Я снова сидел напротив Ирины в ее кабинете, утренние лучи обшаривали стены вокруг. Отвечать на ее дежурные вопросы не хотелось, дурман разврата остался позади, прошлой ночью. Белый шум норадреналина и кортизола заглушал мысли. Впрочем, её моё молчание как будто ничуть не смущало, она спокойно ждала. Как всегда.

– Обязательно было мой голос подделывать? – огрызнулся я, наконец. Почему-то из всей фантасмагории вчерашнего дня именно это после пробуждения жгло меня больше всего.

– Я сожалею. Это было не мое решение, а Роберта. Искренне прошу прощения за эту манипуляцию, обещаю, ничего подобного больше не случится, – прощения? Это что-то новое. А как же мгновенный ответ на любую претензию, который переворевернул бы все с ног на голову?

И тут же, как всегда опережая меня на шаг, продолжила:

– Как я вчера уже говорила, у Ардженты с вами очень сильная эмоциональная связь. Именно она – ключевое звено между ее желанием подчиняться с одной стороны и потребностью сохранять контроль – с другой. Роберт подстраховался и подготовил аудиофайл, который в момент сомнения должен был её успокоить. В целом, решение было верным, но сам подход, как я уже сказала, совершенно неприемлем, особенно с учетом разработанного для вас двоих курса. Еще раз приношу свои извинения.

Это внезапное признание обезоружило настолько, что я забыл все остальное, что собирался высказать по пути сюда.

– Могли бы попросить, я бы... согласился. Наверное, – раз уж на то пошло, честность на честность.

– Благодарю, – она слегка наклонила голову. Черт, не могу выдержать этот взгляд! Пришлось с интересом разглядывать книги на ее полках. Как у нее вообще получается, этому тоже учат? – Но позвольте мне вернуться к изначальному вопросу: как вы себя чувствуете?

Я неопределенно пожал плечами. Одна мысль вертелась на языке, как проклятие, которое мгновенно превратит тебя в камень, если слетит с губ.

– Она никогда меня не простит, – я прошептал это так тихо, что и летучая мышь бы не услышала. Ага, как же!

– Это не так. Я прекрасно понимаю ваши страхи, но поверьте, в конце нашего курса все будет совсем иначе, – она доверительно улыбнулась. – Итак, мы продолжаем?

Ребра гудели как водосточные трубы, пока сердце исполняло на них свой лучший ноктюрн. Дженни, привязанная к той кушетке. Дженни, прикусывающая губы от удовольствия, пока в нее входят. И она ничего не может с этим сделать. И не хочет ничего с этим сделать. Продолжаем ли мы? Черт подери, конечно!

– Отлично! Общий график у нас в ближайшие дни как вчера. Учтите, интенсивность спортивных тренировок будет очень высокой, так что советую получше высыпаться. Сегодня после занятий на скалодроме вас ждет у себя Мигель – вы коротко закрепите вчерашний материал, после он проводит вас к нашему коллеге Владу для продолжения практики.

От обилия информации внутренности сделали кульбит, а в желудке заурчало так, что захотелось провалиться целиком в обивку кресла. Вчера кусок в горло не лез – получается, я ничего не ел с того ужина, на котором Джен потащила меня в кабинку на глазах у всего зала.

– Вы голодны? – коротко спросила психотерапевт. – Не советую пропускать приемы пищи: диета не менее важная часть итогового результата, чем сеансы. И отлично помогает бороться с тревогой и навязчивыми мыслями.

– Можно хоть на пять секунд не лезть мне в голову?! – это было грубо, но честно: сколько можно? – Ну правда, я здесь себя чувствую как на допросе, словно у вас лежит мое личное дело с рождения.

– Вы сами мне его дали... Войдите! – откликнулась Ирина на тихий стук в дверь, заставив вздрогнуть. Я оглянулся: официант вкатил в комнату поднос с легким завтраком, от ароматов засосало под ложечкой. Несколько секунд я ошалело смотрел на еду, пока эго не пробилось через ид с простым ответом: пациенты под наблюдением круглосуточно, а значит и мое несоблюдение режима питания – секрет Полишинеля.

– Просто... можете иногда быть чуть более... Не знаю. – “Человечнее”, – но этого уже не сказал.

Наставница задумчиво посмотрела на меня. А я сам, не стесняясь – чего?! Она наверняка видела по камерам, как я обдрочился на собственную жену, которую трахали привязанной к дыбе! – набросился на французские тосты, увенчанные гнездом из руколы, в котором подрагивало яйцо пашот.

– Вы же понимаете, я не могу сближаться с клиентами, – голос у нее впервые звучал виновато.

– Боитесь привязаться? – еще не закончив фразу, я понял, что сморозил глупость. За все эти дни я постоянно злился – на себя и весь мир – а Ирина буквально воплощала собой это место. – Я не...

Невозмутимая маска дала трещину. За роговой оправой очков я впервые увидел женщину, которая смотрела на меня... с тоской. Интересно, сколько через нее прошло таких же пар, как мы? И чего стоит сохранять непробиваемую броню, наблюдая, как одна за другой они, доверяя тебе самые интимные моменты своей жизни, раскрепощаются? На секунду показалось, что она сейчас заплачет.

– Простите. Я не хотел, просто... Мне важно, что вам не все равно.

Впервые уже она не выдержала взгляд, отвернувшись к окну.

– Я понимаю. Спасибо. И нет. Мне не все равно.

Завтрак привычно оказался большим – но оставил легкий призрак голода, не удовлетворив желудок настолько, чтобы захотелось лечь на диван. Ну да, впереди тренировка.

– Я хотела и вправду попросить вас, – остановила меня Ирина, когда я уже собирался выходить. Она достала из кармана своего пиджака смартфон и включила на нем приложение диктофона. – Можете сказать несколько фраз для Ардженты? Я уже говорила, замысел Роберта был верен, он ошибся только в подходе. Но ей нужен ваш голос.

Как завороженный, я не мог оторваться от красной кнопки с изображением микрофона. В какие моменты им понадобятся эти фразы, не оставляло сомнений. Очередной тест на доверие.

Взяв смартфон в руки, я поднес его ближе, чтобы не портить звук:

– Что мне ей сказать?

***

Скалодром здесь оказался под стать всему комплексу: 15-метровая изломанная под немыслимыми углами стена напротив огромного окна от пола до потолка. На улице порошил легкий снег, и казалось, что я вправду где-то над глубоким ущельем, пока тренер нещадно прогоняла меня все новыми и новыми маршрутами выступов.

Спустя два с половиной часа, когда альпинистка, неделю назад вернувшаяся после восхождения на Монблан, наконец отпустила меня – ныла каждая мышца и сухожилие тела, суставы пальцев одеревенели и отказывались слушаться. Видимо, я представлял собой настолько жалкое зрелище, что Мигель, заглянувший в раздевалку четвертью часом позже, сразу отменил намеченный семинар и вместо этого сам проводил в массажный кабинет.

– Ну сколько раз я говорил Ирке, чтобы она не жестила с новичками, так нет же, устроит курс молодого бойца по стандарту SEAL! Честное слово, перфекционисты хуже дилетантов!

– Ирка?.. Вы про Ирину, что ли? Ауч! – Мигель не церемонился, разминая мне шею: позвонки захрустели, словно рванула связка шутих.

– Подождите еще, когда я перейду к пояснице, – “приободрил” испанец. – А про кого же еще! Наша звездная выпускница американских университетов порой забывает, что имеет дело с живыми людьми, а не с андроидами.

– Это точно, – огромные руки проминали лопатки так, что из легким не хватало воздуха, но я этого даже не замечал, так быстро уходила боль и усталость в мышцах. – Ничего себе!..

– А вы думаете я только девушек-студенток до фонтанов доводить горазд? Ой, да бросьте вы смущаться. Боже, вам там щепки в икры вставили, что ли?

Запах виноградного масла, огромные ладони Мигеля и едва уловимый джаз из колонок в углу погружали в дремоту не хуже снотворного. Перед глазами поплыли заснеженные вершины, я карабкался вслед за Джен, стараясь догнать, но все время отставал, пытался окрикнуть, но мой голос уносил ветер, и её силуэт в облегающем спортивном костюме все больше терялся в где-то наверху.

– Ну, приемлемо, – ворвался из ниоткуда в горный пейзаж бас с хрипотцой. Я только открыл глаза, а массажист был уже у двери. – Take your time, одевайтесь спокойно, я буду за углом, у кофе-поинта.

Через 10 минут, пока я шел за ним по залитым солнечным светом коридорам, мне пришло в голову, что вряд ли кто-то еще из десятков людей персонала Тласольтеотля называет моего психотерапевта Иркой. Но не успел додумать, стоит ли использовать эту информацию, чтобы немного выровнять динамику наших сеансов – мы остановились возле двери, на которой изящным латунным курсивом было выведено:

Свободно служим из любви свободной,

Ведь мы вольны любить иль не любить

Дж. Мильтон

– Артистизм тебя погубит, ты в курсе? – улыбнулся Мигель, входя без стука.

– Лишь тот достоин жизни и свободы, кто каждый день за них идёт на бой, – ответная улыбка собеседника показалась снисходительной, хотя и незлой.

– А тот, кто мыслью беден и усидчив,

Кропает понапрасну пересказ

Заимствованных повсюду фраз,

Все дело выдержками ограничив!

– Не хами. Передай, пожалуйста, Ирине, что нам нужно, – он обернулся на изящный циферблат в резной раме рядом – часа три, может, три с половиной. Влад, – дождавшись, пока коллега выйдет, представился он.

В целом, я с Мигелем и его колким ответом был согласен. Если Ирина казалась излишне серьезной, Мигель – непосредственным, то Влад словно только вышел со съемочной площадки сериала «Острые козырьки». Белоснежная накрахмаленная сорочка, серая в крупную шотландскую клетку жилетка и в тон ей брюки, лакированные туфли, зачесанные гелем волосы – казалось, он перепутал и место, и обстоятельства, и век.

– Скажите, – он жестом предложил мне сесть в глубокое кресло, напоминающее реквизит из классических фильмов о Шерлоке Холмсе, – у вас был опыт доминирования в отношениях?

– Я... – в горле встал ком, внезапный прямой вопрос не оставил в голове ни одной цельной мысли. – Наверное, смотря что считать...

– Если нужно что-то считать доминированием, скорее всего, ответ нет, – этот щеголь за полминуты знакомства составил о себе самое неприятное первое впечатление. – Ничего страшного, на самом деле, это лишь практика и самоконтроль. Скажите, вы готовы попробовать себя в этой роли?

– Я не... знаю. А надо?

Влад взял планшет и протянул мне:

– Ирина попросила показать вам это перед сеансом. Я разумеется не стал смотреть, это было бы бестактно с моей стороны. Если вы захотите продолжить, подходите ко мне, когда будете готовы, – он указал на дверь из полированного вишневого дерева в противоположном углу.

И добавил тише, доверительно, словно обнажая трещины в своем амплуа:

– В этом месте все играют свои роли. Поймите меня правильно, я не ваш психотерапевт и не знаю всей истории. Но Ирина сказала, что вам нужно помочь с динамикой в браке. И если это так, то она верно направила вас ко мне.

Я сидел, уставившись в черный экран с одиноким белым значком Play в центре. Сердце отбивало ребра изнутри. Сомневаться, что за видео мне предлагали, не приходилось. Но я думал, их черед, как и накануне, придет к вечеру. Сосчитал про себя до четырех. И нажал на иконку.

Ролик длился всего 40 секунд, которые будто растянулись на несколько лет. Камера снимала сверху и чуть сбоку. Дженни была снова привязана к той же кушетке из синего бархата, что и вчера, только вместо полушлема виртуальной реальности на ней были плотные шоры, закрывающие глаза непроницаемой маской. Тело блестело от масла, подчеркивая каждый изгиб, каждую мелкую дрожь мышц. На сосках сверкали медицинской сталью плотные зажимы с черными прорезиненными концами, клитор втянулся в небольшую вакуумную колбу, увеличившись в полтора раза от своих привычных размеров. Но главное, между ее широко разведенных ног механический станок монотонно, размеренно, не меняя темпа, погружал и вытаскивал обратно реалистичный член. При каждом движении наружу половые губы тянулись вслед за ним, не делая отпускать его – при каждом проникновении послушно раскрывались, чуть заминаясь от натиска.

Вокруг Джен ходила высокая брюнетка, облаченная в полупрозрачное платье и легкий корсет. Сапоги на высоких каблуках отбивали звонкий, тревожный такт по полу, заглушая тихую работу мотора. Любовно, как своего питомца, она перебирала в руке десятки хвостов кожаной плети. И вдруг молниеносным движением опустила их на живот моей жены, заставив её забиться как пойманная в силки птица.

– Жди его приказа, – мягко сказала женщина, продолжая кружить над Дженни. Только в этот момент я понял, что сегодня наушники не отрезают её от звуков извне.

– Я не могу. Не могу, – хныкала Джен, отчаянно пытаясь не то сбежать от терзающего её фаллоса, то ли насадиться сильнее.

– Можешь. Он будет тобой гордиться. Я тебе помогу. На счёт три. Раз! – плеть высекла масло из кожи на правом бедре, заставив Дженни застонать. Девушка взяла короткую паузу, прежде чем: – Два! – плеть вскользь ударила сразу по обеим грудям, потревожив зажимы, отчего Джен натянула оковы, крича от боли. – Готова? – девушка встала сбоку от нее и погладила кончиками хвостов по животу. Другой рукой она лениво подергала колбу на клиторе, прежде чем мягко отлепить ее, вызвав новый вымученный стон. Со столика рядом она, оставаясь невидимой для своей добычи, взяла белый массажер, занеся его словно меч над пульсирующей плотью. – Три.

– Кончай, любимая, – мой голос из динамиков, записанный утром, совпал с прикосновением вибратора. Дженни тонко пискнула, вздрогнула всем телом – и вдруг ее со звериным, утробным рыком выгнуло дугой, дилдо выскочил из вагины, и из-под массажера вновь, как и вчера, ударила прозрачная жидкость, пачкая пол на полметра вперед.

Только через минуту я понял, что смотрю в уже погасший экран. В желудок всыпали свинцовые шарики, и они катались, стукались друг об друга. Дышать стало трудно, как гири на грудную клетку поставили. В паху назойливо тянуло.

Было отчаянно обидно, что я не увидел глаза Джен – ее взгляд со вчерашнего фильма преследовал меня. Но важнее другое: она сама согласилась на этот сеанс, как и на другие. Ей это нужно. А значит...

Я встал, подошел к красной двери. И вошел, даже не постучавшись.

В целом, чего-то похожего я и ждал. Помещение было стильно декорировано красным цветом – стен, потолка, кожаной обивки – и темным деревом. Вместо кровати здесь были причудливые предметы мебели: крест с множеством креплений и поворотными шарнирами на сочленениях, помесь скамьи и спортивного коня, кресло-кушетка точь-в-точь как из видео Джен, кроме цвета. Повсюду на открытых пространствах висели разнообразные кнуты, плети, кожаные и металлические оковы – и наверняка еще больше подобных аксессуаров лежало в многочисленных стеллажах.

В углу, под мягким светом настенного бра, стояла, опустив голову, обнаженная девушка... Я замер на мгновение, но видение рассеялось так же быстро, как накатило. Она действительно была похожа на мою Дженни, но только если не приглядываться: прямые и темно-русые, а не вьющиеся каштановые волосы, слегка другие пропорции тела, но все же. Ничего себе они готовят индивидуальные туры для каждого клиента!

– Рад, что вы присоединились к нам, – окликнул меня Влад. У дальней стены он увлеченно подбирал инструменты. – Прошу, не стесняйтесь.

Я неловко прошел через комнату. Во рту резко пересохло, но еще до того, как я это понял, он протянул мне стакан воды. Твою!.. Пора бы уже перестать удивляться этому месту.

– Это моя ассистентка, Полина, – девушка не двинулась с места, вообще никак не продемонстрировала, что ее упомянули. – Прошу вас вести себя сдержанно и учтиво, наши практики тематические и сексуализированные, но без взаимодействия полового характера. Это означает что никакие проникновения не допускаются, за исключением пальцев. Поцелуи и оральные ласки также запрещены.

– Я и не собирался...

– Я просто обозначаю рамки. Ничего личного. Итак, вы только наблюдаете и помогаете. Делаете только то, что я говорю. Сегодня для вас главное – прочувствовать эмоциональную грань между принуждением и подчинением, в некотором роде, попытаться раствориться в партнере, который полностью передал вам контроль. Обрести уверенность в себе и своих действиях в моменте. Это может стать каркасом ваших дальнейших взаимоотношений с супругой.

Влад наклонился ближе: так, чтобы девушка не услышала следующих слов.

– Очень важный момент. Вероятно, вы знаете, что у сабмиссива всегда – всегда! – должно быть стоп-слово. Точно так же, чтобы не разрушать динамику взаимодействия, мастер не должен проявлять неуверенность. Если вас что-то беспокоит, покажите мне это, похлопав по плечу. Мы возьмем паузу, не прерывая сессию и не смущая девушку. Договорились?

– Угу, – Влада это не устроило, поэтому он заставил меня дважды показать, как именно надо привлечь его внимание. И только тогда, удовлетворенный, громко сказал:

– Полина, выйди в центр комнаты, пожалуйста, – девушка мгновенно подчинилась. – Напомни свое стоп-слово.

– Индиго.

– А если ты не можешь говорить?

Ладонью она отбила характерный ритм из четырех ударов по своему бедру.

– Сегодня мне будет помогать наш гость, ты не против?

– Как прикажете, господин.

– Прекрасно. На скамью, лицом вниз, ноги согнуты в коленях, руками взять себя за лодыжки. Живо!

***

– Знаете, для первого раза вы неплохо держались. Под конец даже начали проявлять инициативу, но тонко чувствуя партнершу. Это я вижу нечасто, – задумчиво сказал Влад, расстегивая жилетку и бросая ее в стоявшую рядом корзину для грязного белья. Превосходная костюмная шерсть казалось была безнадежно испорчена потом, смазкой и женским секретом, но доминанта это как будто ничуть не трогало.

Всего пару минут назад он на руках унес Полину в соседнюю ванную комнату, нежно поглаживая ей волосы. После того как нещадно истязал её. Перед глазами стояла картина, как женская кожа послушно проминалась под острыми шипами колеса Вартенберга, как белели от тугих зажимов без притока крови соски – и как снова наливались густым вишневым цветом, стоило их отщелкнуть. В ушах стояли крики, сопровождающие каждый ее оргазм, и чем громче она кричала – тем сильнее сводило судорогой мышцы живота, бедер, ягодиц, а потом по цепочке и все тело.

– Простите, не могу проводить вас, я нужен своей ассистентке. Передайте Ирине, что все прошло хорошо. По коридору направо, первый поворот налево, третья дверь слева – её кабинет.

Вернувшись в лабиринт комплекса, я брел как сомнамбула, застрявший на границе яви и сна. Всё это место, всё происходившее в последние дни, было слишком немыслимым. В ушах стояли крики Полины, но в воспоминаниях ее тело стало бледнее, забранные в хвост волосы завились, а вместо карих на меня снова смотрели серые в мелких желто-зеленых звездах глаза. Я знал, что будет в кабинете Ирины. Еще один сеанс. Я узнаю, через что сегодня прошла Джен.

Эта мысль выбила наваждение последних трех часов. И я ускорил шаг.

***

– Ты готова к своему экзамену, дорогая?

Женщина, во власть которой Роберт сегодня отдал мою Дженни, ласково провела от виска по ее волосам. Любимая лишь слабо простонала в ответ. Брюнетка отреагировала мгновенно, схватив и резко выкрутив левый сосок. Джен задохнулась от боли – и крепко сжала зубы, чтобы не закричать: в последний раз это плохо закончилось.

– Я понимаю, что ты устала, – участливо сказала ее наставница. – Но это не повод проявлять неуважение. Ты же помнишь правила, не так ли?

Я резко нажал на паузу на пульте, встал с кровати и рывком открыл мини-бар. Что угодно, лишь бы отвлечься, и не расколотить ближайшим стулом QLED-экран диагональю во всю стену. Такое вряд ли входит в покрытие нашего тура. Из холодильника на меня смотрели аккуратные ряды газировок, дорогих соков, смузи – и ни капли алкоголя. Проклятый курорт со своими диетами, правилами и практиками.

Я схватил Dr. Pepper, повернувшись спиной к экрану, как больной ветрянкой избегает смотреть в зеркало. И только через минуту, делая очередной глоток – понял, что свободной рукой не перестаю гладить свой член. Твою мать!

Я уже видел, чем все закончится. Ирина не позволяла остаться наедине с эмоциями, ее кабинет был барокамерой, выкачивающей излишние гнев и ярость, чтобы оставить тебя наедине со сводящей зубы похотью и ревностью.

Я пока не был готов снова пережить все это. И будто отвечая на мое смятение, планшет, который уборщицы утром оставили на пустующей второй день соседней подушке, замигал входящим сообщением.

Я бросился к девайсу и попытался включить, но как и вчера, система упрямо сказала, что сперва свой ответ должен записать я. Завтра попробую успеть первым, это просто невыносимо.

– Здравствуй, моя Серебрянка! Я... честно говоря, я не так давно вернулся... Да пофиг, тебе все равно скорее всего Роберт всё расскажет и покажет, да? Прости, что опять записываю ответ, а не отправляю первым – признаться, я смотрю на тебя прямо сейчас. Все, что было сегодня. И вчера. Просто. Ух ты! Я горжусь тобой, любимая, ты на этих записях такая... живая. Словно светишься изнутри! Так странно, знаешь: я вижу, как тебе хорошо, и одновременно хочу обнять тебя и закрыть ото всех, чтобы больше никто не причинил вреда. И все же – не могу оторваться! Надеюсь, сегодня получится уснуть: вчера с этим были определенные проблемы, – я улыбнулся. Интересно, а пропустят ли модераторы?.. – Смотри, как я тебя хочу, – я коротко перевел камеру вниз, на свой член, и обратно. – Не могу дождаться, когда послезавтра мы наконец увидимся. Я безумно тебя люблю!

Я кликнул отправить – и в сразу же экран мигнул, включая входящее сообщение:

– Привет, полуночник, – Дженни, видимо, недавно была в душе, чуть влажные волосы казались темнее – и еще ярче на белой коже. – Ты, наверное, уже все видел... Ты ведь не злишься? Сегодня было так необычно. Госпожа – в смысле, Карина, – она тряхнула головой, будто прогоняя правила минувшего дня, – скорее всего покажется тебе жестокой, но в какой-то момент я будто вышла из тела и смотрела на себя со стороны. Никогда в жизни не думала, что мне такое может понравиться, но... – она потупила взгляд. – Спасибо за твои слова. Не только приказы, я имею в виду, а вообще... Перед последним тренингом – ну, ты видел – она показала мне твою сессию с той девушкой, это!.. – Дженни дернулась, и хотя камера снимала ее только по плечи, я понял, что она чуть свела ноги. – Я была бы не против, если бы ты так сыграл со мной, – она игриво подмигнула, задумалась на миг, и неуверенно добавила, – Господин.

Ее взгляд стал грустным, и я точно знал, почему – мне тоже хотелось говорить с ней лично, а не в записи, изливать часами душу, рассказать обо всем, что я чувствую, держа ее в своих руках.

– Я скучаю. Очень жду, когда увидимся. Я пойду, устала жутко, и еще немного болит... после всего, – она потянулась к кнопке отправки, но вдруг замерла. – Пообещай, если для тебя что-то слишком, ты скажешь Ирине, и мы все прекратим, ладно? Люблю тебя.

Я пересмотрел ее сообщение еще 4 раза, проводя пальцами по шее жены на экране, как будто цифровое прикосновение могло компенсировать разлуку. На телевизоре по-прежнему оставался стоп-кадр: Дженни, та самая, что признается мне сейчас в любви, привязана к скамье на спине, руки и ноги плотно притянуты к ножкам, бледная кожа в сюрреалистичном узоре отметин от плетей и зажимов. Над ней нависает Карина. Ее госпожа – сегодня.

Я взял пульт и отмотал на несколько роликов назад. За пару часов до того. Дженни – на коленях на полу, пристегнутая за запястья и лодыжки к жесткой подушке-седлу, в шорах, которые – я знал – не снимали до самого конца. Карина опять над ней, величавая и властная, в том же элегантном наряде, который я видел в коротком отрывке днем. За одним исключением: между бедер прямо поверх корсета покачивается реалистичный страпон.

– Давай, милая, как на семинаре, – она легко одной рукой приподняла голову Джен под подбородком, заставляя “посмотреть” на себя, а другой держала свой член. – Открываем рот, следим за зубами, не стесняемся смазывать слюной.

Моя жена робко коснулась его губами, осторожно впустила внутрь, начала неспешно двигать головой.

– Ну нет, так не пойдет. Помнишь, о чем мы говорили? Вовлеченность! Не переживай, я тебе немного помогу, – Карина сняла с пояса небольшой пульт и нажала на кнопку. Дженни дернулась, приглушенно вскрикнула и попробовала вырваться. – А ну не отвлекаться! – легкая пощечина напомнила, кто тут главный. – Ну вот, так пойдет лучше, – она щелкнула парой кнопок на пульте, сквозь хлюпающие звуки отчетливо донеслось тихое жужжание. – Отлично. Вот теперь поехали!

Сомкнув руки в замок на затылке Джен, она резко насадила ее голову на себя, не обращая внимания на протестующее мычание. Вторая камера, снимающая перспективу снизу (видимо, установленная на торце седла-вибратора), записала, как вокруг силиконового ствола появляется капля слюны, потом еще, как она пенится всё больше по мере того, как увеличивает темп Карина.

– Ну вот, можешь же, когда хочешь! А теперь, – мучительница поставила одну ногу на низкую приступку, согнув ее в колене, изменяя угол проникновения, – как я учила, – она чуть ослабила хватку, оставив во рту своей сегодняшней игрушки самый конец страпона, – на счет три расслабляемся.

Дженни отчаянно замотала головой, но добилась лишь усмешки своей госпожи:

– Я все равно это сделаю. Раз, – она снова положила руки на голову Дженни. – Два, – ее пальцы жестко впились в каштановые кудри. – Три.

Одним плавным, но быстрым движением она вошла до середины, задержалась на долю секунды, преодолевая последнюю преграду – и опустила ствол до конца, так что силиконовая мошонка уперлась в подбородок.

Второй план зафиксировал каждую деталь: как раздулись щеки Дженни от недостатка воздуха; как вокруг губ и даже носом запузырилась слюна; а на горле словно кадык вспух бугор.

Карина держала мою жену насаженной секунд 5 – потом отпустила. Страпон с влажным хлюпом вылетел изо рта, Джен зашлась в кашле. Передышка длилась немного: Карина, взяв в руку страпон, похлопала свою подопечную по щеке.

– Как я учила? – её тон стал нетерпеливее. Джен обреченно всхлипнула. И вдруг запрокинула голову и высунула язык, с которого стекала густая капля смазки.

– Хорошая девочка, – Карина немедленно воспользовалась гостеприимством Джен, на этот раз загнав страпон сразу до конца и делая мелкие покачивающие движения бедрами.

– Как жаль, что у тебя на глазах эта повязка, – с тоской озвучила Карина мои мысли, покручивая на указательном пальце локон Дженни. – Такой вид пропадает.

Я взял пульт, и промотал к следующей сцене. Джен уже лежала на той скамье, а Карина размеренно сношала ее. С этого ракурса было хорошо видно, как свободно двигается фаллос в горле, да и кашля больше не было. Джен дышала урывками, подгадывая момент, когда госпожа чуть отступала. В эти секунды она жадно облизывала по всей длине инструмент своей пытки.

– Ты просто прелесть. Ни за что не поверила бы утром, что к закату сможешь целиком брать его, да еще так легко! Давай немного приведем тебя в порядок, – Карина потянулась к стопке махровых полотенец на соседней тумбе, – и будем заканчивать.

Я промотал вперед еще на 10 минут. До места, на котором остановился.

– Ты готова к своему экзамену, дорогая?

Женщина, во власть которой Роберт сегодня отдал мою Дженни, ласково провела от виска по ее волосам. Любимая лишь слабо простонала в ответ. Брюнетка отреагировала мгновенно, схватив и резко выкрутив левый сосок. Джен задохнулась от боли – и крепко сжала зубы, чтобы не закричать: в последний раз это плохо закончилось.

– Я понимаю, что ты устала, – участливо сказала ее наставница. – Но это не повод проявлять неуважение. Ты же помнишь правила, не так ли?

– Да, Госпожа, – голос Дженни дрожал.

– Хорошо. Итак. Ты готова к своему экзамену?

– Я... – Джен явно боролась с собой, подергивая крепления на руках и ногах, но, разумеется, бесполезно, – готова к экзамену.

– Умничка. Я рассчитываю на тебя, ты моя лучшая ученица, – Карина погладила ее по животу, скользнула к складкам вагины. – Мне нужно надеть тебе наушники, как вчера, и тогда начнем.

– Стойте! Как... как его зовут? – Карина удивленно вскинула брови. И коротко прикоснулась к уху, прислушиваясь к чему-то в небольшом наушнике.

– Марк. Ты с ним уже знакома, по вчерашнему вечеру, помнишь? – после небольшой паузы ответила женщина. Джен покраснела, как я никогда в жизни не видел, став чуть не цвета сегодняшней BDSM-комнаты. Но Кристина опять не дала ей передышку: – Я буду на связи и подскажу, если что. Удачи на экзамене!

И огромные наушники вновь погрузили мою возлюбленную в пустоту абсолютной тишины.

С минуту ничего не происходило, Джен мелко дергала свои оковы и ёжилась, полностью лишенная контроля. Камера переключилась, разделив экран пополам: одна сторона снимала сбоку и чуть сверху, показывая пленницу и хитроумный станок, другая – её голову, опущенную с края скамьи.

На картинке справа в кадр вошел тот же мужчина, что и накануне. Ракурс специально был ниже его лица – ни я, ни Джен явно не должны были узнать, кто это, пересматривая записи. Она вздрогнула и натянулась как гитарная струна, когда он мягко положил руку на живот, обозначая свое присутствие, провел вверх, ущипнул за сосок, заставив мою жену судорожно вздохнуть, прикусив губу.

В колонках, дублируя наушники Джен, раздался голос Карины:

– Помнишь, что нужно сказать?

Дженни замерла, решаясь – и тихо произнесла:

– Я хочу показать, чему научилась.

Мужчина медленно пошел вокруг скамьи, его пальцы скользили по коже самой прекрасной девушки в мире, от талии на бедро, к колену, до лодыжки и самого кончика мизинца, потом в обратную сторону на другой ноге, задержавшись чуть дольше и обводя пальцами набухшие половые губы. Джен тяжело дышала. Вдруг в её наушниках снова раздался голос. Мой голос:

– Я люблю тебя. Ничего не бойся, я всегда рядом. Я горжусь тобой.

Мужчина наконец подошел вплотную к Джен, погладил ее по щеке. И перекинул одну ногу через ее шею.

– Пригласи его войти, милая, – снова подсказала Карина. – Высунь язычок.

Джен больше не мешкала. Она откинула голову, так что вторая камера в деталях запечатлела ее скрытое маской лицо – и сделала, как ей велели.

“Экзаменатор”, помогая себе рукой, провел багровой головкой по щеке, обвел губы. Мягко постучал по языку. И скользнул внутрь. Сперва не глубоко, давая привыкнуть. Наслаждаясь танцующим вокруг уздечки языком, толкаясь до середины и выходя обратно. Но в какой-то момент он не остановился. Джен дернулась, преодолевая рвотный позыв. И обмякла.

Первая камера в мельчайших деталях записала, как в горло моей жене впервые входит мужской член, раздувая его даже сильнее, чем страпон Карины. Вокруг губ Дженни снова проступила слюна, но теперь казалось, это её не смущает. Безликий задержался на пару секунд, потом двинулся назад, но едва выйдя из глотки – без передышки зашел обратно. И еще раз. И снова.

Только через несколько минут, когда Джен забилась от нехватки кислорода – все, что ей доставалось, это короткие вздохи между фрикциями – он вышел и дал ей откашляться, подрачивая член. А потом вдруг переместился чуть вперед, закрывая её лицо от первой камеры.

– Высунь язычок, милая, как я учила, – снова подсказала Карина. Дженни, ни о чем не подозревая, подчинилась.

Мое сердце пропустило удар. А потом вовсе забыло, как биться. Я наблюдал, как ягодицы мужчины медленно опускались на лицо моей жены. Как он чуть раздвинул их руками, обнажая свой анус. Как её язык впервые коснулся его...

Джен, похоже, не сразу поняла, что случилось и несколько раз провела языком вдоль, прежде чем начать вырываться.

– Арджента, не переживайте, – подключился к голосовому каналу в наушниках Роберт. – Мы с вами это обсуждали на сессиях. Вспомните последний вечер с мужем, как вам было приятно, когда он ласкал вас столь запретно. Представьте, что возвращаете ему долг. Представьте, что отдаете ему всю себя, от начала и до конца.

Дженни тихо, бессильно заплакала. Мужчина учтиво поднялся и дал ей время, ненавязчиво поглаживая острую маленькую грудь. Прошло минуты две, её дыхание выровнялось. И она робко повторила:

– Я хочу показать, чему научилась, – снова показывая невидимому гостю язык.

Он не замедлил себя ждать, снова нависнув над Джен. Камера не могла показать всего, но его тяжелое дыхание и еще больше налившийся в руке член были красноречивы. Опустив руку, он с силой вдавил ее затылок в свою задницу. И в этот раз она не попыталась вырваться.

Впрочем, долго это продолжаться не могло. Через пару минут он отпустил ее и, не давая опомниться, рывком вошел в приоткрытый рот. За непроницаемой маской я представил, как расширились глаза Джен от бесцеремонного проникновения. Она выгнулась дугой, рванула руками, насколько позволяли крепления – но мужчину это не интересовало. Положив руки на ее шею, он стал массировать свой член через горло, наслаждаясь вседозволенностью момента. Застонал на грани крика.

И вторая камера отчетливо записала, как поджались его яйца к промежности, перекачивая прямо в пищевод моей Дженни всё, чего она так долго и упорно добивалась.

Я представил себе дрожание горла моей любимой в эту секунду. Её язык там, где не мог допустить в самых смелых фантазиях – и кончил вместе с Марком, едва не теряя сознание.

1. Обе цитаты – из произведения И. В. Гёте, «Фауст»

Итак, мне нужно было больше года творческого перерыва, чтобы вернуться к этой истории. Все основные сюжетные повороты остались неизменны согласно уже написанному еще перед первой главой сценарию, но детали, конечно, трансформируются. Если честно, я рад этой паузе, она была нужна и мне. И героям. Пусть для них прошла всего одна ночь. Надеюсь, вам понравится! Не буду загадывать дату выхода продолжения, чтобы не разочаровывать. Но в плане по-прежнему ещё пять глав, включая эпилог.