Баба стояла над телом, вытирая платком нож, вглядываясь:«Ну вот, такой ты мне нравишься больше, а из рук, ног и туловища лапшу сделаю.»

Остывая на окошке, Колобок задремал и свалился в яму, вырытую зайцем. Он летел и думал:«Какая, однако, глубина.»

Вдруг мягко приземлился и узрел впереди тропинку, ведущую в странный подземный лес. Деревья, кусты и вообще всё вокруг росло корнями вверх, а грибы походили на кораблики с мачтами.

На одном просматривалась надпись:«Съешь меня и споёшь.»

Колобок застыл в недоумении:

— Так не честно, это я должен сказать. Это звучит совсем не так, как надо.

Из-под гриба вылезла синяя в жёлтую крапинку гусеница и улыбнулась:

— Знаешь у нас тут всё вверх ногами, привыкай. Или отвыкай, или запоминай, или забывай.

Так бормоча, она медленно поползла задом наперёд, и исчезла возле кучки разноцветных лепестков Цветика-семицветика.

Прибывая в небольшом шоке, Колобок покатился дальше, размышляя:

— Лес чужой и живут тут Чужие, ни волка, ни медведя, ни даже лисы.

Вблизи туманилось что-то и плескалось.

— Заберите меня отсюда и съешьте, а то я исполню ваши желания. Могу домой отправить, например, — громко замолчала Золотая рыбка, широко открывая рот, — Бульп, бульп, бульп.

Колобок ахнул на такое,

— Себя сама домой отправить не можешь, желания она исполнит! Там за поворотом Цветик-семицветик уже чьи-то желания исполнил и лежит радужной кучкой. Сюр какая у вас тут местность, вверх-тормашные вы, подземельные.

Что-то зашипело в корнях и перед Колобком появилась улыбка с сонными глазами,

— Зря ты её не съел, да и мне рыбалку испортил, мне её желания не нужны. Я и сам могу исчезать и появляться, когда захочу. Вот смотри.

Через мгновение перед Колобком висел на хвосте вниз головой, ленивец, а потом он также по частям исчез, и не рассказал, как он это делает.

— Ну вот и этот исчез, я бы тоже хотел руки-ноги вернуть, надоело лицом по земле кататься, весь уже перепачкался-перемазался. Может хлебнуть из лужи, тут всё может быть... или не быть...

Так размышляя, Колобок наткнулся на что-то рябое и мягкое, а оно закидало его мыслями: «Это ж какого размера была та курица, что снесла вот это, да ещё без скорлупы и без белка. И какая мышь сможет хвостом махнуть и это разбить?»

— Эй ты, Ряба-шкряба, перестань телепатией заниматься, я вовсе не желток, а совсем себе такой Колобок.

Но Ряба уже и так перестала, её мозг с горошину, долго думать не мог. Она уже клевала и медленно пережёвывала сиреневых божих коровок с малиновыми звёздочками. А те, не сопротивляясь, мычали у неё во рту.

— Да, любят тут зверушки, чтоб их кушали, — прошептал Колобок и покатился с горки вверх, такая вот под землёй гравитация.

Ни далее, ни менее Колобок увидел улей, висевший на огромной человеческой ноге. Из него вытекали мёдом часы, а вокруг летали уши с крыльями и жужжали: «Съешь его, съешь его!»

Не успел Колобок возразить, как огромная рука схватила его и засунула в ухо.

Колобок закрутился от тиканья стрелок и проснулся в саду, рядом стоял Заяц и пытался его откусить.

Колобок засмеялся и запел,

— Я колобок, колобок за три копы купленный, из уха выплюнутый. Не ешь меня заяц. Я под землю упал, по лесу бежал, мухоморы жевал! Вот заболит тебе живот, вздуешься, как бегемот.