Перевод рассказа «A dream» англоязычного автора Longfellow Howard.

Когда мне исполнилось двадцать лет, случилось очень печальное событие-умер мой отец. Его завещание, прочитанное и исполненное, обеспечило мне безбедное существование на всю оставшуюся жизнь.

Я решил отправиться на восток и осмотреть эту часть страны, и в конце концов поселился в многоквартирном отеле в Балтиморе. Я не рассчитывал задержаться там надолго, но приключение плюс международные осложнения изменили мои планы. Я пробыл там всего около четырех дней, когда, желая сделать кое-какие покупки, зашел в один из отделов магазина, где меня сопровождала красивая девушка, с которой я сразу же попытался познакомиться.

Она, казалось, была согласна с этими планами и, видя ее каждый день в течение следующей недели, пригласила меня к себе домой, чтобы познакомиться с ее матерью.

Описание этой красивой девушки было бы здесь уместно; она была выше среднего роста и стройного телосложения. Ее кожа очень гладкая, прозрачная и темная от той красоты, которая присуща туземцам и потомкам Южной Европы.

Глаза у нее были большие и блестящие, такие темно-карие, что временами казались черными; губы-полные и красные, не нуждающиеся в искусственной окраске; зубы-белые и ровные, блестящие, как украшение для любой зубной щетки.

Сквозь одежду ее очертания бросались в глаза, так как при всем ее гибком телосложении контуры ее тела были идеальны, маленькие, хорошо очерченные груди, бедра не слишком большие, но все же очень заметные, руки и ноги были такими маленькими и хорошо очерченными, что казалось, будто они принадлежат ребенку.

Самой замечательной чертой этой замечательной девушки были ее волосы черные с очаровательным запахом. Эти пышные массы волос поразили меня с первого взгляда.

Ее приглашение было с готовностью принято и, прибыв в скромное жилище в хорошем районе, было встречено ее матерью; по ходу вечера я узнал, что эти две дамы были последними из гордой испанской семьи, чьи предки были одними из первых поселенцев Америки.

Мне не удалось дать вам имя моей новой героини, это была Изабелла Гомес.

После очень приятного вечера, когда я уже собирался уходить, Изабелла спросила меня в присутствии своей матери, не хочу ли я провести с ней ночь в ее постели.

Я был ошеломлен и подумал, что она, конечно, шутит, делая такое предложение в пределах слышимости своей матери. Ее мать, однако, повернулась ко мне и сказала, что это преступно жестоко и несправедливо-разлучать девушку с молодым человеком, если она его любит, и что, если она этого не одобрит, Изабелла может просто подцепить кого угодно, и никто не знает, что с ней может случиться.

Я был удивлен этим, но с готовностью согласился разделить ложе столь соблазнительной красавицы.

Мы удалились в спальню, и вскоре мы оба разделись, и я ласкал прелести этой живой красавицы. Я был более очарован ее обнаженной красотой, ее груди возвышались, как две горы, увенчанные сладострастно вишнево-красными ниппелями, ее лобок был самым черным, который я когда-либо видел, и когда она двигалась или шла, красная подкладка губ, скрытых ее волосами, выглядывала.

Когда мы лежали на кровати, я не мог сдержаться и уткнулся лицом между ее бедер, чтобы попробовать сладкий нектар, выделяющийся там. Я жадно лизнул ее вульву, и когда она раздвинула бедра, то испустила легкие вздохи чувственного наслаждения.

Ее волнообразные движения вскоре предупредили меня, что ее теплая натура получает максимум наслаждения, и я продолжал с одной лишь мыслью в голове-впивать в свое сердце самую суть ее души.

Она не заставила себя долго ждать, чтобы вознаградить мои усилия, потому что с судорожной дрожью она заполнила мой рот и забрызгала мое лицо своим восхитительным, сливочным предложением. Я осушил ее до последней капли, а когда поднялся, она прижала меня к себе и умоляла пронзить ее сердце копьем любви.

Я позволил ей отвести меня к своим ножнам и вскоре уже скакал с дикими порывами восхитительного, удовлетворяющего бреда на гребне ее волны радости. Слишком быстро я достиг своего конца, и когда я излил свою сперму в ее ожидающее чрево, она снова изливала свою дань мне.

Когда я кончил, она упала на мой член и жадно облизала его, очищая от наших общих соков, которые прилипли к нему, и я, не теряя времени, подполз и высосал, вылизал из нее только что от траханную мною киску.

Я был в раю восторга от обладания этим непристойным существом, и одна бурная схватка следовала за другой, пока мы, совершенно измученные, не заснули в объятиях друг друга.

На следующее утро я проснулся, почувствовав, как ее похотливые губки обхватили головку моего члена. Я не двигался, и пока она сосала и ласкала меня языком, пока природа не проявила себя и я не наполнил ее рот и горло бурлящей спермой, она не потеряла ни капли, и только когда она не могла получить больше, она остановилась.

Она с улыбкой спросила, нравится ли мне это, и единственным моим ответом были огненные горячие поцелуи во все части ее тела, до которых я мог дотянуться. Снова напившись из ее замшелого источника, к ее великому удовлетворению, мы встали и оделись.

Когда мы вошли в комнату к завтраку, ее мать засыпала нас вопросами, и Изабелла подробно описала все, что мы делали. Она, казалось, была довольна сообщением дочери, нежно поцеловала меня и поблагодарила за то, что я принес столько счастья в ее молодую жизнь.