Комментарии ЧАТ ТОП рейтинга ТОП 300

стрелкаНовые рассказы 100048

стрелкаА в попку лучше 14716

стрелкаВ первый раз 6844

стрелкаВаши рассказы 6823

стрелкаВосемнадцать лет 5803

стрелкаГетеросексуалы 11160

стрелкаГруппа 17078

стрелкаДрама 4584

стрелкаЖена-шлюшка 5460

стрелкаЖеномужчины 2765

стрелкаЗрелый возраст 3859

стрелкаИзмена 16657

стрелкаИнцест 15453

стрелкаКлассика 702

стрелкаКуннилингус 4759

стрелкаМастурбация 3369

стрелкаМинет 16632

стрелкаНаблюдатели 10786

стрелкаНе порно 4218

стрелкаОстальное 1483

стрелкаПеревод 10798

стрелкаПереодевание 1763

стрелкаПикап истории 1260

стрелкаПо принуждению 13044

стрелкаПодчинение 10031

стрелкаПоэзия 1749

стрелкаРассказы с фото 4074

стрелкаРомантика 6975

стрелкаСвингеры 2730

стрелкаСекс туризм 917

стрелкаСексwife & Cuckold 4551

стрелкаСлужебный роман 2897

стрелкаСлучай 12064

стрелкаСтранности 3573

стрелкаСтуденты 4553

стрелкаФантазии 4192

стрелкаФантастика 4506

стрелкаФемдом 2340

стрелкаФетиш 4172

стрелкаФотопост 887

стрелкаЭкзекуция 3943

стрелкаЭксклюзив 555

стрелкаЭротика 2812

стрелкаЭротическая сказка 3055

стрелкаЮмористические 1878

Эротический этюд 24
Категории: Романтика
Автор: Mr. Kiss
Дата: 7 октября 1998
  • Шрифт:

– Хуй ее знает... – сказал Толстый. Он был бывший бандит и называл Стрелку "марухой". – Может, загуляла...

– Мож, и так, – сказал Беспалый. В прошлой жизни он был токарь. Или фрезеровщик. Какая теперь разница? Он был самый старый и называл Стрелку "дочкой".

– Ушла от нас, сука, – сказал Пушкин. Когда – то он был поэт и до сих пор любил выражаться красиво. Стрелку он называл "стрелкой".

Трое нелюдей сидели на железнодорожной насыпи, возле рельсов, по которым давно уже ничего и никуда не ходило. Это было очень спокойное место. Они привыкли к нему и коротали здесь короткое московское лето. Стрелка была четвертой, и по вечерам, распив, что было, они говорили со Стрелкой или ебали ее по очереди. Толстый – грубо, Беспалый – любезно. А у Пушкина через раз вообще ничего не получалось. Слабый организм, одно слово – поэт.

– Или менты повязали. – сказал Толстый.

– Да не трогают ее, сам знаешь, – отозвался Беспалый.

– Надо искать. – сказал Пушкин.

– Чево? – удивился Толстый.

– Искать надо, – повторил Пушкин и насупился.

– Ага. – сказал Толстый. Под кожурой щек замаячил желтый собачий клык – Толстый улыбался. – В розыск объявить. Всесоюзный.

– В розыск, не в розыск, а искать надо, – зло повторил Пушкин.

– Где? – резонно проронил Беспалый.

Пушкин знал одно место, но промолчал. У Толстого тоже шевельнулась мыслишка, он подцепил ее ногтями, как вошь, и раздавил молча. Она вякнула и осталась жить. Беспалый посмотрел на рельсы и почему – то сказал:

– Осень скоро.

– Ага, – проворчал Толстый. Оба подумали о подъездах, у каждого на примете были  варианты.

– Я помню чудное мгновенье, – сказал Пушкин.

– Чево?

– Надо искать, говорю.

– Ну иди, бля, ищи. И тебя повяжут.

– Может, она дохлая валяется где ни будь, – не унимался Пушкин. – Закопаем хоть.

– Да иди ты, – сказал Беспалый. Он был самым старым и слово "дохлый" не любил больше всех.

– Тут такой грунт, неделю копать будешь, – заметил Толстый со знанием дела.

Беспалый достал полфлакона тройного. Сделали по глотку, крякнули, закурили свои бычки. Разговор не клеился. Не было Стрелки.

Со стороны вокзала доносился размазанный эхом голос дикторши, которая говорила что – то о поезде на Киев. С площади были слышны другие городские сверчки – клаксоны, ругань, скрежет тормозов. Где – то там была Стрелка, это мешало им расслабиться.

– Я пошел. – Пушкин докурил до фильтра, поперхнулся и встал.

– Повяжут, – меланхолично заметил Толстый.

– Пусть вяжут, – сказал бывший комсомолец. – Заодно у ментов про нее разузнаю.

– И я пойду, – сказал Беспалый. – Знаю одно местечко.

– Идите. Я тут подожду, – сказал Толстый, укладываясь. – Тройной оставь, замерзну.

– Щас, – проглумился Беспалый.

Две фигуры, пошатываясь, ушли к вокзалу, где у каждого в метро был свой человек. Толстый, которому каждый раз приходилось ругаться на входе, остался лежать на насыпи. Через пять минут он уже спал, пользуясь случаем, в защитном поле собственной вони.

Пушкин отправился на улочку в центре, куда однажды забрел со Стрелкой. Она сама привела его на это место, потом достала заветные, небывалые поллитра настоящей водки и поделилась с ним. Они спрятались в тень от греха подальше и сидели там тихо, как мыши, стараясь не булькать во время редких глотков. Стрелка все поглядывала на окна напротив, особенно, когда водка начала греть. Окна были занавешены, и Пушкин не мог взять в толк, чего она в этих окнах такого нашла. Ему захорошело тогда, он дождался полной темноты и полез к Стрелке, чувствуя, что на этот раз все получится. Но она шепотом послала его на хуй и долго сидела, как сова, глядя в эти свои дурацкие окна. Он не заметил, как заснул, а проснулся уже один, ранним холодным утром.

Сегодня Стрелки на месте не оказалось. А окна были тут как тут, куда им деться. Окна – штука вечная, пока дом стоит, они светятся. На этот раз они не были зашторены, и Пушкин мог всласть налюбоваться на какого – то мужика, который кормил ужином девчонку лет двенадцати. Пушкин облизнулся на еду и пошел обратно. Он не знал, где еще можно найти Стрелку. Идти в милицию он не хотел по понятным причинам.

Беспалый тем временем пробрался на Ваганьково. Однажды он встретил там Дочку, когда сидел в гостях у своих мертвецов. Она не заметила его, прошла тихонько мимо и присела поотдаль у маленькой плиты. Посидела, поплакала и ушла. Он пошел следом, у "905 – го года" нагнал ее и предложил по глотку тройного. Она согласилась, глотнула, и остаток вечера они прошатались по городу, пока не нашли место для ночлега.

Беспалый запомнил, где присаживалась Дочка, и сейчас отправился прямо к могиле. На плите было что – то написано, но Беспалый забыл буквы. Он глупо просидел полчаса, разговаривая с незнакомым покойником, и отправился восвояси. Дочка не пришла. Беспалый решил не искушать судьбу в метро и отправился на Киевский пешком.

Вечерело. "Поезд на Львов отправляется со второго пути... " – услышал Беспалый. На языке нелюдей это означало: "Вечереет. Пора спать... " Он ускорил шаги и через пять минут увидел знакомую насыпь.

Толстый, Пушкин и Дочка сидели у костра, сложенного из обломков ящиков. Дочка всхлипывала, трогая свежий фингал под глазом, Пушкин меланхолично курил, а Толстый самодовольно усмехался. По всему было видно, что фингал – его работа.

– Вот, – всхлипнула Стрелка. – Моталась за окружную, хотела вас грибами угостить, а он...

Толстый привстал:

– Еще хочешь? Молчи, сука.

– Грибы то остались еще? – спросил Беспалый, косясь на костер.

– Остались, – буркнула Стрелка. – Садись, у нас и пиво есть.

– Ого! – сказал Беспалый, понимая, что без его тройного и пиво – не пиво. Сел, устроился поудобнее и уставился в костер.

Пьяная Стрелка вяло хлопотала над грибами. Толстый самодовольно щурился. А осень, увы, действительно была не за горами.

– Передо мной явилась ты... – сонно сказал Пушкин.

– Поезд на Черкассы отходит с четвертого пути, – сонно откликнулась дикторша.

© Mr. Kiss, Сто осколков одного чувства, 1998 – 1999гг


3730   1   Рейтинг +9 [2] Следующая часть

В избранное
  • Пожаловаться на рассказ

    * Поле обязательное к заполнению
  • вопрос-каптча

Оцените этот рассказ:

Оставьте свой комментарий

Зарегистрируйтесь и оставьте комментарий

Последние рассказы автора Mr. Kiss

стрелкаЧАТ +30