Это было весной, когда им обоим только исполнилось семнадцать. Акира и Юми учились в одном классе старшей школы, сидели за одной партой у окна, откуда виден был школьный двор с цветущими вишнями. Они дружили с первого класса: он всегда помогал ей с математикой, носил её рюкзак, когда она жаловалась на тяжёлый учебник по химии, защищал от старшеклассников, которые иногда дразнили её за высокий хвост и слишком милое лицо.

Юми была той девочкой, от которой невозможно отвести взгляд: светлые волосы, большие голубые глаза, нежная кожа, всегда чуть розовая на щеках. Она носила школьную форму с короткой юбкой, и Акира каждый раз краснел, когда случайно касался её коленки под партой. Он был обычным парнем — тёмные волосы, мягкие черты лица, тихий голос, но в нём была сила, которую Юми чувствовала каждый раз, когда он вставал между ней и кем-то, кто пытался её обидеть.

Они любили друг друга. Не говорили об этом вслух, но знали. Вечерами переписывались до глубокой ночи, делились секретами, мечтами. Юми часто писала: «Ты самый лучший, Акира. Я хочу, чтобы ты был моим первым». Он отвечал стеснительно: «И я хочу, чтобы ты была моей». Это было нежно, чисто, как первая любовь.

Однажды в мае Юми решилась.

«Пойдём после уроков в лес? К тому обрыву, откуда город видно. Хочу побыть с тобой наедине».

Акира кивнул сразу. Сердце колотилось.

Они шли по тропинке, держась за руки. Солнце садилось, окрашивая небо в розовый и золотой. Лес пах хвоей и цветами. Дошли до обрыва — там была маленькая поляна, скрытая от чужих глаз. Внизу раскинулся город: огни уже начинали зажигаться, река блестела, как серебряная лента.

Юми постелила свою кофту на траву. Легла на спину, потянула Акиру за руку.

«Я хочу, чтобы это было с тобой. Сейчас. Пожалуйста».

Акира лёг рядом, поцеловал её — сначала осторожно в губы, потом глубже, когда она ответила. Его руки дрожали, когда расстёгивали пуговицы её блузки. Юми помогла ему снять с себя всё — юбку, трусики, лифчик. Она лежала голая под открытым небом, кожа покрылась мурашками от прохладного ветерка и от возбуждения. Соски затвердели, между ног уже было мокро — она хотела его так сильно, что болело внизу живота.

Акира разделся тоже. Его член уже стоял — не слишком большой, но твёрдый, головка блестела от предсемени. Он лёг между её ног, поцеловал шею, грудь, живот. Юми выгнулась, когда его губы коснулись её киски — нежной, розовой, ещё никогда не тронутой никем. Он лизал осторожно, пробуя вкус, находя клитор. Юми стонала тихо, пальцы зарылись в его волосы.

«Акира... пожалуйста... войди в меня... я хочу тебя внутри...»

Он поднялся, направил член. Головка упёрлась в вход — мокрый, горячий, готовый. Юми раздвинула ноги шире, приподняла бёдра.

Акира толкнулся.

И... ничего.

Головка просто упёрлась в плотную преграду. Не вошла. Юми поморщилась от давления, но не от боли. Акира попробовал снова — сильнее, но осторожно, чтобы не сделать больно. Снова упор. Целка была невероятно тугой, как будто из резины — не рвалась, только растягивалась чуть-чуть и возвращалась.

Они пробовали долго. Менялись позами — она сверху, он сзади, лёжа на боку. Юми была мокрой до бёдер, член Акиры скользил по губам, по клитору, но внутрь не проходил. Каждый раз — тупой упор, давление, лёгкая боль для неё и отчаяние для него.

«Почему... почему не получается...» — прошептала Юми, слёзы навернулись на глаза. Она хотела отдаться ему полностью, а тело не пускало.

Акира обнял её, прижал к себе.

«Не плачь... мы найдём способ... я люблю тебя любой...»

Они оделись молча. Шли домой, держась за руки, но уже без той лёгкости. В груди у обоих — тяжесть. Юми чувствовала себя неполноценной. Акира — беспомощным.

Через неделю Юми услышала от подруги шепотом: в городе есть Мастер. Мужчина, который помогает девушкам с «нервущейся целкой». Говорят, он делает это профессионально, без боли... ну, почти без. И бесплатно. Только одно условие — он всегда кончает внутрь. И нельзя мыться после. Чтобы «природа взяла своё». А потом можно выпить таблетку.

Юми сначала испугалась. Но потом подумала: если целка исчезнет, Акире будет так приятно меня ебать. Он сможет входить глубоко, без преграды. Мы будем настоящими любовниками. Это ради нас.

Она записалась по номеру, который дала подруга.

Вечером в пятницу Юми сказала родителям, что идёт к подруге учить уроки. Надела своё любимое летнее платье — лёгкое, белое, с тонкими трусиками под ним. Волосы собрала в высокий хвост. Была в романтическом настроении — представляла, как потом расскажет Акире, как они наконец-то сольются.

Дом Мастера был на окраине — старый особняк с затемнёнными окнами. Дверь открыл он сам: высокий, за сорок, с короткими седеющими волосами, строгим взглядом. В белой рубашке и брюках. Никаких лишних слов.

«Раздевайся. Полностью».

Юми покраснела, но послушалась. Сняла платье, лифчик, трусики. Стояла голая в коридоре, прикрываясь руками. Мастер взял за руку, повёл в комнату — там было гинекологическое кресло, яркий свет, инструменты на столике.

Он уложил её, зафиксировал ноги в стременах — широко раздвинутые, колени согнуты. Юми почувствовала холод металла, стыд от того, что всё открыто. Киска была уже чуть влажной — от нервов, от странного возбуждения.

Мастер надел перчатки. Сначала осмотрел пальцами — ввёл два, растянул вход. Юми вздрогнула.

«Очень плотная плева. С микродырочкой. Классика».

Он взял странный инструмент — тонкий гибкий шнур с маленьким наконечником и вибратором внутри.

«Это расслабит. И расширит проход».

Он ввёл шнур медленно. Юми почувствовала, как он проходит через крошечное отверстие в плеве — не рвёт, просто протискивается. Наконечник упёрся в шейку матки. Потом Мастер включил вибрацию.

Юми ахнула.

Вибрация была глубокой, прямой. Волны шли в самую матку, по всему тазу. Клитор набух, соски затвердели. Она начала дышать чаще, бёдра задрожали.

«Ох... что это... ах...»

Мастер регулировал интенсивность. Юми текла — обильно, сок капал на кресло. Она выгибалась, стонала.

«Пожалуйста... это слишком... я... я хочу...»

«Что ты хочешь?» — спросил он спокойно.

«Выебите меня... пожалуйста... я не могу больше...»

Стыд жёг щёки, но тело требовало.

Мастер снял брюки. Член был большим — толстым, длинным, с тяжёлой головкой. Он надел презерватив? Нет. Голый.

Он встал между её ног. Головка упёрлась в вход.

«Будет больно. Один раз».

И толкнулся.

Резко. Сильно. До упора.

Юми закричала.

Плева рванула — острая, жгучая боль, как будто внутри что-то порвалось. Член вошёл полностью, упёрся в матку. Кровь потекла — тёплая, липкая.

Мастер не дал опомниться. Начал двигаться — жёстко, глубоко, ритмично. Каждый толчок — до конца, с хлопком яиц о её попку.

Юми плакала. Боль смешивалась с удовольствием — вибрация шнура всё ещё работала внутри, член тёр новые, чувствительные места. Её тело предавало: киска сжималась вокруг него, сок тек смешанный с кровью.

«Плачь, девочка. Кричи. Это нормально. Скоро будет хорошо».

Он ускорялся. Юми стонала громче — слёзы по щекам, но бёдра начали подмахивать сами. Оргазм подкатил внезапно — мощный, разрушительный. Она закричала, тело содрогнулось, киска запульсировала вокруг члена.

Мастер зарычал и кончил.

Глубоко. Без предупреждения. Горячие струи ударили в матку — одна за другой. Много. Он держал её за бёдра, вливал всё до капли.

Шнур вынул. Кровь и сперма сразу потекли из растянутого входа.

«Условие знаешь. Не мойся. Иди домой так».

Юми встала на дрожащих ногах. Надела трусики — тонкие, белые. Сперма сразу пропитала ткань, начала течь по бёдрам вместе с кровью. Платье прилипло. Она шла к двери, чувствуя, как всё стекает по ногам — тёплое, липкое, унизительное.

На улице была ночь. Прохладный воздух холодил мокрые бёдра. Юми шла быстро, опустив голову. Подтёки на ногах были видны в свете фонарей — белые и розовые струйки. Она боялась, что кто-то заметит. Но улица была пустой.

Дома родители спали. Юми заперлась в ванной.

Сняла трусики — они были насквозь мокрые от спермы и крови. Посмотрела в зеркало: вход красный, опухший, из него всё ещё капало.

Она включила душ — горячий, сильный. Рыдала под струями.

Сначала дрочила, представляя Акиру — как он войдёт в неё теперь легко, как будет любить. Но образ быстро сменился. Мастер. Его грубая сила, толстый член, как он рвал её, как кончал внутрь.

Юми кончила мгновенно — сильно, с криком, который заглушила рукой. Ноги подкосились.

Она сидела на полу душа, вода лилась по лицу, смешиваясь со слезами.

Она уже была женщиной.