Шура

Свершилось! Я так рада за братца! Ну и за Олю тоже. Расспросила Олю, что она чувствовала, информации ноль – одни эмоции. Придется как ученому испытать все на себе. Сначала «махнем не глядя», как пелось в старой песне, телами с Олечкой, потом с Сашкой. Вот такая многоходовка. Олю я пожалуй уговорю без труда, с Сашей сложнее, он стал с опаской относиться к превращению в женщину. Цепляет, мол, на себя женские привычки как собака репейник. Я это тоже замечать стала, и голос стал выше на пол октавы, и движения плавней, и в речи стали проскакивать уменьшительные суффиксы да восторженно-банальные метафоры.

На удивление просто удалось договориться с Сашкой, а Оля наоборот заартачилась – ревновать вздумала. Я разъяснила ей, что Саша будет трахать ее тело, а не сознание. Он даже не узнает о своей измене, если хочешь. Да и какая это измена? И инцеста в этом никакого. Что я раскрою ей одну маленькую тайну. Вот этим я ее и купила. Взыграло любопытство и заставило девушку согласиться не придираясь к спорным рассуждениям.

После завтрака, Марина Александровна с Сашкой добивали вечную грядку, а мы с Олечкой завалились на наше девичье место за сарай. Нацеловались вволю и в губы и в соски, ну и клиторы постимулировали пока не получилось. Еще не раскрывая глаз потрогала попу – толстая.

«Я в Оле!» - торжествуя подумала я.

«А я в чём?» - подумала Оля и я прекрасно услышала ее испуганные мысли.

«Такого еще не было! Но это даже здорово, ты ему дашь, а я просто поприсутствую. Я чувствую все тело как свое и Сашка меня наконец по-настоящему трахнет, и я Олькиной писькой это почувствую!»

« Эй, я все слышу»

« Олечка, мне от тебя скрывать нечего, я тебя люблю! И мы обе любим нашего Сашу. Пойдем его обрадуем?»

« Очень странное чувство. Это как в праворульке на переднем сидении – я еду, а ведет машину мама, сидя справа. Мы как-то с ней проехались на чужой машине... Эй, смотри куда несет! Тут кругом крапива!»

« Я побоялась на себя так мирно спящую наступить, и немного потеряла равновесие»

«Смотри, обожжешь нас крапивой – я тебя выгоню от руля».

«Всё, освоилась, хочешь зарядку сделаю? Раз-два-три-четыре...»

«Верю, верю, пойдем Сашеньку соблазнять».

«Перед мамой перехватывай управление, а то я опять лишнего наговорю».

« Ты хоть трусы надень, а то светишь моей писечкой направо и налево. Свою то вон, ладошкой прикрыла бессознательно. Кстати, перекати себя попкой вверх, хоть загар и лег, но все равно лучше не рисковать... Эй, ты чего себе сиськи жмешь?».

«Да любопытно было какая я в твоих ощущениях... Покостлявей немного».

«Пакостливей, скажи лучше».

«Фу-у, Олька, не смеши, а то наши уже близко, подумают – идет дурочка, сама себе смеется, брала бы, скажут, пример с Шурочки, та такая умница серьезная, загорает, никого не трогает».

Пока мы дошли, землекопы перекопали длинную как сериал гряду и ликовали, опираясь на лопаты.

— Соседи, - послышался голос от забора, - а мне вы так дружненько не вскопаете? А то меня бабушка к вам не пускает, пока не докопаю.

Над забором торчала Санькина несчастная рожица...

— Ну что, Саш, поможем ребенку? – повернулась к напарнику Марина Александровна, она несмотря на десятилетний педагогический стаж все еще любила детей.

— Мам!!! - Жалобно взвыла Олечка, а я даже не заметила, когда она перехватила управление, - отпусти Сашу!

— Ладно, идите, купайтесь, - сжалилась тетя Мариночка, - я одна помогу, заодно с Ермолаевной поболтаю.

Но при этом чуть сузила веки и со значением посмотрела на дочь...

Олечка, у Сашки за спиной изобразила позу оскорбленной подозрением невинности, и только я услышала:

«Да ни в жисть, да шоб у мене титьки отсохли, сама не дам никому, но другим мешать не буду кончать безопасно еще два дня в мою писечку...

Мама поверила и успокоенная ушла.

— Саша, своди меня искупаться, а то Шурка спит, только подальше зайдем, интересно, какая там речка.

Проницательный братец метнулся на веранду и, схватив одеяло, догнал нас у самой калитки. На песке я опять встала у штурвала, потому что Оля, бросив управление, только и глазела на Сашу да ресницами хлопала, когда он оглядывался... Песок кончился, началось сырое илистое место. Понятно почему тут никто не ходит и даже мальчишки деревенские не купаются. Мы выбрали в сплошной, выше моего роста, стене крапивы естественную нишу и расстелили одеяло. Оля не давала мне управлять глазами, но стоило мне с трудом завладеть одним, как она тут же оставила и второй, только для того чтобы Саша не решил, что она косая. Я, наконец, смогла привести к компромиссу наши разные точки зрения.

Мы расположились на одеяле, мысленно переругиваясь, что дно тут топкое, купаться плохо, можно только загорать, будто бы за сараем загорать нам что-то мешало? К счастью, Саша не стал вникать в капризную женскую логику, он обнял меня и одновременно расстегнул застежку лифчика.

«Можно я первая его потрогаю!!!» завопила мне в среднее ухо подруга и мы одновременно, кто вперед, сунулись каждая своей рукой к парню в плавки. Саша был удивлен таким напором, и сам снял плавки, чтоб не порвались. Длины его ствола хватило для обеих рук, то есть для рук обеих. Но синхронизировать движение наших кулачков по любимой игрушке не получилось...

«Послушай Зин, не трогай Шурину...» процитировала я классика и отпустившись, попыталась своей рукой стянуть Олины трусики.

Не получилось бы, не помоги мне Сашина рука. Воспользовавшись, что Олино внимание привлечено к члену, я без проблем развела ноги и Сашка тут же погрузился в губки носом... и языком. Я-то хорошо знаю, чем привлечь братца.

Тем временем я попыталась достучаться до сознания влюбленной дурочки, вконец потерявшей голову. Она никак не хотела уступить его мне как договаривались.

« Ладно, Олечка, на что ни пойдешь ради подруги». Я забралась в уголок сознания, как в купе на верхнюю полку и приготовилась наблюдать оттуда секс. И чувствовать проникновение в Олину писечку как в свою.

Вот тут произошел парадокс, который я не могу объяснить, мы с Олей чувствуя один член общей писечкой, приблизились к оргазму в разное время. Сначала затрясло Олечку, я чувствовала отголосок ее сладострастия как эхо долетевшее до меня, почти сразу же почувствовала как во влагалище бьют струйки семенной жидкости. Сашка, пришпоренный пятками в задницу, энергично продолжал наше совокупление и наконец на меня обрушился уже мой долгожданный оргазм.

Я плыла, качаясь на волнах эйфории и слушала внутренний голос, но смысл слов восприняла не сразу...

«Оля, я о тебе узнал все, вплоть до того как ты писялась в садике в тихий час и подглядывала за писающими в кустах мальчишками. И тот день рожденья твоей одноклассницы... Я захотел набить морду, но не тому парню, который лишил тебя девственности, а твоему соседу за столом, который налил ликер и разбавил его водкой, сказав, что это легкий коктейль...» Не переживай так потерю кусочка своей плоти, меня она ничуть не печалит, в смысле, мне лишь жаль тебя, предающую этому слишком большое значение»...

«Сашка?!! Ты как тут оказался ? Это я - Шурка, хочешь переносицу потру? Оля должна быть в твоем теле. А мое тело осталось на пятачке за сараем. Пусть Оля поспит здесь, бежим за сарай мне надо вернуться в себя».

Я как привыкшая к телу, на ходу попрыгала в трусики, подтянула их на попу, (как я хочу такую же попу) застегнула на спине лифчик...

«Мне тоже эта попа очень нравится, но и у тебя все впереди... то есть позади нарастет».

«Перестань подслушивать мои непроизвольные мысли... Кстати, как ты читаешь Олину память, я так не могу».

«Не знаю, но ни твою, ни Маринину память я не осознавал. Я теперь могу не учиться в десятом... и хоть сейчас сдам все экзамены. I can speak English fluently! You understood? Мы же оба учили в школе немецкий!»

Под этот мысленный диалог мы завернули за угол сарая.

На одеяле рядком лежали Шура и Санька. Обе голые и спящие.