Эта история произошла не так давно. Мама и её подруга Оксана собирались на концерт симфонической музыки. Билеты были куплены и для отца, но за неделю до мероприятия его неожиданно отправили в командировку. В итоге вместо него на концерт пошёл я.

В зале присутствовали мама, Оксана и её спутник Артур. Но моё внимание приковала только Оксана.

Она была одета в короткое облегающее платье тёмно-коричневого цвета, которое оставляло мало для воображения. Тонкая ткань отчётливо просвечивала, открывая взгляду её минималистичные бикини и округлые формы — лифчика на ней не было. Выглядела она потрясающе: гладкие загорелые ноги, чёрные лакированные туфли на тонкой шпильке, лёгкая походка, от которой сердце замирало.

Я старался делать вид, что слушаю музыку, но мои мысли были далеко от симфоний. Каждый её жест, каждое движение заставляли кровь бежать быстрее. Особенно когда она наклонялась вперёд, позволяя случайному взгляду скользнуть в глубокий вырез декольте.

Когда мы заняли места в бархатных креслах филармонии, я оказался между двух огней. Справа - Оксана в своём вызывающем коричневом платье, слева - моя собственная мать, выглядевшая в тот вечер... неожиданно.

Мать выбрала строгий, но убийственно элегантный комплект: облегающая фланелевая юбка того же тёмного оттенка, что и наряд Оксаны, с разрезом, доходившим до самого бедра. При каждом движении в прорези мелькала полоска чулка с кружевной подвязкой, а тонкая ткань стрингов просвечивала сквозь материал. Верх - рубашка, заправленная в юбку, сквозь которую отчётливо проступали контуры кружевного бюстгальтера без чашечек.

Её высокую фигуру украшало массивное колье, подчёркивающее длину шеи. Блондинка с холодными голубыми глазами, классическими чертами лица и чувственными губами - в этот вечер она выглядела как сошедшая с подиума модель. Чёрные чулки и лакированные туфли на восьмисантиметровых шпильках завершали образ.

Когда она скрещивала ноги, в разрезе мелькало окончание чулка с декоративной строчкой. Оксана, заметив мой взгляд, лишь игриво прикусила губу. А мать... мать делала вид, что не замечает моего замешательства, но уголки её губ дрожали от сдерживаемой улыбки.

Оркестр между тем исполнял что-то из классики, но в тот вечер настоящей музыкой был шелест шёлковых чулок по бархату кресел и едва слышный стук каблуков по мраморному полу в антракте.

Артур на своём внедорожнике подвёз нас домой. Мать, как обычно, пригласила всех на чай. Хотя, конечно, это был не просто чай - после концерта продолжилось более крепкое возлияние. Я же закрылся в своей комнате и уткнулся в компьютер.

Шёл уже третий час ночи, когда я решил выйти в туалет, расположенный рядом с кухней. Из-за двери доносились оживлённые разговоры. Краем уха я уловил, что речь зашла о сексе. Мать между делом заметила,

— Анал, что в принципе это довольно легко... Оксана и Артур оживились.

Заинтересовавшись, я пригляделся к происходящему. В этот момент мать встала из-за стола, и я буквально остолбенел от увиденного: на ней была только рубашка - без юбки, без трусов. Всё было идеально выбрито, только чулки остались на месте. Видимо, это был какой-то эксперимент...

Шатаясь она направилась в мою сторону, и я во всех подробностях мог рассмотреть её "прелести". Она была в стельку пьяная, гости тоже. Заметив мой взгляд, мать лишь смущённо улыбнулась и прошла в свою комнату. Я поспешил ретироваться, но через мгновение услышал, как она вернулась.

Из кухни доносились приглушенные стоны и влажные хлюпающие звуки. Я приоткрыл дверь и замер, пораженный открывшейся картиной.

Мать стояла, согнувшись над столом, ее пальцы с фиолетовым маникюром впивались в деревянную столешницу. Нижняя часть рубашки задралась, обнажая идеально гладкие ягодицы, между которыми пульсировало растянутое розовое отверстие.

— Сильнее... — прошептала она, раздвигая себя обеими руками, демонстрируя всю глубину своей анальной дырочки.

Артур, тяжело дыша, вгонял в нее свой толстый член, каждый раз погружаясь до самых яиц. Его ладони сжимали ее бедра, оставляя красные отпечатки на бледной коже.

Я наблюдал, как:

✓ ее анальное кольцо растягивалось, обхватывая его ствол;

✓ капли пота стекали по ее спине;

✓ фиолетовые ногти контрастировали с покрасневшей кожей ягодиц.

— Кончаю! — хрипло выдохнул Артур, выдергивая член.

Белая сперма хлынула из ее расслабленного ануса, стекая толстыми каплями по внутренней стороне бедер. Мать содрогнулась, когда несколько горячих струй брызнули ей на спину.

— Ох, сколько... — засмеялась Оксана, наблюдая, как сперма продолжает вытекать, когда мать раздвигает ягодицы пальцами.

Артур тяжело дышал, вытирая пот со лба. Его пальцы все еще сжимали мамины бедра, оставляя легкие розовые следы.

— Ну как, понравилось? — хрипло спросил он, проводя ладонью по ее влажной спине.

Мать медленно выпрямилась, ее фиолетовые ногти скользнули по раздраженной коже ягодиц.

— Неплохо... — протянула она с едва заметной улыбкой, чувствуя, как последние капли его семени вытекают на внутреннюю поверхность бедер.

Артур усмехнулся, похлопывая ее по попе:

— Видишь? А ты не хотела. Не больно же, правда?

— По началу... — она сделала паузу, собирая скомканную рубашку, — а дальше — кайфно.

Он обернулся к Оксане, которая до сих пор сидела на столе, слегка раскачивая ногой в чулке.

— Так что, Ксю... Ты следующая.

Оксана закатила глаза, но губы ее дрогнули:

— Не сейчас.

Прошло несколько часов. Я лежал в постели, ворочаясь от возбуждения, когда дверь тихо приоткрылась, и в комнату вошла мать. Она только вышла из душа – от нее пахло гелем с легким ароматом лаванды. На ней была короткая розовая ночнушка, почти прозрачная в лунном свете.

Мать молча легла рядом, повернувшись ко мне спиной. Я уже начал засыпать, как вдруг из соседней комнаты донеслись приглушенные стоны, сдавленные смешки и ритмичный стук – Артур трахал Оксану. Я не видел, что там происходит, но воображение тут же нарисовало яркую картину:

✓ Оксана, раскинувшаяся на кровати, ее ноги в чулках обвивают его спину;

✓ Ее грудь, подрагивающая в такт его толчкам;

✓ Алые губы, приоткрытые в немом стоне.

Я сжал кулаки под одеялом. Боже, как же я хочу ее...

Мать спала, свернувшись калачиком. Ее ночнушка задралась, открывая округлые ягодицы в розовых стрингах. Если бы я приподнялся, мог бы разглядеть верхнюю часть ее груди – большую, мягкую, но... мне это было неинтересно.

Я закрыл глаза, пытаясь заглушить звуки из соседней комнаты. Но чем тише я старался дышать, тем отчетливее слышал:

✓ Хлюпающие звуки;

✓ Приглушенные ругательства Артура;

✓ Оксанин шепот: «Да, вот так...»

Рука сама потянулась вниз. Я представил, как это могло бы быть... если бы вместо Артура там был я.

Я закусил губу, чувствуя, как волна удовольствия накрывает меня. Рука судорожно сжалась, и горячая сперма выплеснулась мне в ладонь. В полумраке комнаты, под приглушенные стоны из соседней спальни, я растерянно осмотрелся – что делать?

Не найдя ничего лучше, я:

✓ Сперва вытер ладонь о край одеяла;

✓ Затем, почти неосознанно, провел влажными пальцами по маминой обнаженной ягодице – гладкой, теплой, слегка подрагивающей в такт ее ровному дыханию.

Она не проснулась, лишь глубже вжалась в подушку. А я замер, прислушиваясь к стуку собственного сердца, смешанному с хриплыми возгласами Артура за стеной.