Хозяин заявился к ним в гости следующим вечером, и, конечно, не один. С ним были охранники - Олег, Толик и Володя, а также, к испугу и отвращению супругов, их соседка Светлана, или Грымза.

Лена давно уже пожалела о своем вчерашнем поступке, но ничего исправить не могла. Вадим сильно её не винил - понимал, что ей пришлось пережить. Лишь упрекал в излишней резкости. Бежать они и не думали. Понимали, что последствия будут ужасающими.

Лена встречала гостей стоя, так как сидеть на посиневшей после вчерашней экзекуции заднице ей было больно. Ещё днем они с мужем обстоятельно приняли душ, удалили лишнюю растительность с интимных зон, после чего тщательно промыли друг-другу кишечники. Они старались сгладить этим грядущие последствия.

— Ждали нас, как я погляжу. Осознали свою ошибку? - совершенно, как казалось, спокойным голосом спросил Хозяин, вальяжно развалившись на новеньком диване, даже не разуваясь. Остальные стояли позади Елены.

— Да, осознали, Хозяин, - смиренно ответила Лена.

— И что Дмитрий Константинович сделал такого особенного, что вызвало у тебя такую реакцию? Может быть, бил тебя ногами и кулаками?

— Нет...

— Или жëг огнём?

— Нет...

— Выворачивал суставы?

— Нет...

— Засунул без смазки кулак в твою блядскую жопу?! - тон Тарана становился угрожающим. Лена и Вадим дружно вздрогнули.

— Н-н-нет...

— А что тогда, Ëб твою мать?!

— Он... Ну-у-у...

— Да не мычи ты, блядь, как корова! Говори, что он сделал?!

— Порол ремнём...

— И всё? Это же есть в контракте. Вам за это платят хорошие бонусы.

— Он ещё хотел поцеловать меня...

— Серьёзно? Поцеловать твой блядский помоечный рот?! Рот, в котором побывали сотни хуëв и пëзд?! Рот, обработавший множество жоп?! Да, Константиныч действительно ебанутый извращенец! Я бы в твой рот разве что нассал...

Лена стояла ни живая, ни мертвая, трясясь и кусая губы.

— И что мне теперь с вами, дураками, делать?

— Всё в вашей власти, Хозяин...

— А ты куда смотрел, дурень?

Вадим молчал.

— Правильно, лучше молчи. А ты, овца, разденься и повернись спиной. Хочу посмотреть на его работу.

Лена послушно разделась догола повернулась к нему спиной, после чего слегка нагнулась и немного раздвинула руками свои ягодицы. Глазам Хозяина предстала прекрасная картина сочной пурпурной задницы, на которой виднелось множество ярких свежих следов от ремня, которые в скором времени обещали превратиться в малоприятные взгляду желтеющие синяки.

— Хм-м-м... Неплохо, но не так уж и сильно он по тебе прошёлся. Есть ещё над чем поработать. Повернись передом. Ну вы видели это, господа?! Он ведь даже не отхлестал её сиськи и живот, а эта неблагодарная блядь жалуется на боль!

Сзади Лены послышался одобрительный гул и она опустила голову от стыда.

— Ну ничего, скоро мы это исправим. Иди ко мне, шалавëнка.

Лена короткими шажками, словно гейша, подошла вплотную к Хозяину. По его приказу она наклонилась вперёд, а он больно схватил её пальцами за соски и начал их выкручивать. Лена терпела, слегка всхлипывая. Слеза потекла у неё по щеке.

— Нравится, сучье вымя?

— Да, Хозяин...

— А так? - он отпустил её левую грудь и влепил звонкую пощечину.

— А так?

— Да, очень...

Пощёчины посыпались градом с обеих сторон. У Лены от них пошли круги перед глазами и закружилась голова, но она терпела.

— На! На! На ещё! Получай! Будешь ещё выëбываться, сука?

— Нет, Хозяин...

— Володя, займись ей, как ты умеешь.

К красной как рак Лене подошёл самый молодой и симпатичный из охранников, примерно их с мужем ровесник, держа в руке моток веревки. Он молча и очень умело связал Лену по рукам и ногам. Руки оказались поднятными высоко вверх и зафиксированы крюком на потолке (Хозяин приказал приделать крюк ещё в начале контракта, как раз для таких случаев), а ноги широко разведены, привязанные к мебели. Лена теперь не могла двигаться, а узлы на запястьях и лодыжках сильно впивались в кожу.

Владимир Михайлович всегда любил эту картину — абсолютно голая девушка с широко разведенными ногами и поднятыми руками, способная только мотать головой и чуть-чуть вилять попой замерла в ожидании порки прямо у себя дома. Сегодня вид был особенно прекрасен — чёрные глаза на красном лице жертвы блестели от слёз, как два уголька, тёмные волосы спадали до пояса, а вишневые соски на крупной, но крепкой груди стояли торчком. Он подошел к связанной девушке, слегка пробежал пальцами внизу ее живота и скользнул ладонью между ног.

— Ты счастлива быть моей работницей? — спросил он, когда его палец проник в ее еще влажную от смазки дырочку.

— Да, Хозяин...

— Отлично, я так и знал. Толик, дай сюда кляп.

Хозяин заткнул Лене рот специальной круглой палкой с затягивающимися на затылке веревочками.

— Ы-ы-ыэ-эаыаэ? — громко промычала она, пытаясь что-то спросить.

— Не волнуйся, это ради твоего же блага. Чтобы сама себе язык не откусила, — пояснил Владимир Михайлович, затянув завязки потуже. — Бывает и такое. А кричать это устройство почти не мешает! Можешь возмущаться сколько влезет — нас это нисколько не смущает! Не бойся, соседи жаловаться не будут и мусорá не придут.

Он коварно улыбнулся и, потрепав Лену по груди и ущипнув «на прощание» за сосок, отошел и вновь сел в кресло.

— Давай, Светочка, работай!

Светлана уже стояла с длинной кожаной плетью наизготове. По команде она размахнулась и нанесла первый удар. Плеть хлестнула по бедру пленницы, обвилась вокруг него, щелкнула узелком по внутренней стороне чуть пониже половых губок, и со свистом отлетела назад. Из глаз Лены брызнули слезы, и она заорала так, что можно было оглохнуть. На ее бедре, ниже фиолетовых ягодиц, разгоралось кроваво-алое полукольцо. Оно начиналось снаружи и заканчивалось ярким пятнышком на месте «приземления» узелка.

— Светочка, родная, пожалуй, для первого удара это слишком, — наигранно заметил Хозяин.

— Ничего, Владимир Михайлович, эта лошадка и не такое выдержит!

Хозяин одобрительно кивнул и посмотрел на Вадима. Тот стоял бледный, словно мел.

Светлана явно не торопилась, смакуя свою власть — ходила вокруг своей жертвы, поглаживая ее плетью по дрожащей бархатной коже и выбирая место для следующего удара.

Короткий взмах, и грубая плетеная кожа хлестнула по нежному животику девушки, примерно на ладонь ниже пупка. На месте удара появился красный кровоточащий рубец. Лена закричала безумным голосом, слезы потекли градом, а кожа покрылась испариной!

Вадим было дернулся ей на помощь, но Хозяин сказал лишь одно слово: "Олег", и Олег коротким тычком под дых заставил такого заботливого, но такого слабого мужа валяться на полу, глотая ртом воздух.

— Эй, — окликнул Хозяин Грымзу, — не увлекайся! Этот след сойдет не раньше чем через неделю, а ты знаешь, что я такого не люблю. Бей больно, но не уродуй! Иначе будешь из своего кармана компенсировать ущерб!

— Извините, Владимир Михайлович, просто немного промахнулась, — с ехидной улыбкой ответила она. — Сейчас исправлю.

Светлана сходила на кухню, достала из морозилки формочку со льдом и приложила один кубик к свежему рубцу над лобком девушки. Поводила им в стороны. От тепла горячего тела лед начал таять и по коже побежала крупная капля. Не давая ей скатиться вниз, Грымза нагнулась и слизнула ее. Потом прошлась язычком по пересекающимся темно-розовым полоскам и снова приложила лед.

— Так пройдет гораздо быстрее! — усмехнулась она.

Отойдя на шаг назад, Светлана вновь взмахнула плетью. На этот раз удар пришелся на и без того фиолетовую попку, но со старыми кровавыми рубцами не пересекся — аккуратно заалел параллельной полоской на нежно-пурпурной коже.

Пленница уже рыдала в полный голос и дергалась во все стороны в безумной попытке вырваться. Веревки еще сильнее впились в ее руки и ноги, от них появились маленькие ссадины. Но она, кажется, даже не замечала этого, продолжая свои бесполезные попытки.

Вадим отдышался и вновь попытался вскочить на помощь жене, но вновь получил удар от Олега. На этот раз - ногой по лицу. Хорошо отработанный удар был как раз такой силы, чтобы оглушить, расквасить в кровь губы и нос, но не сломать ничего и не выбить зубы.

— Всё, — сказал Хозяин, — заканчивай. Я не хочу портить ей шкурку раньше времени.

— Хорошо, как прикажете, Владимир Михайлович. Но можно последний удар? Я недавно научилась очень красивому удару! Будет обидно, если вы его не увидите! Я слегка! Обещаю, что ничего не ней не испорчу! — затараторила Грымза, чувствуя, колебания начальника.

— Тогда просто покажи движение! Только легкое касание!

Ему было действительно интересно, какой фокус освоила эта несносная извращенка, но мучить Лену он больше не хотел. Хватит с них. Он видел, что урок усвоен. Наказание нужно уметь вовремя остановить, иначе оно превращается в тупое истязание, которое не доставляет никакой радости и ничему не учит. Всё же он уже не был тем же отморозком, что и тридцать лет назад. Хотя репутация его и оставалась всё такой же грозной, но годы немного смягчили его каменное сердце.

— Хорошо, — согласилась Светлана, — Просто касание.

Она покрепче ухватила плеть, но Володя перехватил ее руку.

— Ты слышала приказ Хозяина, — жестко сказал он.

— Да, Хозяин. Я не сильно.

Владимир Михайлович кивнул головой в знак согласия и Володя отпустил руку.

Светлана взмахнула плетью. Замах действительно выглядел слабым, вот только хвост плети пошел не сверху или сбоку, как обычно, а снизу вверх, между растянутых в стороны ног девушки, и приземлился точно между губок, щелкнув узелком по клитору.

Лена дико взвыла, ее лицо мгновенно налилось ещё более густой краской, глаза выпучились и она со стоном повисла без чувств на прикованных к потолку руках.

— Бля, ну ты реально ебанутая на всю голову садистка! - со вздохом разочарования сказал Хозяин.

— Но какой классный удар, правда?! Её пизда теперь не один день будет огнем гореть от любого прикосновения! Можно было и сильнее хлестнуть...

— Ладно, уговорила, драть тебя не буду.

— Спасибо, Владимир Михайлович.

— Но премии лишу. Володя, развяжи её и уложи на диван. Толик, дай ей нашатырь.

Вадим снова хотел встать, но снова получил от Олега. Тот помял ему рёбра и заломил руки, заставив плакать и молить о пощаде. А когда Лена очнулась, его - униженного, плачущего и избитого, бросили на диван рядом с ней.

— Очнулась, красавица?

Лена утвердительно кивнула. Кляп ей забыли вынуть. Ситуацию исправил Вадим.

Владимир Михайлович хрустнул костяшками пальцев и заговорил:

— Слушайте сюда, голубки́, повторять не буду. Даю вам неделю, - он сощурил глаза, считая в уме, - нет, пожалуй, даже десять дней чтобы отдохнуть и привести себя в порядок. А знаете что потом?

— Нет...

— Потом вы снова идёте в гости к Дмитрию Константиновичу и слезно умоляете его простить вас, а иначе... Лучше вам не знать, что будет, если ему не понравится ваш визит...

Хозяин характерным жестом провёл большим пальцем себе по шее.

— Ясность полная?

Супруги испуганно закивали головами, будто два болванчика.

Они всё прекрасно поняли.