После того утра всё изменилось. Оля сильно замкнулась. На следующий день она почти не смотрела мне в глаза, а когда я пытался обнять её или пошутить, как раньше, она мягко отстранялась. Стыд буквально пожирал её изнутри. «Мы перешли грань», — сказала она однажды по телефону и попросила дать ей время. Я пытался быть понимающим, но внутри меня всё кипело. Я хотел её ещё сильнее.

Мы отдалились. Две недели почти не общались по-настоящему. Но я был настырным. Когда пришла приглашение на большую тусовку на даче у общего друга, я сразу понял — это мой шанс.

На даче было шумно: музыка, куча народа, алкоголь лился рекой. Мы с Олей периодически пересекались взглядами, но она старалась держаться в компании. К вечеру все полезли в сауну. Жаркая, влажная парилка быстро всех распалила и расслабила, включая меня и Олю. Мы хотя бы начали разговаривать. Через пару часов как будто вернулись на уровень френдзоны, и на том спасибо.

Еще спустя через час, когда тусовка угасала я предложил Оле последний заход в сауну, пока она окончательно не остыла. Мы зашли в уже подостывшую парилку, там было пусто и сумрачно. Только тусклый свет от лампы под потолком. Оля легла на нижней полке на животе, лицом вниз, попкой вверх. Я уселся рядом в ее ногах. Её круглая, красивая попка так соблазнительно торчала, что у меня мгновенно пересохло во рту.

— Оля... сестренка...

Она резко повернула голову.

— Слава, нет. Пожалуйста, забудь тот случай. Это было ошибкой. Мы не должны больше так.

Я кивнул, делая вид, что сдаюсь.

— Хорошо. Забудем.

Я сел ближе и положил ладонь ей на ногу. Кожа была горячей. Медленно поводил рукой по голени пару минут, потом пару пару минут бедро, потом начал гладить её упругую попку. Оля напряглась.

— Слава... не надо начинать. Не стоит...

Но я уже не мог остановиться. Моя ладонь властно погладила её ягодицу, потом слегка сжала.

— Ты игнорировала меня две недели, — тихо сказал я, меняя тон на более строгий. — Это очень плохой поступок. Ты должна быть наказана за это.

И резко, без предупреждения, сильно шлёпнул её по правой ягодице.

— Ааах! — невольно вырвался у Оли громкий стон. Она вздрогнула всем телом, но не попыталась отодвинуться.

— Вот видишь? — я шлёпнул ещё раз, сильнее. — Ты заслужила.

Меня накрыла и настоящая злость за ее игнор, и наигранная жесткость, и возбуждение. Я начал методично наказывать её. Шлепки звучали звонко в тишине парилки. Её попка быстро покрылась ярко-розовыми отпечатками моих ладоней. Каждый удар заставлял её дёргаться и тихо постанывать. Я видел, как она сжимает бёдра, пытаясь унять нарастающее возбуждение.

— Ты плохая девочка, Оля... — рычал я, шлёпая то по одной, то по другой ягодице. — Две недели заставляла меня страдать.

— Я... ах!.. я не хотела... — стонала она, уже явно возбуждённая. Её голос дрожал. — Слава... пожалуйста...

— Пожалуйста — что? — я шлёпнул особенно сильно по самой нижней части попки, почти по бёдрам.

Оля громко застонала и невольно выгнула спину, сильнее подставляя задницу.

— Накажи меня, папочка! — вырвалось у неё внезапно.

Я на секунду охуел, замер с поднятой рукой. Она тоже замерла, осознав, что сказала. Но потом я понял — и ухмыльнулся.

— Так вот как ты хочешь... детка!

Оля тяжело дышала, лицо было полностью красным — и не только от жара сауны.

— Да... — тихо выдохнула она, сдаваясь. — Папочка... накажи меня сильнее... я была плохой...

Теперь игра пошла по полной. Стянул ниже трусы и шлёпал её жёстче, иногда гладя между ударами мокрую щёлку. Она текла очень сильно. Оля стонала всё громче, совершенно забыв обо всем вокруг.

— Хватит... — наконец выдохнула она дрожащим голосом. — Я... я заглажу вину... пожалуйста, папочка...

Я встал перед ней. Оля сползла с полки на колени прямо на деревянный пол парилки. Её глаза были затуманены, губы приоткрыты. Она быстро стянула с меня шорты и жадно взяла мой твёрдый, пульсирующий член в рот.

— Вот так, хорошая девочка... — простонал я, запустив пальцы ей в волосы. — Заглаживай свою вину перед папочкой.

Оля сосала старательно и глубоко. Её горячий, влажный рот плотно обхватывал меня, язык активно работал по головке. Она смотрела мне в глаза снизу вверх, полностью отдаваясь. Я трахал её в рот, держа за голову, иногда глубоко засовывая, от чего она тихо давилась, но не останавливалась.

Когда я почувствовал, что уже на пределе, я начал двигаться быстрее.

— Сейчас, детка... я кончаю...

В этот момент краем глаза я заметил движение за прозрачной дверью парилки. Там, в полумраке предбанника, стоял кто-то и смотрел. Сердце резко ёбнулось, но было уже поздно.

Я с громким стоном кончил. Густые, горячие струи спермы били Оле прямо в рот и на язык. Она не отстранилась — послушно глотала, продолжая сосать, пока я не отдал всё до последней капли.

Только когда я закончил, она медленно выпустила член изо рта и посмотрела на меня затуманенным взглядом. Я быстро взглянул на дверь — фигура уже исчезла.

Оля ничего не заметила.

Я тяжело дышал, гладя её по волосам.

— Хорошая девочка... — прошептал я, поклаживая ее лицо.