Первая тренировка была назначена на пятницу. В четверг после работы мы с Олей заехали на рынок, в павильон со спортивными товарами. Запах дешевого синтетического текстиля, яркие, кислотные цвета, громкая музыка из колонок. Оля вела себя как на охоте, щупала ткань, проверяла швы, торговалась с продавщицей, аргументируя тем, что «муж только начинает, вдруг не понравится, а вещи-то уже ношеные считаются». В итоге я вышел оттуда с парой черных спортивных штанов из эластичной ткани, двумя простыми серыми майками и дешевыми шлепанцами. «В зале, говорят, босиком, - пояснила Оля. - А шлепки - для душа и раздевалки. Гигиена прежде всего». Денег ушло действительно копейки, меньше, чем я раньше тратил на один вечер в баре с пивом и чипсами.

И вот, стоя дома с этими покупками, я начал понимать простую, но ошеломляющую арифметику. Если не тратить деньги на алкоголь, на бесконечные полуфабрикаты, на быстрые углеводы для настроения, а перенаправить их вот на это, на простые штаны для тренировок, на секцию, на здоровую еду, то мир вокруг начинает меняться. Он не становится богаче материально. Он становится другим по сути. Ярким, потому что ты начинаешь замечать детали, как тянутся мышцы, как бьется сердце после нагрузки, как меняется отражение в зеркале. Перспективным, потому что впереди появляются цели, продержаться всю тренировку, освоить прием, сбросить еще пять килограммов. И этот новый мир казался готовым дать тебе всё, что ты сможешь взять. Главное протянуть руку. Или, как в моем случае, впервые за много лет надеть спортивные штаны.

В пятницу вечером я с непривычным спортивным мешком за плечом спустился в подвал. Адреналин уже начал подкатывать в автобусе по дороге с работы. Сегодня была моя первая тренировка. Я представлял себе размеренный вводный урок, изучение основ.

Реальность оказалась иной. В зале царила оживленная, почти боевая атмосфера. Занималось человек двадцать, не как в прошлый раз, а больше. И все были в рашгардах, шортах, с капами на зубах. В воздухе висело предвкушение драки.

Рассул, увидев меня, широко улыбнулся, обнажив белые зубы.

— А, наш новичок! Отлично. Сегодня как раз день спаррингов. Вот и проверим, что ты за фрукт.

У меня внутри всё сжалось. Спарринг? В первый же день? Но отступать было некуда.

Я быстро переоделся в раздевалке, надел новые штаны и майку. Выйдя в зал, я почувствовал себя инопланетянином. Точнее, бегемотом, забредшим на территорию гепардов. Все вокруг и молодые парни лет двадцати, и мужчины моего возраста были поджарыми, рельефными, с прорисованными мышцами на руках и спине. Их тела говорили о годах тренировок, о дисциплине, о другой жизни. Жирным, дряблым, выделяющимся на фоне этих атлетов, как большое белое пятно, был только я. Стыд снова пополз по спине холодными мурашками, но я прогнал его. Я ждал трудностей. Я их хотел.

Разминка была жесткой. Не просто суставы помахать, а настоящая игра в салочки по залу, прыжки, берпи, короткие спринты. Я отставал сразу. Дышал, как паровоз, уже через пять минут, сердце колотилось о ребра, пот заливал глаза. Но никто не смеялся. Никто не указывал пальцем. Напротив, когда я, запыхавшись, останавливался, чтобы отдышаться, кто-нибудь из проходящих мимо хлопал меня по плечу: «Нормально, держись». Даже те самые кавказские парни, которых было человек семь, бросали короткие, одобрительные кивки. Один, с хищным профилем и шрамом над бровью, сказал на ломаном русском: «Первый раз тяжело. Потом тело вспомнит». Эта поддержка, молчаливая, мужская, была для меня важнее любых слов. Я был не клоун, пришедший всех позабавить. Я был тем, кто решился. И это уважали.

Потом начались спарринги. Рассул построил нас в две шеренги.

— Новичок, - кивнул он мне. - Иди с Азаматом. Он тебе покажет, как нас тут встречают.

Азамат был одним из тех самых кавказцев. Невысокий, но сбитый, как камень, с пронзительными карими глазами. Он вышел на маты, легко пружиня на носках. Я вышел следом, чувствуя, как ноги ватные, а руки непослушные.

Гонг прозвучал. Азамат не бросился на меня. Он начал двигаться. Плавно, почти танцуя, он обошел меня по кругу. Его движения были экономными, точными, в них чувствовалась сила, взятая под абсолютный контроль. Я пытался повторить его стойку, выставил руки, как показывали в роликах. Это вызвало у него легкую улыбку.

— Расслабься, - сказал он. - Смотри.

И он показал. Быстрый заход в ноги, подсечка, и я, не успев понять, как, уже лежал на спине, а потолок зала проплывал у меня над головой. Боли не было. Было ощущение полной беспомощности. Как будто тебя опрокинула волна. Я встал. Снова попытка ухватиться за него. Снова молниеносное движение и я уже лежу на животе, а его рука мягко, но неотвратимо ложится мне на шею, имитируя удушающий.

— Сдаёшься? - спросил он тихо.

— Сдаюсь, - хрипло выдохнул я, постучав рукой по мату.

Так продолжалось все пять минут. Я был куклой, тряпкой, мешком с костями, который Азамат аккуратно и беззлобно перекладывал с места на место. Каждое падение давалось с трудом. Не физически тело было защищено матами, а морально. Подниматься было всё тяжелее. После каждого броска мир на секунду уплывал, в голове звенело. Мой вестибулярный аппарат, привыкший за пятнадцать лет только к плавным поворотам автобуса и редким кочкам, взбунтовался. Но внутри, сквозь этот туман унижения и усталости, пробивалось упрямство. Я показывал характер. Вставал. Снова занимал стойку. Ждал следующего броска. Я знал - это самое начало. Нужно просто пережить эти первые, самые тяжелые дни. Потом станет легче. И я, надеялся, тоже стану легче.

К концу тренировки я был полностью вымотан. Новая серая майка потемнела от пота и прилипла к телу. Руки и ноги дрожали от напряжения. В раздевалке царил шум и пар от душа. Парни, смеясь и переговариваясь, раздевались догола, заворачивали полотенца вокруг бедер и занимали очередь к трем душевым кабинкам.

Я не стал мыться. Стыд своего тела, своего бесформенного живота, растяжек на боках, был сильнее желания смыть пот. Я отошел в угол, быстро стянул мокрые вещи, вытерся полотенцем и стал одеваться в свою обычную одежду. Пока я это делал, я невольно наблюдал.

Наблюдал за телами. Они были разные, у кого-то рельеф был выточен, как у греческих статуй, у кого-то сила была скрыта под более мягким слоем, но всё это были тела мужчин. Сильные спины, широкие плечи, волосатые груди и ноги. И еще одна деталь, которая почему-то врезалась в память. Почти у всех, даже у самых субтильных на вид парней, в спокойном состоянии были очень... внушительные члены. Не возбужденные, просто свисающие между ног массивными, тяжелыми колбасками. Они не стеснялись их, это была такая же часть их мужской анатомии, как руки или ноги. И я, краем глаза глядя на них, по-хорошему завидовал. Завидовал этой цельности, этой силе, этой уверенности, которая читалась в каждом жесте. Таким мужчинам не нужно было ничего доказывать. Их тела говорили за них. Они были готовы удивить, покорить, взять. И мне дико хотелось хоть на миллиметр приблизиться к этому образу. Стать хоть немного похожим.

Собираясь уходить, я почувствовал тяжелую руку на плече. Обернулся - Рассул. Он уже был одет в обычные джинсы и свитер, пахнул мылом и лосьоном после бритья.

— Ну как, живой? - спросил он, улыбаясь.

— Еле, - честно признался я.

— Нормально для первого раза. Характер вижу. Это главное. Слушай, кстати, через месяц у нас сборы. Едем на неделю на базу отдыха. Она одному нашему спортсмену принадлежит, он нам всё по себестоимости, почти даром. Места в большом доме. Ты как? Поедешь?

Я опешил. Сборы? Это звучало как что-то из жизни других людей, спортивных, молодых, свободных.

— Я... я посоветуюсь с женой, - автоматически ответил я. - А сколько это примерно будет стоить?

Рассул назвал сумму. Она была смехотворно низкой для недельного отдыха на базе. Но даже она показалась мне неподъемной в свете нашего с Олей жесткого бюджета и ее планов на новую квартиру. Я был уверен на сто процентов, что она скажет категорическое нет. Но сразу отказываться не стал.

— Понял. Обязательно спрошу.

— Жду ответа, - кивнул Рассул и отпустил меня.

Дорога домой, обычно занимающая пятнадцать минут, в тот день казалась бесконечной. Адреналин окончательно покинул тело, оставив после себя буйный сад ощущений, ноющие мышцы, тянущие связки, горячие точки будущих синяков на плечах и ребрах. Я шел, ковыляя, как старик. Каждый шаг отзывался эхом во всем теле.

Дома было тихо. Оля еще не вернулась с работы, Майю она, видимо, забрала из сада и заехала к своей маме. Я с трудом доплелся до спальни, сбросил куртку и упал на кровать лицом вниз. Просто лежал, стараясь не шевелиться, растворяясь в этой сладкой, тяжелой усталости. Мысли путались. Вспоминались броски Азамата, одобрительные взгляды парней, ощущение матов под спиной. И обещание, что через месяц станет легче. Я закрыл глаза, намереваясь просто отдохнуть, но усталость была сильнее. Я провалился в сон.

Сон был странным, тревожным, насыщенным образами из только что пережитого. Мне снилось, что мы снова на спаррингах. Только в зале нет матов, а мы все... голые. Противник, чье лицо расплывалось в тумане, легко валит меня на холодный, линолеумный пол. Он делает мне болевой прием так, что его пах оказывается у моего лица, его толстый член лежит утыкаясь мне в нос. Я пытаюсь вырваться, стучу рукой по полу, что сдаюсь. Но он не обращает внимания. Вокруг нас толпа. Все голые, все смеются, щелкают камерами телефонов. Я пытаюсь крикнуть.

Я проснулся с резким всхлипом, сердце бешено колотилось. В комнате уже стемнело. Из прихожей доносились шаги, голоса. Оля и Майя вернулись.

— Дорогой, ты уже дома? - заглянула в комнату Оля. - Как первая тренировка?

Я с трудом перевернулся на бок. Лицо горело, как в лихорадке.

— Привет... Хорошо. Только тяжело. Был день спаррингов. Я вымотался сильно.

— Ничего, ничего, - сказала она, и в ее голосе звучало одобрение. - Главное - начал. Иди ужинать, я суп разогрею.

Заставив себя встать и доплестись до кухни, я поужинал почти без аппетита. Потом, как заведенный, достал телефон и открыл приложение для подсчета калорий. Вбил туда скромный ужин - суп, кусок черного хлеба, чай. И впервые за все время использования приложения, оно не только не ругалось на меня красным цветом за превышение лимита, но и похвалило зеленой галочкой за высокую активность в течение дня. Эта маленькая, цифровая похвала почему-то растрогала меня до глубины души.

Утром я проснулся и понял, что сегодняшний день будет пыткой. Так и вышло. Каждая мышца, о существовании которой я даже не подозревал, заявила о себе острой, ноющей болью. Поднять руку, чтобы почистить зубы, было подвигом. Сесть за руль автобуса испытанием на прочность. Весь день мое лицо представляло собой маску страдания. Я морщился, кряхтел, стискивал зубы на каждой кочке. Пассажиры, видя мое мученическое выражение лица, поглядывали с сочувствием. Семёныч, садясь, даже спросил: «Давнишняя травма, сынок, обострилась?». Я только кивнул, не в силах объяснять.

Отработав смену, я с трудом приволок себя домой. Оля сразу всё поняла. Она встретила меня, усадила на стул, принесла разогревающую мазь и стала втирать ее мне в спину и плечи. Ее движения были сильными, профессиональными.

— Ничего, потерпи. Завтра будет легче, послезавтра - еще легче. Молодец, что пошел.

Но в ее глазах, помимо заботы, я уловил тень беспокойства. Почти вины. Как будто она думала: «Я его заставила, перегнула палку. Он тоже может сдаться, как тот, первый». Она снова пыталась сделать из мужа супермена, и боялась, что материал не выдержит.

Чувствуя это, я стиснул зубы еще сильнее. Я не должен был сдаваться. Ради нее. Ради того нового «я», которое уже начало проглядывать сквозь боль и усталость. И тут я вспомнил про сборы.

— Оля, тут такое дело, - начал я, когда она массировала мне шею. - Тренер говорит, через месяц сборы. На неделю. На базу отдыха. И место есть, и цена... смешная, почти даром.

Я назвал сумму, которую сказал Рассул.

Оля замерла. Ее руки остановились на моих плечах.

— Новая база отдыха? - переспросила она, и в ее голосе прозвучало нечто, сродни благоговению. - Ты уверен?

— Да, Рассул сказал.

— Ого, Андрей! Да это же... это отличная идея! - Она засветилась изнутри. - Я бы сама с огромным удовольствием съездила! Представляешь? Наша первая совместная спортивная поездка! И за такие деньги... Да это просто подарок судьбы!

Я остолбенел. Такой реакции я не ожидал. Никаких «денег нет», «квартиру надо», «несвоевременно». Только восторг.

— Правда? - переспросил я. - Я думал...

— Что думал? Что я откажусь? Да мы там за такие деньги даже в коридоре ночевать будем не жалко! - она рассмеялась. - Узнай у тренера все подробности! И отпуск давно не брал, говоришь? Вот и хорошо, пора. А то начальство на тебя ворчать начинает.

Позже, когда Оля уснула, я из любопытства залез в интернет и набрал название новой базы отдыха. То, что я увидел, объяснило ее реакцию. Это была не просто база. Это был элитный, закрытый клубный комплекс на берегу живописного озера в сосновом лесу. Цены за сутки там были сопоставимы с моей месячной зарплатой. Туда приезжали на корпоративы крупные компании, богатые семьи из столицы. Для простых смертных из нашего города попасть туда было все равно что сорвать джекпот или улететь на Мальдивы. А Оля... Оля очень хотела доказать. Всем. Своей матери, которая до сих пор скептически относилась к нашему браку. Своим подругам, которые, как я знал, шептались за ее спиной. И, конечно, своему бывшему мужу, который живет, радуется комфорту и спокойствию. Она хотела показать, что ее путь - правильный. Что она не прогадала, выбрав меня. Что она успешна, что она двигается вверх. Ее соцсети были тому подтверждением, аккуратная хроника улучшений. «Переехали!», «Первый совместный ужин в новой квартире!», «Моя девочка на утреннике!». Теперь в этой хронике должна была появиться новая, блестящая глава: «С мужем на сборах по ММА на элитной базе!». Она жаждала этого. И эта ее жажда успеха, признания, была моим топливом.

К следующей тренировке тело, как и обещала Оля, немного пришло в себя. Боль сменилась приятной, ноющей усталостью, мышцы как будто проснулись. Я уже мог нормально пройти разминку, не хватая ртом воздух, как рыба на берегу. Сама тренировка была спокойной, технической. Мы отрабатывали падения, самостраховку, несколько базовых бросков через бедро и болевые приемы на руку. У меня, конечно, получалось коряво, я путал ноги, терял равновесие, но несколько раз, когда у меня получилось четко провести прием на неподвижном партнере, Олег Борисович, наблюдавший со стороны, кивнул и бросил: «Неплохо. Движение запоминай». Этих двух слов было достаточно, чтобы я почувствовал себя своим.

После тренировки, в раздевалке, я задержался. Дождался, когда тренер Олег Борисович вышел из душа, закутанный в полотенце.

— Олег Борисович, можно вас на секунду?

— Давай, Андрей, что там?

— По поводу сборов. Вы говорили, можно с женой? Моя тоже очень хочет, отдохнуть вместе. Мы недавно поженились, - добавил я, как будто это было какое-то оправдание.

— С женой? - тренер поднял бровь. - А фото есть?

Вопрос прозвучал неожиданно, но я, не задумываясь, потянулся за телефоном. В голове не возникло ни одной плохой мысли. Я просто хотел показать, какая у меня жена. Нашел в галерее недавнее фото - Оля в новом платье, улыбающаяся, на фоне нашего подъезда. Показал.

Олег Борисович свистнул.

— Ух ты! Красотка! Да конечно, пусть едет! - он взял у меня телефон, повертел его в руках. - Места, конечно, будет в обрез, но как-нибудь разместимся. Пусть помогает по хозяйству, еду готовить, что-то по мелочи.

Его комментарий привлек внимание других парней в раздевалке. Они столпились вокруг, любопытствуя.

— Что, жена новичка? Давайте посмотрим!

Олег Борисович передал телефон. Фото пошло по кругу. Реакция была мгновенной. Свистки, одобрительные восклицания, хлопки по моим плечам.

— Ого, Андрей! Молодец! Такая жена - это мотивация!

— Красивая девушка! Поздравляю!

— Теперь понятно, почему так стараешься!

Я улыбался, смущенно кивал, чувствуя странную смесь гордости и неловкости. Я стоял посреди раздевалки, окруженный полуголыми мужиками, и показывал им фото своей жены. Это было... сюрреалистично. И тут я заметил, как некоторые из ребят, особенно те, что были похожи на Расула - такие же крупные, уверенные - переглянулись и что-то быстро сказали друг другу на своем языке, посмеиваясь. Я не понял слов, но тон, взгляды, скользнувшие по мне, вызвали легкий, холодный червячок сомнения где-то под ложечкой. Но я тут же отогнал его. Просто ребята балуются. Я тоже улыбнулся в ответ их смеху.

Дома Оля пришла в неописуемый восторг от новости.

— Правда? Олег Борисович сам разрешил? Спасибо, Андрей! Завтра же напишу заявление на отпуск! И ты не забудь!

Ее радость была заразительной, и мои смутные опасения растворились без следа.

Месяц пролетел как один день. Тренировки стали неотъемлемой частью жизни. Боль ушла, ее сменила растущая уверенность в теле. Я уже не пыхтел на разминке, мог отзаниматься полноценно, и даже провел несколько вменяемых спаррингов, где уже не был беспомощной тряпкой. Тело менялось на глазах. Лишний вес таял. Живот заметно уменьшился, лицо осунулось, сошли отеки, проступили скулы. Я ловил себя на том, что иногда задерживаю взгляд на своем отражении в зеркале в раздевалке. На меня смотрел незнакомый мужчина. Не красавец, нет. Но мужчина с прямым взглядом, более твердым овалом лица, с плечами, которые начали наливаться силой. Я чувствовал себя легче. Не только физически. Легче дышалось, легче думалось. Жизнь, и правда, менялась к лучшему. И центром этих изменений, их движущей силой, была Оля.

За день до отъезда мы отвезли Майю к бабушке - маме Оли. Та встретила нас прохладно, как всегда, но, узнав, куда мы едем, широко раскрыла глаза. «На «Сосновый Бор»? Вы? Ну надо же...» - в ее голосе прозвучало то самое удивление, которого так жаждала Оля. Мы вернулись домой и стали собирать вещи. Волнение, предвкушение маленького приключения витало в воздухе.

Утром у спортивного клуба нас ждал старый, но ухоженный микроавтобус. Уже собралась почти вся команда - человек пятнадцать. Парни со спортивными сумками, кто-то пил кофе из термоса, громко переговаривались, смеялись.

Когда мы с Олей подошли, разговоры стихли. И все взгляды, как один, устремились на нее. И было на что посмотреть. Оля знала, куда едет и с кем. Она выбрала одежду не для похода в лес, а для... презентации. Обтягивающие лосины насыщенного синего цвета, идеально облегающие каждую линию ее ног и ягодиц. Сверху - короткий, обтягивающий топ, из-под которого соблазнительно выпирала упругая грудь. Накинутый сверху легкий, расстегнутый пуховичок лишь подчеркивал фигуру, а не скрывал ее. На лице - огромные модные очки, волосы убраны в высокий, небрежный пучок. В руках - стильная спортивная сумка. Она выглядела потрясающе. Не как жена водителя, едущая на спортивные сборы. А как фитнес-модель или жена успешного спортсмена, сошедшая с обложки глянцевого журнала.

Я почувствовал это напряжение в воздухе. Мужское, животное, чистое желание, исходящее от каждого стоящего там парня. Оно было почти осязаемым. И знаете что? Мне это ужасно понравилось. Впервые в жизни я был не объектом жалости или снисхождения, а человеком, которому могут позавидовать. У меня был кто-то. Кто-то, на кого все сейчас смотрят с таким нескрываемым интересом. Гордость распирала грудь. Я выпрямил плечи.

Первым подошел Рассул. Он был в спортивном костюме, пахнул дорогим парфюмом.

— Ольга, здравствуйте! - сказал он, проигнорировав меня и взяв ее руку, чуть ли не целуя ее. - Рад, что вы решили составить нам компанию! Такой красоте на природе самое место.

Оля засмеялась, игриво одернув руку.

— Спасибо. Я очень жду этой поездки.

— О, поверьте, это взаимно, - сказал он, и его взгляд скользнул по ее фигуре, медленный, оценивающий. Оля не отводила глаз, принимая этот взгляд как должное. Остальные ребята переглядывались, ухмылялись, кто-то тихо свистнул. Атмосфера была какой-то... разгоряченной. И я, дурак, улыбался, принимая все эти взгляды и ухмылки как комплименты в свой адрес. Смотрите, мол, какая у меня жена.

Дорога заняла около трех часов. «Сосновый Бор» оказался еще красивее, чем на фото. Чистый воздух, пахнущий хвоей и озером, аккуратные дорожки, ухоженные деревянные домики в скандинавском стиле. Нас встретил хозяин, тот самый спортсмен - молчаливый, суровый мужчина лет сорока, кивнул Рассулу и удалился.

Началось размещение. И тут возникла первая проблема.

— Ребята, небольшая накладка, - развел руками Рассул, собрав всех перед двухэтажным коттеджем. - Тот большой дом, что я обещал, внезапно заняла корпорация. Заключили договор раньше нас. Но для нас освободили этот, - он указал на соседний, заметно меньший домик. - Он тоже хороший, но... мест меньше. Три спальни вместо пяти. Придется потесниться.

Послышались недовольные голоса, но деваться было некуда. Стали распределяться. Осталась одна, на троих. В ней стояли три отдельные односпальные койки.

Рассул обернулся к нам с Олей, и на его лице появилась широкая, обезоруживающая улыбка.

— Вот видите, как получается. Места на всех не хватает. Но я думаю, мы найдем выход. - Он положил руку мне на плечо. - Андрей, я надеюсь, ты не против, если мы втроем в этой комнате поселимся? Только ночевать, конечно. Днем я буду с ребятами, на тренировках. А что? Я буду выходить, когда надо. Только спать будем втроем. Надеюсь, муж доверяет тренеру? А? Доверяешь?

Он слегка, по-дружески ударил меня кулаком в живот, который уже был не таким мягким. Я засмеялся, смущенно.

— Да что вы, Рассул, конечно доверяю. Мы же одна команда.

Я посмотрел на Олю. Она пожала плечами, улыбнулась.

— Я не против. Лишь бы всем было удобно.

В ее глазах я не увидел ни капли смущения или протеста. Только легкое любопытство и азарт. Как будто это была еще одна небольшая авантюра.

Пока мы с ребятами ушли на первую, ознакомительную пробежку по лесным тропам, Оля осталась в домике, чтобы разложить вещи. Пробежка была тяжелой, но очень приятной. Свежий воздух, сосны, чувство единства с командой. Вернувшись, я заглянул в телефон, пока отдыхал на крыльце. Оля уже выложила первые фото в соцсети. Одно из них привлекло мое внимание. Кадр, сделанный сзади, бегущая колонна парней в спортивной форме, сильные спины, взмыленные майки. Меня на фото не было. Я был где-то в хвосте, вне кадра. Подпись: «С мужем на сборах по ММА. Суровые будни начинаются!» Комментарии уже летели: «Оля, ты где?», «Красавчики!»,

Меня кольнуло. Не больно, но неприятно. Она как будто стеснялась того, какой я сейчас. Да, я изменился, но я еще не был таким, как они. Не был мускулистым атлетом. И это, как ни странно, мотивировало меня еще сильнее. Становиться таким, каким она хотела меня видеть. Тем, кем она могла бы гордиться без оговорок.

Целый день прошел на свежем воздухе, тренировка на открытой площадке. Обедали мы все вместе в столовой комплекса. Меню для спортсменов было спартанским, отварная куриная грудка, гречка, свежие овощи. Оля ела с нами, с интересом наблюдая за ребятами, за их шутками, за тем, как они едят быстро, с аппетитом, без церемоний.

На вечер Рассул пообещал привезти мясо и устроить шашлыки. Дал нам задание на пару часов и сам уехал на своей машине, сказав, что нужно кое-что забрать.

Я немного вымотался за день. Адреналин и физическая нагрузка давали о себе знать. Решил пойти в домик немного отдохнуть. Ребята остались на площадке.

Тропинка к нашему дому шла через небольшой сосновый бор. Подходя к нашему дворику, я замедлил шаг. Из открытой двери кухни-веранды доносились голоса и запах дыма. Я выглянул из-за угла.

Во дворе, за небольшим мангалом, стоял Рассул. Он уже вернулся. Перед ним на углях шипели и потрескивали куски мяса. А Оля выходила из дома, неся в руках стопку тарелок. Она поставила их на деревянный стол рядом с мангалом. На ней были те же обтягивающие лосины и топ. Волосы были распущены и слегка растрепаны ветерком.

— Смотри, чтобы не подгорело, шеф-повар, - сказала она, проходя мимо него, и игриво ткнула его в бок.

Рассул оставил мангал, сделал два быстрых шага и настиг ее. Он обхватил ее сзади, легко, как перышко, поднял на руки, обхватив под грудь и за ноги - классический борцовский захват.

— Ай! Рассул, пусти! - засмеялась Оля, но не боролась, а наоборот, обвила ногами его бедро для устойчивости.

— Кто тут шеф-повару указания раздает? - рассмеялся он, кружась с ней на месте.

— Я! Я! Пусти, серьезно! - она хохотала, а его руки скользили по ее телу, одна - плотно прижимая ее к себе за грудь, другая - поддерживая под бедро. Его пальцы впивались в упругую плоть ее лосин, совсем рядом с тем местом, которое должно было принадлежать только мне.

И вот что было самым странным, эта картина, как мой тренер, держащий на руках мою жену, его руки на ее теле, ее смех, ее отсутствие всякого сопротивления - не вызвала во мне приступа ярости. Вместо этого по телу пробежала странная, горячая волна. Волна возбуждения. Я почувствовал, как кровь приливает к паху, как член набухает, упираясь в швы штанов. Я стоял, скрывшись за углом, и наблюдал, и мое тело реагировало на эту сцену, как на что-то запретно-эротичное. Это было неправильно. Это был флирт. Откровенный, дерзкий. А может, и нечто большее? Неужели они... прямо здесь, при всех? Нет, быть не может. Оля не такая. Рассул - тренер, авторитет. У нас с ним хорошие отношения. Наверное, это просто такая раскованная атмосфера, все отдыхают...

Они закончили свою возню. Рассул поставил Олю на ноги, она, все еще смеясь, поправила топ и ушла в дом, бросив на ходу: «Ладно, ладно, ты лучший повар!». Рассул проводил ее взглядом, удовлетворенно ухмыльнулся и вернулся к мангалу.

Я сделал глубокий вдох и вышел из-за укрытия.

— А где все, Андрей? - спросил Рассул, увидев меня. Его лицо было совершенно спокойным.

— Они идут, сейчас, - ответил я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. - Я подустал немного, вот пришел пораньше.

— Отдыхай, брат, заслужил, - кивнул он, переворачивая мясо.

Вечер прошел относительно спокойно. Шашлыки, разговоры, шутки. Оля была душой компании, много шутила, фотографировала всех. Парни, разгоряченные мясом и отдыхом, постепенно снимали футболки, демонстрируя накачанные торсы в свете гирлянд, развешанных на веранде. Оля смотрела на них. Я наблюдал за ней. Ее лицо было слегка раскрасневшимся, губы приоткрыты, дыхание чуть учащенное. Она глубоко вдыхала воздух, и ее взгляд скользил по мускулистым животам, широким плечам. Я замечал эти взгляды. Долгие годы работы водителем научили меня быть наблюдательным. Я читал людей по мелочам, по мимике, по тембру голоса, по тому, как они держат руки. И сейчас я видел всё. Видел восхищение в ее глазах. Видел, как она сравнивает. Видел, как ее притягивает эта грубая, животная мужская сила. И снова этот червячок сомнения, холодный и противный, зашевелился у меня внутри. Но я гнал его прочь. Она моя жена. Она любит меня. Она здесь, потому что я ее сюда привез. Все эти парни просто фон, декорации для нашего общего успеха.

Поздно вечером, уставшие и сытые, мы потянулись в домик. В нашей комнате Оля быстро заняла среднюю койку.

— Так удобнее, - сказала она. - Чтобы никому не мешать.

Моя койка была ближе к двери, а койка у окна, под которой стояла тумбочка, досталась Рассулу.

После такого дня я вымотался окончательно. Единственное желание было рухнуть на кровать и провалиться в сон. Пока Рассул не пришел, Оля решила переодеться в пижаму. Она покопалась в своей сумке и раздраженно вздохнула.

— Черт, я ночнушку забыла. Совсем из головы вылетело.

Она постояла секунду, потом пожала плечами и скинула топ. Потом стянула лосины. Она осталась в одних лишь стрингах - крошечном черном лоскутке, который лишь подчеркивал, а не скрывал формы. Спала она всегда без бюстгальтера. Ее грудь, упругая и высокая, предстала передо мной во всей красе. Я смотрел, завороженный, чувствуя, как снова нарастает волна возбуждения, смешанного на этот раз с ревностью. Она собиралась так спать? При Рассуле?

В этот момент в коридоре послышались тяжелые шаги. Ручка двери повернулась. Оля метнулась к своей койке и нырнула под одеяло, как ошпаренная.

Рассул вошел. Он пахнул свежим воздухом и шашлычным дымом.

— Ну что, спим? - бодро спросил он, снимая куртку.

— Спим, - пробормотал я, отводя глаза.

Он спокойно разделся до трусов, аккуратно сложил вещи на стул, поставил будильник на тумбочку у своей кровати.

— Спокойной ночи, ребята.

— Спокойной, - ответила Оля из-под одеяла.

Я просто кивнул, выключил свет на своей стороне.

Усталость взяла свое почти мгновенно. Я провалился в тяжелый, беспробудный сон.

Но есть у меня одна черта. Наверное, она выработалась за годы жизни в одиночестве, когда любой звук в пустой квартире кажется громким. Я очень чутко сплю. Дома я просыпался, когда Оля вставала в туалет, когда Майя звала маму ночью. Мой внутренний сторож никогда не отключался полностью.

Не знаю, сколько прошло времени. Часа два, может три. Я проснулся от смутного, неясного звука. Не скрипа, не шагов. Скорее, от изменения в тишине. В комнате было не совсем темно. Из окна, не занавешенного шторами, падал тусклый свет уличного фонаря, стоявшего где-то за соснами. Он рисовал на стенах и полу причудливые узоры из теней ветвей.

Я лежал неподвижно, стараясь дышать ровно, вслушиваясь. И тогда я услышал это. Тихое, едва уловимое, ритмичное шуршание. И прерывистое, тяжелое дыхание.

Медленно, миллиметр за миллиметром, я приоткрыл глаза.

Свет от фонаря падал прямо на среднюю койку. Оля, как всегда во сне, скинула с себя одеяло. Она лежала на боку, спиной к койке Рассула, а лицом - ко мне. Но ее поза была... вычурной. Она выгнула спину, аппетитно выпятив свою округлую, упругую попу, которую тонкая ткань стрингов почти не прикрывала. Ноги были слегка раздвинуты. Одна рука под щекой, другая вытянута вдоль тела. Она казалась спящей. Но было в этой позе что-то неестественное, слишком соблазнительное.

И тогда я увидел его. Рассул. Он не спал. Он сидел на краю своей койки, в полуметре от нее. Сидел совершенно голый. Его мощное, волосатое тело было освещено тем же желтоватым светом. Он сидел, откинувшись немного назад, упираясь руками в матрас, и смотрел. Смотрел на обнаженную попу моей жены. А его правая рука... его правая рука медленно, ритмично двигалась у него между ног. Он мастурбировал. Его член, даже в полу вставшем состоянии, был огромным, толстым, тяжелым. Он лежал у него на ладони, как дубинка.

Я замер, не в силах пошевелиться, не в силах издать звук. Шок сковал меня, как лед. Я делал вид, что сплю, но глаза мои были широко открыты в темноте, впитывая жуткую картину.

Рассул, не отрывая взгляда от Оли, встал. Бесшумно, как большой кот, он подошел к ее койке. Он наклонился. Его рука потянулась к черной полоске ткани на ее бедрах. Он не снял стринги, а лишь мягко, почти невесомо, отодвинул край ткани в сторону, открывая взгляду то, что скрывалось под ней. Он замер, рассматривая. Его дыхание стало громче, прерывистее. Движения руки ускорились.

В свете фонаря его член казался монстром. Рассул встал так, что оказался между источником света и мной. Его силуэт, огромный и черный, перекрыл свет. Его член теперь был виден как черный, плотный силуэт на фоне желтого окна. Он медленно мастурбировал, и этот черный силуэт то скрывал свет фонаря, бросая тень прямо на мое лицо, то снова открывал его, слепя мне глаза. Ритмично. Навязчиво. Унизительно.

И в этот момент, в этом жутком полусвете, мой мозг, работающий с безупречной, кошмарной четкостью, нарисовал картину со стороны. Голый, мускулистый мужчина, мастурбирующий над спящей женщиной. Женщина с вызывающе выставленной попой и нарочито открытой наготой. И ее муж, лежащий в двух шагах, на лицо которого падает тень от толстого, качающегося члена другого мужчины. Тень позора.

Хочешь продолжения быстрее - ставь скорее оценку. Чем больше оценок тем быстрее продолжение.

3 и 4 часть завтра на https://boosty.to/cuckoldpornstory

подпишись на анонимный телеграм канал https://t.me/cuckoldpornstory