей. Я сглотнул, глядя на открывшуюся передо мной красоту. Я все еще не мог поверить, что это прекрасное создание действительно собирается стать моей женой. Моя жизнь перевернулась всего за девять месяцев. Вид передо мной вернул меня в реальность.

Фелисита стояла в лифчике и стрингах от «Victoria’s Secret». Мой член послушно поднялся и стал полностью твердым. Она заметила это – ее взгляд скользнул вниз, и на лице появилась маленькая, удовлетворенная улыбка. Не широкая улыбка, а именно такая – тихая, полная предвкушения. Ее глаза снова поднялись к моим, вопросительно и нежно. Я улыбнулся в ответ, сбросил туфли и принялся расстегивать рубашку. Она помогла мне. Вместе мы быстро раздели меня до нижнего белья.

Я обнял ее и поцеловал, ощущая каждый сантиметр ее теплой кожи, прижатой к моей. Правая рука скользнула по спине вниз, к середине стрингов. Я прижал ладонь к обеим ягодицам, даже не чувствуя тонкой шелковой ленты между ними. Только ее плоть. Она двигала бедрами, прижимаясь к выпуклости в моих боксерах, и стонала мне в рот. Наши губы разъединились, оставив нас обоих задыхаться. Мы смотрели друг другу в глаза и тяжело дышали.

— Я так сильно хочу тебя сейчас, — сказал я ей, тяжело вздохнув.

— Я вся твоя… только твоя, — ответила она со стоном.

Я почувствовал, как приятная слабость пронзила все тело, а внизу живота разлилась сладкая боль от ее слов. Я переместил обе руки на середину ее спины и нащупал застежку бюстгальтера. Нашел ее и одним движением освободил мягкие груди из шелкового плена. Она позволила мне снять бюстгальтер с рук. Он почти беззвучно упал рядом с платьем на пол. Я посмотрел ей в глаза и улыбнулся, пока мои ладони медленно исследовали ее грудь. Я чувствовал, как соски отзываются на мои прикосновения и твердеют под пальцами. Фелисита смотрела на меня полуприкрытыми глазами и тихо стонала. Не отрывая взгляда, я наклонился и взял один сосок губами, нежно потянув за него. Она выдохнула от удовольствия, когда я слегка потянул сильнее.

Я улыбнулся, лаская ее сосок. Мне доставляло огромное удовольствие осознавать, что именно я дарю ей это наслаждение. В тот момент все мое существо существовало только для того, чтобы удовлетворить желания моей Фелиситы. Моя эрекция не имела для меня никакого значения. Я искал удовлетворения исключительно в том, чтобы доставить ей удовольствие.

Я перешел к другому соску, проводя языком по ложбинке между грудей. Спускаясь по одному холмику и поднимаясь по другому, я чувствовал, как мой член пульсирует в ответ на то, что ощущал язык. Она отреагировала так же, как и раньше, когда я ласкал другой сосок. Моя правая рука скользнула по ее подтянутому животу к небольшому участку шелка, который все еще покрывал ее киску. Я улыбнулся, ощутив, как ткань промокла насквозь, и как твердый сосок упирается в мои губы. Обычно я подумал бы, что она стала мокрой, чтобы я мог ее трахнуть. Но сегодня я думал только о том, как сильно она возбудилась от моих ласк. Я не думал о собственном удовольствии.

Я еще сильнее запрокинул голову назад и начал спускаться ниже. Я не сразу отпустил сосок – губы тянули его, пока он наконец не выскользнул изо рта. Она зашипела, когда контакт прервался.

Теперь я стоял на коленях и видел, что внешняя сторона шелка ее стрингов уже промокла от ее соков. В своем воображении я представил, как должна выглядеть ее киска прямо сейчас – волосы спутаны от влаги, губы набухли. Я высунул язык и лизнул переднюю часть трусиков, заставив ее стонать от прикосновения. Чтобы усилить ощущения, я крепко прижал язык к ее щели, вдавливая гладкий шелк внутрь.

Я наслаждался вкусом, запахом и текстурой ее смазки. Она чуть раздвинула ноги для устойчивости и схватила меня за затылок. Я поднял глаза, не отрывая языка, и увидел, как она запрокинула голову. Она полностью сосредоточилась на том, что я делал между ее ног, а я еще даже не снял с нее трусики. Я почувствовал гордость.

Спустя еще несколько прикосновений языком, я схватил пояс ее облегающих трусиков. Медленно стянул их вниз, наблюдая, как сок, пропитавший ткань, тянулся тонкой нитью, соединяя внутреннюю часть стрингов и ее киску. Она была такой чертовски мокрой, и это было из-за меня, из-за того, что я с ней делал. Я чувствовал огромную радость от того эффекта, который производили на нее мои ласки.

Она вышла из трусиков, когда я спустил их до ее лодыжек. Я потер скользкую внутреннюю сторону промежности о свой твердый член, наслаждаясь ощущением ее влаги. На мгновение я поймал удовольствие исключительно для себя и почувствовал легкую вину. Но тут же вернулся к ее киске, решив загладить эту вину. Обхватил ее попку обеими руками и притянул к своему лицу. Открыл рот и стал жадно сосать ее киску, проникая языком в дырочку и пытаясь присосаться губами к клитору. Судя по стонам и вздохам, которые она издавала, это работало идеально.

— Хватит! — крикнула она. — Я должна лечь на кровать, иначе упаду.

Я уступил, позволив ей пошатываясь дойти до кровати. Я полз следом и, как только она легла, снова погрузил лицо между ее ног. Я лизал ее киску, пока она не кончила, а потом мне пришлось сделать перерыв. Ее руки перешли от притягивания моего лица к отталкиванию меня.

— Слишком чувствительная! — крикнула она, пытаясь отодвинуться.

Когда я поднял лицо, мои щеки были покрыты ее жидкостью. Я посмотрел вверх и улыбнулся. Должно быть, выглядел довольно забавно. Я потянулся к краю простыни и вытер лицо, намочив уголок ткани. Мне не мешало, что все мое лицо было в ее соках, но я не хотел, чтобы она чувствовала себя неловко, когда мы целовались. Я видел, что волосы Фелиситы были влажными. Она кончила так сильно, что вспотела.

Она посмотрела на меня.

— Я не знаю, смогу ли я выдержать брак с тобой. Я не смогу выносить это каждую ночь.

Она тяжело дышала, защитно поджав ноги, когда я отодвинулся в сторону. Я поднялся и сел рядом с ней. Она повернула голову и глубоко поцеловала меня. Я был рад, что успел вытереть лицо. Я знал, что она не испытывает отвращения, почувствовав на мне свой вкус, но сегодняшняя ночь была бы слишком экстремальной.

И тогда до меня дошло то, что она сказала. Я никогда раньше не слышал от нее этих слов. Брак. С ней. Мое сердце заколотилось, когда я подумал об этом. Я поцеловал ее сильнее, и мы оба застонали. Она прервала поцелуй.

— Моя очередь, — сказала она с улыбкой, толкая меня на спину.

Если она собиралась сделать со мной, то же, что я только что сделал с ней, у меня были большие проблемы. Она доставила бы мне такое удовольствие, которому я не смог бы противостоять.

Именно это она и имела в виду. Она с яростью набросилась на мой член, лизала и сосала, не отрывая от меня глаз. Ощущения были такими сильными, что мне было трудно держать глаза открытыми, чтобы смотреть на нее. Она следила за тем, чтобы я почувствовал то же, что только что пережила она сама. Я перестал пытаться сдерживаться. Я знал, что не смогу, когда она так изысканно сосала меня. Вскоре я напрягся и почувствовал, как невыносимая пульсация началась у основания члена. Сквозь прищуренные глаза я увидел возбуждение в ее взгляде, когда она поняла, что я начинаю кончать. Она удвоила усилия. Удовольствие нарастало почти до боли, пока член пульсировал. Затем я почувствовал жидкое тепло, когда начал извергаться ей в рот. Я закричал. Эякуляция была настолько интенсивной, что мне казалось, будто я выворачиваюсь наизнанку через отверстие на конце члена. Я смутно ощущал, как Фелисита глотает мою сперму. Я откинул голову на подушку, схватился кулаками за простыню и пытался сделать так, чтобы самый сильный оргазм в своей жизни, не закончился сердечным приступом.

Она не прекратила, когда я закончил. Она продолжала сосать. В мгновение ока интенсивное удовольствие сменилось болью. Как бы я ни хотел, чтобы это продолжалось вечно, ощущения стали слишком сильными, чтобы их выдержать. Хотя я пытался бороться с этим желанием, я невольно оттолкнул ее от своего члена.

Как только мой член покинул ее губы, она улыбнулась. Ей явно нравилось доставлять мне удовольствие. Я схватил ее за руки и притянул к себе. Она перелезла через меня и легла сверху. Мы поцеловались. Мой язык оказался там, где только что был мой член. Я прижал ее к себе, наслаждаясь ощущением кожи на коже. Мы долго целовались, упиваясь близостью и единением.

Со временем моя эрекция вернулась. Фелисита издала тихий стон удивления, когда почувствовала, как он снова прижимается к ней. Она поднялась, достала презерватив из ящика тумбочки, повернулась и наклонилась надо мной, умело натянув его на меня. Когда я был готов, она положила руки мне на грудь и, встав на колени, подняла левую ногу над моим телом, устроившись так, чтобы ее киска оказалась прямо над моим членом.

Она схватила мой член левой рукой и медленно погладила его, а указательным пальцем правой руки глубоко вошла в себя. Она знала, что мне нравится это зрелище. Когда я наконец смог оторвать взгляд от ее влажных губ, нависших над кончиком моей эрекции, я увидел, что она смотрит прямо на меня. Она удерживала мой взгляд, медленно опускаясь. Когда я почувствовал прикосновение ее губ, сдержаться уже не смог. Я снова сосредоточился на том месте, где наши тела соединялись. Я услышал долгий, глубокий стон и поднял глаза, увидев, как она выгнулась назад. Ее глаза были закрыты, обе руки теперь сжимали грудь, пока мой член полностью входил в нее. Я наслаждался ее плотной, горячей теплотой, а она наслаждалась твердой наполненностью.

Вид ее стройного тела, пронзенного моим членом, был просто прекрасен. Мы оставили свет включенным, и я был рад этому решению. Я был так же заворожен ее красотой, когда она двигалась на мне, как и самим ощущением, когда ее киска ласкала мой член. Я был безумно влюблен в эту женщину, которая только что приняла мое предложение. Когда ее руки оставили груди и скользнули в волосы, я заметил блеск нового кольца на ее пальце.

— Ты смотришь на меня? — спросила она застенчиво.

— Да, — честно ответил я.

— Почему?

— Потому что ты такая красивая, — сказал я.

— Я не красивая, — возразила она.

— Но ты красивая, — настаивал я.

Она задумалась на минуту. Потом, поняв, что я не отступлю, хитро улыбнулась и сказала:

— Тогда смотри, потому что это тело принадлежит только тебе. Навсегда.

Я хотел ответить, но смог только стонать. Она напрягала мышцы, заставляя свою киску сжимать мой член еще сильнее, пока скакала на мне. Эти ощущения в сочетании с видом доводили меня до полного безумия. Я провел руками по ее бокам и добрался до груди. Пощипал соски так, как ей нравилось, и она тоже застонала. Она наклонилась вперед – то ли чтобы мои губы дотянулись до ее сосков, то ли чтобы ее клитор терся о мой лобок. Независимо от ее намерения, я поднял голову и взял сосок в рот. Она начала кончать. Я обнял ее и спустил руки к попке, крепко прижимая к себе, пока снова и снова входил в нее.

Когда ее оргазм достиг пика, она внезапно села прямо. Я держал сосок в губах так долго, как только мог. Когда он наконец выскользнул изо рта, она закричала от экстаза. Хотя она перестала двигаться, я продолжал толкаться, трахая ее во время оргазма. Она возобновила движения, как только пик прошел. Через мгновение она открыла глаза и сосредоточилась на мне.

— Мой первый раз с моим женихом, — сказала она с улыбкой.

— Будет еще много раз. Обещаю.

— Я хочу, чтобы ты был сверху, когда кончишь. Мне нравится чувствовать, как ты кончаешь в меня, пока держишь меня в своих объятиях, — сказала она.

Она наклонилась ко мне; я схватил ее за задницу, крепко прижал нас друг к другу и перевернул. Это не всегда получается, но в тот раз сработало идеально. В итоге мой член остался глубоко в ней, а она оказалась внизу. Она обхватила мои ноги своими и схватилась за мою задницу. Я обхватил ее плечи руками и поцеловал, продолжая жестко трахать ее.

С наших соединенных губ срывались стоны. Я почувствовал, что приближаюсь к кульминации, и удвоил усилия. Она тоже это почувствовала. Теперь она ласкала и мяла мои ягодицы, терлась ногами о мои. Когда я был готов кончить, я открыл глаза и увидел, что ее глаза тоже открыты. Она удивилась, что я поймал ее взгляд посреди поцелуя, но я был слишком увлечен, чтобы что-то сказать. Еще два толчка, и я начал извергаться. Инстинктивно я удерживал себя в ней так глубоко, как только мог, и наполнил презерватив спермой.

Наши губы разъединились, чтобы я мог сделать глубокий вдох.

— Это было так приятно, — вздохнула она.

— Да, так приятно, — повторил я.

Мы обнимали друг друга, пока приходили в себя. Когда моя эрекция начала ослабевать, я встал, чтобы выбросить презерватив. Выключил свет, а затем взял ее за руку.

— Давай займемся любовью перед окном, — предложил я.

Некоторые из наших самых глубоких моментов мы провели обнаженными, глядя на огни Гаваны. Теперь, когда в город пришли мир и свобода, мы могли смотреть в окно с надеждой и обещанием, а не с отчаянием и тоской.

Я открыл шторы в темной комнате. Огни города мягко освещали ее обнаженное тело. Она прошла мимо меня, прикоснувшись грудью к моей груди. Она взяла еще один презерватив, когда вставала с кровати. Опустилась на колени, чтобы надеть его на меня, но я еще не был готов. Она погладила меня, чтобы ускорить возвращение эрекции. Потребовалось некоторое время, чтобы я снова возбудился, но я знал, что теперь смогу продержаться долго – за эту ночь я уже испытал два оргазма. Затем Фелисита прижала ладони к окну и сделала несколько шагов назад. Она наклонилась вперед, прижавшись к стеклу. Я подошел к ее прекрасной попке и потянулся к ее нижним губам, обнаружив, что они восхитительно скользкие под моими пальцами.

Я направил свою эрекцию к ее отверстию, обхватив ее за бедра, когда вошел в киску. Ее ладони были плотно прижаты к стеклу. Я почувствовал, как она оттолкнулась от меня, со стоном:

— Оооо…

Я улыбнулся в темноте, счастливый от того, что снова доставлял ей огромное удовольствие. Я посмотрел мимо ее плеча на огни города. Они охраняли свободную Кубу – Кубу, которая больше никогда не разлучит нас. Я занимался любовью со своей невестой под этим ночным небом. По мере того как мы двигались, я заметил, что стекло немного запотело в тех местах, где ее ладони были прижаты к стеклу. Убирая номер завтра утром, горничная обнаружит интересные разводы на стекле.

Через некоторое время мы оба устали стоять и вернулись в постель. Она легла на спину, обхватив мои плечи ногами. Я не мог видеть ничего, кроме ее силуэта, но это был прекрасный силуэт. Я различал только ее грудь, колышущуюся от моих толчков. Когда я наконец почувствовал, что вот-вот кончу, то наклонился вперед и прижал ее ноги к груди. Это позволило мне проникнуть еще глубже в ее киску и прижаться головкой своего кончающего члена прямо к шейке матки. От этих ощущений она кончила вместе со мной.

После того, как мы распутались и привели себя в порядок, мы вернулись в постель и прижались друг к другу. Я лежал на спине, а она на боку прижавшись ко мне. Ее ноги частично обхватили мои, а моя рука обнимала ее за спину. Я чувствовал, как она слегка шевелится в темноте. Наконец я вытянул шею, чтобы посмотреть, что она делает. Когда она поняла, что я вижу, чем она занимается, она смущенно хихикнула.

— Что ты делаешь? — спросил я.

Фелисита ответила:

— Я смотрю, как бриллиант отражает свет.

Тусклый свет, проникающий через окно, вызывал крошечные искры на камне ее обручального кольца. Я хихикнул вместе с ней.

— Я не могу ничего с собой поделать, — сказала она мне. — Это так красиво.

— Я должен был выбрать именно этот. Это был единственный, достаточно красивый для тебя.

— О, Кристофер, я не могу поверить, что это реально, — она тяжело вздохнула. — Это все как сон.

— Это не сон. Это все реально, любовь моя.

Она помолчала несколько минут, наблюдая, как свет отражается от ее нового бриллианта. Затем снова заговорила.

— Как ты узнал мой размер?

— Просто догадался.

— У тебя хорошо получилось.

— Спасибо. У был сильно мотивирован угадать правильно.

Я почувствовал, как она повернулась ко мне.

— Я не знаю этого слова.

— О, это значит, что у меня была веская причина угадать. Если бы я угадал, меня ждала большая награда.

— Ты имеешь в виду, что я – твоя награда? — спросила она робко, почти шепотом.

— Да, именно так.

Мысль о том, какие именно слова я использовал, заставила мое сердце забиться чаще.

Она подняла глаза и поцеловала меня. Затем прижалась щекой ко мне. Вскоре я снова почувствовал, как ее рука начала играть с бриллиантом на свету. Я хихикнул.

— Что? — спросила она.

— Ты снова это делаешь, да?

— Что делаю? — Она поспешно опустила руку.

— Ничего страшного, — сказал я ей. — Я хочу, чтобы ты это делала.

Она помедлила, прежде чем снова поднять руку. Я улыбнулся. Мы заснули так, обняв друг друга.

Когда я проснулся на следующее утро, мы все еще лежали прижавшись друг к другу. Во сне мы немного сдвинулись. Моя рука больше не обнимала ее, но она все еще использовала мою грудь как подушку. Я смотрел, как она спит: ее голова мягко поднималась и опускалась в такт моему дыханию. Ее левая рука тоже лежала на моей груди. Я улыбнулся, поняв, что она, должно быть, опустила ее, когда не смогла больше сопротивляться сну, пока играла со своим кольцом на свету.

Пока я ждал, когда она проснется, у меня было время подумать. Я думал о свадьбе, которую нам предстояло спланировать. В отличие от нее, у меня не было семьи, которую я мог бы пригласить. Потом я понял, что семья у меня все-таки есть. Перед моим отъездом на Кубу одним из последних слов, которые сказал мне Росс, было: «Не забудь пригласить меня на свадьбу». Он был моей семьей. Он, Агнес, Майк и даже Билл. Компания была моей семьей. Мне нужно будет позвонить, когда я доберусь до офиса.

Фелисита проснулась с нежностью ангела. Или, может быть, котенка, потому что вскоре после пробуждения она стала игривой. Мы занялись любовью перед утренним душем.

Когда мы спустились вниз, Брайан и Стейси уже завтракали.

— Мы решили вас не будить, — объяснила Стейси. — Вы поздно вчера лягли.

Фелисита на мгновение замерла и сильно покраснела. Она наклонилась ко мне и прошептала на ухо:

— Мы опять были слишком шумными.

Я улыбнулся. Стейси поняла, о чем думает Фелисита, и начала оправдываться.

— Я не это хотела сказать… я имею в виду… э-э… нет, вечеринка, ну… вроде как, закончилась поздно… и мы…

— Все в порядке, Стейси. Мы поняли, что ты имела в виду.

Стейси улыбнулась мне в знак благодарности, явно все еще смущаясь. Пытаясь сменить тему, она посмотрела на Фелиситу и спросила:

— Так… Тебе нужна помощь в организации свадьбы?