Вику тогда исполнилось восемнадцать лет* (возраст изменен), после окончания школы.

Ему, и его любимой девушке.

После приюта его усыновили приемные родители.

Его мать, Салли, сошла с ума, поэтому находилась в психиатрической больнице, куда его пропускали только по субботам на часовое свидание.

Его мать все время говорила ему про какую-то мечту, торговый центр, что она теперь девочка-Весна, прочий бред, свихнувшийся женщины на почве секса и любви.

Потом она вскоре умерла от рака, поэтому ему стало незачем туда больше ходить. Он хорошо учился в школе, обзавелся друзьями, а еще в последний год перед выпуском влюбился в одну девчонку, по имени Долли.

Она была не против, чтобы он ухаживал за ней, провожал или подвозил домой после уроков, дарил сорванные цветочки с клумбы, в столовой отдавал сладкий десерт, писал наивные стишки, посвященные только ей.

В общем, всё такое.

В тот выпускной вечер, они были рядышком, испытывая необыкновенную нежность, друг к другу.

Долли позволяла ему целовать себя, когда танцевали под музыку Пресли, то щупать ее попу, или осторожно залезать пальчиком в тесные трусики, прикасаясь к чуть раскрывшимся половым девственным губкам.

Она тоже тогда выпила алкоголя; пепси, смешанную с виски.

Поэтому девочка осмелела, тоже шарилась ручкой по его набухшей ширинке брюк. Она желала романтики, и быстрой любви.

Судя по ее учащенному дыханию, через приоткрытый ротик.

В зале кафе, в двенадцать часов ночи, почти никого не осталось, из подростков и взрослых.

Приемный отец, выдал Вику ключи от старенького «доджа».

Но зато у него были широкие кожаные сиденья, плейер, и отличная печка, обогревающая салон, когда становиться холодно по ночам.

Они кружились в танце, когда на стоянку заехали два джипа.

Из них высыпало с десяток загулявших парней.

Местная банда подростков, состоящая из мажоров, разных сынков чиновников, прочей швали. Ее главарь Бартон, по кличке Большой Барт, охеревший сын городского прокурора.

Сам по себе парень, подросток 19 лет, был не большим, просто по слухам, у него между ног, болталось нечто здоровенное, вроде елды.

Потом они зашли в дверь кафе, первым шел Большой Барт.

У него тогда уже имелись густые усики под носом.

Наперерез шла молоденькая девушка, официантка, с подносом пустых тарелок. Она убирала замусоренные столики за выпускниками.

Вик приметил тот злополучный момент, когда они столкнулись.

— Черт!!

Прорычал Барт. Посуда посыпалась с подноса со звоном разбивания об керамический пол.

— Вот сучка! Замарала мне туфли. Иди сюда, цыпа.

— Тебя что учить?! Хочешь отсосать?!

— Не подходи тварь!

Девчонка схватила вилку с пола, направила острыми концами в грудь Барта.

— А-а, так значит, ну ладно. Я тебе все равно присуну. А сначала отсосешь.

Барт зыркнул по сторонам, замечая безмятежную парочку, кружащую в танце. Его губы плотоядно поднялись, ощерив мелкие зубы.

— Пока пива нам налей, детка. За все уплачено моим папашей. Шевели своей задницей!

Вик с девушкой, натанцевавшись вдоволь, направлялись к выходу.

Они уже обо всем договорились, она сейчас станет его женщиной.

Вышли из кафе, стояла ночь, на удивление теплая в это майское время.

Он открыл дверцы «доджа».

Долли запрыгнула внутрь салона, он тоже.

Принимаясь неистово целоваться, постепенно раздеваясь.

— Ага! Голубки тут воркуют!

В закрытое окошко «доджа», щерилась гнусная рожа Барта.

— Эй гайс! Надо бы им помочь, ведь так?!

Вик уже завел, было «додж», пытаясь выехать со стоянки, но ему перегородили путь парни, наседая на капот телами.

— Стоять, бля! Фан, вынеси ему стекло нахер!

Фан, каратист, подручный Барта, в тот же момент ударом кулака разбил боковое стекло.

Еще чуть, грубые руки схватили Вика, выдернули из заглохшей машины, бросая на асфальт.