Солнце всходит и заходит,

Отмеряя наши жизни.

Кто-то взгляд с него не сводит.

Кто-то вскользь считает дни.

Если спать под одеялом,

То, как водится тепло.

Но одежды будет мало,

Что б красиво, горячо.

Спать люблю, признаюсь, голой.

Вещи в стопочку сложив.

По утрам ловлю я взгляд веселый,

Улыбнувшись и забыв

Как игралась прошлой ночью,

В буре похоти своей

Разорвав подушку в клочья,

И крича: "Хочу быстрей!"

Как в потемках полумрака,

Член внутри меня скакал,

Как в ответ эякуляту

Жижей белой изливал.

Я, как водится, ухмылкой

Скину одеяло прочь.

Буду девочкой-дразнилкой.

Не смогу тебе помочь.

Будет член стоять не колом,

А титановым гвоздем.

Ходишь ты по дому голым,

Размышляя ни о чем.

Я покачивая попкой,

То пройдусь туда-сюда,

В юбке наклонюсь короткой,

Улыбаясь, как всегда.

Знаю, что ты крайне терпеливый,

Знаю, любишь ты меня.

Но ты встанешь неторопливо,

И притянешь за бока.

Я, упав между коленей,

Ощутив огромный член,

Вновь сострою взгляд надменный,

Меж колен попавшись в плен.

Ты соски мои погладишь,

Ручкой поласкаешь таз.

Пальчики ты в рот мне вставишь.

Получаю я экстаз.

Не пройдет и получаса,

Стонами наполнен дом.

Не пройдет и получаса

В двери звонят: "дин-дон-дон".

Нехотя встаю с кровати,

В одеяло завернувшись.

Вновь кричу соседу "Хватит!"

В дверь звонить, как не в себя.

Как всегда, слеплю улыбкой,

— Как? Опять забыли соль?

Выгибаюсь в позу рыбкой,

Проверяя антресоль.

Провожаю прочь соседа,

Знаю — он ушел дрочить.

После этакого вида.

Не возможно не любить.

Дверью хлопнув, возвращаюсь,

Вновь беру в свой ротик член.

На коленки опускаюсь,

Так бывает каждый день.

Если спросит кто: "В чем счастье?"

Не задумаюсь, скажу,

Счастье там, где нет ненастья,

И где есть огромный член.