21. 00

Квартира, задуманная как гнездышко, но напоминающая логово. Звонок в дверь.

– Привет. Хорошо выглядишь, – сказал Он, открывая, – Я соскучился.

И подумал: "Нет. Поручать обе фуры Степанычу не буду. Поворовывать стал, сукин кот... "

– Спасибо, – сказала Она, снимая плащ, – А у тебя усталый вид. Что – нибудь случилось?

И подумала: "Не забыть потом заскочить в дежурную аптеку. Аспирин, валидол и эти... как их... "

– Случилось. Моя киска опоздала на пять минут – и мир стал крениться набок, – сказал Он, доставая бутылку вина, – Еще семь минут, и стало бы одним "Титаником" больше...

"А кому, кроме Степаныча?.. Чужим – боязно, среди своих он лучше всех... "

– Прости, Котик... – сказала Она, забираясь в кресло по – детски, с ногами, – Я ведь у тебя деловая женщина...

"Как же называются эти таблетки?.. Надо позвонить маме, спросить еще раз... "

– Просить прощенья на коленях тебе, рабыня, суждено... – промурлыкал Он, наливая полные бокалы, – Но прежде... Вот... Твое вино...

"А со Степанычем поговорить за бутылкой водки, набить морду по – дружески, не сильно, может, и исправится... Решено. Завтра же... Чтобы товар не стоял... "

– Ах, государь, – Она потешно заломила руки, – И без вина душа раскаянья полна...

"Мама что – то совсем расклеилась. Надо сегодня пораньше вернуться... А завтра повожу ее по нормальным докторам, хватит уже в поликлинике уродоваться... "

– И все же – выпей для начала. А потом приступим к покаянным процедурам, – Он подал ей личный пример, двумя глотками осушив свой бокал.

"Дрянь вино... А девчонка хороша... А Степаныч – сукин кот, завтра с ним разберусь"

– За тебя, Котик... Расти большой... – Она тоже выпила залпом и закурила, ожидая опьянения, как поезда в метро, чтобы продремать на лавке до конечной.

"Сладкое вино, тьфу... Сколько раз ему говорила, что не люблю такое!"

– Еще? – Он потянулся за бутылкой.

"Тихо сидим. Надо музыку поставить... "

– Конечно, милый. Ты же знаешь, как я люблю сладкое! – Она взяла бокал в свободную от сигареты руку и чередовала бесполезное с неприятным, улыбаясь.

"А Котик, похоже, и впрямь устал... Напрасно приехала... И в аптеку не заскочила... "  

– Ну, что ж, – сказал Он, садясь в кресло, – Время покаяния пришло...

И подумал: "Надеюсь, сегодня она не будет кусаться... "

– Я готова, мой господин, – Она опустилась на колени в позе кающейся грешницы. И даже сложила ладони вполне благопристойным образом. Только кусочек живого теста, который она принялась раскатывать, был из другой оперы.

"В лесу родилась... елочка... в лесу она... росла... росла... так... так... "

– Съешь меня, – улыбнулся Он. – Так, кажется, говорил пирожок?

"Надо сделать музыку потише... Мешает... "

– Да. Вот только понять бы, какая сторона – уменьшительная, а какая – увеличительная... – Она лизнула его "пирожок", больше похожий на гриб, сначала с одной, потом с другой стороны шляпки...

"Пора подстричься. Надоело отплевываться от собственных волос... "

– С какой стороны ни лизни – увеличится... С какой ни укуси – уменьшится..., – пробормотал Он севшим голосом...

"Господи, какая пошлость... гадость... дрянь... Любимая сказка дочки... "

– Милая, родная моя... – прошептал Он, жмурясь от света в конце тоннеля, по которому толчками вел своего крота...

И подумал: "Милая, родная моя... "

– Милый, родной мой... – эхом откликнулась Она, сочась сладкой берестой вокруг его ствола...

И подумала: "Милый, родной мой... "  

– Мне хорошо с тобой... – прошептал Он. – Придешь завтра?

И подумал: "Хотя, какое, к черту, завтра... Со Степанычем надо разбираться... "

– Постараюсь. – сказала Она. – Я тебе днем перезвоню. Мне с тобой тоже очень, очень хорошо...

И подумала: "На метро успеваю. В аптеку завтра с утра забегу, перед работой... Не забыть днем позвонить сюда и сказать, что не смогу... "

– Хруммм, – сказал Диван.

И ничего не подумал.

"Когда они угомонятся, наконец?.. " – подумал Домовой.

И ничего не сказал.