Пятилетней Нине не нравилось в детском саду. Воспитательницы все время вязали шапочки и зевали, а зимой не выводили детей на прогулку. Мальчишки в группе собирали игрушки из "киндерсюрпризов" и все время толкались, а девочки приносили из дома Барби и обсуждали их наряды.

Только у Нины не было Барби. С ней жила бабушка, а мама с папой работали в Соединенных Штатах и раз в полгода приезжали к дочке. Они считали, что Барби – это сугубо американская игрушка и только американские дети умеют правильно с ней играть, а русским детям нужны чебурашки, волки и айболиты (откуда им было знать, что за время их отсутствия с московских прилавков исчезли красивые веселые мурзилки и появились однообразные китайские котятки и щенята).

У Нины жил Айболит, доставшийся в наследство от старшей сестры, но он ей не нравился. Айболит был в белом халате, очках и лысый, а у Барби сверкали золотые локоны, красивое платье струилось по тонкой талии...

Нина долго терпела, но однажды все таки попросила бабушку купить Барби. "Ни в коем случае – разволновались родители на другом конце света, – если ей непременно нужна красивая кукла, купите ходячую Катю или Машу, но Барби – исключено!"

У Кати было белое капроновое платье, твердые румяные щеки и толстые неуклюжие ножки, обутые в тупоносые тапочки. Ростом она была с Нину, а при ходьбе вертела головой и жеманно произносила "ма – муа – а".

Когда озадаченная малышка попыталась пройтись с Катей, та не удержалась и упала на Нину с мерзким воплем. Нина обиделась и разревелась. Девочку успокоили, но при виде Кати она в испуге жалась к ближайшей стене и звала на помощь. Пришлось Катю подарить вологодским родственникам.

А Нина тосковала днем и ночью. Во сне она видела улыбающуюся Барби, которая, поманив изящной рукой, исчезала то в волнах океана, то в звездном небе, а однажды улетела в в бездонный колодец. Ребенок заболел.

Ее лихорадило днем и ночью, пропал аппетит. Домашний доктор, выслушав эту нелепую грустную историю болезни, рассердился, обвинил родных маленькой девочки в отсталости и порекомендовал не теряя времени купить самую шикарную Барби и не терзать несчастную больную внучку.

Когда Нине дали в руки Барби, она решила, что это опять сон и с опаской стала ждать, когда исчезнет это прекрасное создание. "Вот, опять Барби пришла. Какая ты красивая, добрая. В новых туфельках. И не убегаешь? Я не буду просыпаться, раз ты не уходишь". Нина решила не просыпаться и покрепче зажмурилась. Но именно тогда кукла исчезла, а открыв глаза девочка снова ее увидела.

"Да, золотко мое, она настоящая и твоя – улыбнулась бабушка – играй с ней, сколько хочешь, только вот запеканочку скушай". И Нина съела запеканку.

Быстро превратившись из больного ребенка в здоровую веселую девчушку, Ниночка принялась любовно разглядывать свое сокровище. Кроме атласно – гипюрового платья у Барби были туфельки на высоких каблучках, шляпка с цветочком, сумочка через плечо и самое замечательное – кружевное белье, которое вместе с туфельками Нина поскорее стянула и ахнула: у ее обожаемой Барби, роскошной, гибкой, с безупречным маникюром, не было письки! То есть не было ни в каком, даже нарисованном виде. Для Нины это было неожиданностью. При таких красивых больших сиськах не иметь даже самую маленькую писечку – такое не укладывалось в головку маленькой девочки. От удивления она забыла об окружающих и даже не стала спрашивать об учиненном безобразии над Барби.

Тем не менее кукла ей по прежнему улыбалась и кокетливо поджав ноги, намекала, что пора ее одеть – обуть и поиграть вдвоем. Так и сделали. К одетой красотке придраться было невозможно и Нина весело провела вечер перед сном.

Барби во сне больше не приходила. Утром выздоровевшее дитя отправилось в садик с куклой и имело большой успех, так как у новенькой Барби было самое большое приданое в количестве двух чемоданов с нарядами, парикмахерские принадлежности и надувной унитазик с ковриком в виде сердечка.

Нина окончательно успокоилась, когда обнаружила, что и у других Барби тоже нет письки. Так они зажили душа в душу, Ниночка, Барби и бабушка, которая тоже очень полюбила куклу. Когда Нина засыпала, бабушка брала Барби на руки, разглаживала складочки на платье, сгибала – разгибала длинные ноги, взбивала пышные волосы и примеряла разные лифчики к пластмассовому бюсту.

Так прошла неделя, другая, месяц, и никто не заметил, как приблизился срок приезда родителей. Нине было все равно, с кем ходить в сад и кто ее будет одевать по утрам, кормили мама и бабушка одинаково вкусно и в зоопарк водили с одинаковой регулярностью, а папа вообще не выходил из кабинета, так что в жизни Нины с приездом родителей ничего не менялось. А бабушка вдруг приуныла. Она была приходящей и имела отдельную квартиру, где проживала постоянно и куда ей предстояло вернуться по приезде дочки с мужем.

Так все и случилось. Мама с папой приехали, распаковали чемоданы, раздали подарки и каждый занялся своим делом. Бабушка приходила в гости раз в две недели и гуляла с Ниночкой, или ее вызывали внеурочно, если родители уходили в гости. В таких случаях Нину из садика забирала бабушка, сидела с ней, кормила ужином, укладывала спать, дожидаясь загулявших детей, ночевала и утром уходила. Нина немного повзрослела. Теперь у нее физические изъяны Барби вызывали не изумление, а скорее сожаление. Оставшись с куклой наедине девочка ласково гладила совершенную по форме грудь, уродливую промежность. А для сравнения Ниночка поглаживала иногда и себя. Она воображала, что скоро вырастет большой, у нее будут длинные волосы, красивые сиськи, как у Барби, и с гордостью почесывала свою маленькую писюльку.

Все больше детское восхищение куклой уступало место искреннему сочувствию. И неизвестно, к чему бы это привело, если б не вульгарная простуда, настигшая Нину на улице и уложившая детку в постель. Срочно выписали бабушку в сиделки, напоили больную малиновым чаем и оставили выздоравливать. Все разбежались, кто – на работу, а бабушка – в магазин за молоком. И Нина осталась одна. Такое случалось редко.

И вот она бродит по квартире, как впервые. Вот родительская спальня, пахнет духами и клубникой, все хорошо знакомое и привычное. А вот папин кабинет, здесь нет ничего особенного, кроме скелета в углу, который кусается за палец, а теперь стоит с сигаретой в зубах и черной повязкой на правом глазу. Дверь в большом шкафу с папками и тубусами приоткрыта и оттуда пахнет сладким вазелином ( у Нины был такой детский крем, ей мазали губки зимой и от этого они бывали липкими и жирными, но не трескались, как у многих). Нина открыла шкаф и повисла на дверной ручке: в шкафу стояла большая, как мама, Барби и ласково улыбалась, не мигая.

Барби была голая. И красивая. Гораздо красивее, чем маленькая. "Вот здорово – подумала Нина, – папа наверно, мне ее привез из Америки, но для меня она пока большая и он решил спрятать, пока я вырасту. Папочка меня любит и хочет сделать приятное. Я буду хорошо питаться, слушаться маму и быстро вырасту. А когда вырасту, подарят эту большую куклу. Я буду притворяться, что ничего не знаю, чтоб было интересней ее мне дарить, а пока никого нет, я немного поиграю", – сообразила маленькая умница и полезла в шкаф к Барби.

Каково же было ее изумление, когда кукла стала наклоняться и более того, прижимать Нину к пышной груди! Девочка в ответном порыве прильнула к доброй фее и скользнув рукой обнаружила к своей большой радости писечку! Почти как у мамы, красивую и волосатую! И с дырочкой, откуда все девочки писают!

"Наконец – то у меня будет самая – самая лучшая Барби, только бы ее не унесли отсюда", – подумав, Нина чмокнула куклу, прикрыла дверь и побежала в свою комнату. С тех пор Ниночка изменилась. На ее лице все чаще блуждала загадочная, почти женская улыбка. "Растет дочь, взрослеет" – умилялась мама.

А Нина заводила свой будильник – грибок под одеялом и каждую ночь, проснувшись в три часа, бегала в кабинет. Теперь она все время старалась заболеть и любым способом остаться в одиночестве. Но таких дней было совсем немного. Наконец родители уехали в командировку и Нина осталась с бабушкой. Вернувшись из сада Нина сосредоточенно занялась мозаикой, посмотрела мультики, поужинала и почистив зубы, лукаво предложила: "Бабуль, давай ложиться рано, а то я не высыпаюсь и неохота в садик вставать, а?" – Бабушка с радостью согласилась и уложила прилежную внучку. "Бабушка раньше засыпает, чем мама с папой" – подумала Нина и завела будильник на час ночи.

Как всегда, часы не подвели. В квартире было тихо. Привычно пробираясь в темноте, Нина тихонько вошла в кабинет... У шкафа, в обнимку с Барби, на полу, со скрученной на животе ночной рубашкой и будильником на шее, спала бабушка.

Шнурок подвесного будильника стягивал горло и бабушка похрапывала. "Я не знала, что Баба Люся тоже хочет играть в куклы. Бедненькая, ей ведь никто куклу не подарит. Ну ладно, пусть играет, все равно, кукла – моя. И будить не буду, неудобно. "

Барби понимающе улыбнулась сообразительной девчушке.

– Ну ладно, я пошла спать, а бабушке – ни слова, угу? – Нина послала Барби воздушный поцелуй и сладко зевнув, отправилась в туалет.