Мы с Веркой валялись на берегу пруда. День был теплый, солнечный, но народу вокруг почти не было. День будний, все на работе. Только две толстые тетки-пенсионерки загорали метрах сорока от нас на другом краю пляжа на травке. Верка моя кузина, дочка маминой сестры тети Нины, она на три года старше. Меня почти каждый год на летние каникулы отправляют на дачу к тете Нине. Правда, прошлым летом я у тети Нины не гостил, отдыхал в пионерском лагере, и Верку без малого два года не видел. За это время она здорово выросла, стала выше меня на голову, округлилась, короче, превратилась в девушку. А я еще пацан, мелюзга. Хотя я тоже подрос, и Верка стала больше общаться со мной. Раньше она избегала моего общества, предпочитая проводить время с подружками. А в этом году она уделяла мне больше внимания, играла со мной в бадминтон и в шашки, а еще мы ходили в лес по грибы, а в хорошую погоду бегали купаться и загорать на пруд.

У Верки закрытый купальник телесного цвета, а когда он мокрый, сквозь него проступают пятна сосков и темный треугольник внизу живота — у нее на лобке уже растут волосы. Когда Верка выходит из воды, может показаться, что она совсем голая. Когда мы были совсем маленькие, я видел Верку голой. Мне было лет шесть, а ей девять, взрослые не пускали нас одних на пруд, и в жаркий день мы по очереди окунались в бочку с водой, которая стояла во дворе. Чтобы не мочить трусики, мы их снимали. Первый раз, помню, я был поражен, когда увидел, что у Верки нет письки как у меня, а вместо этого там бугорок, разделенный надвое щелкой. Я уставился на нее, а Верка засмеялась:

— Никогда не видел, что ли?

— А почему у тебя нет... этой? — и я показал на свою.

— У всех девочек так, — пожала плечами Верка.

— А как же вы писаете?

— Очень просто.

Верка расставила ноги, выпятила вперед живот, поднатужилась, и оттуда, из щелки побежал золотистый ручеек. Струйка то брызгала вперед, то вдруг загибалась и стекала прямо по ножкам. Под конец она шире развела ноги в стороны и чуть поприседала, чтобы стряхнуть последние капельки.

— Понял теперь?

А на следующий год Верка уже меня стеснялась. А теперь мы вообще повзрослели и нам не до детских глупостей. Но все равно, глядя на Верку в купальнике, я начинаю мысленно представлять, что под ним, от этого мой член напрягается и выделяется твердым валиком, прижатым плавками к животу.

— Коль, — вдруг спросила меня Верка. — А ты занимаешься онанизмом?

Ни фига себе, вопросик! Я покраснел и не знал, что ответить. Решил, что признаться — это потерять свое достоинство.

— Чё я, дурак, что ли?

— Причем здесь это? Мальчишки все занимаются. И дядьки. Я видела.

— Когда это?

— А в прошлом году. Тут один мужик все в кустах прятался. А один раз, я тут одна была, он такой выходит, штаны спущены, член торчит, говорит: «Девушка, можно я на вас подрочу?» Я даже ответить ничего не успела, а он — фап-фап — и кончил. «Спасибо!» — говорит, и ушел. А потом еще у соседей один пацанчик гостил, тоже, я малину собираю в купальнике, а он там за штакетником в кустах спрятался и стоит, пыхтит. Я ему: «Да ладно, выходи уже!» Он такой вышел, тоже письку в кулаке держит, говорит: «А ты мне покажешь?» Ну я вот так, купальник вбок сдвинула, — И Верка за купальник внизу взялась и в сторону оттянула, и стало пизду видно, — и показала ему, короче. И он тоже — фап-фап... Ой!..

А я без всякого фап-фап. От рассказа Верки, да от вида ее письки кончил прямо в плавки. Да так, что из-под резинки молофья вырвалась и на живот мне. Верка засмеялась:

— О как бывает! Ну ничего, не смущайся. Иди в пруд, помойся.

Я ополоснулся, и мы пошли домой.

Утром тетя Нина куда-то уехала. Мы с Веркой в одной спали комнате. Мы все еще валялись в кроватках, я делал вид, что сплю, а Верка в планшете что-то разглядывала. Вдруг она откинула одеяло, подняла до живота ночную рубашку. Трусиков на ней не было. И она руку между ног, и пальцами пизду свою трет. И вдруг на меня посмотрела, а я на нее во все глаза пялюсь, аж рот открыл. А Верка ничуть не смутилась:

— Ну и что? Девочки тоже онанизмом занимаются. Вот, хочешь глануть?

И планшет ко мне поворачивает. А там на экране два голых мужика, Один другого в зад трахает и член его заодно дрочит. А Верка говорит:

— Мне на геев смотреть нравится. Меня очень возбуждиет.

Меня тоже возбудило. Только не геи, а то, как Верка мастурбирует. Мой член даже из трусов высунулся.

— Хочешь кончить? — говорит Верка. — Иди сюда.

Я подошел, а Верка обхватила пальцами мой хуй и принялась дрочить. На экране тот гей, которого трахали, спускать начал. И я вслед за ним. Верка отпустила мой член, положила планшет, закрыла глаза и стала быстро-быстро натирать свою письку, при этом стонала, двигала попой, потом вся затряслась и расслабилась.

— Вот и я кончила.

На другой день мы снова пошли на пруд. Там опять почти никого не было, если не считать двух загорающих теток. Мы с Веркой искупались и разлеглись на песке загорать. И тут Верка говорит:

— А ты хочешь ебаться?

Я прямо дар речи потерял и с минуту молчал. Потом говорю:

— Хочу, конечно!

Верка поднялась, взяла меня за руку и потащила в кусты.

— Давай. Только в попу. В писю нельзя, я еще целка. Согласен?

Я кивнул. Верка повернулась задом ко мне, нагнулась и сдвинула вбок ткань купальника, обнажив анус. Я потыкался, а хуй никак не входил.

— Ты слюнями хорошенько смажь. Так мой парень делал. Я уже трахалась в попу. Он всё меня уговаривал, я в писю ему не дала, тогда он вот так уговорил...

А у верки из писи уже течет ручеек. Я подставил ладошку, набрал смазки и смазал член. И вот я вставил, наконец, Верке в зад. Я трахал ее, а она сама себя пальцами, и мы почти вместе кончили.

Перед сном, когда тетя Нина уже спала, я уже сам хотел Верку попросить еще раз, но она не дала, говорит, так часто нельзя, а то у нее попа болеть будет. Давай, говорит, если хочешь, вместе подрочим.

Короче, вот так после этого мы почти каждый день вместе занимались онанизмом, а раз в неделю я драл ее в зад. Так и пролетели летние каникулы...