Когда страсть улеглась на пляже, осталось только тяжёлое дыхание, запах моря и пота на коже. Мужчины лежали на спине, глядя на девушек. Они неспешно разговаривали и обнимали их, иногда шептая им нежные слова на ушко.

Затем Кемаль и Явуз встали, отошли чуть дальше, к самой кромке воды, где шелест волн гарантированно заглушал любой шёпот. Явуз закурил, протянул пачку Кемалю. Тот молча взял сигарету, прикурил от зажигалки друга. В его движениях не было ни капли той нежности, что была минуту назад. Лицо стало каменным, сосредоточенным.

— Ну? — тихо спросил Явуз на чистом турецком, выпуская струйку дыма в ночь. — Как твоя «жена»?

Кемаль усмехнулся, коротко, беззвучно.

— Нежная, ласковая. Но в этом и прелесть. Она уже поверила, что этот обряд — что-то святое. Дал ей браслет, поцеловал руку — и она готова молиться на меня. Глубина наивности поразительна. Как они живут в своем мире, вообще не понимая, как устроен наш? Ну, ничего распробуем этих блядей сравним с другими. Можно хоть сейчас статистику собирать по русским дурочкам, прошедших через нас.

— Моя — интереснее, — Явуз кивнул в сторону спящей Даши. — Думает, она сильная. Думает, всё контролирует и просто «получает удовольствие». Сопротивляется, чтобы почувствовать себя победительницей. Идеальная почва. Ей не нужны сказки о вечной любви, ей нужен вызов. И я его даю. Русские девушки неплохие, страстные, ты же знаешь.

В этот момент Лера и Даша сидели на песке, чувствуя себя опустошёнными, но в то же время наполненными волнующими ощущениями. Они посмотрели на своих «мужей», которые пили воду, обсуждая что-то на своём языке, и посмеивались. Иногда взгляды турков скользили по девушкам, и в них горел тот самый огонь, который зажёг их в начале вечера. Девушки думали, что это огонь страсти. Между ног снова стало влажно у Леры.

— Что они говорят? — шёпотом спросила Лера у Даши.

— Не знаю, — тихо ответила она, и голос её дрожал от волнения. — но не сложно догадаться что о нас с тобой, Лера, наверное говорят какие мы красивые, и у них никогда таких не было.

Кемаль допил воду и подошёл к Лере. Он не сказал ничего, а просто сел рядом и взял её руку. Его большие, тёплые пальцы нежно обхватили запястье поверх кожаного браслета.

— Наш «никах мут’а» не заканчивается на рассвете, — сказал он тихо, но твёрдо. — Он длится всё время, пока вы здесь. А моя жена не должна спать одна. Наш дом... наши комнаты ждут неземных девушек.

Явуз тоже подошёл к Даше и усмехнулся своей обычной ослепительной улыбкой.

— А моя жена слишком горячая, чтобы спать одна. Она может поджечь отель. Я должен присматривать за ней. Огонь нужно контролировать.

Девушки решили их пригласить к себе в отель, отказавшись от посещения их территории.

— А что если... не к вам? — выдохнула Даша как более смелая, и голос её с вызовом. — Что если вы... к нам? В наш отель.

— Интересное предложение, — произнес Кемаль наконец, и в его голосе звучала не обида, а... любопытство. — Ханим (девушка на тур.) хочет проверить, насколько серьёзны наши намерения? Придти в её мир? Мы не против, нельзя оставлять наших жен в одиночестве.

Они собрались в молчании. Мужчины помогли девушкам одеться, их прикосновения приятной негой отзывались у девушек. Даша как более смелая, даже позволяла себе заталкивать руки в трусы Явуза, держась за его обрез. Он не останавливал её, лишь прикрыл глаза на мгновение, лицо отражало терпеливое удовольствие действиями девушки.

В отеле, где жили девушки, в холле за ресепшен дремал за стойкой, ночной портье, пожилой турок. Он поднял глаза, увидел двух русских девушек в сопровождении местных мужчин — обнятых, с растрёпанными волосами и странными браслетами на запястьях — и ничего не сказал. Лишь кивнул, и в его усталых глазах мелькнуло что-то между равнодушием и лёгким презрением. Он видел таких сотни за сезон. Доверчивые, красивые, пьяные от внимания и дешёвой романтики. Они приходили и уходили, а он оставался.

В номере, который они занимали вдвоём, царил лёгкий беспорядок. Именно этот беспорядок внезапно показался им постыдным. Как будто эти разбросанные кружевные трусики, тюбики с кремом, мокрые купальники на дверце шкафа выставили напоказ их распутность.

Как только дверь закрылась, вся сдержанность исчезла. Кемаль, не говоря ни слова, сорвал с Леры одежду. Подхватил её на руки и, словно перышко, бросил на кровать. Он навис над ней, тёмные глаза горели желанием.

— Мой цветок, — прошептал он, — теперь я буду поливать тебя своим нектаром всю ночь.

Он раздвинул её ноги и без всяких прелюдий вонзил свой уже снова твёрдый член в мокрую от недавнего секса и морской воды киску. Лера ахнула, застонав от удовольствия. Кемаль методично трахал её жёстко и быстро, показывая секс на пляже был лишь разминкой. Кровать скрипела и качалась под его мощными толчками.

Лера обвила его ногами вокруг пояса, поддаваясь ему, отвечая на каждый его рывок движением бёдер. Впилась пальцами в мощные плечи, чувствуя, как под её ладонями играют мускулы. Между ног хлюпало. От промежности исходили волны приятных ощущений по всему телу. Также слышались хлопки яичек Кемаля об её анус.

Шлюп, шлюп, шлюп, шлюп. Хлоп, хлоп, хлоп, хлоп.

Рядом Явуз не стал тратить время на слова, быстро раздел девушку. Затем просто развернул Дашу спиной к себе, согнул пополам и впечатал её лицо в подушку. Схватил за бёдра и начал вгонять свой толстый член в неё с такой силой, что её ягодицы от каждого удара дрожали, как желе.

— Ты хотела огня, сучка? — рычал он на ухо. — Теперь у тебя будет пожар. — Явуз шлёпнул её по попе, оставив красную отметку на бледной коже, и Даша вскрикнула.

Комната наполнилась звуками — скрип кроватей, стоны девушек, грязные разговоры мужчин на смеси русского и турецкого, шлепки и удары по телу. Это был уже не ритуал, не священный союз. Это необузданная похоть. Мужчины использовали их тела, как им заблагорассудится, а девушки с наслаждением отдавались им, веря, что в этой жестокости проявляется их женская идентичность.

Кемаль зашептал на ушко Лере:

— Ты моя жена, — прошептал он, вгоняя в неё член с глубокой, размеренной силой. Чувствуя его тяжелое дыхание. — И твоя первая обязанность — ублажать мужа. Чувствовать его. Жить для моего удовольствия. И тогда… — он сделал особо жёсткий толчок, от которого у Леры перехватило дыхание, — ты выполнишь свой долг жены уважаемого турка.

Он ненадолго остановился, заставив её почувствовать каждый сантиметр своего члена внутри сжавшегося влагалища.

— Говори, Лера. Скажи, что ты понимаешь свой долг. Скажи, что хочешь ублажать своего мужа.

— Я… хочу, — выдавила из себя Лера, захлёбываясь собственными чувствам

— Отлично, моя ханим, хочу твою попу попробовать, не сопротивляйся. — с усмешкой проговорил Кемаль.

Кемаль вытащил свой член из Леры и перевернул её на живот. Она зажмурилась. Мысли метались между паникой и странным, извращённым любопытством.

Он приподнял её бёдра и, раздвинув ягодицы, без всякой смазки попробовал вонзить свой член в Лерин узкий анус. Она закричала, но член так и не смог взять анальную крепость.

Кемаль медленно отстранился, его взгляд стал сосредоточенным и деловым. Не спеша, он потянулся к своему брючном карману, где лежал маленький, изящный флакончик с тёплым, золотистым маслом — часть всегда готового «арсенала» для таких моментов. Он выдавил немного на ладонь, согрел между пальцами.

— Видишь? — его голос был спокоен и уверен. — Всё должно быть подготовлено. Всё — с заботой. Я не хочу причинять тебе боль, хаятим (дорогая на тур.). Я хочу показать тебе наслаждение там.

Он нанёс масло на свой член, тщательно промаслив до самого основания, превратив в скользящий, блестящий инструмент. Затем, не торопясь вернулся к Лере.

— Дыши, — повторил Кемаль, и его палец, теперь легко, благодаря маслу, преодолел первое сопротивление. — Расслабься. Это не вторжение. Это… приглашение в новый мир. Мир анального секса. Мир экстаза.

Теперь обрезанный член Кемаля вошел в Леру без сучка и задоринки с черного хода. Она чувствовала боль и заполненность в попе. Когда ритм его движений стал увереннее, глубже почувствовала, как где-то в глубине, сквозь боль и странное распирание, начало проклёвываться совершенно иное ощущение. Оно было смутным, извращённым, рождённым не от нежности, а от самого акта подчинения. Её собственная рука, будто помимо воли, потянулась вниз, к промежности. Когда пальцы Леры коснулись клитора, она вздрогнула — чувствительность болезненная и невыносимо сладкая одновременно.

Явуз, наблюдавший за процессом анальной ебли Леры, почувствовал, как член еще больше затвердел. Ощутил сердцебиение, запредельное возбуждение. Зрелище полного подчинения Леры безумно понравилось.

Явуз без церемоний вытащил свой член из растраханной киски Даши, заставив ахнуть от внезапной пустоты. Прежде чем она успела что-то понять или возмутиться, его рука схватилась за тёмные волосы Даши. Он повернул её голову с чётким, механическим движением, заставив смотреть снизу вверх.

— Открой, — властно сказал Явуз.

Даша попыталась отстраниться, инстинктивно сжала челюсти. Гордость вспыхнула в ней протестующим огнём. Но жесткая хватка Явуза не давала нормально сопротивляться. Она решила отступить, чтобы показать какие русские девушки страстные.

Дашины губы разомкнулись — не в покорной улыбке, а в молчаливом, злом оскале.

Явуз, не меняя выражения лица, ввёл ей в рот сразу несколько сантиметров своего члена, глубоко, миндалин. Даша подавилась. Её тело вздрогнуло, грудная клетка сжалась в безуспешной попытке вдохнуть. Слёзы мгновенно выступили на глазах. Закашлялась, пытаясь вытолкнуть член, но ничего не получилось.

— Глотай, — прорычал Явуз сверху, не двигаясь, позволяя ей бороться с рвотным рефлексом, ощущать каждый миллиметр инородной плоти в своём горле. — Глотай или задыхайся. Выбирай. Ты же сильная. Докажи.

И, сквозь панику и удушье, азарт, желание Даша начала глотать. Она сделал мучительный, судорожный глоток, напрягла горло, пытаясь обуздать рвотный рефлекс. Это сработало. Затем воздух рванул в лёгкие жгучей струёй.

Удовлетворённо хмыкнув, Явуз начал двигаться. Не для её удовольствия, а для своего. Короткие, резкие толчки, каждый из которых посылал его член глубже в её сжатое горло. Он не давал ей ритма, не позволял приспособиться. Он брал медленно, или резко ускорялся, как хотел. Её слюна, слёзы и чавкающие, давящиеся звуки были музыкой.

Тем временем Кемаль с низким, протяжным рыком вдавился в Леру в последний раз и начал изливаться — горячие, густые толчки спермы заполняли её прямую кишку, — Лера почувствовала, как внутри всё сжимается и пульсирует в ответ. Её собственный оргазм накрыл волной: тяжёлый, глубокий, будто выворачивающий наизнанку. Пальцы на клиторе двигались судорожно, тело выгнулось дугой, из горла вырвались стоны.

Кемаль медленно вышел, оставляя за собой липкую, тёплую дорожку, которая тут же потекла по внутренней стороне бедра Леры. Она осталась лежать на животе, тяжело дыша, попа всё ещё подрагивала, анус пульсировал, не сразу закрываясь после такого растяжения. Сперма Кемаля медленно вытекала, смешиваясь с маслом, и это ощущение — липкое, горячее, чужое — почему-то заставляло Леру снова сжимать бёдра.

Явуз тоже подходил к концу. Резко вытащил член изо рта Даши — она задохнулась, кашлянула, слюна потянулась длинными прозрачными нитями от губ к блестящей головке. Не давая ей опомниться, он схватил её за волосы у корней и одним движением развернул спиной к себе. Даша инстинктивно упала на четвереньки, прогнулась в пояснице, выставляя попу вверх — как будто тело само знало, чего от него ждут.

Он не спрашивал разрешения. Просто приставил всё ещё скользкий от её слюны и соков член к анусу — тому самому, который до этого вечера оставался нетронутым. Даша напряглась, дыхание сбилось, но она не отстранилась. Наоборот — чуть подалась назад, словно проверяя себя.

Явуз плюнул прямо между ягодиц — один густой плевок, потом второй — и медленно, но неумолимо продавил головку внутрь. Даша зашипела сквозь зубы, вцепилась пальцами в простыню. Жжение было острым, почти невыносимым, но через секунду смешалось с тем самым странным, запретным кайфом заполненности. Он вошёл глубже — сантиметр за сантиметром, пока бёдра не прижались к её ягодицам.

— Расслабься, сучка, — прорычал он тихо, почти у самого уха. — Ты же хотела быть сильной. Докажи.

Он начал двигаться — сначала медленно, давая ей привыкнуть к ощущению, потом быстрее. Каждый толчок сопровождался влажным шлепком, её ягодицы дрожали, расходились волнами. Даша стонала — сначала сквозь зубы, потом уже в голос, низко и хрипло. Её рука снова потянулась вниз, пальцы нашли клитор, начали тереть яростно, жадно.

Явуз схватил её за бёдра обеими руками, впиваясь пальцами в кожу так, что останутся синяки. Темп ускорился — теперь это были короткие, резкие удары, каждый раз до упора. Кровать скрипела, изголовье билось о стену. Даша уже не сдерживалась — кричала в подушку, тело тряслось, пот стекал по спине.

— Кончай со мной, — приказал он сквозь зубы. — Кончай, пока я заливаю твою жопу.

Даша вздрогнула всем телом. Её пальцы на клиторе замерли на мгновение — и потом оргазм накрыл её как удар. Она завыла, прогнулась ещё сильнее, анус судорожно сжался вокруг члена Явуза. Это добило его.

Он вдавился до самого основания, зарычал низко, по-звериному — и начал кончать. Горячие, густые толчки спермы заполняли её прямую кишку — один, второй, третий… Даша чувствовала каждый из них: как внутри становится тепло, полно, липко. Когда он закончил, член всё ещё пульсировал внутри, медленно опадая.

Явуз не спешил выходить. Подождал несколько секунд, наслаждаясь тем, как её анус всё ещё слабо сжимается вокруг него, пытаясь удержать. Потом медленно вытащил — с влажным чмоканьем. Сперма тут же потекла наружу — белая, густая, смешанная с маслом и её собственными соками. Она стекала по внутренней стороне бедра, капала на простыню.

Даша обмякла, упала на живот, тяжело дыша. Попа горела, внутри всё пульсировало, ощущение чужой спермы внутри было одновременно унизительным и странно успокаивающим.

Явуз перевернул её на спину — грубо, но страстно. Сел верхом на грудь, член — уже полувялый, липкий, блестящий от всего, что на нём осталось — оказался прямо у её лица.

— Открой, — коротко приказал он.

Даша послушно разомкнула губы. Глаза полузакрыты, ресницы слиплись от слёз и пота.

Он ввёл член ей в рот — медленно, до середины. Вкус был резким: сперма, её собственный анус, слюна — всё смешалось в один густой, солоновато-горький коктейль. Даша подавилась, но он не дал отстраниться — просто держал за затылок. Сил на сопротивление не было. Она приняла свой естество. Она женщина, он мужчина. Даша подчиняется и ублажает.

— Почисти, — сказал он спокойно, почти буднично. — Всё до последней капли. Ты же моя хорошая девочка.

Она начала сосать — медленно, старательно. Языком обвела головку, прошлась по всей длине, слизывая остатки. Глотала — с трудом, но глотала. Явуз смотрел сверху вниз, поглаживая её по щеке большим пальцем — почти нежно.

— Вот так… умница… — тихо повторял он. — Всё вылижи. Ничего не должно остаться.

Они все лежали обессиленные. Мужчины лежали и ласково шептали своим девушкам. Они чувствовали себя использованными, но в их наивных головах это не было унижением. Это было доказательством того, насколько они были хороши в постели. Как сильно они смогли зажечь этих мужчин.

Девушки после оргазма находились в приятной неге. Лера, прижавшись к груди Кемаля, слушала его тихие, восхищённые слова о её «нежности» и «совершенстве» и чувствовала, как её сердце переполняется чем-то тёплым и важным. Она была избрана турком. Оказалась в мире взрослой, всепоглощающей страсти, где о ней заботились и восхищались. Смутные тревоги тонули в усталости и ласке рук.

А Даша, позволив Явузу обнять себя с нежностью, уткнулась в шею. Она выдержала. Прошла все испытания Явуза, приняла все вызовы и оказалась достаточно сильной.

Они не видели, как над их спутанными волосами Кемаль и Явуз перекинулись быстрым, абсолютно трезвым взглядом — взглядом коллег, завершивших успешную рабочую смену. В котором читалась удовлетворённость, лёгкая скука и уже зреющий план на завтра.

Девушки не знали, что для Кемаля и Явуза это была лишь одна из множества таких ночей. Что их красивые слова были отточенным годами сценарием, а кожаные браслеты — просто реквизитом. Для них Лера и Даша были всего лишь двумя очередными русскими шлюхами, которые поверили в сказку и отдались им с наивным восторгом.

Но девушки этого не знали. И в эту ночь они по-настоящему счастливы быть «женами» турков.

пишите, жду комментарии, без хейта, пожалуйста, обратная положительная связь ускоряет написание

https://t.me/daisy_tellstories