Фитнес-ёбарь

Зал пустовал, освещенный лишь тусклым светом дежурных ламп. Шум кондиционера едва заглушал учащенное дыхание Светланы. Она стояла посреди зала, в том самом, блять, обтягивающем костюме, который так взволновал Олега. Нежная, почти прозрачная ткань выдавала каждую линию её тела, каждое напряжение мышцы.

Олег подошел к ней, не торопясь. В его глазах не было ни капли сомнения, только жгучее, животное желание. Он остановился в шаге от неё, и её сердце заколотилось, как бешеный бубно́бой.

— Ты права, Олег, — прошептала она, её голос был хриплым. — В этом зале, в этом костюме, я не смогу долго заниматься. Я вообще не смогу заниматься. Я...

— Я знаю, — перебил он, его низкий, глубокий голос звучал как бархат. — И знаешь, Светлана, я тоже не хочу, чтобы ты занималась этой хуебздой. У меня для тебя другие тренировки.

Его пальцы, сильные и уверенные, коснулись её плеча, затем медленно скользнули по ключице, по груди, обтянутой тонкой тканью. Она закрыла глаза, глубоко вдыхая его вонь — смесь пота, мужского одеколона и чего-то такого, что заставляло её инстинкты ора́тъ.

— Сначала разминка, — пробормотал он, притягивая её к себе. Его губы коснулись её шеи, оставив влажный след, и она, блять, вздрогнула. Она чувствовала, как его горячее дыхание обжигает её кожу.

Олег не спешил. Он целовал её медленно, оставляя след за следом на её шее, на груди. Его руки опустились на её бёдра, затем подхватили её, приподнимая и сажая на край тренажера. Светлана обхватила его ногами, прижимаясь к нему всем своим телом.

— Ты такая... горячая, — прорычал он, и его голос дрогнул. — Я хочу тебя насадить на свой волосатый мотороллер, Светлана. Здесь и сейчас.

Она ничего не ответила, лишь кивнула гривой, впиваясь пальцами в его плечи. Она не хотела слов, она хотела пиздоворотинга. Она хотела чтоб он рвал её, рвал её ды́рку.

И он не заставил себя ждать. Он стянул её штаны, и её трусики, мокрые уже от желания, оказались в руках Олега. Она чувствовала, как его рука скользнула по её телу, затем остановилась.

— Какая ты мокрая, блядь, — прошептал он, и она поняла, что он тоже на пределе.

Олег, не церемонился. Он был не просто ёбарем, он был, блядь, машиной для про́ёба. Он сорвал с неё остатки одежды, и она, почувствовала себя последней мазаной шлюхой. Её тело, казалось, кричало, но не от боли, а от ебанного, животного наслаждения. Олег трахал её на тренажёре, потом на полу, потом, блядь, на беговой дорожке. Он не давал ей передышки, и она, сука, хотела этого ещё и ещё. Она забыла про мужа, про детей, про всё на свете. Сейчас была только она, Олег и их грязный, животный секс. Она стонала, кричала, выгибалась, и он, Олег, был её пиздово́ро́то́м.

И вот, когда они оба, изнеможенные, лежали на полу, запыхавшиеся, двери зала открылись. На пороге стоял... её муж.

Светлана, в ужасе, попыталась прикрыться, но было уже поздно.

— Олег,

Олег, ничуть не смутившись, поднялся, протянул руку мужу Светланы и сказал:

— Всё по плану. Разминку закончили, теперь можно переходить к основному блюду.

И тут Светлана поняла. Её муж, её Олег, её жизнь — это всё был один, блять, большой, извращённый сценарий. Её муж тоже хотел, чтобы она была с Олегом.

Муж Светланы Николай, который до этого момента был образцом спокойствия, вдруг задрожал. Но не от ярости. От предвкушения.

— какого хуя Олег? Ты что не мог меня дождаться?

— А что, блять, тебе не нравится? Ты же сам её сюда привёл. Сам ей этот костюм купил. Или ты думал, что я буду просто смотреть, как она трясёт здесь своей пиздой или с тобой трахается?

— Нет, — прохрипел Николай. — Нет. Я... я хочу смотреть. Ты же знаешь, я тебя об этом говодрил.

Олег кивнул, и его взгляд стал ещё более хищным. Он прижал Николая к полу, но не для того, чтобы душить. Он, блять, просто заставил его смотреть. Смотреть на Светлану, которая, как последняя шлюха, сидела на тренажёре. Он начал трахать её, прямо там, на глазах у её рогоносца.

Светлана, видя, что происходит, не сопротивлялась. Она, наоборот, стонала, и её стоны были всё громче и громче. Она смотрела на своего мужа, и в её глазах была смесь страха, возбуждения и чего-то такого, что заставляло его чувствовать себя последним куском дерьма.

— Смотри, сука, — прорычал Олег, — смотри, как я трахаю твою бля́дь. Смотри, как она меня хочет.

И рогоносец смотрел. Он не мог отвести глаз. Он смотрел, как его жена, которую он считал своей, отдаётся другому, и ему, блять, это нравилось. Он чувствовал себя униженным, но в то же время, это унижение давало ему какое-то извращённое, больное наслаждение.

Олег, не обращая внимания на Николая, продолжал ебать Светлану. Зал был наполнен стонами, криками и звуками их соития. Николай, как идиот, продолжал смотреть, и его глаза, блять, были полны не только унижения, но и извращённого восторга.

И тут дверь зала снова открылась. На пороге стоял... их сын. Он, блять, был в спортивной форме, с полотенцем на шее. Он пришел на тренировку, как и обещал матери.

Сын, увидев эту картину, не испугался. Он не убежал, не закричал. Он просто посмотрел на отца, потом на Олега, который трахал его мать, и улыбнулся.

— Пап, — спокойно сказал он. — Я, блять, опоздал. Прости.

Муж Светланы, увидев сына, задрожал ещё сильнее, но на этот раз от стыда. Он попытался встать, но Олег прижал его ногой, заставив смотреть дальше.

— Нет, не опоздал, — сказал Олег, не переставая ебать Светлану. — Ты, блять, как раз вовремя.

Светлана, увидев сына, бздо́нула. Её стоны стали тише, а в глазах появилось что-то похожее на у́жас. Но сын просто подошел к ним, опустился на колени рядом с отцом, и посмотрел на́ свою уже выебанную мать.

— Мам, — прошептал он, — я тоже хочу.

И тут она сломалась. Её глаза наполнились слезами, но она, блять, ничего не сказала. Она просто кивнула своей гривой.

Сынуля, увидев её согласие, повернулся к отцу, и сказал:

— Пап, ты будешь снимать... Снимай как я, ебу твою жену, как я, трахаю свою мать.