На кануне отлёта из страны пряностей, сладостей и сказок, из чисто женского озорства, я нарядив пока ещё только свою куколку в одеяния подобающие флеру арабского романтизма, решила отомстить своим папуасам за несговорчивость в постели, устроив вечер танцев в узком дружеском кругу.

Снятые апартаменты одного из лучших отеля, позволяли ещё и не такое, посему места хватало всем.

Сама одетая в подобающем задуманному стиле и рассадив их так, чтобы получился круг, я танцевала, как учили меня по истине лучшие хореографы.

Не за похвалу и восторг этих самцов, но распаляя их умы, сердца и члены, достаточно для того, чтобы восприятие какого бы то ни было мастерством танца следующей за мной танцовщицы, сорвало им крышу основательно и на долго.

Я знала, как нужно подать свое тело так, чтобы любой и каждый из них уронил челюсть на пол и в распахнутых глазах, его душа вопила - "Хочу"!

Загодя, не слишком вдаваясь в подробности, разъяснив маленькой бестии чего нужно изобразить, не придав значения тому факту, что танцевать, по ее словам она умеет едвали чуть.

В завершении своего, не слишком вульгарного, однако достаточно дразнящего мужское воображение танца, я до запланировано полного погружения данного помещения в кромешную тьму, успела показать им, международным бабским символом непобедимой вредности, кончик своего языка.

В традиционном арабам ритме ударных рождалась музыка и с рождением ее, робко вступая в иллюзию волшебства рассветом первых едва ли зримых лучей восходящего солнца, в центре комнаты, неким совершенно неестественным фантомом едва ли покидающего разум сна...

Очертания изгибов тела ее, необъяснимым образом не то дыма погасшего костра, не то пламени бушующего пожара, приковывая взгляд цепями непреодолимого желания понять что видят глаза, пока разум пребывает в оцепенении зачатков небывалого восторга.

Танец ее не походил ни на что и при этом был всем сразу.

Она не пыталась попасть в ритм и музыку, она была главным ее исполнителем-инструментом, который не услышать, но без которого такого впечатления ни в жизнь не получить.

Забыв как дышать, да и вообще зачем это нужно, я пыталась и не могла понять, как возможно двигаться так, будучи просто человеком.

Неудержимая стихия ее посыла, вне стилей и традиций была достойна даже не восторга и зависти, но преклонения той, что выверенным мелодией движением бедра, способна была повергнуть жизнь и опровергнуть смерть одномоментно.

И вновь осознавая присутствие той, кто способна одним лишь взглядом прогибать реальность, не в силах как либо воспрепятствовать творимому, да и не желая останавливать явление буйства стихии истинного искусства неподвластного простым смертным.

Не в силах осознать что думает разум и чувствует тело, я как и остальные сидящие кружком живые трупы, далеко не сразу заметила завершение танца.

И тем более ощутим был ушат ледяного ужаса глаз той, что ещё не понимая воздействия учиненого, неким шестым чувством успела осознать последствия.

Дикой фурией взметнувшись, мое тело проносясь сквозь центр импровизированного круга, походя сгребло в охапку свою прелесть и что есть духа бросилось вон из потенциального ада десятка не на шутку эрегированных даже не членов, но мужчин в целом.

— Тебя, как оружие массового поражения необходимо держать в какой-нибудь секретной лаборатории, чтобы выпускать только при угрозе неминуемой катастрофы, масштабов минимум целого континента!

Ты хоть поняла, что учудила?

— Неа, ответило оружие, впрочем как и я переводя дух, ещё не до конца осознав чего избежала ее аппетитная попка.

Взбегая по трапу нашего самолёта, мне от чего-то очень хотелось крикнуть " заводи коней, родной и ходу-ходу-ходу!!!". Однако достигнув каюты, ощущение незыблемости стен данной обители в миг растворили проносящиеся головой шальные глупости.

Эта поездка, мне уж точно запомниться на долго, а это ведь даже не середина ее!