Я уже третий месяц хожу к психологу. Ее зовут Полина, и она снимает кабинет недалеко от моего дома, так что удобно после работы сразу к ней, а потом домой. Ее кабинетобставлен бедно: простые стены, стол, пара кресел и кушетка, на которой я настаиваю лежать каждый сеанс, чтобы хоть немного чувствовать себя героем фильма. Полина сказала, обычно ее никто не занимает, но мне нравится — расслабляет.

В тот день первые полчаса прошли как обычно: я вываливал всю усталость от работы — босс-зануда, коллеги-лентяи, зарплата на еду и коммуналку; бытовуха — грязная посуда, сломанный кран; соседи — орут по ночам; женщины — бывшая не отстает, новые не клеятся. Выдохнул, замолк — легче стало.

Полина задала типичный вопрос: "Что бы ты хотел обсудить сегодня?" Я замолк, чувствуя, как щеки теплеют — тема была, но стыдная. Молчал, ерзал.

Она терпеливо ждала, потом мягко: "Что-то беспокоит, Слава? Ты кажешься напряженным."

"Да... но неловко говорить."

"Это нормально. Здесь безопасно, помни. Что чувствуешь, когда молчишь?"

"Вину. Как будто упускаю шанс."

"А если скажешь — что изменится?"

"Может, легче станет. Но страшно."

"Страшно чего? Осуждения? Я не судья, Слава."

"Ладно... сдаюсь. Будь что будет."

Я закрыл глаза — так легче, мир сузился до темноты и ее голоса. "Это фантазия, Полина. Появилась недавно, теперь каждый вечер перед сном — в голове. Не отпускает, возбуждает. Прихожу на сеанс, кабинет как всегда — лампа светит мягко, твой чай пахнет. Ты встречаешь у двери, улыбаешься: тепло, как всегда. 'Проходи, Слава'. Ложусь на кушетку, жалуюсь на жизнь. Ты слушаешь, киваешь, и вдруг — твоя рука на голове. Гладишь по волосам, пальцы от лба к затылку: 'Бедный Слава, как тяжело, ты сильный, замечательный'. Прикосновения успокаивают. Ты гладишь по щеке, шее, плечу: 'Ты привлекательный, все будет хорошо'. Слова льются медом, я таю. Поворачиваюсь — твои глаза близко, наклоняешься, целуешь лоб, щеку, губы — нежно, потом глубже, язык танцует. Руки расстегивают рубашку, гладят грудь, соски — электричество по телу. Обнимаю, целую шею, вдыхаю парфюм. Шепчу: 'Поля...' Ты говоришь: 'Расслабься, позволь мне позаботиться'."

Фантазия оживает в деталях, и я рассказываю ее, чувствуя, как возбуждение нарастает от собственных слов — член твердеет в джинсах, дыхание учащается, но глаза закрыты, так легче. "Ты встаешь с кресла, подходишь ближе — твоя фигура над мной, блузка облегает грудь, полную, третьего размера, видны очертания бюстгальтера. Наклоняешься, целуешь меня снова — губы мягкие, теплые, с привкусом чая, который ты пила. Я отвечаю жадно, руки скользят по твоей спине, расстегиваю блузку — пуговицы одна за одной, ткань расходится, открывая кожу, гладкую, теплую. Бюстгальтер кружевной, черный, грудь выпирает, соски твердые, проступают через ткань — я целую ложбинку между ними, вдыхаю твой запах, руки сжимают, мнут, пальцы щипают соски через кружево. Ты стонешь тихо, низко, рука в моих волосах тянет ближе: 'Да, Слава, вот так... ты такой нежный'. Я расстегиваю бюстгальтер — он падает, грудь освобождается, тяжелая, с темными сосками, торчащими от возбуждения. Беру в рот — посасываю, язык кружит, губы обхватывают, ты выгибаешься, бедра прижимаются к краю кушетки, стоны становятся громче".

Я продолжаю, голос хрипнет, фантазия разворачивается кадрами: "Твои руки спускаются ниже — расстегиваешь мои джинсы, достаешь член, гладишь медленно, от основания к кончику, пальцы обхватывают туго, дрочишь ритмично, шепчешь: 'Какой красивый, Слава, такой большой, ты меня заводишь'. Наслаждение накатывает, я рычу, бедра толкаются в твою руку. Ты опускаешься на колени у кушетки, не отрывая глаз, берешь в рот — губы обхватывают головку, теплые, влажные, язык закручивается спиралью по уздечке, сосешь глубже, с всасыванием, щеки втягиваются, руки массируют яйца, сжимают нежно, пальцы скользят по стволу, вверх-вниз, в ритме сосущих движений. Я держу твою голову — волосы мягкие, пучок развязывается, пряди падают на лицо — надавливаю слегка, трахаю рот медленно, чувствуя, как горло сжимается вокруг, ты не давишься, а стонешь вибрацией, глаза смотрят вверх, полные нежности и желания. 'Да, Поля, продолжай, ты такая заботливая, ' — шепчу в фантазии, и это заводит еще сильнее. Ты ускоряешься, голова двигается быстрее, язык давит на уздечку, сосет, вибрирует — кайф волнами, я на грани, но ты чувствуешь и замедляешься, дразнишь, чтобы продлить".

Пауза — дыхание сбивается, но продолжаю, детализируя: "Ты встаешь, снимаешь юбку — она падает, открывая чулки на подвязках, трусики кружевные, мокрые от возбуждения, пятно проступает. Сажусь на край кушетки, раздвигаешь ноги — я опускаюсь, целую внутреннюю сторону бедер, вдыхаю аромат твоей кожи, язык скользит по трусикам, надавливаю на клитор через ткань, чувствуя, как он твердый, набухший. Ты стонешь: 'Да, Слава, лижи меня нежно'. Отодвигаю трусики — киска гладкая, влажная, губы набухшие, клитор торчит, розовый. Язык кружит вокруг клитора, пальцы входят внутрь, крутят, находят точку G, трут ритмично. Ты дрожишь, бедра сжимают мою голову, стоны громче, тело выгибается, руки в моих волосах дергают: 'Глубже, Слава, не останавливайся'. Я добавляю второй палец, трахаю рукой мягко, язык давит на клитор, сосет, вибрирует — ты кончаешь, сок хлынул на язык, тело бьется в конвульсиях, крик тихий, но страстный, ногти царапают мою спину нежно. Я слизываю все, целую бедра, поднимаюсь".

"Потом ты садишься на меня верхом — трусики в сторону, опускаешься на член медленно, опираясь руками на мою грудь, стонешь гортанно, киска обхватывает туго, горячая, влажная после оргазма. Двигаешься — вверх-вниз, кругами бедер, грудь колышется перед лицом, соски трутся о мою кожу, я ловлю один губами, посасываю, губы обхватывают, ты выгибаешься, я сжимаю попку — упругую, круглую, пальцы впиваются нежно, направляю, ускоряю толчки снизу. 'Да, Слава, люби меня сильнее, ' — шепчешь, попка хлопает о бедра, киска сжимается ритмично, соки текут по члену. Ты наклоняешься, целуешь меня жадно, языки сплетаются, я мну твою грудь, щипаю соски — ты дрожишь, оргазм накатывает, тело сжимается, киска пульсирует, крик срывается в поцелуй, ногти впиваются в плечи. Я переворачиваю тебя — на спину на кушетке, ноги на плечи, вхожу глубоко, трахаю ритмично, хлопки громкие, яйца шлепают по попке, твоя грудь прыгает, соски торчат, я целую ноги, кусаю бедра нежно. Ты бьешься в оргазме, сжимаясь, я кончаю внутрь — сперма горячая, волнами, рычу, обнимаю крепко, целую, пока тела дрожат".

Замолкаю, дыхание тяжелое, тело горит, возбуждение на пике. Полина молчит секунду — слышу, как ее дыхание чуть сбивается, она ерзает в кресле, голос, когда заговорила, чуть хрипловатый: "Слава, спасибо за доверие. Это было смело. Давайте разберемся вместе, без спешки.

Сначала хочу сказать: сексуальные фантазии — это естественная часть человеческой психики. Они часто возникают из наших потребностей в заботе, близости или контроле, особенно когда в реальной жизни мы чувствуем дефицит. В твоей фантазии я вижу тему утешения — ты ищешь кого-то, кто увидит твою уязвимость, похвалит, поддержит. Это может быть связано с тем, о чем мы говорили раньше: одиночество, стресс от работы, чувство недооцененности. Фантазия дает то, чего не хватает, — и это не 'плохо' или 'стыдно', а просто сигнал от подсознания.

Но здесь есть и перенос — в терапии это когда клиент проецирует чувства на терапевта. Ты видишь во мне фигуру, которая 'спасает' или 'заботится', и фантазия усиливает это. Это нормально, но важно помнить: наши отношения — профессиональные, они для твоего роста, а не для реального воплощения. Если это вызывает дискомфорт, мы можем обсудить, стоит ли продолжать терапию со мной или перейти к коллеге.

Как ты себя чувствуешь сейчас, после того, как рассказал? Есть облегчение? Или, может, возбуждение усилилось? Давайте посмотрим, что эта фантазия значит для тебя на самом деле — какие нужды она удовлетворяет? Мы можем поработать над тем, чтобы найти здоровые способы реализовать эти желания в жизни — через отношения, самоуспокоение или хобби. Ты готов обсудить дальше?"