Привет, читатели! Меня зовут Иван Владимирович, мне пятьдесят семь лет. У меня жена, взрослые дети, обычная жизнь, знаете ли. Но вот недавно меня положили в больницу на две недели - ничего серьёзного просто давление. Я думал, будет скучно, как в тюрьме, но тут появилась она - Наталья, медсестра. Ей где-то лет пятьдесят, но выглядит потрясающе: привлекательная, с грудью третьего размера, чуть полноватая, но в хорошем смысле, такая сочная, женственная фигура. С первого взгляда она мне понравилась, и я решил, что не буду сидеть сложа руки.

В первый же день, когда она зашла измерять давление, я улыбнулся и сказал: «Наталья, вы здесь как солнце в этой серости. А фигура у вас - просто загляденье, не то что у этих тощих моделей из журналов». Она засмеялась, покраснела немного и ответила: «Иван Владимирович, вы шутник. Я же старая уже, что вы». Но я видел, что ей приятно. С тех пор я каждый раз, когда она приходила, находил повод похвалить. То скажу: «Ваш халат так сидит, что подчёркивает все изгибы, завидую вашему мужу». То: «Если бы не моя жена, я бы на вас женился, Наталья. Вы - настоящая женщина, от которой дух захватывает».

Она всегда улыбалась, отшучивалась, но я чувствовал, что лед тает. Я не торопил, ухаживал по-джентльменски: приносил ей кофе из автомата, расспрашивал о жизни, шутил про больницу. Однажды вечером, когда она мерила давление я взял её за руку и сказал тихо: «Знаете, Наталья, в такие моменты я жалею, что не холост. С вами было бы так тепло и уютно». Она отстранилась, но в глазах мелькнуло что-то игривое. «Иван Владимирович, у меня муж, у вас жена. Не стоит», - ответила она, но голос был не таким твёрдым.

Прошла неделя, и я стал смелее намекать. Как-то раз, когда мы остались наедине в палате, я сказал: «А представьте, если бы мы могли уединиться? Я бы показал, как умею ценить такую красоту». Она покачала головой: «Нет-нет, это же безумие. Я не могу». Но потом, на следующий день, когда я снова расхваливал её бёдра под халатом, она вздохнула и призналась: «Если честно, Иван Владимирович, у меня с мужем секс стал редкостью. Он вечно на работе, а женщина - она тоже хочет, иногда так тянет... Но ничего, потерплю». Я обнял её за плечи - легко, не настойчиво - и прошептал: «Вы заслуживаете большего, Наталья. Вы такая живая, такая желанная».

Мы сближались потихоньку. Я дарил ей шоколад, который привозила мне жена, писал записки с шутками. Она отвечала взаимностью: задерживалась в палате, рассказывала о себе, касалась моей руки. И вот в один вечер, на второй неделе моего нахождения в больнице, она зашла ко мне в палату, и кивнула мне: «Иван Владимирович, поможете мне в процедурном? Нужна ваша помощь». Я был в трико и футболке - стандартная больничная форма, - а она в своём белом халате, под которым голубая блузка и юбка обтягивали её формы. Я согласился и мы пошли в процедурный кабинет.

Дверь закрылась, и вдруг она повернулась ко мне, глаза горят. «Я больше не могу, - сказала она хриплым голосом. - Ты прав, иногда хочется просто почувствовать себя женщиной». Инициатива была от неё - она подошла, прижалась, поцеловала меня жадно, её губы мягкие, горячие. Я ответил, обнял её за талию, чувствуя, как её грудь прижимается к моей груди. Руки сами потянулись к пуговицам халата, расстегнул его, и вот уже блузка, юбка - всё полетело в сторону. Она была в простом белье, но оно только подчёркивало её пышные бёдра и грудь, которая выпирала, маня.

Наталья толкнула меня к кушетке, стянула с меня футболку, а потом трико - мой член уже стоял, твёрдый от возбуждения. «Боже, как давно я этого не чувствовала», - прошептала она, опустилась на колени и взяла его в рот. Её губы скользили по стволу, язык кружил вокруг головки, сосала жадно, с таким голодом, что я застонал. Я запустил пальцы в её волосы, направлял ритм, но она была в деле - лизала, заглатывала глубоко, слюна текла по подбородку.

Потом она встала, стянула трусики - её киска была влажной, волосатой, готовой. «Возьми меня, Иван», — сказала она, давая мне презерватив, ложась на кушетку и раздвигая ноги.

Я вошёл в неё резко, чувствуя, как она обхватывает меня туго, горячо. Она застонала, вцепилась в мои плечи: «Да, вот так, глубже!». Я трахал её ритмично, вбиваясь членом по самые яйца, её грудь колыхалась, соски твёрдые, как вишенки. Она царапала мне спину, шептала: «Быстрее, милый, я кончаю!». И правда, её тело задрожало, киска сжалась, сжимая меня, пока она не закричала тихо, кусая губу.

Я не выдержал - перевернул её на живот, вошёл сзади, хватая за бёдра. Её задница была мягкой, упругой, я шлёпал по ней ладонью, пока долбил сильнее. «Кончи мне в рот, не бойся», - простонала она. И я кончил - мощно, заливая весь рот спермой. Мы оба обессилели, лежали, тяжело дыша. Она поцеловала меня: «Это было... невероятно. Спасибо».

Секс был один раз, но он запомнился мне на всю жизнь. В этих серых стенах больницы - как вспышка яркого света. Наталья оделась, поправила халат, улыбнулась: «Это наш секрет» и ушла. А я еще лежал в процедурной, думая, как иногда жизнь подкидывает такие подарки. Выписался я с улыбкой, и до сих пор вспоминаю её с теплом.